Приключения в Либерти-сити (джен)

— Ну что же нам теперь делать? — спросил Макс, выслушав Мика.

— Ничего. Панику не разводим, — ответил Мик, — зачем эти типы сюда прут, я не знаю, но нам нужен материал для работы, чтобы знать с чего начинать. Что-нибудь по священнику выяснили?

— Звали Захария О' Келли, — начал уверенно Энди, — по словам паствы — исключительно щедрый человек, выращивал за церковью лекарственные травы для нуждающихся, всегда делился урожаем. В его доме каждый мог выпить, закусить и нехило потусить. Ну и покурить, само собой. По факту убийства, нами установлено, что ему свернули шею, да причем так, что позвоночник просто рассыпался.

— Кто-то сильный работал, — заметил Макс, — он ему практически голову открутил. Но в церкви ничего не взяли.

— Ценности были?

— Особых ценностей не было. Унесли три мешка с лекарственными травами, да самогонный аппарат, даже образ Кондратия Благословенного не взяли, хотя он был расшит жемчугом и золотом.

— Понятно, — Мик все это выслушал, — давайте так сделаем. Сейчас мы все трое съездим на место преступления, я там малость потусуюсь, погляжу, а потом по безутешной пастве пройдемся.

— Хорошо, — согласились полицейские.

* * *

Церковь Первой Затяжки оказалась зданием, претендующим на неоготику, перетекающую в рококо.

Зал был уставлен мягкими диванчиками, свозь большие стрельчатые окна лился свет, между окон висели образы святых — Кондратия Самогонщика, Наталии Квасницы, Моревы Водочницы и тому подобное. Там, где у обычных церквей были царские ворота, там висел огромный образ Кондратия — в розовых джинсах и синей рубашке с косяком в пальцах правой руки и стаканом самогона в левой. От него шли граффити, которые живописали его жизненный путь.

Меллоун прошелся по периметру, включил режим серебряных глаз, пролистал хронометраж событий, потом сел на один из диванчиков и глубоко задумался.

Пока он думал, в церковь зашли несколько человек. Они, не обратив внимание на тех, кто там находился, прошествовали к диванчикам, уселись, свернули самокрутки и принялись дымить.

— Эй! — Макс подошел к ним, — это вообще-то место преступления!

— Мы знаем, — ответил один из них, тощий ушастый тип, — мы пришли помянуть отца О' Келли.

— Есть ли у вас какие-то подозрения?

— Да. На нашу церковь банда какая-то наезжала все время.

— Прямо бабло просили, — поддержал второй.

— Травой не брали, — поддакнул третий.

— … а некоторое время назад вообще попытались церковь отжать…

— … уверяли, что им здание нужнее…

— … на землю зырились…

— … но пастор наш их нахрен послал…

— … и еще пенделей выдал…

— … и морду набил…

— Они вернулись, — подвел итог Макс.

— Точно, — первый выпустил душистый дым к потолку, — только мы не знаем откель они, не нашего района.

— Понятно, — но тут к прихожанам подошел Мик; оказывается он давно уже этот несколько бессвязный разговор слушал.

— Вашего священника за землю эту и убили, — все повернулись к нему, — потому что кому-то это место позарез понабилось.

— Но кто? — воскликнул тощий.

— Попытаемся выяснить.

Позже.

Парни сидели в ближайшем ресторане средней руки, которые стали появляется в городе с ужасающей быстротой, и обедали.

— Сдается мне, что святые отцы по мою душу едут, — с тоской в голосе проговорил Энди.

— Ты обокрал церковь или убил священника? — поинтересовался Мик.

— Нет. Все гораздо прозаичней.

— Может расскажешь, — предложил Макс, — пока дел особых нет.

— Давайте тогда в более уединенном месте, — ответил на это Энджел.

* * *

— Вернулся на Новую Землю после долгих скитаний и обнаружил, что планеты нет, а вся моя семья куда-то исчезла, — начал свой рассказ Энджел, сидя на диване в доме отца, поскольку Мик решил, что более уединённого места больше в Либерти-сити нет, — ну я и отправился искать. Браслет работал, но, видно, из-за расстояния сигнал был слабый. И я вот бродил по вселенной, пока не попал на Священную Римскую Империю.

Они еще до большого бума собрали Синод и решили, что человечество все равно в бога не верит, а им надо бы где-нибудь осесть, чтобы деньги пересчитать. Вот и послали корабли с миссионерами, чтобы они нашли подходящие планеты. Буддисты и все остальные азиатские собратья по вере дружно отказались, сказали, что космос и есть бог, нахрена что-нибудь еще искать. Мусульмане ответили, что они христиан поддерживают, но пойдут другим путем. Вот и все христиане начали ждать, когда найдется, наконец-то, рай обетованный. Миссия номер тринадцать таки нашла приемлемые условия и вся христианская верхушка туда переехала. Потом они еще несколько лет бодались с Галактической Библиотекой, пытались выцарапать фрески, но там не выгорело. Пришлось приглашать художников.

Вот я туда попал, в компании паломников. И нашел там работу… охранником. В системе пять планет. На центральной планете климат, как на Новой Земле, там самые главные христианские бонзы обитают, там же банки, там же главный космопорт, там же значимые монастыри, а на остальных планетах — народ поменьше рангом живет. Я был охранником в монастыре на четвертой планете. Вот представьте себе город, обнесенный широкой каменной стеной, поверх которой ходят стражники. В этой стене четыре башни, в каждой башне — ворота. Платиновые, золотые, серебряные и железные. Через платиновые ходили лишь очень богатые паломники, через золотые — просто богатые, через серебряные — не совсем богатые, но имеющие деньги, а через железные — все остальные. Вот я и сидел на железных. В стене у меня был пост со всеми современными условиями — ванна, душ, кухня, спальня, сральня. Тепло, уютно. Два окошечка — одно во двор, второе — наружу, две двери. Еду приносил андроид, стражники тоже были андроидами. Вот сижу я однажды на посту, зима была суровая, просто жуть, даже прикормленные отшельники и те в приюте спрятались. Сижу, ем булку и вижу, что из леса чел идет, но силуэт смазанный, потому что метель. Подходит он к воротам, смотрю, а он — в рубище, весь синий, волосы длинные, худой, как щепка, босой. Я посмотрел на него да и запустил к себе, хотя приор прямым текстом мне сказал, что всякую нищую братию в монастырь не допускать. В монастыре свои прикормленные нищие живут, разыгрывают перед паломниками представления — кто веригами трясет, кто воет, кто хлыстами себя порет… все при деле. Я этому мужику говорю — ты отоспись у меня, поешь, отогрейся, а завтра очередная партия паломников припрется, ты с ними и зайдешь. Тот кивнул. Ну, я его накормил, он искупался и спать лег. На утро метель утихла, и по свежему снегу мне привели под ворота толпу паломников и туристов. Их еще по лесу пустили, отшельников показать. В такую зиму там только трое работали. Один на пне стоял, абсолютно голый, чресла только были прикрыты, второй в снегу сидел, молитвы распевал, а третий себе снежный дом строил при помощи волков и медведей.

— Представление? — Макс налил себе чаю и потянулся за булочками.

— Да. Пень подогревался изнутри, под задницей второго была специальная подушка, а дикие звери были роботами. Я у них три года уже работал, так этот тип три года свой снежный дом строил. Я своего неожиданного гостя выпустил; он с толпой смешался и вроде история на этом должна закончиться. А вот нет. Вечером слышу вопли, выглядываю. По снегу чешет мой знакомец, за ним приор с аббатом, и пара десятков монахов. Мужик этот ко мне, а я чую, что, если я его не спрячу, то плохо будет. Вот он ко мне заскочил, а где-то слева от меня как будто тень мелькнула. Все эти монахи туда рванули, а приор тормознул и мне говорит, что мол вор пробрался в монастырь, ежели увижу, то сразу же тревогу поднять следует. Я подождал, пока монастырь утихнет и мужику говорю — что ты там такое натворил. Он мне улыбается, но ничего не сказал, дверь наружную открыл и пропал в метели. Утром просыпаюсь от клаксона. Выглядываю, а там здоровущий лимузин, четыре мотоциклиста слева и справа, по два спереди и сзади. Я такой в непонятках, смотрю, аббат прет. Подошел, спрашивает, какой невежа монастырь в рань несусветную будит, я ему окошко открыл, тот глянул, с лица спал, велел ворота открывать. Кортеж во двор въехал, проехал и встал. Из машины выходит мой знакомец, в белом. Аббат в лице изменился, подошел и что-то там лепечет. А аббат надо сказать отличался тучностью необыкновенной и ходил не очень хорошо, поэтому у него трость была, розового дерева. И тут гость дотрагивается до этой трости и она начинает давать веточки и через пять минут превращается в дерево. Тут у аббата ступор секундный, потом он рот закрыл и, вереща, помчался до монастыря. Увели гостя в монастырь, но видно не понравилось ему. Смотрю, обратно идут. Приор с аббатом чуть ли не коврами стелются. Гость машину прошел и ко мне. Аббат такой, если он вас вовремя не впустил, то он будет наказан. Тут этот мужик поворачивается к ним и… становиться тем тощим оборванцем… на миг. Я думал, их инфаркт хватит. И тут гость говорит, на меня показывает, — он меня пожалел, когда я был замерзший и оборванный, а вы — нет. Наказывать нужно вас, потому что бога вы забыли, а этот парень — нет. Я смотрю на аббата и понимаю, что срок моей службы подошел к концу. А мужик меня спрашивает — сколько я уже работаю? Я отвечаю, что три года. А он — а сколько тебе платить обещали? Я — обещали сорок тысяч галактических долларов, но их не дали, дескать, ушли на пропитание. Он к аббату поворачивается и говорит — заплати этому парню все, что он заработал. Я так судорожно начинаю соображать. Сорок тысяч обещали каждый месяц, а на планете восемь месяцев, то есть они мне должны около 960 тысяч. Доход монастыря — миллиард в год. Аббат бухтел, бухтел, но деньги принес, попытался кинуть, но этот мужик у него их отобрал, мне вручил и говорит — собирай свои вещи, со мной поедешь. Я быстро все собрал, личных вещей у меня немного и в лимузин влез. А там еще двое сидят…

— Ох, дает Иисус жару, — ухмыльнулся Мик, — небось эта душещипательная история еще под местное рождество произошла?

— Да, а ты откуда знаешь? — удивился Энджел.

— А я потому что хорошо Иисуса знаю, — Мик улыбнулся, — дай-ка угадаю. В лимузине сидел мужик с бородой и спокойный тип, да?

— Ага.

— Как всегда, неразлучная троица — Будда, Магомет и Иисус. И что дальше?

— Ну они меня с планеты увезли, — ответил Энди, — и дали мне направление, где искать Уайта. Но про это, я как-нибудь в другой раз расскажу.

— Ты там по каким именем был?

— Рис Осси.

— Второе имя переиначил, — Мик поглядел на сына, — возможно, и внешность у тебя была не эта?

— Ну да.

— Так святые отцы явно не по твою душу едут, они же тебя в этом виде не признают, да и времени прошло дохрена.

— Возможно, ты в этом и прав, отец, — Энди вздохнул, — тогда будем узнавать, что им тут понабилось…