Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Прозвенел звонок. Коридоры тут же наполнились гулом сотен радостных учеников, которых выпустили из тюрьмы под названием «современная школьная система». Болтовня и смех людей, наконец-то вольных идти по своим делам, свободных вернуться домой и уставиться в телевизор, приготовить ужин или даже разобраться с домашкой заранее, пока не настала глубокая ночь.

Боже, как же я их ненавидел.

Они, конечно, ни при чём; по-хорошему, мне следовало бы приберечь ненависть для Сотриголовы, который обманом заставил меня согласиться на должность старосты. Или для одноклассников, которые меня на неё выбрали. Или даже для директора Нэдзу, которому вообще пришла в голову дурацкая идея приписать старост к студсовету.

А может, просто для самого себя — за то, что вообще подал документы в Юэй.

К несчастью для всего состава старшей школы Юэй, во мне накопилось достаточно злости, чтобы ненавидеть всех перечисленных — и ещё оставалось, чтобы выплёскивать её на каждого, кто шёл в противоположном от нас с Яойорозу направлении. И на тех, кто шёл в ту же сторону, кстати, тоже. Мы с Яойорозу как раз подошли к двери класса 2-B, когда оттуда вышли Кендо Ицука и Оримото Каори и присоединились к нам. Едва я их увидел, мне пришлось изо всех сил сдерживать гримасу.

К счастью, у Яойорозу таких проблем не было. Моя жизнерадостная заместительница широко улыбнулась двум представительницам 1-B.

— Добрый день! — произнесла она. — Вы ведь тоже на собрание студсовета? Пойдёмте вместе?

— О! Да, давай! — с тем же энтузиазмом отозвалась Оримото. При всём том, что она была из 1-B, она не выглядела недовольной при встрече с нами; я бы счёл это хорошим знаком, если бы не знал, насколько ловко она умеет нацеплять фальшивую дружелюбную маску. — Ты ведь Яойорозу-сан, да? Помню тебя на Спортивном Фестивале. Ты тогда круто выступила, — добавила она тоном, который, на мой взгляд, звучал скорее как дань вежливости, чем искренняя похвала.

— Да, а ты Оримото-сан, верно? — уточнила Яойорозу, делая вид, будто запомнила её имя на Фестивале, хотя на самом деле мы с ней провели многодневную шпионскую операцию, чтобы выяснить состав 1-B, их причуды и имена. Тогда это казалось даже забавным, но сейчас, оглядываясь назад, я невольно поморщился. — И... Кендо-сан, правильно? — добавила Яойорозу, стараясь вовлечь в разговор вторую девушку.

Кендо сдержанно кивнула, поправляя лямку сумки.

— Нам пора, — сказала она. — Не хочется опоздать.

Она была вежлива, но по сравнению с Оримото казалась куда более искренне недружелюбной, и я невольно зауважал её за это. Или она просто по натуре скупа на эмоции, а я вижу враждебность там, где её нет? Почему-то я сомневался, что мне так повезло.

Учёба в такой школе вроде Юэй имела массу минусов, например: нагрузка; то, что за провал на проверочных ты ловишь разочарованные взгляды настоящих героев, а не учителей, на которых тебе плевать; периодические угрозы жизни и здоровью... Но после сегодняшнего дня я вынужден был добавить в список ещё и «нелепо громадный комплекс зданий». Тот факт, что кампус был доступен даже для людей с выраженными мутантными причудами, это, конечно, отлично, а просторные классы, невероятно оснащённые спортзалы и лаборатории — тоже повод для гордости. Но всё это занимало место, и большая часть этого «места» лежала как раз между классами первокурсников и актовым залом, где и должен был пройти сбор студсовета.

— Вы раньше когда-нибудь состояли в студсовете? — спросила Яойорозу у пары из 1-B. — Я до этого училась в небольшой частной школе, и там его не было, так что мне не довелось.

— Ага, было дело! Перед вами бывший президент студсовета средней школы Дзяку, — с наигранной гордостью заявила Оримото. — Ну, не то чтобы мы прям много делали, — она хихикнула. — Так, организовали пару мероприятий, и всё.

Если уж на то пошло, она преувеличивала: в Дзяку студсовет был, по сути, узаконенным конкурсом популярности, где победителей торжественно назначали на должности, которые красиво смотрелись в заявках на поступление. Это и в помине не было организацией, которая реально что-то делала.

Кендо покачала головой:

— Меня тогда просили выдвинуться, но я была слишком занята ролью капитана клуба дзюдо, — сказала она. — Зато я знала тех, кто состоял в студсовете, и меня пару раз втягивали в помощь.

Через секунду я заметил, что Кендо смотрит на меня с любопытством:

— Чего? — спросил я.

— Ты не состоял в студсовете? — уточнила она. — Ты кажешься... подходящим типажом.

Я не удержался и рассмеялся. Спустя миг ко мне присоединилась Оримото.

— Аха-ха! Хикигая в студсовете! Ну умора!

Кендо и Яойорозу выглядели озадаченными: Кендо нахмурилась, а Яойорозу лишь чуть растерялась.

— Я... э-э... в средней школе был немного другим, — неловко сказал я.

— О божечки, Ицука-чан, ты даже не представляешь! — Оримото всё ещё хихикала. — Хикигая раньше был, типа, суперунылым! Ну, прям совсем стрёмным! Такой тотальный чудик! Вообще никто не думал, что он попадёт в Юэй, вот прям совсем!

Было бы не так больно, если бы это не было настолько точно.

— Да уж... А ты раньше была той ещё стервой, — пробормотал я, не решаясь поднять глаза. С тех пор как я узнал, что Оримото тоже поступила в Юэй, я смутно боялся того самого туманного «дня расплаты», когда всплывёт моё тёмное прошлое. Похоже, этот день настал.

— Э? Да ладно! — Оримото округлила глаза от удивления. — Я? Подожди, если я была врединой, тогда зачем ты меня пригласил на свидание?

У меня загорелись уши. Хотелось бы мне иметь ответ, который не выставлял бы меня идиотом.

— Кто ж знает, — пробормотал я.

В голове к ингч вспыхнуло сразу множество причин: она была доброй, что в Дзяку было редкостью. Но главное, я был одинок. Есть такие виды несчастья, которые не победить появлением героя с эффектной причудой; тут нужны тёплые слова и искренняя улыбка. А я, отчаянно жаждая хоть какого-то утешения, принял вежливость и дежурную улыбку за чистую монету.

— Ну, это же вообще было так внезапно! Мы же даже не разговаривали до этого, так что я просто такая: «Воу, серьёзно?», понимаешь? — продолжала тараторить Оримото, всё так же улыбаясь, всё такая же оживлённая и совершенно не замечающая, как меня корёжит. Даже Кендо, кажется, заметила, что я почти физически съёживаюсь от слов Оримото, но сама та пребывала в блаженном неведении.

Что она сделает, если я скажу прямо: мы не просто разговаривали — она была одной из немногих в Дзяку, кто вообще со мной говорил, и из-за этого я когда-то по уши в неё втрескался? Вспомнит ли она, что кто-то засыпал её сообщениями до тех пор, пока ей не пришлось игнорировать их и делать вид, будто телефон разрядился, если я напомню, что это был я? Ха. Смешно.

— Мы... э-э... вообще-то разговаривали. Пару раз, — в итоге выдавил я, сунув руки в карманы.

— А, понятно, — сказала Оримото тоном, будто действительно поняла, хотя я в этом сильно сомневался. — Ну, это же было сто лет назад, так что я, наверное, забыла. Слушай, кстати! Ты что, типа, уже тогда тайно тренировался и всё такое? Все думали, что ты, ну, почти беспричудный, так что когда я услышала, что ты реально поступил в Юэй, я такая: «Серьёзно?» Ну, типа, все же думали, что ты подаёшь документы по приколу!

— ...Наверное? — неловко выдавил я. Господи, да убейте меня уже.

Деликатное покашливание Яойорозу было тихим, но в моих ушах прозвучало как пение ангельского хора.

— А какие именно мероприятия ты организовывала, Оримото-сан? Как думаешь, у нас будет что-то похожее?

— Ой, эм... — Оримото всё ещё смотрела на меня с каким-то любопытством. — Ну, мы делали танцы? И, типа, культурный фестиваль.

— Я культурные фестивали видела только по телевизору, — сказала Яойорозу. — Но они выглядят очень весело. Ты случаем не знаешь, когда в Юэй проводится культурный фестиваль?

— Осенью, кажется, — сказала Кендо, к счастью подхватывая тему и уводя разговор в сторону. Я тут же мысленно забрал назад как минимум половину всех гадостей, которые успел о ней подумать. Может, даже три четверти, учитывая тот крайне недовольный взгляд, который она бросила на Оримото. — Сомневаюсь, что эту тему там будут поднимать так рано. И вообще... у тебя в школе что, серьёзно не было культурного фестиваля?

— А, нет. В этом не было особого смысла, — ответила Яойорозу. — У нас был всего один класс, и если бы мы поставили какую-нибудь лавку, было бы некому приходить, кроме родителей. Правила школы.

— Ничего себе, какая крошечная школа, — сказала Кендо. — Резкий контраст с Юэй, да? Наверное, и спортивных клубов не было?

— Ну... я состояла в клубе по верховой езде, ещё в подготовительном клубе для будущих героев и брала уроки фортепиано, но да — это всё было не при школе.

Когда тема сменилась, я рискнул поднять взгляд и украдкой посмотреть на Яойорозу: в её голосе проскользнула лёгкая грустная нотка.

— Иногда я жалею, что это не было связано со школой, — сказала она. — Наверное, так было бы проще заводить друзей.

— Ну, зато сейчас у тебя возможностей полно, — сказала Кендо как раз в тот момент, когда мы наконец дошли до актового зала.

Как и всё в Юэй, двери были комично огромными, как и само помещение. На вступительных экзаменах сюда влезали тысячи учеников, поэтому тот факт, что теперь этот гигантский зал используют ради каких-то пятидесяти-шестидесяти представителей студсовета, казался явным перебором. Люди тут в основном стягивались в небольшую кучку ближе к центру сцены. На самой сцене стояла высокая девушка с тёмно-синими волосами; я смутно помнил, что видел её во время предвыборных дебатов.

Честно говоря, она была куда менее интересна, чем другая высокая голубоволосая девушка, которую я заметил в толпе. Я не удержался, улыбнулся и слегка помахал Кавасаки Саки. Встретить её здесь не было сюрпризом: несмотря на то, что наше «не-свидание» закончилось скорее... ничем, я всё равно время от времени переписывался с Кавасаки. Среди всех знакомых кому ещё я мог пожаловаться так, чтобы меня поняли о вечной занятости? При других обстоятельствах я бы, наверное, обрадовался сильнее. Особенно если бы она никогда не училась в средней школе Дзяку.

— О божечки, Саки! — выкрикнула Оримото, подпрыгивая от восторга, когда мы подошли ближе. — Ты тоже тут? Трое из троих из Дзяку, и все в студсовете, аха-ха, вот умора!

Что вообще хорошего в том, что мы из одной средней школы, подумал я. Разве это не всё равно что вспоминать, как мы сбежали из одной и той же пылающей адской ямы? Да, из любопытства это можно отметить... но зачем вспоминать намеренно?

— О, Каори, — ответила Кавасаки чуть спокойнее. — Как ты?

— Ну, типа...

Пока внимание Оримото было отвлечено, я воспользовался моментом и занял место рядом с другим учеником в почти заполненном ряду вопреки моим обычным привычкам, зато с гарантией, что Оримото не сядет рядом. Я повернулся налево, чтобы кивнуть соседу — чисто из вежливости, — и едва не подпрыгнул, осознав, кто это.

— О! — парень широко распахнул глаза. — Это же ты!

Обычные каштановые волосы, чуть растрёпанные; средний рост, средний вес, непримечательные черты. Он совершенно не выглядел как человек, чьё лицо частенько будет мелькать в моих кошмарах в те редкие ночи, когда я сплю без помощи причуды.

— Кажется, мы лично не встречались. Я... — начал он.

— Ивато Тедзуки, — сказал я, всё ещё слегка потрясённый. — Я, э-э...

Будет ли грубо сказать, что я его узнал? При данных обстоятельствах, наверняка.

— Рад познакомиться лично, — добавил я и протянул руку для рукопожатия. И клянусь богом, если бы он её не пожал, я бы либо сбежал с криком, либо на всякий случай врезал ему первым.

К счастью, он пожал, да ещё и энергично. Знакомое ощущение от причуды Музыкальная Тема слегка успокоило мои расшатанные нервы. Я даже услышал её: на фоне вдруг заиграла бодрая мелодия с героическими нотками, прямо как саундтрек к его приветствию.

— Я болел за тебя на Спортивном Фестивале, — сказал он, искренне улыбаясь. — Мне в этом году пришлось пропустить всё вживую — сам плохо себя чувствовал, — но я посмотрел целиком. Ты был в шаге от четвёрки лучших!

Хотя Фестиваль тот был всего две-три недели назад, между тем моментом и нынешним случилось столько всего, что казалось, будто прошла половина жизни.

— А .ну... даже если бы я выиграл, дальше я бы всё равно не потянул, — сказал я. — Я бы проиграл Юкиношите, если бы не проиграл Бакуго.

— Ясно, — сказал Ивато; фоновая музыка сменилась на более тихий, но всё ещё радостный мотив. — Бакуго и Юкиношита... они ведь тоже были среди тех, кто помог меня спасти, да?

Можно ли вообще назвать то, что мы сделали, «спасением» Ивато? Лично я, по сути, лишь бросился грудью на пару ножей. Зато те, кто пошёл за мной, сражались с тем оборотнем напрямую.

— Они и Юигахама. И Яойорозу — она поступила разумно и привела учителей, — сказал я, кивнув в её сторону: она стояла и разговаривала с Кендо. — Если честно, они сделали намного больше, чем я, — добавил я, неловко поёрзав.

— Э? А полиция говорила другое, — удивился Ивато.

Полиция? Уф... я не думал, что по тому инциденту тоже есть записи. Сложить это с тем, что произошло со Штейном, и я, наверное, выгляжу как какой-то буйный маньяк!

— Они сказали, что именно ты спас меня, потому что первым заметил неладное.

Я уже собирался возразить — точнее, проследить, чтобы остальная часть нашей «сердечной» группы получила заслуженные лавры настоящих героев того дня, — но не успел: девушка на сцене подняла микрофон.

— Эй, — произнесла высокая синеволосая. — Сели и заткнулись.

Как и ожидалось, толпа из полусотни человек куда лучше выполнила первое, чем второе... по крайней мере поначалу. Но когда шорох и бормотание стихли, старшекурсница уверенно обвела зал взглядом.

— Так, слушаем, — сказала она. — Как вы, без сомнения, знаете, я Кано Сумирэ из класса 3-C, и я президент студсовета в этом году.

Раздались вежливые аплодисменты, то ли от её друзей, то ли просто от особо активных слушателей. Меня не удивило, что она выиграла выборы: помимо того, что на дебатах она говорила вполне убедительно, Кано фактически доминировала в не-геройских дисциплинах Спортивного Фестиваля третьего года.

Я на минуту отключился, пока Кано представляла остальных членов студсовета. Пара высоких рыжих парней, невысокая девочка с розовыми хвостиками, пара ничем не примечательных девочек в очках, одна ничем не примечательная девочка без очков... Я бы не стал прямо называть их «массовкой», но факт оставался фактом: пока я не поговорю с кем-то из них дольше пары минут, я, скорее всего, не запомню ни одного имени.

Когда представления закончились, Кано снова сделала шаг вперёд.

— Теперь перейдём к вам. Как представители своих классов, вы выступаете связующим звеном между студсоветом и одноклассниками. Если ваши друзья приходят вам с проблемой, которую можно решить силами студсовета, или с предложением, которое мы могли бы внедрить, ваша задача — донести это до нас. Точно так же, когда студсовет организует мероприятия, требующие участия отдельных классов, именно вы будете отвечать за организацию работы своего класса.

— Однако при наличии представителя от каждого класса людей слишком много, чтобы обсуждать вопросы в разумные сроки. Поэтому в прошлые годы мы делили совет на подкомитеты. Иногда — по параллелям, чаще — по направлениям обучения. Сегодня сделаем так же. Итак: геройский курс — налево от зала; курс поддержки — направо; управленческий — назад. Общий курс остаётся на месте, в центре. Познакомьтесь друг с другом, выберите председателя своего подкомитета и обсудите, есть ли вопросы, которые нужно немедленно поднять перед студсоветом. У вас... — она посмотрела на часы на запястье. — Тридцать минут.

Я нехотя встал и приготовился идти.

— Эх, а я надеялся, что мы будем в одном комитете. Ну ладно. Увидимся, — улыбнулся Ивато.

— Ага... да, — неловко ответил я. Слава богу, мы не в одном комитете. — И тебе пока.

Я медленно поплёлся к левой стене актового зала, подальше от центральной массы, чтобы мы могли слышать друг друга, несмотря на эхо, гуляющее по огромному пространству. Похоже, как и в нашем случае, семпаи отправили по два представителя от каждого класса. Значит, то «достаточно одного человека», о котором говорил Сотриголова, было просто его несбыточной мечтой?

Большинство старшеклассников я узнавал по Спортивным Фестивалям вторых и третьих годов, которые смотрел, но к моему лёгкому удивлению один из них оказался человеком, с которым я действительно был знаком лично.

— Ара, Хикигая-кун, — произнесла Широмегури Мегури, — давно не виделись.

Я растерянно уставился на своего добренького семпая.

— Прошло... э-э... чуть больше недели.

— Ой, правда? — Широмегури приложила палец к подбородку. — О-о-о. Пожалуй, да!

— Эй, эй! Ты друг Мегури? Эй, а вы откуда друг друга знаете? Ты её парень? А сколько вы уже встречаетесь? — внезапно всё моё поле зрения заняло лицо девчонки с ярко-голубыми глазами и фиалкового оттенка волосами, которые волной ниспадали ей до самых колен. А ещё она была слишком близко.

— А-а... я... эм-м... нет? — пробормотал я, машинально отступая на шаг. — Мы не...

— О, мне так нравятся твои волосы! — не успел я договорить, как она уже проскочила мимо меня и нависла над Яойорозу, опять на неприлично близкой дистанции. — А чем ты пользуешься? Когда в последний раз подстригалась?

И снова, не дав Яойорозу ответить, она переключилась на Оримото:

— О-о, ты же в облака превращаешься, да? А нижнее бельё ты не теряешь? Потому что я одного парня знаю, он однажды вообще своё потерял!

Потом была на Кендо:

— А когда ты делаешь маникюр, он дороже выходит? Ой, а какой у тебя любимый цвет лака? Я, например, люблю под цвет волос подбирать, ты так пробовала?

— Это у нас Недзире, — вздохнула какая-то третьекурсница, которую я не узнал. Шагнув вперёд, она обречённо выдохнула, ухватила синеволосую за ворот и оттащила от нас. — Эй, Недзире , хорош уже. Дай новичкам хоть вдохнуть.

Наша спасительница была симпатичной девушкой с длинными волнистыми каштановыми волосами; из-под чёлки едва выглядывали маленькие острые рожки.

— Э? Но Хори-чан, мы же должны познакомиться! А как знакомиться, если вопросы не задавать? — невинно возмутилась синеволосая, Недзире, значит.

— Например, дать людям время спокойно представиться, — язвительно ответила та, что с рожками. — Кстати, я Хори Кёко. Староста 3-B. А это, — она указала на синеволосую, — Хадо Недзире...

— Это я! — тут же радостно подтвердила Хадо.

— ...Миямура Идзуми... — продолжила Хори, указывая на высокого бледнокожего парня в зимней форме; длинные мрачноватые волосы свисали у него до ушей, а на голове у того торчали оленьи, на первый взгляд, рога. Впрочем, на «оленью» причуду это не походило: хоть лицо у него и было заметно мутантным, в нём чувствовалось что-то хищное — скорее почти как у Они, чем у травоядного. Если бы не толстые очки, он мог бы выглядеть даже пугающе.

— Э-э... привет? — неловко сказал парень и махнул рукой; видно было, что в общении он не силён. Я вдруг почувствовал к нему родство и тоже помахал в ответ.

— И, наконец, представитель 3-A — Широмегури Мегури, — сказала Хори, жестом указывая на мою напарницу по додзё Киберпанч.

— Ой, да вы зовите меня Мегурин, если хотите! — улыбнулась Широмегури.

Погодите... эта рассеянная девчонка — староста?

— Стоп, а разве мы не должны сами представляться? — внезапно спросила Хадо. — Нэ, зачем тогда ты нас всех представила?

— Проехали, — отрезала Хори. — Второкурсники, давайте вы.

— Тц, ну и морока... — проворчал высокий парень.

Я специально однажды «случайно» столкнулся с ним в столовой после Спортивного Фестиваля, но вблизи его взгляд был реально жутким: золотистые, словно с прожилками, глаза, сияющие изнутри, и чёрные хищные щёлочки зрачков в центре. Даже если бы я не знал, что он может выпускать режущие силовые волны туда, куда смотрит, всё равно счёл бы его страшным до усрачки.

— Как грубо, Рюдзи, — одёрнул его парень в очках. В остальном, кроме зелёных волос, он выглядел вполне обычно, но я заметил у него в руке термос. — Простите. Я Китамура Юсаку, представитель 2-B, а это — Такасу Рюдзи, мой зам.

— Мавата Фува, — представилась девочка со светло-розовыми волосами и странными зрачками в форме облачков. — Староста 2-A.

— Эй-эй! Кушиэда Минори... или Минорин, как вам удобнее! Тоже из 2-A! — бодро представилась красноволосая девчонка, слегка подпрыгивая на месте и махая рукой.

Мы с Яойорозу, Оримото и Кендо по очереди представились тоже, и я уже начинал уставать от попыток удержать в голове новые лица и имена. Честно, меня слегка удивляло, кого вообще выбирают старостами. То, что в такие роли попадали люди явно «не по резюме», само по себе не было неожиданностью — но я думал, что ко второму-третьему году старшекурсники перерастают выборы по принципу конкурса популярности. Из всех, кого нам только что представили, стереотипно подходили на роль старосты — и, откровенно говоря, выглядели как те, кто реально будет работать, — только Хори, Китамура и, возможно, Мавата.

Хотя мне ли рассуждать. Меня выбрали старостой 1-A благодаря сочетанию удачи, того, что одноклассники составили обо мне совершенно неверное мнение, и попытки Айдзавы подтолкнуть меня к героическому аналогу «офисной должности». По правде, даже очевидные расеянные и горячие головы, которым достались роли старост, скорее всего, были куда полезнее для студсовета, чем я. И пока остальные продолжали светскую болтовню, часть меня оставалась настороже — я всё ждал, когда старшекурсники распознают среди них поддельного героя.

— Простите, но... если никто не хочет занять должность председателя подкомитета, я с радостью возьмусь, — сказала Яойорозу, и неожиданность выдернула меня из мыслей. Я посмотрел на неё: глаза у Яойорозу прямо сияли энтузиазмом. — Мне бы очень хотелось вовлечься в этот процесс!

Китамура смущённо почесал затылок:

— Я надеялся сам стать председателем, — сказал он, глядя куда-то в сторону.

Я машинально проследил за его взглядом, но из-за очков не понял, на кого он смотрит: на кучку с общего курса или на членов студсовета рядом с ними.

— Может, поставим на голосование? — спросил он.

— О, и я тоже хочу в кандидаты! — захлопала в ладоши Широмегури. — Студсовет — это всегда так весело!

— Ладно. Итак, Мегурин, Китамура и... э-э... Яойорозу, да? — уточнила Хори. — Ещё желающие будут?

Желающих не было.

— Хорошо. Вы трое — руки не поднимаем. Остальные: кто за Яойорозу — руки вверх.

Разумеется, я поднял руку. Даже если бы Яойорозу не была единственным здравым вариантом (Китамура выглядел так, будто у него шило в жопе, как у Ииды, пусть тот был и поменьше размером, а с рассеянностью Широмегури я сталкивался лично), я всё равно проголосовал бы за моего зама. Мы же, типа, друзья... наверное. Скорее всего.

Увы, очевидное превосходство Яойорозу оказалось не настолько очевидным для остальных. Кроме меня руку за неё подняла только Кендо, что слегка удивляло. Неужели у неё и правда нет зуба на 1-A?

— Кто за Китамуру, — сказала Хори.

Если два голоса за Яойорозу ещё можно было понять, то два голоса за Китамуру были уже шоком. Я понимал, почему кто-то мог не захотеть доверять «непроверенной» первокурснице, но чем объяснить выбор ветреной Широмегури вместо явно ответственного парня? Его одноклассник с жуткими глазами и рыжая второгодка подняли руки за него, но розоволосая девочка из 2-A воздержалась. А когда назвали имя Широмегури, руку подняла Мавата — и вместе с ней Оримото и вообще все третьекурсники, кроме самой Широмегури. Просто непостижимо.

Одержав победу, Широмегури хлопнула в ладоши и лучезарно улыбнулась группе.

— Спасибо всем! Обещаю хорошо справиться!

Может, в этом и был секрет. Даже если она была не тем человеком для этой работы, Широмегури настолько искренне излучала доброту и серьёзность, что, несмотря на желание поддержать Яойорозу, я всё равно почувствовал облегчение от того, что, по крайней мере Широмегури не расстроилась.

— Так, времени у нас мало, давайте начнём, — сказала Широмегури. — Хм... знаю! Пусть первокурсники. Как у вас дела? Были уже какие-то проблемы?

Мавата Фува рассмеялась; её «облачные» глаза весело заблестели:

— Эй, а скольких из вас Айдзава-сенсей отчислил в этом году?

— Э-э? — Яойорозу мило наклонила голову, на её лице застыло очаровательное недоумение. — Почему он должен был кого-то отчислять? В первый день он угрожал отчислением, да, но это была одна из его «рациональных уловок».

— Подожди, серьёзно?! — у Маваты распахнулись глаза. — Нифига себе, Сотриголова наконец-то смягчился.

— А у вас кого-то отчислили? — спросил я.

— Ну, знаешь... — розоволосая пожала плечами. — Да так, всего лишь весь наш класс.

— Э-э-э-э?! — завопила Оримото. — Вас отчислили? Всех?! Учителя тут вообще могут так делать?

— Это было отличное отрезвление, да, — мечтательно сказала Мавата. — Мы относились к учёбе несерьёзно, вот он и отправил нас всех на общий курс, сказав, мол, либо заново заслужите места, либо заменю вас ребятами с общего. Большинство спохватилось и вернулось, но некоторые так и не поняли — их понизили насовсем.

Надо отдать ей должное: она говорила об отчислении куда более беззаботно, чем смог бы я.

— И у нас в потоке отчисляли, — вдруг подал голос Миямура.

Тот так растворился на фоне, что я даже вздрогнул, когда он заговорил.

— Мой друг Шиндо, — продолжил Миямура, — в итоге перевёлся в Кецубуцу и остался на второй год, потому что Сотриголова не разрешил ему вернуться.

По спине у меня пробежал холодный пот.

— А что он такого сделал? — спросил я.

Это же не могло быть просто «ленился на паре занятий», верно? Сотриголова должен быть разумнее даже Бакуго, в конце концов.

Миямура презрительно хмыкнул; его почти бескровное лицо перекосилось от настоящего раздражения.

— Он был идиотом, вот что. Не воспринимал геройскую программу всерьёз, да ещё и обычные предметы заваливал.

На миг он стал выглядеть скорее хулиганом, чем отаку, даже несмотря на свои очки и длинные волосы.

— Ну, в 1-A таких в этом году нет, — с гордостью, почему-то не к месту, сказала Яойорозу, игнорируя то, что я был подозрительно близок к этому описанию. — Думаю, «USJ» стал для всех нас более чем достаточным «звоночком».

— Ах да, — сказала Широмегури. — У вас ведь год с самого начала тяжёлый, да?

В её лице было столько искреннего сочувствия, что я невольно растрогался.

— Наверное, это было непросто, ну, сражаться со злодеями без подготовки.

— Пф, — фыркнул Такасу. — Я бы многое отдал за такое паршивое везение. Да блин, большинство из нас, второкурсников, ещё ни разу со злодеями не сталкивались и, похоже, до осени в лучшем случае не столкнёмся.

Говоришь так сейчас, но поверь... ты ошибаешься.

— Рюдзи, — одёрнул его Китамура, машинально поправляя очки пальцем. — Прояви такт.

— Э-э? Такасу-кун, ты правда так сильно хочешь драться со злодеями? — удивилась Кушиэда. — Ты же говорил, что не любишь драки?

Красноволосая девчонка с любопытством наклонила голову набок и слегка перекатывалась с пяток на носки. Я заметил, что она вообще, похоже, не умеет стоять спокойно.

Учитывая его грубоватую манеру, я ожидал, что Такасу отмахнётся или начнёт хвастаться, как сделал бы Бакуго. Но вместо этого я с удивлением увидел, как лицо Такасу залилось краской.

— Я... эм-м... ну... чисто ради опыта, — пробормотал он.

— Кстати, — вмешалась Кендо. — Есть способы получить реальный опыт, кроме как оказаться в школе во время атаки террористов?

Я не был уверен, говорит она серьёзно или просто утрирует ради комического эффекта.

— 1-B встряхнуло, когда 1-A фактически выиграл Спортивный фестиваль, — сказала она, — но всё равно ощущение такое, будто мы в роли догоняющих.

— Да! — вдруг влезла Недзире. — Когда получите временные лицензии, сможете пойти на геройскую практику! Это не как обычная стажировка: там реально делаешь что-то, а не просто сидишь и смотришь! Это супервесело! — она заговорила с таким азартом, что воздух вокруг задрожал. — Нэ, нэ, а к кому вы хотите на практику? Приходите ко мне к Рюкю, она вообще крутая!

— Первокурсникам пока нельзя, дурында, — сказала Хори Кёко и легонько стукнула Недзире ребром ладони по макушке. — Забыла? Мы же временные лицензии получили только на втором курсе, — она повернулась к Кендо и улыбнулась той; от неё исходила какая-то «аура старшей сестры», и Кендо понемногу ответила улыбкой. — Обычные стажировки всё равно дают хороший опыт, так что не переживай. Со временем дойдёте и до этого.

— Если вообще получите стажировки, — проворчал Такасу. — Наш классный говорил, что в этом году вариантов меньше, потому что «ребята из USJ» оттянули на себя всё внимание. Так что боюсь представить, какие варианты достались остальным первокурсникам.

— Ну, я на своей подралась с Ному, — весело сказала Оримото, — но да, Штейна я, конечно, не ловила, так что у 1-A, наверное, стажировки были «покруче».

Ну конечно. Я сидел тихо, надеясь не отсвечивать и просто пережить собрание, и совсем не удивился, что разрушить мои усилия решила именно Оримото Каори. Кожа у меня неприятно пошла мурашками, когда все разом повернулись ко мне.

— ...Я же не специально, — сказал я, отворачиваясь, лишь бы ни с кем не встречаться взглядом.

Пожалуй, зря я смотрел именно в ту сторону.

— Ого... у тебя на ухе огромный шрам, — удивлённо сказала Мавата. — Это от Штейна?

— Я... э-э, да, — пробормотал я и неловко потёр линию шрама, пересекавшую мочку горизонтально. — Он метнул нож мне в глаз, и я едва успел его отбить.

Кстати, я тогда использовал причуду Такасу, чтобы сделать это. Стоит ли поблагодарить его? Но тогда придётся объяснять, что я скопировал его причуду втайне; я начинал переживать всё большую вину за подобные вещи.

— Если думаешь, что это плохо, — вставила Оримото, — ты бы его руки видела! Покажи ладони, Хикигая!

Кендо тут же отвесила ей подзатыльник, но поздно, все уже смотрели на меня с любопытством.

С неохотой я развернул ладони вверх, показывая уродливую паутину белой рубцовой ткани. Шрамы там были ещё слишком «новыми»: движение натянуло кожу, и мои пальцы неприятно сковало. Я надеялся, что со временем — если достаточно часто пользоваться причудой Регенерации Займокудзы — они исчезнут, но учитывая, насколько слабее была моя копия по сравнению с оригиналом, сомнения у меня только росли. Шрам на рёбрах — там, где оборотень пробил мне лёгкое, — так и не прошёл, хотя миновали месяцы.

— Совет на будущее, — сказал я. — Не пытайтесь блокировать катану голыми руками.

Вообще-то мне повезло: если бы клинок Штейна не был настолько зазубренным и изношенным, он мог бы пройти сквозь кости насквозь.

Несколько секунд висело неловкое молчание, пока все таращились на меня, и наконец кто-то заговорил:

— Витамин Е, — выпалил Миямура. — Э-э... то есть, возьми лосьон с витамином Е и втирай в шрамы, массируй. Помогает вернуть подвижность.

Я заметил, что у него самого тоже были заметные шрамы — в том числе вертикальный, рассекающий губы.

— Спасибо, — сказал я и неловко сунул руки в карманы. — Я... попробую.

— Не переживай так, — мягко сказала Широмегури, протягивая руку и демонстрируя несколько шрамов на костяшках. — Почти все набирают парочку до выпуска; если не в полевых условиях, то хотя бы на занятиях, — она пожала плечами. — Такая уж жизнь героя. Нечего волноваться.

— Нэ, но парни в классе говорят, что это прям отлично помогает кадрить девчонок! — жизнерадостно вставила Хадо и, пихнув Миямуру локтем в бок, спросила: — А у тебя? Шрам на губе приносит тебе больше поцелуев?

Миямура вспыхнул; между его рогами проскочило несколько искр — похоже на статическое электричество, — и он оглянулся на Хори так, будто умолял о помощи. Хори тоже покраснела.

— Ч-что? А? Не спрашивай меня! — рявкнула она, хмурясь.

— Ара, точно! — сладко протянула Широмегури. — Если вам, перво- и второкурсникам, понадобятся советы про свидания без отрыва от геройской учёбы и всё такое, Хори-чан и Миямура-кун встречаются уже давно, так что обязательно обращайтесь к ним!

Я уставился на Миямуру с ненавистью. Как я вообще мог подумать, что он наш человек, из племени изгоев, как я? Да это ж явный риадзю, только замаскированный! Где Бакуго, когда он так нужен, ведь риадзю должны сдохнуть!

Из чистого любопытства я глянул на Такасу и Китамуру в надежде на солидарность, но если Такасу и смотрел на Миямуру исподлобья, то в его взгляде читалось совсем не возмущение, а желание последовать совету Широмегури и начать выпрашивать лайфхаки. Предатель.

...Хотя мне, конечно же, совсем не было любопытно, нет.

В разгар внезапно оживившегося разговора в наш кружок протиснулся высокий рыжий парень.

— Ну как вы тут, народ? — спросил он.

Я смутно припомнил его по представлению: вице-президент студсовета, фамилия вроде на «Сен...» что-то там.

— Выбрали председателя подкомитета?

— Ага! Выбрали Мегури-чан! — бодро ответила Кушиэда, показывая на Широмегури. — И она отлично справляется, правда!

— Рад слышать, — ответил Сен-как-его-там. — Напоминаю: осталось пятнадцать минут, так что обсудите всё, что нужно, до того, как снова соберёмся.

— Оки-доки! — отсалютовала ему Кушиэда.

Когда Сенобоб ушёл, Широмегури хлопнула в ладоши, привлекая внимание:

— Мы немного отвлеклись, наверное... Давайте вернёмся к делу. Есть у кого-то вопросы, которые вы хотите обсудить?

— У меня жалоба, — сказал Такасу.

— Вот уж неожиданность, — пробормотала Мавата.

Такасу проигнорировал комментарий, скрестил руки и нахмурился:

— Ходят слухи, что со следующего семестра нас, второкурсников, тоже заставят заниматься этой хренью с «сердечными» группами, как первокурсников.

— Ну... — Широмегури слегка наклонила голову. — Это не совсем жалоба, но я могу уточнить у учителей, собираются ли они правда это вводить.

— Не, не в этом дело, — отрезал Такасу. — Да, знать было бы полезно, но я вообще-то про другое: я хочу попросить учителей не заставлять нас тратить время на эту ерунду.

— Э-э? Да ладно! — ошарашенно сказала Кушиэда. — Мне «седречная» программа показалась супервесёлой! Что плохого в том, чтобы ходить и помогать людям? И ещё с друзьями!

Такасу снова залился забавным оттенком красного, но, похоже, неприязнь к СЕРДЦУ у него была достаточно сильной, чтобы он пересилил даже смущение перед девчонкой, в которую явно втрескался.

— Я нормально отношусь к помощи людям, — сказал он, — но... разве вот тебе не хочется тратить учебное время на то, как помогать людям, выходя на патрули и работая героем, а не... ну, подбирать чужой мусор или учить готовке? Такая помощь, ну, она и так простая. Нам не нужны уроки, чтобы знать, как это делать.

— Ну-у-у... — протянула Кушиэда, явно не соглашаясь, но не находя слов для возражения.

А вот у меня с этим проблем не было:

— Ого. И у вас в классе нет ни одного чудилы, да? — сказал я, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Невероятно.

Такасу дёрнулся:

— Э-э...

— Аха-ха-ха, «чудилы»! — расхохоталась Оримото. — Ну это прям в стиле Хикигаи!

— Я не говорю, что те, у кого и так есть социальные навыки, ничего не вынесут из этого, — поспешно добавил я, заметив, как Яойорозу чуть неуверенно напряглась из-за моих слов, — но если тебе кажется, что нет пользы в том, чтобы учиться помогать людям даже без причуд... возможно, ты выбрал не ту профессию.

— О божечки! — возбуждённо воскликнула Хадо. — Мегурин, надо сказать учителям, чтобы и третьекурсников включили в «сердечную» программу! Я прям хочу увидеть, как Тамаки учить других готовить!

Широмегури прикрыла лицо рукой, пряча смех.

— Это жестоко, Недзире, — пожурила она.

Хори устало вздохнула.

— Честно... давайте не будем? — сказала она. — Или хотя бы попросим сделать это опциональным для тех, кто на геройской практике. Я понимаю ценность этой программы, но у нас и так уже слишком много всего дерётся за наше время.

С одной стороны, было неожиданно приятно слышать, что даже третьекурсники сталкиваются с теми же проблемами, что и я. С другой же, если даже им времени не хватает, мои перспективы выглядели так себе.

— Да, времени это реально жрёт много, — согласился я. — Моя «сердечная» группа несколько недель подряд вкалывала по часу-два каждый день после уроков. Мы помогали теннисному клубу готовиться к Спортивному Фестивалю.

Хори заметно поморщилась:

— Да уж... я бы, наверное, так не смогла.

Я ей искренне посочувствовал.

И тут наш разговор прервал треск мегафона.

— Тишина!

Вздрогнув, я посмотрел в центр актового зала: Сумире Кано снова поднялась на сцену. Когда шум стих, она вновь поднесла мегафон к лицу.

— Все выбрали председателей подкомитетов, так что я сейчас их объявлю. Поднимайте руки, когда назову. Общий курс — Хонмоку Макито.

Руку поднял парень с довольно неприметной внешностью и волосами где-то между тёмным блондом и светло-каштановым.

— Геройский курс — Широмегури Мегури. Курс поддержки — Кенранзаки Бибими.

После того как моя добренькая семпай подняла руку, я посмотрел на участок поддержки и едва разглядел девушку с белокурыми волосами, уложенными в кудри-колечки.

— Управленческий курс — Арараги Коёми.

Последним назвали высокого бледного третьекурсника, который выглядел так, будто ему вся эта затея смертельно надоела.

— Если у вас будут запросы, требующие взаимодействия между организациями, — продолжила Сумире, — к этим четырём ученикам можно обращаться в первую очередь. Либо поговорите с Сенгоку-сан, — точно, так его звали! — Фудзисавой-сан или Коно-сан, и попросите направить к нужному человеку. До тех пор, у вас осталось пять минут. Завершайте ваши обсуждения.

Гул разговоров начал постепенно возвращаться к прежнему уровню. Я с любопытством оглядел зал, гадая, не подойдёт ли кто-нибудь к Широмегури с вопросами, но пока никто не подходил. Вместо этого Широмегури обвела взглядом наш круг.

— Хорошо. Значит, план такой: я уточняю у студсовета и преподавателей, что именно собираются делать с СЕРДЦЕМ для старших курсов, и прошу рассмотреть исключения для тех, кто участвует в геройской практике. Правильно? — спросила Широмегури.

Никто не возразил, и она улыбнулась:

— Отлично! Значит, так и поступим. У нас ещё осталось пять минут, так что есть ещё просьбы, которые мне стоит передать?

Несколько секунд царила относительная тишина: все переглядывались, словно пытаясь понять, есть ли у кого-то что сказать. Никто не заговорил.

— Что-нибудь? Можно и мелочь, — повторила Широмегури.

Хотя я совсем не ждал встречи студсовета, вопросов у меня, на удивление, было много. Как вы успеваете учиться и тренироваться на героя? Как успеваете сохранять рассудок? Становится ли когда-нибудь легче? Сколько времени нужно, чтобы почувствовать, что ты правда справляешься?

Конечно, я не задал ни одного — да и как я мог? Но просто стоя рядом с этими семпаями и разговаривая с ними, я неожиданно почувствовал себя... странно спокойно. Как и мои одноклассники, все они — даже ворчуны, рассеянные и чрезмерно серьёзные — были героями. Для них вопрос стоял не «помочь или не помочь», а «делать это в рамках программы или просто так».

Всё-таки, бывали компании и похуже.

Может... может быть, это те люди, которым можно доверять. Я ещё не был готов задавать важные вопросы, но один вопрос мне нужно было задать прямо сейчас.

— Я, эм-м...

Я чуть не прикусил язык, когда все посмотрели на меня, но закрыл глаза и глубоко вдохнул:

— Можете отказать, но... вы не против, если я скопирую ваши причуды?

— О, так ты копируешь способности? — с интересом спросил Китамура. — А как именно работает твоя причуда?

— Я... эм-м... ну... в общем, я могу делать очень слабые копии причуд людей, к которым прикасаюсь, — запинаясь, объяснил я. — Они держатся, считай, бесконечно, но в обмен обычно мало на что годятся. Зато причуды геройского уровня бывают полезны, так что я стараюсь собрать как можно больше. Ещё я могу разгонять причуды, чтобы получить короткие всплески мощности, но пока не слишком часто, так что... да, выходит много разных опций, но...

Я замолчал, потому что Китамура вдруг протянул мне руку.

Я, видимо, выглядел ошарашенно, потому что Китамура просто улыбнулся:

— Я вообще-то хотел спросить, как тебе удобнее меня скопировать, но причуда у тебя и правда интересная! — сказал он.

Я оцепенело пожал ему руку. И тут же с трудом удержался от желания врезать ему.

Это же тот самый парень со сверхскоростью на кофе, которого я видел по телевизору на Спортивном Фестивале! Я неделями высматривал эту причуду, надеясь «случайно» столкнуться с ним в столовой, но он выглядел настолько непримечательно, что я никак не мог его выцепить!

Впрочем, времени осмыслить удачу не было: в мою сторону потянулись ещё семь рук. От вечно недовольного Такасу до ветреной Недзире — все без колебаний были рады мне помочь.

— Э-э... если она слабее, тебе она, наверное, не повредит, — сказала Хори, пожимая мне руку. — Но смотри, не потеряй контроль.

У меня не было времени разбирать детали, но её причуда ощущалась как физическое усиление, зависящее от злости — то есть, по сути, берсерк. Совсем не то, чего я ожидал от такой собранной и спокойной девушки.

От Хори я перешёл к Такасу; хотя его причуда у меня уже была, оставить его «в стороне» было бы неловко.

— Только не выбей кому-нибудь глаз, если он этого не заслужил, — буркнул он.

Может, когда-нибудь я скажу ему, что эта причуда спасла меня от потери глаза — а возможно, и жизни — в бою со Штейном.

Дальше мне практически пришлось принимать Кушиэду и Хадо, потому что они были так воодушевлены, что чуть ли не сами впихивали свои руки в мои, лишь бы я поскорее скопировал их причуды.

— Эй, а насколько маленьким ты можешь стать с твоей копией? — спросила Кушиэда. — Ты станешь ниже меня?

— А летать сможешь? — почти одновременно выпалила Хадо. — Это моё самое любимое в моей причуде — будет отстойно, если ты не сможешь!

Причуда Кушиэды была почти зеркальной противоположностью причуды Леди Горы: она позволяла сжиматься до крошечных размеров, сохраняя силу своего «полного» тела. Я мечтал о ней ещё со Спортивного Фестиваля, но не мог заполучить, так как Кушиэда всегда была окружена плотным, пугающим кольцом друзей. Под её умоляющим взглядом я протестировал копию её причуды и остановился примерно на росте Комачи — дальше мои штаны начали спадать с бёдер. Изменение было так себе, но потенциально полезное: если вдруг мне придётся внедряться в среднюю школу, скажем.

А вот проверку причуды Хадо, несмотря на её щенячьи глазки, я сумел избежать. Способность выпускать зависящие от выносливости ударные волны — явно не то, что хочется пробовать впервые на собрания студсовета.

После них терпеливо ждала Мавата Фува; её причуда генерации облаков сочеталась и с формой зрачков, и с её пушистыми серьгами-«ватками». Увы, не похоже, что эта причуда пригодится мне в долгую: я чувствовал, что там много тонкостей — возможно, управление погодными эффектами через облака, — и без практики скопировать это нормально будет трудно. Она ничего не сказала, просто улыбнулась, когда я взял её руку.

Предпоследним был Миямура, с ним тоже всё прошло молча. Я ожидал, что у него мутантная причуда, которую я не смогу использовать, но, к счастью, он был похож на Токоями: у него имелась копируемая причуда поверх физических особенностей. Я понятия не имел, смогу ли (и когда-нибудь вообще) превращать всё своё тело в молнию, но это выглядело настолько мощным козырем, что я твёрдо решил нарастить заряд этой причуды, хотя бы на случай ЧП.

Наконец вперёд шагнула Широмегури и взяла меня за руку.

— Хикигая, у тебя ведь, может быть, уже есть моя причуда? — спросила она.

— Я... ну... да. Ты же сама сказала мне её скопировать, — ответил я. — В додзё Киберпанч, помнишь?

— А, точно, — сказала Широмегури и всё равно пожала мне руку. — А когда ты снова придёшь?

Я моргнул.

— Я... эм-м... стажировка закончилась, так что... может, если позже в году будет ещё одна возможность? — брякнул я наугад.

Широмегури нахмурилась.

— Так не пойдёт, — сказала она. — Тебе ещё очень много надо работать над рукопашкой. Приходи в эти выходные.

— Я... эм-м, — я уставился на неё. — Но у меня же больше нет стажировки...?

Широмегури посмотрела на меня так же растерянно, как и я на неё.

— А зачем тебе стажировка, чтобы записаться на занятия?

— ...Я подумаю, — сказал я.

Господи. Где я вообще найду время, чтобы добавить занятия в Киберпанче поверх всего остального?

Пока что я решил сосредоточиться на хорошем: за каких-то пару минут я получил полдюжины новых геройских причуд, и большую часть из них я действительно смогу использовать так или иначе.

Я шёл в студсовет, заранее ненавидя его как пустую трату времени, но кто бы знал, что это окажется настолько полезно?

Мне надо было всего лишь попросить.

Хах.