Легенда о Синархе (гет)

В это время в трапезной за длинным столом, молча сидели три фигуры. Ева, уткнувшись в потрёпанную книгу, медленно пила чай, изредка проводя пальцем по строчкам. Напротив, в идеально прямой позе, восседала Порта. В её тонких пальцах была массивная фарфоровая кружка с чёрным кофе, а взгляд скользил по экрану телефона. Рядом с ней, чуть сгорбившись, сидел Филип, целиком погружённый в планшет. На голове красовались огромные наушники, а рядом стояла пустая кружка, забытая, как и всё вокруг.

Шелест перевернутой страницы слегка отвлёк чародейку. Она подняла взгляд от телефона, скользнула им по Еве, а затем остановилась на старой, потрёпанной книге.

— Что ты там такое интересное читаешь? — спросила она с ровным любопытным голосом.

Девушка повернула книгу обложкой к ней, чтобы та могла разглядеть выцветшие буквы.

— Кажется, это что-то вроде энциклопедии по нежити и тварям, — неуверенно ответила Ева, сама всматриваясь в потускневший шрифт. — Хочу лучше понять, с чем нам, возможно, придётся столкнуться.

— Всех разновидностей тебе в одной книге не перечислят.

— Дракула для чего-то использует тварей, и кажется нашёл способ ими управлять, — не сдавалась Ева, её зелёные глаза стали упрямыми. — Было бы полезно понять их слабости. Хотя бы основных.

— У большинства тварей есть лишь одна надёжная слабость — они быстро умирают от магии света. А ещё от пуль и заточенных клинков, — пояснила чародейка со своим обычным, холодным спокойствием. — В таких книгах слишком много воды.

Ева вздохнула, и с лёгким стуком захлопнула пыльный фолиант, а затем отодвинула его от себя. Потянувшись за чашкой, она поймала на себе чей-то взгляд. Филип, опустив наушники на шею, и прищурившись, смотрел на её руку, а затем перевёл глаза на её лицо.

— У тебя есть постоянное снаряжение? — спросил он резко, его голос прозвучал чуть выше и быстрее.

Девушка замерла с чашкой в руке, её взгляд на мгновение стал растерянным, будто она искала правильный ответ в пустоте.

— У меня… каждый раз что-то новое на задании, — наконец выдохнула она, сделав глоток остывшего чая.

— И ничего не подошло? — спросил он коротко, его взгляд был сосредоточенным.

— Я практически ими не пользовалась, — призналась Ева, её голос звучал неуверенно. — А если и пыталась… выходило не очень.

Филип, задал следующий вопрос, словно собирал данные для расчёта:

— Ты куда направляешь силу? В какую точку?

Она снова задумалась, её пальцы обхватили чашку чуть крепче.

— Не знаю… Я в основном просто произношу что-то, и оно само выходит. Иногда могу руками махнуть.

— Ага, значит, через руки, — подытожил загадочно он.

Порта, сидевшая рядом, водила глазами с одного собеседника на другого, попивая кофе. Её тон был сух, но заинтересован:

— Ты что задумал?

— Хочу немного упростить ей работу, — без лишних предисловий ответил Филип, сосредоточено смотря на планшет. Затем он глянул на Еву. — Можешь отодвинуть рукава и положить руки на стол? Нужно сделать снимок.

Девушка на миг озадачено застыла, но, поймав одобрительный, хоть и сдержанный взгляд Порты, послушно выполнила просьбу. Её руки по локоть легли на прохладную деревянную столешницу. Филип быстро сделал несколько фото с разных ракурсов, после чего снова погрузился в экран, облокотившись на спинку кресла.

— А зачем всё это? — спросила Ева, с подозрительным живым интересом.

— Потом увидишь.

Она не стала расспрашивать — решив, что лучше его не отвлекать. На минуту в трапезной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим и лёгким стуком кружки о блюдце. Порта поникла снова в телефон.

Но в голове у Евы крутился один вопрос, беспокойный и навязчивый, всплывший после того, как увидела...настоящую Мину.

— А что такое «вторая форма»? — её голос прозвучал внезапно в этой тихой комнате.

Они почти синхронно подняли на неё глаза.

— Это когда у существа есть альтернативный облик, — коротко, ответил Филип.

— А почему ты спрашиваешь? — задала вопрос Порта, с интересом.

— Ну, я услышала это от Мины и… видела её саму, — начала объяснять Ева, слегка запинаясь.

— О, так ты видела её вторую форму? Надеюсь, она была в духе, — с лёгким, почти удивлённым тоном отрезала чародейка.

— Это было… немного шокирующе. Что ещё надо знать про вторую форму?

Филип не отрываясь от планшета ответил ей:

— В ней долго сидеть нельзя. Слишком много маны уходит. Чем дольше, тем слабее становишься после. Но зато в самом облике ты намного сильнее и выносливее.

— А кроме Мины, у нас есть кто-то ещё со второй формой?

Порта медленно, почти театрально, повернула голову к Филипу и позволила себе лёгкую, хитрющую улыбку. Тот почувствовал на себе этот взгляд и оторвался от экрана, поняв, куда клонится разговор. Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Давай, покажи, — сказала чародейка игривым, подталкивающим тоном.

Он посмотрел на неё, слегка нахмурился и заёрзал на месте.

— Нет. Я… не буду. Могу что-нибудь зацепить, сломать тут…

Ева тут же сообразила:

— У тебя тоже есть вторая форма? — её голос прозвучал с любопытным удивлением.

Парень замялся, будто его зажали в угол.

— Ну да, есть, но…

— Так давай, покажи Еве, — тут же вставила Порта, её тон становился всё более настойчивым. — Ты и так ману не тратишь, сидишь целыми днями в своей берлоге.

— Нет, — помотал он головой.— Не буду. Даже не проси, — прозвучало уже более твёрдо, но в глазах читалась явная неуверенность.

Порта решила быть настойчивее. У неё был способ, как расшевелить его, не пытаясь уговаривать. Она довольно редко так делала, особенно если он был упрям. Чародейка посмотрела на него хищным, игривым взглядом и с той же хитрой усмешкой подвинулась ближе.

Парень глянул на неё с растущим подозрением.

— Филип, а если я сделаю вот так… — её голос прозвучал сладко и опасно, а рука, слегка объятая искрами, потянулась к его ноге.

От удара током, он неожиданно дёрнулся, и сорвавшись со стула, отскочил на два шага назад. Всплеск и испуг, заставило его силу отозваться.

Воздух в трапезной сгустился, затрещал, как лёд. На месте худощавого, сутулого парня возникла массивная фигура каменного голема почти в три метра ростом. Грубая, угловатая глыба, глаза которого светились ярким жёлтым светом, подобно раскалённому янтарю. Острые края камней торчали у него с плеч и головы, как природная броня. От прежнего Филипа не осталось и следа.

Порта, довольная произведённым эффектом, сидела с победной улыбкой. Он посмотрел на неё — и из каменной груди вырвался низкий, резонирующий рык, больше похожий на басовый удар струны:

— Просто чудесно! Ты добилась чего хотела? Довольна свой выходкой? — проворчал каменный громила, в его глазах плясали искры недовольства.

— Да ладно тебе, — она отмахнулась, сияя от озорства. — Всего разочек заставила выйти из зоны комфорта.

— Я просил тебя, так больше не делать! Теперь мне придется ждать пока форма спадёт.

— Ты итак ею не пользуешься, мог бы ради Евы продемонстрировать.

— И обязательно надо было именно таким способом?

— А по другому тебя не уговорить, ты слишком застенчивый, — она хитро улыбнулась.

Он тихо буркнул, а затем проговорил своим неестественным голосом.

— Я хорошо запомню, что садиться рядом с тобой, это тоже самое, что сунуть пальцы в розетку. А еще, Порта…— он наклонился к ней. — Ты извращенка!

Она продолжала довольно улыбаться.

Ева наблюдала за этой комичной ситуацией, широко раскрыв глаза. Она была слишком удивлена, чтобы смеяться. Тихий, отстранённый Филип, который обычно не вылезал из мастерской, теперь стоял перед ней в виде огромного, грозного великана. Каменные плиты его тела двигались с механической чёткостью, а когда он говорил, его челюсть шевелилась неестественно, и голос звучал как далёкий гул подземной грозы.

Его массивные пальцы, больше похожие на булыжники, неловко подхватили хрупкий планшет со стола, а после он развернулся и зашагал прочь из трапезной. Каждый его шаг отдавался в полу глухим, мощным стуком, от которого звенела посуда на полках.

Порта самодовольно попивала свой кофе, её взгляд был полон безмятежного удовлетворения.

— Смотри, двери не вышиби! — громко бросила ему вдогонку она, не оборачиваясь, и сделала последний, победоносный глоток.

Когда гул его шагов затих в коридоре, Ева, до сих пор сидевшая в лёгком ступоре, наконец заговорила:

— Похоже, он всерьёз обиделся.

Порта вышла из образа озорной чародейки, как актриса после спектакля. Её лицо снова стало невозмутимым, а голос вернулся к привычной, ровной интонации.

— Ему полезно было немного встряхнуться. Сидит сутками за компьютером, скоро вообще забудет, как мир за окном выглядит, и как люди общаются.

Ева, всё ещё под впечатлением, с любопытством спросила:

— А как ты вообще заставила его принять облик?

— С помощью моего импульса. У него слишком чувствительная форма. Когда пробегает ток, его сила может внезапно проснуться. Скажу проще — у него аллергия на меня, — она слегка улыбнулась. — По этому, когда я рядом он боится меня, как огня.

— О как, — удивилась Ева. — Но я все равно не понимаю, откуда у него второй облик? У Мины это ведь, вроде бы, проклятие...

Чародейка отложила кружку, её взгляд стал более сосредоточенным, будто она листала в памяти досье.

— Насколько я знаю, это у него наследственное. Из того, что мне известно, его выгнали из какого-то очень престижного университета, — она сделала паузу и задумчиво нахмурилась. — Кажется, он там что-то… разгромил.

— Теперь ясно, — Ева в ответ кивнула.

Их дневной перекус подошёл к концу. Поднявшись из-за стола, они направились к выходу. Мысли Евы были переполнены: она вновь перебирала всё увиденное, пыталась осмыслить, ломала голову над тем, как остановить Дракулу и какой тёмный ритуал он замышляет. Мина за последнюю неделю почти ничего не говорила, а сегодняшнее вечернее собрание, наконец, должно было пролить свет — отец Данте вернулся из Ватикана, куда срочно отлучался на долгое время.

Её размышления прервал чёткий звук, открывающейся входной двери особняка.

На пороге, залитый полуденным светом с улицы, стоял Рафаэль. Без своей привычной шляпы, в простой, слегка помятой белой рубашке и с фамильным арбалетом на плече. Судя по виду, он только что вернулся с полигона — локоны его черных волос были хаотично уложены, а на сапогах легла тонкая плёнка дорожной пыли. Его усталый, пронзительно взгляд сразу же нашёл её в полумраке холла, и он пошагал вперёд.

Ева непроизвольно замерла, затем кивнула Порте:

— Я догоню тебя позже.

Чародейка скользнула между ними подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Лишь коротко, почти неразборчиво, «угукнула», а затем удалилась вглубь коридора не спеша.

Когда её шаги окончательно затихли, Рафаэль мягко коснулся плеча Евы, позволив ладони задержаться. В уголках его губ дрогнула тёплая улыбка. Ева ответила ему нежным, сияющим взглядом, в её зелёных глазах отразилась вся та радость встречи, которую она не могла выразить словами. Они стояли молча друг к другу, а его ясные голубые глаза говорили сами за себя.

— Ну, как у тебя дела? — тихо спросил он, его тон прозвучал чуть ниже обычного, как будто для неё одной.

— Да вроде всё нормально, — так же спокойно ответила она. — Пытаюсь сосредоточиться на нашем деле с Дракулой, — она сделала паузу, её взгляд скользнул по арбалету на его плече. — А ты, я смотрю, так же не терял время.

Он слегка пожал плечом.

— Кое-что новое пробовал на полигоне.

— И что же это за новинка? — спросила она с неподдельным любопытством.

— Особые стрелы, против некротической магии. Что-то мне подсказывает, что наш кровожадный знакомый может прибегнуть к ней. Лучше не будем испытывать судьбу.

Она кивнула, её брови задумчиво сдвинулись.

— Некротическая магия?

— Магия Жнецов, — пояснил Рафаэль, его голос стал ровнее, серьёзнее. — Магия смерти. Сила редкая и чудовищно опасная. Жнецы известны тем, что всегда берут плату — и она куда более высокая, чем просят. Так что ею пользуются либо те, кто прекрасно знает, чем рискует, либо… дураки, не ведающие, какая расплата их ждёт.

— Ещё одна тема, которую нужно будет изучить, — её губы слегка дрогнули.

Ева сделала небольшую паузу, переводя разговор на что-то более простое, обыденное.

— Я навещала Мирай сегодня. По виду ей вроде бы легче.

Рафаэль тихо вздохнул, и с какой то тяжестью произнёс.

— Только она слишком спешит. И старательно делает вид, что ей не больно. Я вчера с ней выходил гулять, и она пробовала обходиться без костыля. Пришлось ловить её на ходу. Она явно не готова, — он помотал головой.

Ева понимающе кивнула, её голос стал сочувствующим.

— Ты её лучше знаешь.

— Жаль, что не всё, — проговорил он с досадой. — Если бы она тогда сказала, что выдохлась, что сил нет… возможно, сломанной ноги бы и не было.

— Я заметила, что она иногда бывает упрямой.

— Прямо как отец, — почти отрывисто, ответил Рафаэль, взгляд куда то отстраненно ушел в сторону.

Охотник слегка поник в тишине после упоминания об отце — видимое напряжение проступило в его плечах, но присутствие Евы рядом будто растворило тяжёлую печаль. Он посмотрел на неё тем же глубоким, внимательным взглядом, и решился спросить:

— Не хочешь после вечернего собрания со мной прогуляться? Можем выйти во внешний мир. Куда пожелаешь.

Она даже не думала отказывать. Ей отчаянно хотелось вырваться за пределы этих древних стен, отвлечься от давящих мыслей и тревог.

— Я не против. Давно пора провести время в каком-нибудь другом месте, — Ева искренне улыбнулась ему.

Рафаэль смотрел на неё с немой влюбленностью, которую уже не пытался скрыть. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до ничего. Его рука мягко скользнула за её талию, притягивая ближе к себе, к теплу его тела и запаху леса, что ещё витал на рубашке. А затем последовал поцелуй. Который на несколько бесценных мгновений стёр всё: и страх перед будущим, и тяжесть прошлого, оставив лишь тихое, беззвучное эхо бьющегося в такт сердца.