Империя Поттеров (джен)

Бледное декабрьское солнце клонилось к горизонту, окрашивая заснеженные поля Поттер-мэнора в оттенки розового золота и глубокого лилового. Внутри дома стоял пряно-дымный аромат — Тайни добавила в каминные дрова особые травы для очищения пространства перед ночью Йоля.

Генри ждал в холле; рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял Гарри. На нем была просторная вышитая специальными рунам детская ритуальная мантия, а в зеленых глазах плескалось волнение. Сегодня ему предстояло стать участником чего-то большого, взрослого и непонятного, но доверие к дяде Генри перевешивало любой страх.

— Они скоро будут, — мягко сказал Генри, кладя руку ему на плечо. — Не волнуйся. Все пройдет хорошо.

Едва он договорил, как в огромном камине холла вспыхнуло изумрудное пламя. Огонь закрутился вихрем, и первым появился Сириус Блэк. Он выглядел великолепно: волосы блестели, плечи распрямились, и даже фигура перестала походить на скелет. Следом, грациозно ступив на паркет, появилась леди Вальпурга Блэк. Она больше не напоминала увядающую тень, была полна жизни и энергии — магия рода, ставшая такой крепкой с возвращением сыновей, творила чудеса. Последним вышел Регулус, который по-прежнему был бледен и худ и опирался на трость, но держался с достоинством.

— Добро пожаловать, — улыбнулся им Генри.

Гарри же просто бросился вперед.

— Крестный! Бабушка! Дядя Реджи! — выкрикнул он, обнимая каждого по очереди. Сириус подхватил его на руки, крутанул, смеясь своим лающим смехом, от которого вздрогнули портреты на стенах. Вальпурга позволила внуку поцеловать себя в щеку, и в уголках ее губ дрогнула теплая улыбка. Регулус лишь кивнул, но его рука на мгновение задержалась на волосах мальчика.

Чуть поодаль в холле стояли еще двое участников предстоящих ритуалов. Ульрих, скрестив мощные руки на груди, наблюдал за гостями с привычным недружелюбием полугнома; рядом, прижав уши и выгнув спину дугой, стоял Кошмар. Огромный черный книззл встретил Сириуса ставшим традиционным предупреждающим шипением. К счастью, Сириус уже научился не отвечать ему на это рычанием, хоть и было видно, что он изо всех сил себя сдерживает.

— Кошмар, — строго произнес Генри.

Зверь мгновенно замолк, хотя желтые глаза продолжали с подозрением следить за Сириусом. Ульрих фыркнул, словно поддерживая мнение хозяйского питомца, но промолчал.

— Пройдемте, — предложил Генри, когда стихли приветствия. — Закат близок.

Они прошли через уютные залитые теплым светом коридоры и спустились вниз в ритуальный зал. В центре зала вновь возвышался алтарь из черного гранита, на котором еще недавно лежал Регулус, возвращаясь к жизни. Теперь он был покрыт сложными серебряными рунами, которые слабо мерцали в полумраке.

Генри остановился у алтаря.

— Я уже рассказал вам в общих чертах, зачем мы здесь, — его негромкий голос эхом отразился от сводчатого потолка. — Но сейчас важно прояснить детали. Последний фрагмент души Тома Риддла находится здесь. — Генри указал на лоб Гарри, туда, где под челкой скрывался знаменитый шрам. — Это крестраж, и он глубоко пустил корни в ауру. Осенью мне пришлось иметь дело с духом, который лишь временно зацепился за носителя. Я его извлек, но это было не так сложно сделать. Здесь же часть души Волдеморта срослась с магией Гарри, стала частью его самого. Вытащить ее — все равно что провести операцию на живом сердце, не задев ни одного сосуда. Это рискованно и потребует огромной силы.

Генри посмотрел на Сириуса.

— Твоя связь с Гарри как крестного отца защитит его, пока я буду извлекать крестраж. Ваша сила, леди Блэк, как главы древнего рода, понадобится, чтобы поддержать мою магию, которой может оказаться недостаточно для ритуала. Регулус, Кошмар, ваша задача — принимать на себя побочные всплески магии, не давая им ударить по Гарри или разрушить круг.

— Я готова, — сказала Вальпурга без тени сомнения в голосе. Она больше не была женщиной, в одиночестве ожидающей своей смерти — она была матерью и главой рода, готовой сражаться за свою семью.

— Я тоже, — добавил Сириус, с нежностью глядя на Гарри.

Регулус молча кивнул и занял свое место. Кошмар запрыгнул на изножие алтаря и улегся, положив тяжелую голову на лапы. Его мурлыканье заполнило тишину, создавая успокаивающую вибрацию.

Ульрих остался стоять у стены. Он не собирался принимать участие в этом первом ритуале. Его помощь понадобится позже, когда волшебнички покончат с крестражем.

Гарри смотрел на взрослых широко раскрытыми глазами. Он не до конца понимал сложные термины про «фрагменты души» и «побочные всплески магии», но он видел лица тех, кто его окружал. Здесь был дядя Генри, которого он боготворил и которому безгранично доверял. Здесь был крестный Сириус, которого он обожал. Здесь была строгая, но добрая бабушка Вальпурга. И был тихий умный дядя Реджи, который учил его играть в волшебные шахматы.

Поэтому страх ушел, и осталось только спокойное ожидание. Гарри послушно взобрался на гранит алтаря и лег, как просил дядя Генри. Камень оказался удивительно теплым под спиной, словно сам дом обнимал мальчика. Веки сами собой начали тяжелеть. Через минуту Гарри уже спал, его дыхание стало ровным и глубоким.

Генри занял место у изголовья алтаря. Сириус и Вальпурга встали по бокам, взяв Гарри за руки.

— Начинаем, — произнес Генри.

Его палочка-отвертка вспыхнула белым светом. Он начал чертить в воздухе сложные фигуры, и серебряные линии повисали в пространстве, соединяясь в единую сеть над спящим мальчиком. Воздух загудел.

Древняя и мощная магия Поттеров поднялась из стен зала, отзываясь на зов своего главы. Ей вторила холодная, острая магия Блэков, исходящая от Вальпурги и Сириуса. Над головой Гарри, сплетаясь в тугую спираль, встретились два потока.

Генри сосредоточился, переключившись на специальное зрение артефактора, и четко увидел яркую и золотистую ауру мальчика, внутри которой у самого шрама было черное маслянистое пятно, пустившее щупальца вглубь головы и ниже к позвоночнику. Оно пульсировало, чувствуя опасность, и пыталось сжаться и глубже спрятаться.

Он направил острие палочки прямо в шрам, произнося слова древних заклинаний из ныне запретных книг. Произошло нечто ужасное и одновременно прекрасное — из шрама вырвался клуб черного дыма, который тут же принял очертания искаженной кричащей фигуры. Комната погрузилась в леденящий холод. Факелы на стенах погасли, и теперь зал освещал только свет палочки Генри и серебристое сияние рунных кругов.

Черная сущность заметалась, пытаясь разорвать связи и ударить по тем, кто угрожал ее существованию. Она била волнами темной энергии, и эти волны обрушивались на защитников.

Вальпурга побледнела, став похожей на мраморную статую, но не ослабила хватку, направляя всю свою жизненную силу в круг и гася удары темной магии. Сириус покачивался с гримасой боли на лице, но его любовь к крестнику не позволяла ему сдаться.

Регулус закрыл глаза, впившись тонкими пальцами в край алтаря, пропуская через себя хаотичные всплески, выравнивая их и превращая разрушительную энергию в нейтральный поток. Рядом с ним, вздыбив шерсть, низко рычал Кошмар. Зверь впитывал излишки магии и не отступал, хотя его желтые глаза были полны напряжения.

Генри чувствовал, как истощаются его собственные резервы. Крестраж отчаянно сопротивлялся, цепляясь за ауру Гарри тысячами невидимых нитей.

Он усилил напор, и в какой-то момент показалось, что все выходит из-под контроля. Черная фигура развернулась к Сириусу, собираясь нанести сокрушительный удар. Вальпурга, собрав последние силы, выставила руку, чтобы принять его на себя — и Генри сделал резкое движение палочкой, будто выдергивая удочкой рыбу из водоема. Черный дым взвыл невыносимым режущим слух воплем, и его потянуло к подготовленному Генри перстню-накопителю, который лежал на алтаре рядом с головой Гарри.

Камень в перстне ослепительно ярко вспыхнул, втягивая в себя темную сущность. Дым закрутился воронкой, становясь все тоньше, пока полностью не исчез внутри.

Гул стих, и стало оглушительно тихо. Холод начал отступать, факелы на стенах снова вспыхнули пламенем.

Генри выдохнул; пот заливал глаза, руки дрожали от перенапряжения. Он взглянул на участников ритуала. Вальпурга оперлась на Сириуса, который поддерживал мать, хотя сам едва держался на ногах. Регулус сидел на полу, прислонившись к алтарю и закрыв глаза. Кошмар вылизывал лапы.

Гарри спал. На лбу все еще оставался шрам, но теперь его легко было свести. Он больше не фонил холодной мертвой магией. Вместо черной паразитической сущности, вросшей в душу, в ауре теперь зиял чистый разрыв — рана, которой еще только предстояло затянуться. Но это уже была ерунда. Без паразита, высасывающего жизнь, магия мальчика при поддержке рода сама быстро восстановит поврежденное.

Генри посмотрел на своих друзей, на свою семью, стоящую вокруг него.

— Получилось, — тихо сказал он. — Начнем второй ритуал.