Цена свободы (гет)

— Ну и нахрена я тебе сдался? — выпалил я, первым не выдержав повисшего в воздухе молчания.

Говорят, у некоторых людей агрессия — это защитная реакция на стресс. Не знаю, так ли это, но прямо сейчас я стрессовал вполне отчётливо. Когда я был Антиохом, я как-то иначе воспринимал эту ситуацию. Словно был не до конца собой. Словно был под защитой чужой маски. А теперь, став собой, вдруг почувствовал себя на редкость беззащитным. Дерьмовое чувство.

— Поговорить хотел. — Долохов откинулся на стуле, и цепь лениво звякнула у него над головой. — О тебе. Обо мне. И о Тёмном Лорде, куда же без него. Я хочу предложить тебе сделку, Гарри Поттер.

«Сделку». Охереть. Мы тут что, в рыночных торгашей играем? Я сделал вдох поглубже. Ладно. Я справлюсь. Правда, одна вещь интересовала меня больше остального…

— Почему ты… почему ты не похож на того, кто просидел с дементорами тринадцать лет?

Долохов посмотрел на меня с неподдельным интересом — так смотрят на собаку, которая вдруг заговорила.

— Ты имеешь в виду, почему я не бьюсь в истерике, как маленькая сучка? — Он улыбнулся, и я увидел, что один из его передних зубов сколот. — Ну-у… возможно, дело в том, что я не делю воспоминания на хорошие и плохие.

— В плане?

— Срань господня, это же очевидно. — Он всплеснул руками, и цепь снова звякнула. — Дементоры жрут хорошие воспоминания и оставляют только плохие. Правильно?

— Допустим.

— А что если у человека нет ни тех, ни других?

— А разве такое может быть? То есть, ты хочешь сказать, что если тебя в детстве дядя изнасиловал в бане, это не будет являться для тебя плохим воспоминанием?

— Это личный вопрос, Поттер?

— Нет. Просто это один из вариантов того, что должно произойти с человеком, чтобы стать психом вроде тебя.

Долохов замер, а затем рассмеялся. Искренне — словно я только что рассказал ему лучшую в его жизни шутку.

— Я — псих? — Он ткнул себя в грудь. — О нет, Поттер. Я исследователь. Неужели тебе никогда не было интересно, что случится, если исполнить то или иное заклинание?

— Было. Но не ценой жизни других людей.

— Почему? — Этот вопрос был задан настолько искренне, что я на мгновение растерялся.

— Ну… потому что ты лишаешь жизни. Это…

— Неправильно? — Он наклонился вперёд и снова почти по-доброму улыбнулся. Псих. Просто псих. — Это всё у тебя в голове, малыш. В магии нет понятий добра и зла.

— «Есть только сила»? — Процитировал я один небезызвестный говорящий затылок, с которым свела меня судьба на первом курсе.

— Скорее опыт. — Долохов снова откинулся. Цепь звякнула. — Понимаешь, Поттер, когда я это осознал, мне стало так… легко. У меня нет плохих воспоминаний. И хороших тоже нет. Я просто живу и наслаждаюсь происходящим. Каждый день. Даже здесь.

— Как поэтично. — Процедил я. — Так что за сделка?

— О! Тебе понравится! — Весело воскликнул Пожиратель и резко вскочил со своего места под аккомпанемент цепи. С трудом сдержав инстинкты, я остался на месте не шелохнувшись, стараясь сохранить равнодушный взгляд.

— Но сначала ответь мне на один вопрос. — Он облокотился руками на стол и склонился надо мной, продолжая лыбиться как ребёнок перед подарками на Рождество. — Каково это — быть живым крестражем?

Мир замер. Я даже не помню, как вскочил. Помню только, что прошло одно мгновение — и вот я уже на ногах, палочка в руке, её кончик смотрит Долохову точно между глаз, а в ушах стучит пульс.

— Успокойся-успокойся, малыш! — Долохов примирительно поднял обе руки. — Я спрашиваю чисто из научного интереса. Шантажировать тебя я не собираюсь.

— Откуда ты знаешь? — Я чувствовал, как дрожит мой голос. Дерьмо.

Как? Как этот кусок дерьма узнал то, что знаю только я и Наставник? Если это всплывёт — мне конец. Мне, конечно, в любом случае конец, но я-то надеялся пожить хоть чуть подольше. Надо его убить. Прямо сейчас. Это будет самым простым выходом. Кто будет скучать по одному ебанутому маньяку?

— Догадался. — Спокойно сказал Долохов, явно наслаждаясь результатом своих действий.

Блять. Я понял, что он сделал. Люциус называет это «переговорческой доминацией» — задать вопрос или заявить что-то, что выбьет оппонента из равновесия и позволит установить контроль над беседой. Этот ублюдок очень умён. Мне надо успокоиться и взять эмоции под контроль. Тем временем мужчина неспешно продолжал:

— Это не так уж и сложно сделать, Поттер. Следи за руками. Факт номер один — я знаю, что Лорд делал крестражи, потому что он иногда консультировался со мной по связанным с этим вопросам. Факт номер два — ты последний, кто застал его во плоти, и у тебя есть вот эта интересная отметина на лбу. Ну и факт номер три — среди Пожирателей, даже тех, кто сидит в Азкабане, пронёсся слушок, что кто-то готов снять Метки, которые, в виду специфики этого замечательного клейма, может снимать только сам Лорд. Хмм… что же объединяет эти три факта, что же их объединяет… — он изобразил глубокомысленный вид, постучав себя пальцем по виску. — Даже не знаю. Ну а твоя реакция сейчас просто подтверждает гипотезу. А то у меня было где-то шестьдесят на сорок, что я прав.

Поразительно. Он сложил три факта. Всего три. Так, Гарри, успокойся. Ему от тебя что-то надо. Он просто пытается раскачать тебя на эмоции. Я медленно опустил палочку и сел обратно на стул. Вот так. Спрятал палочку и постарался незаметно вытереть мокрые от пота руки.

— Чего ты хочешь? — сказал я уже ровно. — Хватит загадок и пустой болтовни. Всё, что я пока выяснил — это то, что мне будет безопаснее всего просто избавиться от тебя.

— Тише-тише, малыш. — Он улыбнулся ещё шире. — Я же должен был убедиться, что предлагаю сделку правильному человеку.

— Убедился?

— Да. — Он широко развёл руки, насколько позволяла цепь. — А теперь вот тебе моё предложение, Гарри Поттер. Ты снимаешь мне Метку и вытаскиваешь меня отсюда. А я… — он сделал паузу, явно наслаждаясь ею — …Расскажу тебе главный секрет Тёмного Лорда. Его истинную цель.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто только что подарил ключ от королевства. А мне вдруг стало почему-то очень смешно. Не знаю, сколько я ржал, но в какой-то момент уже не мог дышать. Наверное, это был нервный смех — после палочки, после крестража, после того, как я секунду назад всерьёз прикидывал, не убить ли прикованного пленника. Но прямо сейчас смеялся я над ним. И это было прекрасно.

Долохов смотрел на меня с неподдельным непониманием — словно весь его план только что рухнул и он искренне не понимал, что пошло не так.

— Ну… ну ты… смешной… — выдавил я, вытирая глаза. — Все и так знают эту твою истинную цель. Он хочет править. Бессмертие, власть, чистая кровь, все дела.

Улыбка Долохова погасла.

— Еблан. — Сказал он без капли веселья. — Ты реально в это веришь? Вроде умный парнишка, а позволяешь срать себе в голову такой тупой хуйнёй. Скажи ещё, что Слизерин магглов ненавидел и поэтому с Гриффиндором разругался.

— А нет? — бросил я с издёвкой. Напряжение схлынуло вместе со смехом. Я снова чувствовал себя в своей тарелке. И вот этого клоуна я боялся? — Ну-ну, расскажи. Мир просто не понял гения, он на самом деле был душкой?

— Гарри, Гарри, Гарри. — Долохов откинулся и посмотрел на меня почти с сожалением. — Насколько же ты невежествен. Позволь, я тебя чуточку просвещу.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Впервые за весь разговор — не играл, а действительно думал, с чего начать.

— Тысячу лет назад. Когда всеми вами обожаемый Годрик победил всех гоблинов — он напялил на голову корону и объявил себя королём. А ваш Хогвартс — своей долбаной столицей. И какое-то время всё было чудесно, пока его друг Слизерин не поднял восстание, решив, что король из Гриффиндора получился херовый. Понимаешь? Два дебила утопили страну в огне и крови, погубили чуть ли не весь цвет магической Британии, а заодно и кучу магглов, служивших простыми солдатами в рядах их армий. Забавно, да? Вам в школе поют сказочки про добрых основателей школы для детишек и прекрасную дружбу. И вы, дураки, жрёте это дерьмо и искренне верите.

— И ты, разумеется, жил в то время и был всему свидетелем? Иначе откуда мне знать, что это не тебе «насрали в голову»? — Передразнил я мужчину.

Долохов закатил глаза.

— О, Богиня Магия. — Он устало провёл ладонью по лицу. В этот момент он мне очень напомнил Снейпа, которому Драко задаёт очередной глупый вопрос. То самое состояние, когда вроде и хочешь удавить тупого ученика, а вроде и не можешь. — Если проявишь хоть каплю интереса — поищи летописи того периода. Перепроверь сам. Даже в библиотеке Малфоев, куда ты можешь спокойно попасть, есть одна такая книжка. Если мне не изменяет память, она называется… Да, точно — «Песнь о Волке». Написал её вроде как один из их древних предков.

— Так значит, ты говоришь, что Волдеморта не интересуют магглы?

Произнося имя, я внимательно следил за его лицом. Даже у такого психа есть свои рефлексы. А вот тебе и моя «доминация».

— Поттер… — сказал Долохов медленно. — Я как-то не думал, что мне придётся кого-то убеждать в ценности моей информации, но ты правда думаешь, что Величайший Тёмный Маг всех времён мечтает править кучкой тупых волшебников и ненавидит магглов? Не думаешь ли ты, что это… мелочно?

— Но ты, разумеется, в курсе «истинной цели». — Передразнил я.

— Скажем так. — Он наклонился ближе. — Ради помощи в её осуществлении Тёмный Лорд в своё время меня и нашёл.

— И он не взял с тебя клятву о молчании? — Всё с тем же скептицизмом спросил я.

— Вот моя клятва. — Он закатал рукав и показал мне предплечье, на котором виднелась тёмная Метка. — Если Лорд захочет — она убьёт меня, где бы я ни был. Разумеется, это он сможет сделать только когда полностью вернётся.

— А ты хочешь успеть свалить до того.

— Именно. — Он усмехнулся. — Знаешь, когда мы с ним начинали сотрудничество, я не думал, что мне на руку налепят клеймо. И вот ирония — я не сразу разобрался, что это такое, а когда разобрался… скажем так, был не очень доволен условиями сделки, в которую меня втянули.

— Послушай, ты понимаешь, что если Метку я и сниму, то из Азкабана тебя не вытащу? Мне четырнадцать.

— Поговори с Люцем. — Долохов пожал плечами. — Тебе же не обязательно делать всё самому. Послушай, Поттер. В Азкабане очень скучно. Единственным развлечением за последний год стали статьи про тебя в «Пророке». Ты прикольный парнишка. Но ты абсолютно не понимаешь, кто такой Тёмный Лорд и что он такое.

— И ты хочешь мне помочь?

— Я хочу выторговать свою свободу. А как ты распорядишься информацией — дело твоё. Я просто хочу быть как можно дальше отсюда, когда он вернётся. — Он улыбнулся почти дружелюбно. — Но поверь, сделка выгодная. Очень выгодная.

Я помолчал. Проблема была в том, что я не знал — блефует Долохов или говорит правду. Безусловно, он мог знать какую-то информацию, но была ли она настолько ценной, насколько он утверждает?

Допустим, этот ублюдок говорит правду и у Волдеморта действительно есть цель, отличная от того, что все эти годы мне рассказывал Наставник. Но тогда получается, что Дамблдор либо не раскусил врага, с которым борется не одно десятилетие, либо раскусил — но почему-то врёт мне. Оба варианта мне не нравятся. Особенно второй.

— Я подумаю. — Сказал я. Неважно, блеф это или нет, но решение принимаю не я. Я всего лишь в очередной раз выступаю как посланник.

— Подумай. — Долохов снова откинулся. — Только имей в виду: уже за то, что я здесь, определённые ретивые соратники Лорда могут захотеть меня убить, заподозрив предательство. Так что наше время ограничено.

— И то верно. — Пробормотал я, взглянув на часы. Мне надо было торопиться — поменяться местами с Антиохом. У него скоро закончится время действия зелья. Достав новую порцию оборотного, я немного взболтал содержимое, собираясь с духом выпить столь отвратительную штуку. Да ещё и на глазах у врага.

— Что ж, рад был увидеть столь… редкий образец, как ты, Поттер. — Сказал он, глядя, как я превращаюсь обратно в Антиоха. — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Посмотрим, что можно сделать. — Бросил я и, встав из-за стола, подошёл к двери. Уже взявшись за ручку, почему-то захотел обернуться.

Долохов сидел всё там же. В той же позе. С той же ублюдской и бесячей улыбкой — точно такой же, какой улыбался перед тем, как сообщить, что знает мой секрет. Он выглядел так, будто заранее знал, каким будет мой ответ.

Покачав головой и тяжело вздохнув, я вышел из камеры.