Сказание о Неоскверненном (гет)

«Любовь у Эльдар зарождается в согласии разума и духа, а не только тела. Они выбирают спутника жизни лишь однажды, ведомые глубоким духовным родством, и это влечение неизменно. Обыкновенно они узнают свою любовь с первого взгляда, и это чувство остаётся с ними до конца времён».

«Законы и обычаи эльдар»

1129 год Эпохи Древ. Двадцать пять лет спустя.

Пока безымянная равнина неподалеку от Птичьего пика, Дальний Харад.

Третья записка.

Автор — Финвэ. Тот, кто обречен совершать ошибки.

Ну здравствуй, неизвестная мне девочка, ради которой наш король попросил меня сделать эти записи. Как ты уже поняла, меня зовут Финвэ, и сейчас мной будет описан один из самых счастливых моментов моей жизни.

После завершения строительства замка прошло целых двадцать пять лет. Два с половиной века, если переводить на привычное для тебя время. И если у людей за такой срок успевают возникнуть, расцвести и пасть целые королевства, то для нас, вечноживущего народа, мало что изменилось.

Эльфы продолжали жить, рождаться, учиться, исследовать мир, искать свое предназначение, становясь настоящими мастерами во многих искусствах.

Так, среди бывших нэльяр появилось несколько умельцев, которые, отучившись у плотников, бондарей, литейщиков и ткачей, а также лично лорда Эстандира, начали строить настоящие корабли, используя небольшое озеро, расположившееся у отрогов Птичьего пика. Да, пока это были лишь небольшие шлюпы и когги (названия давал лично вождь), но для рыбалки и перевозки груза через само озеро и протекающие неподалеку реки этого хватало с лихвой.

Или те эльфы, которые после окончания строительства замка не ушли в иные сферы, а сосредоточились на архитектурном ремесле, проектируя и создавая такие задумки или макеты, что даже Ниэнтинда, одна из умнейших представительниц нашего племени, замирала от восторга?

И с каждым годом таких мастеров становилось все больше и больше, отчего ранее широкие коридоры и галереи, где целый день можно было провести в одиночестве, почти перестали оставаться пустыми. Дети, юноши, девушки… с каждым циклом их становилось все больше, а "старики" не планировали умирать, в отличие от людей. Ничего удивительного, что однажды вечером мой наставник подозвал меня к себе, на смотровую террасу, расположенную на одном уровне с запретными пещерами, куда простым эльфам прохода не было.

Там мы долго смотрели вниз, на пустую и темную долину, раскинувшуюся у подножия горы, где лишь недавно появились первые намеки на траву и зверей.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя, ученик? — негромко спросил он, даже не оборачиваясь в мою сторону. Его голос, низкий и спокойный, эхом разлетался над горами, вот только мурашки, пробежавшие по моей спине, отчетливо намекали, что его настроение было далеко от хорошего.

— Нет, господин, — почтительно ответил я, хоть и имел парочку догадок. — В долине тихо. Все сыты и довольны. Все хорошо.

— Пока, — поправил меня первый пробудившийся, чуть нахмурив тонкие брови. — Но я уже вижу грядущее. С каждым проходящим годом нас будет становиться всё больше. Уже сейчас в этом замке проживает больше двух сотен полноценных семей, без учета молодых, кто еще не нашел себе пару.

— Замок способен вместить гораздо больше, — заметил я, пожав плечами. — Тысячу эльфов, если не больше.

— Больше, — кивнул Эстандир, согласившись со мной. — Однако в дальнейшем наше число будет расти еще быстрее. Двести, триста… Не удивлюсь, если к концу столетия мы преодолеем рубеж в тысячу полноценных семей. Поэтому пришла пора выйти за пределы этой горы и начать строить настоящий дом для нашего народа. Наш первый и, надеюсь, не последний город.

В тот момент я замер, осознавая услышанное. Тогда для меня замок, где мы тогда жили, уже был верхом совершенства, а про понятие "города" я знал лишь из книг, хранившихся в главной библиотеке.

— И где же он будет возведен? — спросил я, осмотрев взглядом окрестности горы, а затем посмотрев на ту самую равнину. — Неужели там, прямо в пустоши?

— Угадал, — кивнул он, скрещивая руки за спиной. — И я хочу, чтобы именно ты возглавил эту стройку.

— Почему? — удивленно спросил я, широко распахнув глаза. — Разве у вас нет более подходящих кандидатур? Глориэль, Ниэнтинда, Варинда? Ваши дочери справятся гораздо лучше меня.

— Так и есть, — спокойно ответил Эстандир, заставив меня поперхнуться от неожиданности. Все же я ожидал услышать несного иное. — Только они сейчас слишком сильно заняты: вторая в своей обсерватории, четвертая на полях, а насчет старшей…

Тут он бросил на меня жесткий, полный раздражения взгляд.

— Ты и сам все прекрасно знаешь.

— Глоть… — сглотнул я, в очередной раз отмечая, насколько иногда пугающим мог быть наш лидер.

— Возвращаясь к причинам… — тем временем продолжил он. — Среди всех айликвенди у тебя самые лучшие лидерские качества и подходящие знания. Ты сможешь не только привлечь всех необходимых эльфов, но и правильно организовать их. Не так ли?

И опять этот пробирающий до костей взгляд… Вот что мне оставалось на это сказать?

— Я готов, господин, — после короткого молчания ответил я. — Я не подведу вас. Этот город будет лучшим во всей Арде.

— Хорошо, — сказал учитель, едва заметно улыбнувшись, и положил руку мне на плечо. — Ступай. Завтра, как только свечение Лаурелина станет ярче, бери мерные инструменты и спускайся в долину. Посмотрим, насколько хорошо ты усвоил мои уроки о мерах и расстоянии.

На что я лишь поклонился и направился наружу, чувствуя, как в груди отчетливо бьется мое сердце. От страха и волнения. С одной стороны, наставник все еще меня пугал до дрожи, а с другой — это было мое первое настоящее поручение как кого-то большего, чем простой эльф или воспитанник. Мне предстояло превратить безмолвную пустошь в место, где в будущем будут жить тысячи наших соплеменников, навсегда вписав собственное имя в историю нашего народа, и я не собирался тратить ни минуты впустую.

Так и потекло время, полное забот и тяжелой работы. Почти все свое время я проводил на пока что безымянной равнине, делая все необходимые замеры и расчеты, отчего мои ладони быстро привыкли к шершавой поверхности мерных шнуров и занозам от колышков, выточенных из ближайших осин.

Ибо любое строительство в первую очередь требовало выверенного до мелочей плана, без которого любые каменщики, плиточники, плотники и прочие мастера становились бесполезными. Каждая трещина, каждый холм, каждый перепад высот должен был быть записан, учтен, а затем — исправлен, если это мешало грядущей стройке.

«Иначе потом мы сотню раз пожалеем, что нормально не делали свою работу», — думал я, с помощью инструмента отмеряя угол для очередного участка и чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Приятно работать, когда точно знаешь, к чему приведет твой труд.

— Так, а здесь лучше позже проверить, — шепчу я сам себе, чувствуя, как земля под ногами стала более тяжелой и рыхлой. — Не хватало, чтобы фундамент разъел подземный источник.

«Интересно, а у нее здесь будет свой дом или она навсегда останется там, на верхушке Пика?» — подумал я, невольно кинув взгляд наверх, на гору с теряющимся в облаках замком. И сразу одернул себя. — «Так, не забывайся. Сначала работа. Иные мысли потом. Вон, на тебя уже начали посматривать».

Естественно, таким делом, как планирование и межевание целого города, я не мог заниматься в одиночку. Кроме меня вокруг бродили еще пятеро эльфов-строителей, каждый из которых уже был знаком с задумкой нашего вождя и внимательно осматривался по сторонам, "ощупывая" землю, где предстояло работать.

И прямо сейчас все их взгляды были скрещены на мне, неожиданно замершего посреди процесса и не сводящего глаз с замка, куда нам вскоре предстояло вернуться.

«Это никуда не годится», — подумал я, одергивая себя и возвращаясь к работе. — «Нужно следить за собой. Сначала покончим с делами, а уж затем дам волю чувствам».

Стоит ли говорить, что ничего у меня не вышло?

Каждый раз, когда глаза видели гору, каждый раз, когда в руках оказывались железные инструменты, каждый раз, когда неподалеку раздавался голос какой-нибудь эльфийки, я вспоминал о ней.

О ее голосе… О ее сверкающих глазах… Струящихся волосах… Певучих речах…

Одним словом, работа шла из рук вон плохо, и лишь слова моего помощника и старого друга по имени Калво смогли убедить ненадолго прерваться и отдохнуть. Я не стал с ним спорить, сам прекрасно осознавая, что в таком состоянии толку от меня было мало, поэтому быстро ополоснулся, поменял одежду и отправился в замок, к той, чей образ не выходил из моей головы, заставляя думать только о ней.

«Значит, она в кузнице», — подумал я, как только узнал, где находилась моя цель, и начав путь в восточную часть замка, где располагались литейные. — «Следовало догадаться».

Звяк...

Удивительно, но сегодня Глориэль была одна, без своих многочисленных подмастерьев, работая над сложным замком для главных ворот. Молот танцевал в ее руках, сталь послушно меняла форму, искры летали повсюду, а меха, двигавшиеся благодаря сложной системе шестеренок и воздушных мельниц, раздували пламя, чьи отблески танцевали на её скулах, придавая её и так совершенному лицу еще больше очарования.

Звяк...

«Как же она прекрасна», — подумал я, незаметно подходя ближе, стараясь не нарушить ее сосредоточенность, которая, как и у любого эльфа, могла длиться часами.

Звяк…

Звяк…

Звяк…

— Фух… — наконец выдохнула она, делая короткий перерыв и давая металлу отдохнуть.

— Ты в порядке? — спросил я, протягивая ей кувшин с прохладным настоем из горных трав, заранее взятый у Ренинды, вручившей мне его лично в руки и даже заговорчески подмигнувшей напоследок. Мелкая любительница слухов и веселья за чужой счет... — Трудишься здесь без отдыха уже который час. Может, отдохнешь? Сталь никуда не убежит, а твои силы не бесконечны.

На что Глориэль даже не обернулась, лишь коротким взмахом руки показав, чтобы я поставил кувшин на верстак.

— Благодарю, Финвэ, — произнесла она, даже не поворачиваясь. — Но я не чувствую жажды.

— Точно? — осторожно уточнил я, не желая быть слишком навязчивым. — Ты вся пропотела… Даже кожа покраснела…

— Ничего страшного, — ответила девушка, одним движением вытерев пот со лба. — Бывало и хуже. Лучше скажи, что ты здесь забыл? Разве отец не поручил тебе заняться разметкой будущего города?

— Там осталась лишь пара мелочей, с которыми справятся без меня, — произнес я, попытавшись улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от её холода. — Может, тебе нужна помощь? Я могу подготовить масло или побыть молотобойцем. Помнится, учитель часто говорил, что четыре руки всегда лучше двух?

На что она лишь вздохнула и наконец отложила инструмент, выпрямившись в полный рост. И в этом движении было столько природной грации и одновременно суровой силы, что у меня перехватило дыхание. Именно за это я и влюбился в неё — не за нежную красоту, коя была у любой эльфийской девы от рождения, а за эту внутреннюю сталь.

Глориэль была не только первой красавицей нашего народа, но и женщиной, готовой смело идти вперед, несмотря ни на что. Внешность, красота, сила, умения, мудрость, родословная… во всем она была идеальна, и я искренне хотел быть рядом с ней. Быть тем самым плечом, на которое она могла опереться, а когда пройдет достаточно времени и я достигну ее силы, она стала бы опорой мне.

Вот только...

— Финвэ, — произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза, отчего у меня сердце ушло в пятки. — Буду честна: мне приятны твои подарки и поддержка, но объясни мне одну вещь. Зачем?

— Что? — переспросил я, не понимая, что она имеет в виду.

— Зачем ты приносишь мне цветы, которые вянут в жаре моей кузни за жалкий час? — спросила она, скрестив руки на своем кожаном фартуке. — Зачем ты приносишь мне тот хрусталь, хотя знаешь, что его у меня в избытке? Зачем ты вообще тратишь свое время, пытаясь найти повод просто постоять рядом?

— Я просто не могу иначе, — выдохнул я, отбрасывая привычную осторожность. — Глориэль, ты же знаешь, я вижу в тебе то, чего нет ни в ком другом. Я хочу быть не просто другом или товарищем, а кем-то большим. Как господин Эстандир для леди Анариэль.

На что девушка уже в третий раз за сегодня вздохнула, и в этом звуке не было ни капли принятия или раздражения, только глубокая усталость.

— Послушай меня внимательно, — твердо произнесла она, делая шаг ко мне. — Ты — способный воспитанник моего отца. Талантливый лидер и неплохой мастер на все руки. Но ты хоть понимаешь разницу между нами?

Тут ее глаза грозно сверкнули, а сила вырвалась наружу, заставив вспомнить, КТО передо мной стоит.

— Мне больше тысячи лет, Финвэ, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — В сотню раз больше, чем ты прожил на этом свете. Мне доводилось видеть такое, чего ты даже не можешь вообразить: битвы богов, разрушение мира, гибель целых видов... Думаешь, после такого я смогу быть с тобой, практически ребенком, лишь недавно оторванным от материнской груди?

— Но… — хотел было я возразить, но не смог.

— Мой ответ был "нет". Так было двадцать пять лет назад, так было в прошлом году, так и остается поныне, — твердо сказала Глориэль, нахмурив свои точеные брови. — Лучше не ищи встреч со мной, друг. Это лишь мешает твоей собственной жизни и рождает пустые надежды. Занимайся городом. Это то, что тебе действительно по силам.

После чего она вернулась к наковальне, и первый же удар её молота стал для меня сигналом — на этом разговор закончен. Я стоял посреди дыма и жара, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Я полюбил её за то, что она непоколебима, тверда как сталь, но именно эта непоколебимость теперь стала моим самым главным препятствием.

«Больно… Как же больно», — думал я, медленно, на негнущихся ногах направляясь в сторону выхода из кузни. Прямой отказ, без намека на возможность начать все сначала, ударил больнее, чем любая рана, полученная во времена нашего путешествия на Севере.

Однако судьба, видимо, не собиралась оставлять меня в покое.

Стоило мне выйти из кузни, чувствуя, как жар плавильни сменяется освежающим сквозняком каменных коридоров, как из тени массивной арки навстречу мне шагнул сам лорд Эстандир. Его взор, обычно спокойный и безмятежный, в полумраке перехода казался особенно пронзительным. Он не произнес ни слова укора, лишь быстро оглядел мой поникший вид и положил руки в карманы своей любимой накидки.

— Вижу, разговор оказался далек от твоих ожиданий, ученик, — произнес он, и голос его гулко разнесся под сводами.

— Вы как всегда правы, наставник, — ответил я, признавая очевидное.

— Знаешь, что лучше всего помогает отвлечься? — спросил древний эльф, пожав плечами. — Простая и понятная драка. Ты, я и пару палок побольше.

И прежде чем я успел возразить и отказаться, он поднял ладонь, добавив:

— Это не предложение, а приказ. Бери себя в руки и пошли на тренировочный плац. Надеюсь, ты не забыл, как правильно держать палицу.

— Конечно нет, учитель, — сказал я, послушно следуя за вождем и достигнув через несколько поворотов широкой площадки, где уже было заготовлено затупленное и боевое оружие.

Там я послушно взял в руки тяжелую палицу, чувствуя привычную шероховатость дерева, и занял боевую стойку. Для любого случайного айликвенди, проходящего мимо, это выглядело как наша обычная учебная дуэль, коих за последние тридцать лет были тысячи, если не сотни тысяч. Учитель и ученик, лидер и его первый помощник, мы сошлись в центре зала, обмениваясь скупыми, выверенными ударами.

Вот только стоило нам в первый раз разойтись, дабы перевести дыхание, как я понял, что этот раз будет иным.

Сегодня учитель теснил меня с необычайным напором. Его удары сыпались один за другим — точные, весомые, не оставляющие времени на раздумья. Я едва успевал подставлять блок, пятясь к холодной гранитной стене.

— Вижу, ты все еще опустошен, — произнес он, нанося резкий боковой удар, от которого у меня заныло предплечье. — Так что же случилось? Что же сказала тебе моя дочь, раз ты в таком состоянии?

— Вы же сами прекрасно знаете ответ, учитель, — выдохнул я, пытаясь контратаковать, но Эстандир легко ушел с линии атаки, и моя палица лишь рассекла воздух.

— Знаю, но не понимаю, почему ты раньше не одумался, парень, — сказал он, нанеся серию быстрых тычков, заставляя меня крутиться на месте. — Я последние двадцать лет практически прямо говорю тебе: Глориэль — будущее нашего народа. Она уже нашла свой путь, и он не предполагает лишних привязанностей.

В этот момент последовал особо мощный взмах, и я отлетел, больно ударившись спиной об стену замка и чуть не прикусив язык.

— Ты хороший эльф, Финвэ, — продолжил говорить лорд Эстандир, закинув свое оружие себе на плечо. — Умный, смелый, веселый. В будущем тебя ждет великая судьба, но ради этого придется отказаться от несбыточных мечт и жить дальше.

«Зараза», — мысленно ругнулся я, с трудом поднимаясь на ноги. Да, я понимал, что за каждым движением, за каждым «советом», за каждым взглядом лорда скрыто почти неприкрытое требование — оставить его дочь в покое и заняться чем-нибудь другим.

И это началось не вчера, а еще с того момента, как он узнал мое имя и когда я в первый раз проявил знаки внимания к Глориэль.

Но разве меня это останавливало?

Разве я хоть раз задумывался о том, чтобы бросить свои попытки?

«Нет. Никогда», — подумал я, вставая и, тяжело дыша, опираясь на палицу, пока сам лорд Эстандир замер передо мной, опустив оружие. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах отчетливо читался вопрос: усвоен ли его урок?

— Благодарю вас, наставник, — произнес я, с трудом ухмыльнувшись и глядя ему прямо в лицо. — Вы напомнили мне, сколько времени прошло с тех пор, как я начал пытаться. Сколько глупостей и ошибок было мной совершено.

— И? — спросил он, сузив глаза.

— Я буду продолжать пытаться, — ответил я, пожав плечами сквозь боль в ребрах. — Я люблю ее, господин. Всей своей феа. И если ради ее признания придется ждать десятки, а то и сотни лет, то я не буду против...

На удивление, лорд Эстандир ничего не сказал. Лишь кивнул, понимающе прикрыв глаза, а затем ушел, забрать с собой учебную тяжелую дубину.

Зачем? Не знаю, но когда я вернулся к разметке города, заметил, что парочка крупных булыжников, сложенных неподалеку от дороги, ведущей от крепости до равнины, были раздроблены в щебень, а неподалеку валялась куча деревянных и железных обрезков.

После того случая время вновь начало свой быстрый, неостановимый бег. Дни складывались в годы, а годы — в десятилетия, а я все продолжал трудиться, ни о чем не жалея.

Строительство города, признание Глориэль и постоянные дуэли с учителем давно стали частью моей неизменной рутины. Настолько, что синяки на моих ребрах даже не успевали заживать, сменяясь новыми отметинами от "уроков" учителя, продолжавшего жестко и молча указывать мне на мое место. На что я лишь улыбался и продолжал идти вперед, ни о чем не сожалея и не жалуясь.

Ведь все это было ради нее.

Правда, кое-что все-таки изменилось: те самые знаки внимания, которые я оказывал Глориэль. Отныне я перестал докучать ей пустыми разговорами, цветами или другими подарками, которые она могла с легкостью сделать собственными руками. Вместо этого я сделал все, дабы действительно стать её опорой, помогая в любых мелочах.

К примеру, привозил с равнины особый сорт огнеупорной глины, которую тогда было весьма трудно достать, или помогал перетаскивать тяжелые заготовки, когда её собственные подчиненные выбивались из сил. Я не пытался быть навязчивым, требуя внимания или взаимности, а просто был рядом, доказывая, что разница в возрасте и жизненном опыте ничего не значит.

И спустя двадцать лет непрекращающейся работы наступил день, которого мы все так долго ждали.

Цитадель, крепость и сердце нашего будущего города наконец-то были построены.

В тот день наша община, к тому моменту разросшаяся до тысячи душ, собралась у подножия новой цитадели. Воздух был пропитан торжественным волнением, дома украшены цветами и лентами, повсюду слышался детский смех, а лорд Эстандир, облаченный в свои лучшие одежды, стоял перед народом на специально построенном возвышении. Его глаза, яркие и глубокие, сияли ровным, величественным светом, когда он поднял над головой тяжелый железный ключ, на котором Глориэль лично высекла символы нашего народа.

— Запомните этот момент! — его раскатистый голос заполнил всю площадь, отражаясь от остовов недостроенных домов и акведуков. — Сегодня мы сделали очередной шаг на пути к нашему будущему! Будущему, в котором народ айликвенди живет и здравствует на просторах Арды!

Когда восторженный гул сородичей заполнил площадь, а из крепости, которую отперли тем ключом, начали выносить столы, полные яств, и бочки с вином, я не остался на празднике. Вместо этого, пока все остальные радовались и поздравляли друг друга, я отправился обратно в замок, в кузнице которого продолжала творить Глориэль.

«Странно, конечно», — думал я, скача по дороге на своем скакуне Вантиле, одном из потомков Ваньяроса, коня-майар, следовавшего за лордом Эстандиром еще со времен того злополучного совета. — «Она же любит подобные праздники. Почему сейчас решила пропустить?»

Я нашел её у наковальни. Она не работала, просто стояла, глядя на остывающие угли, а ее любимый молот, подарок госпожи Анариэль, просто лежал в ладони, неподвижный и холодный.

— Глориэль? Что с тобой? — тихо спросил я, осторожно заходя внутрь кузни. — Почему ты не на празднике? Ты же столько старалась над тем замком?

И тут она медленно повернулась ко мне. Её лицо, как всегда безмятежное и прекрасное, было бледным от усталости, но в глазах бурлило что-то, что я не смог понять ни с первого, ни со второго взгляда.

Она же долго смотрела на меня, думая о чем-то своем, неведомом мне.

— Удивительно упрямый ты все-таки эльф, Финвэ, — наконец негромко произнесла она, и на её губах впервые за всё это время проступила робкая, почти неуловимая улыбка. — Тебя избивает отец. Тебе отказываю я, но ты всё еще здесь.

— Я никуда не уду, — просто ответил я, делая шаг навстречу. — Я люблю тебя, Глориэль. И ничто этого не изменит.

Она не ответила.

Лишь задорно хмыкнула и, отложив молот, подошла ко мне, взяв мои ладони своими.

— Хорошо, — выдохнула она, по-настоящему тепло и лучезарно улыбнувшись. — Ты победил. Твоя воля оказалась прочнее моей стали.

Честно? Я не мог поверить в услышанное.

Думал, что мне все это послышалось. Но нет, она стояла там, нежно улыбалась мне и держала за ладони.

В тот момент мое тело двигалось само. Мгновение и Глориэль оказалась стиснуть в объятиях, а из моих глаз потекли горячие, тяжелые слезы.

«Да. Она сказала да» — повторял я про себя, чувствуя как внутри разливается такое счастье и удовлетворение, что его просто н описать словами. Все эти дуэли-побои, все эти отказы, все эти душевные муки... Все они оказались не зря.

Ведь я все-таки получил его. Такое желанное и заветное "Да".