Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Штаб-квартира моей организации располагалась в заброшенном особняке на окраине магического квартала Нью-Йорка, в районе, который даже местные жители обходили стороной из‑за слухов о привидениях и тёмных проклятиях. Здание было старым, построенным ещё в те времена, когда маги не скрывались от маглов так тщательно, и его высокие потолки, массивные колонны и витражные окна напоминали скорее собор, чем жилой дом. Я выбрал этот особняк не из‑за его архитектурной ценности и не из‑за красоты — мне было всё равно на такие вещи, — а исключительно из‑за его неуязвимости.

Стены здания были укреплены древними чарами, которые наслаивались друг на друга веками, и я лично усилил их, добавив несколько слоёв собственной защиты, чтобы превратить особняк в настоящую крепость. Внутри не работали ни легилименция, ни аппарация, ни даже самая тонкая ментальная магия — любая попытка прочитать мысли или переместиться сквозь пространство разбивалась о защиту, как волны о скалы. Мои люди могли говорить здесь свободно, не боясь, что их слова или мысли перехватят враги, и это давало мне спокойную уверенность в том, что наши планы останутся тайной для всех, кто за ними охотился.

Я сидел во главе длинного стола из тёмного дерева, который помнил ещё основателей MACUSA, и моя чёрная мантия струилась по плечам мягкими складками, сливаясь с тенями за моей спиной. Мои голубые глаза, холодные и бездонные, как полярные льды, медленно скользили по лицам собравшихся. Вокруг меня, по обе стороны стола, сидели мои командиры — те, кого я лично отобрал из сотен кандидатов, проверял на прочность, верность и способность действовать без лишних вопросов.

— Докладывайте, — сказал я, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на столе.

Первым поднялся Эдгар, бывший аврор, которого я взял к себе за его жестокость и надёжность — качества, которые редко встречаются вместе, но именно такая комбинация была нужна мне для контроля над безопасностью.

— Лорд Влей, — начал он.

Я поморщился при этом обращении, потому что никогда не стремился к титулам и находил их пустыми и наигранными, но мои люди не знали другого способа обращаться к тому, кто стоял выше них. Объяснять, что я не нуждаюсь в лордстве, было бесполезно — они просто не поняли бы, а переучивать всех не входило в мои планы. Поэтому я со вздохом кивнул, давая знак продолжать.

— За последний месяц мы расширили своё влияние на три магических квартала в Лондоне, — продолжил Эдгар, и его голос звучал ровно, без лишних эмоций, как и подобает при докладе. — Местные торговцы теперь платят дань, а те, кто отказался сотрудничать, исчезли без лишнего шума. Никаких жалоб в Министерство не поступало — все всё поняли с первого раза.

— Хорошо, — сказал я, и это была не похвала, а простая констатация факта.

— Однако авроры начали проявлять интерес к нашим действиям, — добавил Эдгар, и в его голосе послышалась тень беспокойства. — Пока они не вмешиваются напрямую, но следят за происходящим из‑подтишка.

— Оставь их в покое, — ответил я после короткой паузы, обдумав ситуацию. До тех пор, пока авроры только наблюдают и не предпринимают активных действий, они не представляют реальной угрозы. Начинать войну с Министерством раньше времени было бы самоубийством. — Пока они не трогают нас, мы не трогаем их. Пусть смотрят, ничего не увидят.

— Слушаюсь, — сказал Эдгар и сел на место.

Второй была Моргана — полукровка, которую чистокровные волшебники травили с детства за её происхождение, пока она не пришла ко мне с предложением своих услуг. Она отвечала за разведку, и в этой области у неё не было равных: её информационная сеть охватывала пол-Европы.

— Лорд Влей, — начала она, и я снова кивнул, хотя каждый раз внутренне вздрагивал от этого титула. — Мои люди сумели проникнуть в поместье Малфоев. Люциус Малфой уже знает о вашем существовании и сейчас пытается собрать о вас информацию всеми доступными способами.

— Пусть собирает, — ответил я, не меняя выражения лица. — Ему всё равно нечего найти. Моя аура нечитаема, мои люди не говорят лишнего, а моё прошлое не оставляет следов, которые можно было бы обнаружить.

— Кроме того, — продолжила Моргана, — Малфой связался с Томом Реддлом. Они обсуждают возможный союз против вас на одной из тайных встреч.

— Том не станет объединяться с Малфоем, — сказал я, качая головой. Я знал Тома достаточно хорошо — не как личность, но как тип — чтобы понимать: его гордыня никогда не позволит ему делить власть с тем, кого он считает ниже себя. Люциус для него был всего лишь марионеткой, инструментом, но никак не партнёром. — Реддл слишком горд для таких союзов. Он скорее попытается использовать Малфоя в своих целях, чем заключить с ним равный договор.

— Возможно, вы правы, — согласилась Моргана, хотя в её голосе всё ещё чувствовалась осторожность. — Но мы должны быть готовы к любому развитию событий. Даже если союз не состоится, сам факт переговоров уже о многом говорит.

— Продолжай следить за ними, — велел я, и она кивнула, делая пометку в своём блокноте. — Но не рискуй своими людьми без крайней необходимости. Мне нужна информация, а не героические поступки.

— Слушаюсь, — ответила Моргана.

Моргана не села на место после доклада о Малфое и Томе — она задержалась на мгновение, перелистнула несколько страниц в своём блокноте и продолжила, понизив голос:

— И ещё кое-что, Лорд Влей. Это касается Волан-де-Морта. Он по-прежнему остаётся в нашем мире. Портал, через который он проник, до сих пор не закрыт, и он не вернулся в своё измерение. Более того, последние недели он ведёт себя активнее обычного — собирает новых последователей, проводит ритуалы в заброшенных особняках, ищет артефакты. Похоже, он тоже строит планы, и эти планы не сулят нам ничего хорошего.

Я кивнул, потому что сам уже давно следил за Волан-де-Мортом и знал всё это. Но услышать подтверждение от собственной разведки было полезно.

— Я знаю об этом, — сказал я, и мой голос стал тише обычного, потому что эта тема была для меня не просто очередным пунктом доклада. — И это — главная проблема, с которой мы столкнулись за всё время существования организации.

Я сделал паузу, и в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают угли в камине. Командиры замерли, не сводя с меня глаз. Даже те, кто обычно перешёптывался во время докладов, сейчас сидели неподвижно.

— До сих пор вы не знали, зачем я собираю власть, — продолжил я, обводя их взглядами. — Многие из вас, вероятно, думали, что я делаю это ради неё самой — ради денег, контроля над людьми или громкого имени. Но это не так. У меня есть конкретная цель.

В комнате стало совсем тихо. Я видел, как Эдгар подался вперёд, как Моргана замерла с ручкой над блокнотом.

— Волан-де-Морт не должен находиться в этом мире, — сказал я, чётко выговаривая каждое слово. — Он здесь чужой, пришелец из другого измерения, и его присутствие с каждым днём всё сильнее дестабилизирует магическое равновесие. Он притягивает тьму — хаотичную, неконтролируемую, которая не подчиняется ни мне, ни кому-либо другому. Эта тьма мешает моим планам, и пока он здесь, я не смогу добиться полного контроля над ситуацией.

— Вы хотите избавиться от него? — спросил Эдгар, и в его голосе впервые прозвучало не просто любопытство, а что‑то похожее на понимание.

— Я хочу вернуть его в его собственный мир, — поправил я. — Закрыть портал навсегда, чтобы он больше никогда не мог пройти сквозь него. И только тогда, когда он уйдёт и равновесие восстановится, мы сможем спокойно заниматься своими делами без постоянной угрозы с его стороны.

— А если он не захочет уходить добровольно? — спросил Сайлас из дальнего конца стола.

— Тогда я заставлю его, — ответил я, и в моём голосе не было ни вызова, ни угрозы — только спокойная уверенность человека, который уже просчитал все варианты и не сомневается в своих силах.

— Вы достаточно сильны для этого? — спросила Моргана, и её серые глаза внимательно смотрели на меня, пытаясь уловить хотя бы тень сомнения.

— Да, — сказал я, и это было правдой.

— Что для этого нужно? — спросил Эдгар.

— Мне нужна точка разрыва — место, где портал истончается, — и артефакт-стабилизатор, который позволит мне контролировать пространство во время ритуала, — ответил я, не вдаваясь в подробности, потому что не всё стоило объяснять даже самым приближённым. — Я уже знаю, как это сделать. Вопрос времени и подготовки.

— Вы планируете ритуал? — уточнила Моргана.

— Да, — кивнул я. — Но для этого нужно, чтобы Волан-де-Морт был ослаблен. Или согласился уйти добровольно, но он не согласится, это очевидно.

— Значит, война? — спросил Сайлас, и в его голосе послышалось напряжение.

— Значит, подготовка, — поправил я.

Я обвёл взглядом своих командиров, задерживаясь на каждом на пару секунд.

— Мы не будем нападать первыми — это будет ошибкой, — сказал я. — Но мы должны быть готовы отразить удар, если он решит ударить. Волан-де-Морт почувствовал мою силу на той встрече, он знает, что я не слабак. Он боится, даже если не показывает этого. И он будет искать союзников. Возможно, даже обратится к Тому Реддлу.

— Они объединятся? — спросил Сайлас.

— Сомневаюсь, — ответил я. — Их гордыня не позволит им работать вместе надолго. Но исключать такой возможности нельзя. Поэтому мы должны быть готовы ко всему.

— Что вы хотите от нас, Лорд Влей? — спросил Эдгар.

— Продолжайте расширять влияние, — сказал я. — Собирайте информацию, укрепляйте наши позиции в тех городах, где мы уже есть. Через месяц я планирую операцию по захвату магического квартала в Париже — это будет наш плацдарм в Европе, и вы должны подготовить всё необходимое.

— А Волан-де-Морт? — спросила Моргана, не отрывая от меня глаз. — Кто будет следить за ним?

— За ним я слежу сам, — ответил я. — Лично.

Я поднялся из кресла, и командиры поднялись следом — кто-то быстро, кто-то медленнее, но все без единого лишнего звука.

— Собрание окончено, — сказал я. — Возвращайтесь к своим постам и ждите дальнейших указаний.

Они поклонились — кто почтительно, кто просто кивнув, — и начали расходиться, переговариваясь приглушёнными голосами. Через несколько минут в зале не осталось никого, кроме меня.

Я остался один в большом пустом зале, где только камин догорал, отбрасывая последние красноватые блики на стены и колонны. Я смотрел на пламя — оно медленно умирало, превращаясь в золу и тлеющие угли, — и думал о Волан-де-Морте. О портале, который я должен закрыть. О том, что этот чужак уже слишком долго находится здесь, в мире, который не принадлежит ему.

Он не должен был проходить тогда, несколько лет назад, но это была моя ошибка — я не закрыл портал вовремя, потому что не знал, как это сделать. Теперь я знаю. И теперь я исправлю ту ошибку.

Я — Джордан Колиус Влей. Я — тот, кто восстановит равновесие, даже если для этого придётся уничтожить всех, кто встанет на моём пути. А потом… потом посмотрим, что делать дальше.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Я не спал уже третьи сутки, но усталости не чувствовал. Вместо этого я планировал — шаг за шагом, город за городом, ритуал за ритуалом. Игра только начиналась, и на этот раз я был на шаг впереди.

На следующую ночь я стоял у окна в кабинете директора Хогвартса — точнее, моё сознание скользило там, где ему не следовало быть, но я давно научился проникать в чужие мысли и пространства без палочки и без разрешения. Сам я оставался в своём особняке за океаном, но моя магия, холодная и неосязаемая, позволяла мне видеть то, что происходило в других концах света, если я сосредотачивался достаточно сильно.

Альбус Дамблдор сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на огонь в камине. Его длинные пальцы, испещрённые старческими пятнами, лежали на подлокотниках, и всё его тело казалось неподвижным, будто он сам превратился в одну из статуй, украшавших коридоры школы. Фоукс, его феникс, спал на своей золотой жёрдочке, свернувшись в клубок и спрятав голову под крыло, а портреты бывших директоров на стенах тихо перешёптывались между собой, но Дамблдор не слушал их — он был погружён в свои мысли, которые витали где‑то далеко отсюда.

Я чувствовал, о чём он думал. Не потому, что я вторгался в его сознание — его легилименция была слишком сильна, чтобы я мог проникнуть туда без приглашения, — а потому, что его лицо было открытой книгой для того, кто умел читать эмоции. Он думал обо мне. О Джордане Колиусе Влее.

Он не знал, кто я такой на самом деле, и это беспокоило его больше всего на свете. Он чувствовал, что я опасен — очень опасен, — но не мог определить, откуда исходит угроза. Он знал, что я создал организацию, что я захватил власть в нескольких магических кварталах, что я убивал без сожаления тех, кто вставал на моём пути. Но при этом моя магия оставалась для него нечитаемой: каждый раз, когда он пытался проникнуть в моё сознание или хотя бы ощутить мою ауру, он натыкался на холодную, бесконечную пустоту, которая не давала ему никаких зацепок.

Однако сегодня до него дошли слухи, которые заставили его взглянуть на меня по-новому. Кто-то из его шпионов донёс, что я хочу вернуть Волан-де-Морта в его родной мир и закрыть портал навсегда. Если это было правдой, то я переставал быть для Дамблдора просто очередным тираном, гребущим власть под себя. У меня появлялась цель, и эта цель, как ни странно, совпадала с его собственными желаниями — избавить этот мир от Волан-де-Морта любой ценой.

— Что ты задумал, Джордан Влей? — прошептал Дамблдор, и его голос был таким тихим, что я едва расслышал его, хотя моё сознание находилось прямо рядом с ним.

Он не знал ответа на свой вопрос, и это мучило его. Он понимал, что в этом хаосе, где сталкиваются интересы трёх Тёмных Лордов — Волан-де-Морта, Тома Реддла и меня, — он, старый директор, должен будет рано или поздно выбрать сторону, даже если ему не захочется этого делать. Или, по крайней мере, он должен был сделать всё возможное, чтобы мир не рухнул в пропасть гражданской войны, из которой никто не выйдет победителем.

Фоукс вдруг встрепенулся, поднял голову и тихо запел — ту самую песню, которая, как говорили, лечила раны и успокаивала душу. Дамблдор протянул руку и погладил феникса по голове, и его пальцы дрожали — не от старости, а от напряжения, которое он не мог сбросить даже в этом кресле у камина.

— Надеюсь, я успею, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая усталость, какой я не слышал даже в самые тяжёлые дни войны.

За окном его кабинета занимался рассвет, окрашивая небо в бледно-розовые тона и прогоняя ночные тени из комнаты. Дамблдор не спал всю ночь, и он не собирался ложиться — он ждал. Не меня, не Волан-де-Морта, не Тома. Он ждал знака, который подскажет ему, как поступить дальше.

Я отодвинул своё сознание от Хогвартса, вернулся в собственное тело и открыл глаза. В моём кабинете в Нью-Йорке было темно, только луна светила в окно, и я снова остался один — на этот раз по-настоящему.

Дамблдор не знал, что я был Гарольдом Поттером. Никто не знал. И никто не должен был узнать.