Бермудский треугольник. (гет)

— А декан был женат?

— Что? — Энн, оторвавшись от травалогии, уставилась на Гермиону.

Перекатившись на бок, Гермиона подперла рукой щёку и повторила вопрос:

— Наш декан был женат? Он вдовец?

— Ну-у-у... Не знаю. А от чего такой интерес?

— Ни от чего, — буркнула Гермиона и вновь улеглась на спину, уставившись в полог кровати, заменявший потолок.

После того крайне неловкого разговора с деканом на душе было отвратительно. Гадко. Стыдно. Стыдно от того, что он всё понял, прочитав её, как открытую книгу. От того, что она дошла до такого — шпионить за Томом. Пока профессор Дамблдор не озвучил её действия, всё это было как-то... абстрактно. А после его слов обрело реальные черты чего-то постыдного. То, чего Том не заслуживал. Но хуже всего было то, что декан был прав. Его слова долгим эхом звучали в голове — «Есть вещи, над которыми мы не властны... Это чувства. Чужие чувства... И свои собственные...». И эта горькая правда жгла калёным железом. В голове крутились картины одна хуже другой: то и дело вспоминался бал и Том, целующий эту. А по ночам, воспалённый мозг и вовсе выдавал фантосмогоричные видения — Гермиона от чего-то в нежно лиловом платье танцует с мрачного вида старшекурсником. Флимонт, нацепивший очки, кружит какую-то индианку в национальном костюме, а рыжий парень в нелепом потрёпанном камзоле а-ля Робеспьер пялится на Гермиону, а потом ей что-то выговаривает. И уже не из-за Тома, а из-за обидных слов этого парня, так похожего на Уизли, Гермиона уничтожает наколдованных ею птиц. Всё так странно, так нелепо, так неправильно, что ей хочется плакать. И она плачет. Плачет во сне, а когда просыпается, щёки её мокры от слёз...

— Ты видела профессора с кем-то? — полюбопытствовала Мэри.

— Нет.

— А от чего вопрос?

Отчего? От того, что он сказал, и как он сказал. Значит, и в его жизни были чувства, на которые он повлиять не смог. А, возможно, что они и до сих пор есть.

— Тебе не кажется это странным — что он один? — почти поделилась своими соображениями Гермиона.

— Ну, может он и не один. Кто-то же у него есть.

— И где? Кто? Жена? Дети? Вообще, семья?

— Мама говорила, что он из Годриковой впадины, — сообщила Энн.

— Можно спросить у Флимонта, — предложила Мэри. — Поттеры от туда.

От Гермионы не укрылось, как не участвовавшая в разговоре Юфимия при упоминания Поттера поджала губы. Вот ещё одно доказательство правоты их декана — с чувствами совладать сложно. Уже даже ежу было понятно, что их взаимные обиды, это не просто дружеская ссора.

— Мне кажется, что во всём виноват Хогвартс, — отложив учебник, поделилась Энн.

— Магия замка? — тут уже Фоули не вытерпела и тоже задвинула травалогию.

— Да Мерлин разберёт, — пожала плечами Шаффик. — Посудите сами — никто из профессоров не женат, ни у кого нет невесты или жениха, да и с семьёй тоже всё как-то непонятно.

— Думаю, что работа учителя отнимает всё время, — задумчиво проговорила Фоули. — И у них просто нет возможности найти себе пару.

— Синьора Лимонни замужем. Её муж — исследователь Амазонии, — возразила Гермиона.

— Ну, они похоже из тех, кто счастлив порознь каждый в своих джунглях! — хохотнула Энн.

— Профессор Вилкост вдова. Её муж был аврором и погиб, — напомнила Юфимия.

— А у мисс Этери точно есть поклонник — они встречались в Хогсмиде, и не раз, — сообщила Энн.

— И у Леонсии Галлео, — кивнула Фоули.

— А помните, до неё астрономию вёл мистер Нертис? Он же уволился потому что его жена была против, что муж почти весь год проводит вне дома? — вспомнила Мэри.

— Точно! — кивнула Гермиона. — Высокий и худой, в очках. Он всегда с краю стола сидел.

— Помню его, — согласилась Фоули. — Выходит, нет никакого проклятия Хогвартса.

— А профессор Дамблдор всё равно одинок, — подитожила Энн.

— И профессор Слизнорт — тоже, — не согласилась Мэри.

— Профессор Слизнорт долго жил на континенте. Может, у него кто-то и был там, — возразила Энн. — А профессор Дамблдор всегда работал здесь. И он симпатичный. Даже красивый. И правда, странно всё это — у всех преподавателей есть хоть какая-то личная жизнь, а у него вообще ничего.

— Может, он не хочет выставлять её напоказ? — предположила Фоули.

— Скрывает что-то постыдное? — оживилась Шаффик.

— А, может, он просто закоренелый холостяк и влюблён в магию и в свою профессию, — не уступала Юфимия.

— Ага, в своих студенток.

— Ну, или студентов, — полёт фантазии Шаффик уже было не остановить.

— Фу-у-у! — скривилась Фоули.

— Ты — ханжа! — фыркнула Энн. И запустила в Юфимию подушкой.

Юфимия, не оставшись в долгу, кинула в неё свою подушку. Завязался бой. И уже через пару минут комната напоминала курятник после бомбарды с пухом и перьями повсюду.

Разбуженный Иннокентий встрепенулся в своей клетке и спросонья заорал:

— Полл-л-лундр-р-ра-а-а!!! Кар-р-раул!!! Гр-р-рабят!!!

— Тише, Кеша! — прикрикнула на попугая хозяйка.

Но Иннокентий не унимался. Раскачиваясь из стороны в сторону, он продолжал вопить:

— Гр-р-рабёж!!! Беспрр-р-редел!!!

Гермиона, взмахнув палочкой, вернула подушкам первозданный вид, а на клеку Иннкентия кинула полог тишины. Теперь был виден только раззеваемый клюв, и, на счастье, не было слышно ни звука.

— А ты что это про декана вспомнила? — спросила Юфимия, приводя в порядок растрепавшуюся в бою причёску.

— А это всё из-за Дня Святого Валентина, — предположила Мэри. — Сейчас у всех романтическое настроение.

— Ничего подобного! — скривилась Гермиона — её настроение было более чем далеко от романтического.

— Слушайте, — неожиданно смутилась Энн. — Э-э, у нас тут с мальчиками предложение.

— У вас с мальчиками или с Трэверсом? — скептически уточнила Юфимия.

— Не цепляйся! — огрызнулась Шаффик. — В общем, у нас вечно как-то всё в этот день идёт наперекосяк, может, объявим его днём дружбы и устроим вечеринку?

— Это как? — не поняла Мэри.

— Ну, соберёмся в лаборатории, посидим, пообщаемся, — пояснила Энн.

— И кто там будет? — скрестив руки на груди, продолжала допытываться Фоули.

— Все наши. Мы, Трэверс, Поттер и Долгопупс.

— То есть, проведём собрание ОПГ! — фыркнула Гермиона.

— Если ты хочешь кого-то позвать, то это можно обсудить, — тут же предложила Энн.

— Никого я не хочу звать! — отрезала Гермиона. — И вообще, считаю, что это отличная идея — отменить весь этот розовый кошмар и просто дружески пообщаться.

— Эл предлагает тему Мексики, — сообщила Шаффик.

— У него есть ещё текила? — нахмурилась Гермиона.

— Нет, мы можем поэкспериментировать с мексиканской кухней, — пояснила Энн. — Хотя, есть предложение сделать и коктейли.

— Поттер предлагает! — предположила, не сдержав смешка Гермиона.

— Да, Поттер! И что в этом такого? Ты против?

— Нет. Я только за! — поддержала подругу Гермиону. Ей вдруг всё это показалось замечательной идеей — отменить дурацкий день всех влюблённых и посвятить его дружбе. Ну и что, что Энн и Тони, похоже, уже почти пара? Она за них только порадуется. Да и Юфимия может, наконец, помирится с Флимонтом. Только ей с Мэри не везёт.

Уже утром, за завтраком, они вместе с парнями обсудили детали. Договорились, что Долгопупс попросит прислать из дома тартильи — его мама научилась их печь во время поездки в Мексику, и теперь часто готовила. Девочки поищут рецепты тахос и других мексиканских закусок, а мальчики отвечают за коктейли.

Гермиона с удовольствием отметила, что идея совместного праздника похоже окончательно примирила Поттера и Фоули — они, во всяком случае, начали разговаривать.

— Миона! — Пакстер, весь завтрак пытавшийся привлечь её внимание, наконец не выдержал и пустил в неё бумажного голубя. Голубь упал точно в сок.

— Мерлин! — процедила Гермиона, выуживая бумагу из стакана.

— Вы устраиваете вечеринку?

— Ты не приглашён!

— Почему?

Гермиона уже готова была запустить в него чем-то зловредным, но вместо неё ответила Мэри:

— А что там делать тому, кто портит чужие напитки?

— Если ты про голубя, то это случайно!

— Ага! И потом ты будешь говорить тоже самое! — усмехнулась Энн. — Бережёного Мерлин бережёт! Мы уж без тебя. Идёмте, девочки.

Поднявшись и оставив оскорблённого Пакстера допивать свой сок, они отправились в библиотеку на поиски мексиканских кулинарных рецептов...

День Святого Валентина приближался медленно, но верно. В гостиных царили оживление и дух романтики. То тут, то там можно было наткнуться на студента, сочинявшего валентинку. Всё было, как и всегда в эти февральские дни. Гермиона даже не сомневалась, что в этом году больше всего поклонниц будет у Тома, чуть меньше у Антуана и Алфрада. Сама она собиралась написать только Блэку — дружеское послание с пожеланиями удачи.

Стараясь ни о чём не думать, а, вернее, ни о ком, Гермиона с головой ушла в учёбу, зелья и разучивания заклинаний, которые подкидывал ей Том. В основном это были артефакты и связанные с ними отсроченные проклятья. Всё это не требовало отработки навыков, и их встречи наедине свелись к минимуму. Том вызывал её через метку, вручал очередные наброски, сделанные между строк сонетов Шекспира и... всё. К середине февраля Гермиона совершенно иррационально невзлюбила этого магловского поэта, вдруг ставшего фаворитом Реддла. Она уже и забыла, когда Том звал её в Тайную Комнату, зато стихи сэра Уильяма вручал регулярно. С собственными правками.

Встречи Победителей происходили каждый четверг в Выручай Комнате. На них Гермиона узнавала много нового, училась наравне сражаться против нескольких противников в паре и в команде из трёх, четырёх человек. Но это было не то, к чему она привыкла с Томом. Ей не хватало их жёстких дуэлей, когда от тёмной магии воздух ощутимо сгущался, тая в себе угрозу и опасность. Ей не хватало их обсуждений после, когда Том проговаривал все нюансы, указывая на совершённые ею ошибки. Ей не хватало Тома. Её Тома. А Том внешне был всё тем же Томом, что и всегда — всё так же приветливо улыбался и вёл беседы со студентами и преподавателями, словно ничего не изменилось. И в упор не замечал Джинджер Хилл. Но теперь Гермиона наверняка знала, что это не так.

Шли дни. Поттер продолжал своё патрулирование. Трэверс и Долгопупс помагали ему в этом. Но ничего нового они не узнали. Изредка кто-то из пуффендуйцев попадал в Больничное крыло, реже неприятности случались с когтевранцами и гриффиндорцами. Большей частью это были маглорождённые, что давало основание предполагать о наличии сторонников идей чистоты крови в стенах школы. Но никто за руку пойман не был, а пострадавшие студенты мало что могли рассказать. ОПГ собиралась не раз и не два, пытаясь наметить план действий, но план был каким-то хилым и действия — прежними. Зато бурные дебаты вызывало меню предстоящей вечеринки. Долгопупс выписал из дома помимо лепёшек, ещё и экзотические фрукты, которые их семья пыталась вырастить в теплицах. Все только и говорили, что об ананасе, фейхоа и лайме.

«Чайный клуб» так же собирался в заметно расширенном составе. Обсуждали многое — войну на континенте, новые лица в правительстве и о сельскохозяйственную реформу. Слушания по ней продлились до февраля и вылились в ожесточённые споры не только в Визенгамоте, но и на страницах «Ежедневного пророка». Джейсон Флимонт на одном из заседаний коллегии выступил с резкой критикой во вмешательство в сырьевой зельеварческий рынок. Генри Поттер пошёл дальше — он дал пространное интервью, где проанализировал долгосрочные и краткосрочные последствия вмешательства в лекарственное растениеводство. И, что было особо лестно Гермионе, он упомянул, что «даже школьники понимают, сколь губительны подобного рода покушения на отлаженный процесс, и от того непонятна слепота умудрённых опытом магов». В итоге 12 февраля 1944 г. в «Гардиан» был опубликован окончательно утверждённый план по электрификации страны, перепечатанный «Ежедневным пророком». В магической газете дополнительно обозначались волшебные поселения и обрабатываемые ими земли. Все они находились на значительном расстоянии от будущих проводов.

— Ты победила, — сообщил Лестрейндж, откладывая «Пророк».

— Антуан! — смутившись, Гермиона уставилась на шахматную доску.

В слизеринской гостиной кроме них двоих почти никого не было — лишь стайка второкурсниц вместого того, чтобы заниматься, бросала восхищённые взгляды на местного красавца.

— Отец Флима фактически тебя цитирует, — пожал плечами Лестрейндж, делая ход ладьёй.

— Это же было очевидно, стоило только поразмыслить, — не согласилась Гермиона, совершая рокировку.

— И размышлять он начал после письма сына.

— Ну... может, он и раньше об этом думал, — протянула Гермиона, бросив взгляд на открывшуюся дверь.

В гостиную вошли Джаспер и Эвелина. А она-то думала, что Грант на вечернем патрулировании с Томом. Но нет, староста Слизерина, судя по всему, гуляла с Ноттом. После Святочного бала они много времени проводили вместе, и их вполне можно было считать парой.

Закусив губу, Гермиона сходила конём.

Дверь вновь открылась, впустив Добкинс и Норман.

Лестрейндж уступил ладью.

Дрова в камине весело потрескивали, даря свет и тепло. Гостиная постепенно наполнялась студентами. Фигур на доске становилось всё меньше и меньше, приближая партию к развязке. А Том так и не появился. Как и Джинджер Хилл...

— Шах.

— А?! — встрепенулась Гермиона.

— Тебе шах, — повторил Летсрейндж.

Гермиона уставилась на доску. Действительно, шах. И как она могла не заметить ловушку?

— Ты стала рассеянна, — подтвердил её мысли Антуан. — И не только в игре.

Гермиона не ответила, продолжая хмуро рассматривать фигуры. Она допускала ошибки в эссе. Слишком незначительные, чтобы отразиться на оценках, но они были. Вчера испортила кровеостанавливающее. И была недостаточно собранна на тренировках Победителей.

— Что происходит?

Вопрос Лестрейнджа поставил её в тупик. Джинджер Хилл. И Том. Вот, что происходит.

— Это из-за парня?

— Что? — сморгнула Гермиона.

— Если тот недоумок тебе досаждает, то мы быстро это исправим.

— Илон? А.., нет. Нет, он здесь не при чём.

Вчера Илон невовремя пристал к ней с комплиментами. А за минуту до этого в левый коридор свернул Том. И почти сразу туда же направилась Джинджер. В левый коридор с кучей укромных ниш и парой заброшенных комнат. В итоге Гермиона сорвалась на Пакстере, а оказавшийся рядом Лестрейндж был тому свидетелем.

— Тебя что-то тревожит? — от участия Антуана было и тепло на душе, и горько. Ну что она могла ему сказать?

— Я испортила зелье.

— В лаборатории?

— Да.

— Это что-то редкое?

— Ну... не особо.

— Проблемы с ингредиентами? Дай список — завтра всё будет.

— Я напишу, — кивнула Гермиона. Запасы и вправду следовало пополнить. То, с какой скоростью они расходовались, удивляло — похоже, Энн и Мэри наладили ещё и подпольное производство зелий, а не только кремов. Да и Алфрад, хоть и избегал Мэри, слишком уж часто наведывался в лабораторию. Как-то так вышло, что и Победители Смерти стали нередкими гостями в их подземных комнатах, заявляясь к Гермионе за чем-нибудь безобидным, вроде «сна без сновидений». Средства посерьёзнее она по-прежнему готовила в тайне и в тайне приносила в Выручай Комнату.

— Идёшь завтра в Хогсмид? — спросил Антуан.

— Да.

— Вот и отлично. Зайдём в аптеку, выберешь нужное. А остальное я выпишу из дома.

Кивнув, Гермиона в очередной раз подумала, что подразумевал Лестрейндж под домом — неужели это родители высылали ему кровь дракона и шкуру саламандры?..

Поход в Хогсмид прошёл без приключений. Если не считать того, что ботинки Гермионы, явно доживавшие последние дни, готовы были развалиться от ежедневной носки и постоянного магического воздействия. Раньше у неё на зиму была другая обувь — утеплённая мехом изнутри, как раз для снежной Шотландии. Но в этот раз все её средства ушли на подготовку к балу, и на зимние ботинки ничего не осталось — приходилось ходить в осенних. И постоянно мёрзнуть. Поэтому она, как могла всякий раз отнекивалась от походов в Хогсмид. А ещё потому, что побывать в «Сладком королевстве» и ничего не купить — было пыткой. Или сидеть и смотреть, как подруги едят пирожное, а самой пить пустой чай, делая вид, что она не хочет. Это нищенское, полуголодное существование убивало. Хотелось укрыться в Хогвартсе, с его общими обедами и ужинами, школьной формой, и носу не высовывать туда, где все радостно избавившись от унылых мантий, красовались в купленных родителями вещах, а она донашивала обноски, выданные в приюте. Но в этот раз ей всё-таки пришлось пойти — Антуан должен был купить ингредиенты, а они с девочками специи для их вечеринки.

Под присмотром старост и профессора Дамблдора, чья очередь была сопровождать школьников в деревню, все добрались до поселения и разбрелись по магазинчикам и кафе. Гермиона с девочками, традиционно выпив чай в «Шоколадном фонтане», зашли в «Сладкое королевство», потом в «Мечту кулинара», где закупились специями и наборами для глинтвейна и пунша, а после — в аптеку. В аптеке вполне ожидаемо они столкнулись с Лестрейнджем и Блэками.

— Дамы, — галантно поклонившись, Антуан изобразил удивление. — Рад встрече!

— Добрый день, — улыбнулась Юфимия. — Тоже за зельями?

— Да, концентрация страдает, — пожаловался Лестрейндж, лениво оглядывая полки с пузырьками. — Хотелось бы что-то, для повышения умственной работоспособности.

— Посоветую средство на основе Гингко Билоба, — услужливо проговорил аптекарь, извлекая из ящичка мешочек с травами. — Действенно и без побочных эффектов — всё, что нужно юному джентельмену.

— У вас есть растопырник? — спросила Гермиона.

— Конечно, юная леди, — тут же ответил аптекарь.

Процесс выбора ингредиентов занял не много времени. Девочки отобрали то, что им было нужно, а Гермиона, придирчиво перебирая мешочки, дала понять Антуану, что именно потребуется Победителям в ближайшие дни. В итоге она купила только растопырник и ромашку.

— Какие дальнейшие планы? — осведомился Лестрейндж, завершив покупки.

— Может, посидим за чашкой чая? — Мэри с надеждой посмотрела на друзей.

Алфрад, заметно напрягшись, покосился на Гермиону.

— А, может, в «Дамские штучки»? — предложила Гермиона — спасать Ала нужно было радикально и наверняка — без осечек.

— Дамы, ну тут мы без вас! — улыбнулся Лестрейндж.

— От чего же?! — хохотнула Энн.

— От того, что мы сами справимся, — сдерживая смешок, констатировала Юфимия.

На том и порешили — парни отправились по своим делам, а девочки — по своим.

— И что тебе там понадобилось? — обиженно протянула Мэри, буравя мрачным взглядом спину удалявшегося Алфрада.

— Трусы́! — первое, что пришло в голову, выпалила Гермиона.

— Ну, трусы — это свято! — хмыкнула Энн, и подхватив Мэри и Гермиону под руки, утянула в сторону лавки с призывной рекламной вывеской — «мечта всех ведьм».

Насчёт мечты всех ведьм Гермиона однозначно поспорила бы — тому, что было выставлено в витринах и на прилавке, она предпочла бы книги. Но, коль она сказала, что ей нужны трусы, придётся выбирать трусы.

«Дамские штучки» был не из тех магазинов, которые привыкла посещать Гермиона. Оформленный в красных тонах, он напоминал пародию на будуар мадам Пампадур, но девочкам от чего-то нравился. В затенённых нишах с подсветкой стояли манекены с весьма откровенными пеньюарами, поясами и подвязками, удерживавшими чулки. На отдельных вешалках висели бюстгальтеры, ниже располагались трусы — чёрные, красные, беж.

«Ал ещё за это поплатится!» — мрачно решила Гермиона, рассматривая ассортимент. Выглядело всё это несколько... вызывающе. И вульгарно. Хотя вот те, с кружавчиками, были вполне ничего. Тем временем Энн и Юфимия уже что-то успели себе присмортреть и исчезли в примерочной. Разобиженная Мэри, надувшись и сопя, раздражённо перебирала лифчики, вызывая неудовольствие продавщицы.

— Ну что, вы выбрали что-нибудь? — скептически спросила рыжая ведьма неопределённого возраста.

— Вот этот, — буркнула Мэри.

— Будете примерять?

— Буду!

Глядя на то, как Крокс скрылась в примерочной, Гермиона подавила вздох. Её бюджет состоял из сплошных дыр, и она не могла себе позволить даже простецкие трусы. Изобразив улыбку, она отодвинуда горку белья:

— Боюсь, мне ничего здесь не подойдёт.

— Как скажете, — скептически поджав губы, продавщица взмахом палочки левитировала всё обратно по полкам.

Звякнувший звонок оповестил о новых покупателях.

— О, здесь новинки! — прозвучал ненавистный голос с североамериканским акцентом.

Гермиона, замерев, прикрыла глаза.

Джинджер Хилл, ни на кого не обращая внимания, тут же двинулась к стойкам с бельём:

— Лиззи, смотри какая прелесть! А вот это! О, святые угодники, ты это видела?! Будет чудесно смотреться на моей попке!

Гермиона, судорожно вцепившись в доверенные ей пакеты со специями, боролась с накатывавшей волнами чернотой. Если эта не заткнётя, Мэрилин и Моргана, она не сдержится и разнесёт всё к чёртовой матери!

Джинджер, словно не услышав мысленный посыл Гермионы, продолжала щебетать, а потом, нахватав всё подряд, удалилась в примерочную.

Появившаяся Юфимия выложила на прилавок милый халатик и ночнушку.

— Что с тобой? — тревожно спросила она Гермиону.

— Ничего. Просто душно здесь.

— Так ты расстегнись. Или, давай, уйдём?

— Ты выбирай, что нужно, — покачала головой Гермиона — позорно убегать из магазина из-за какой-то... она не собиралась.

— Ну, как скажешь.

Юфимия присмотрела себе пару бюстгальтеров, Энн никак не могла выбрать между синим и красным комплектом, то и дело прося совета у Мэри, а Мэри пыталась понять нужен ей чёрный корсет или нет. Пытка магазином затягивалась.

Джинджер, определившись с трусами, кинула их на прилавок и теперь увлечённо перебирала лифчики.

— Лиззи, ну почему здесь нет зелёного? Только красный! — капризно проговорила она.

— Слизерин всё раскупил! — хмыкнула Елизавета Холмс — ещё одна сокурсница Вальбурги, которую Блэк откровенно не любила. — Остались только гриффиндорские.

— Пожалуй, посмотрю во этот лиловый. И красный, — сокрушённо вздохнула Хилл.

— Думаешь, твоему может не понравится? — усмехнулась Елизавета.

— О, обычно всё это сразу летит прочь. Или вообще ничего не летит, когда по-быстрому. Ну, ты понимаешь!

В ушах у Гермионы зашумело, а пол начал уходить из под ног. Вцепившись в бумажный пакет, как единственное средство спасения, она пыталась совладать с дыханием. Под судорожно сведёнными пальцами хрустела упаковка с куркумой, паприкой, жгучим перцем. В нос ударил пряный аромат.

Джинджер уже скрылась в примерочной, а в ушах Гермионы всё ещё звучали её слова «обычно всё это летит прочь». То, что летит прочь неряшливой горкой лежало прямо перед её глазами — красные кружева, ленточки и бантики ажурных трусов. А разыгравшееся воображение уже рисовало продолжение увиденного на святочном балу...

Девочки нашли её на улице, хватающую ртом воздух и прижимающую злосчастный смятый пакет к груди.

— Ты как, Миона? — встревожилась Мэри.

— Тебе плохо?

— ... Я просто.., просто мне нужно было выйти.., — выдавила Гермиона. — Немного голова кружится.

— Так, идём пить чай! С шоколадом! — скомандовала Юфимия. — Давай мне свой пакет.

— Он не тяжёлый, — запротестовала Гермиона. — Не могу же я идти просто так!

— Мы поменяемся, — тут же решила проблему Мэри и всучила ей фирменный пакет «Дамских штучек», забрав нечто невразумительное — то, во что превратился их мексиканский набор.

Девочки привели Гермиону в «Три метлы» и, оттеснив самым наглым образом когтевранцев, заняли освободившийся столик у окна. Юфимия заказала себе и Гермионе чай с бергамотом, а Мэри и Энн — сливочное пиво.

От наплыва студентов паб гудел, как растревоженный улей.

— Ой, там Антуан, Джаспер и Алфрад! — по глупому хихикнула Мэри.

Гермиона, уже заметив слизеринцев, кивнула в ответ на приветствие Джаспера. Со стороны бара к ним шли Эйвери и Розье. Вероятно и Том был где-то рядом.

Том... Стоило вспомнить про Тома, как Гермиона почувствовала на себе тяжёлый взгляд.

Том только что вошёл и отряхивал снег с пальто. Высокий. Красивый. Чужой. И чем-то недовольный. Это было видно по его лицу, по его едва заметно подрагивавшим губам. И по тому, как он прошёлся по Гермионе, на мгновение задержавшись на фирменном пакете «Дамских штучек» у неё в руках.

Судорожно сглотнув, Гермиона отвела взгляд. Перед её глазами предстала картинка — Том и Джинджер. Том целует Джинджер. Том стягивает с неё...

— Всё в порядке? — склонившись к ней, тихо шепнула на ухо Юфимия.

— В порядке...

Гермиона не помнила, как она дошла до школы, как поднялась в спальню, как умылась, как легла спать. В голове царила сумятица, а в душе разверзлась пустота. Словно все цели в её жизни разом исчезли, и она стояла одна посреди дороги, не зная куда идти...

Утром, кое-как одевшись, она заставила себя спуститься вниз. Девочки уже были в гостиной и принимали поздравительные открытки мальчиков — парни сдержали слово — День Святого Валентина стал для них днём дружбы и примирения.

— Бабушка прислала арбуз и фейхоа! — гордо сообщил Долгопупс.

— И что мы будем делать с этим фейхуём? — фыркнула Энн.

— Меню на вас, дамы! — улыбнулся во весь рот Поттер. — А с нас напитки!

— С фейхоа, — поправил Энн Долгопупс. — Миона, а ты что такая бледная?

— Не выспалась.

— Читала? — сочувственно кивнул Трэверс.

— Ага.

Юфимия, поджавы губы, тихо качнула головой и, приобняв Гермиону, скомандовала:

— Идёмте завтракать.

В Большом Зале было оживлённо. Студенты обменивались открытками и вели негласный подсчёт — у кого больше. Лидировал ожидаемо Том. Ему значительно уступали Антуан и Алфрад. Джинджер Хилл не было.

Настроение у Гермионы сразу улучшилось, и она положила себе целых три блинчика, щедро полив их вареньем.

— Гермиона!

— Да?

Обернувшись, Гермиона увидела Пакстера с коробкой конфет в виде сердца.

— Это тебе.

— Спасибо, — равнодушно кивнув, Гермиона приняла подарок.

Пакстер продолжал стоять у неё за спиной.

— Ты что-то хотел?

— Ты сегодня свободна?

— Нет.

— А завтра?

— Нет.

— А...

— Нет, Илон. Нет. Я занята. За-ня-та — ясно?

Ничего не ответив, Илон отошёл к самому концу стола и сел среди шестикурсников.

Завтрак прошёл в оживлённом обсуждении предстоящей вечеринки — оказывается вчера парни смогли договориться насчёт алкоголя — будет то, что нужно для коктейлей. Юфимия на это лишь сокрушённо покачала головой.

Занятия продолжились так же в приподнятом настроении — в первой половине дня были ЗОТИ и травология, сдвоенные с Когтевраном, а после обеда — зелья со Слизерином. На зельях слизеринцы вели себя необычно шумно и никак не могли успокоиться, что было не удивительно — их студентка попала в Больничное крыло и до сих пор не вернулась — кто-то проклял Джинджер Хилл. Итог плохой дисциплины был ожидаем — взорвался котёл Макмиллан и Мортимер, и обеим понадобилась помощь мадам Ланцет. К счастью, всё обошлось, и уже к вечеру женская половина ОПГ, захватив с собой Иннокентия, готовилась к вечеринке, в то время как парни ушли за алкоголем.

— А что там с Хилл? — спросила Мэри, нарезая экзотический фрукт авокадо, присланный Долгопупсу из дома вместе со всем остальным. — Кто-нибудь знает?

— Её всё ещё держат в Больничном крыле, — сообщила Юфимия, расправляясь с не менее экзотическим лаймом.

— Ой, девочки, — заговорщицки оглядевшись, проговорила Энн. — Я случайно услышала, и...

— И что «и»? — подначила подругу Мэри.

— Эта Джинджер встряла по полной!

— А что случилось? — полюбопытствовала Гермиона, продолжая наколдовывать лёд для коктейля.

— В общем, колдомедикам пришлось провести полное обследование, и тут такое выяснилось...

— Обнаружили проклятье?

— Нет, Миона!

— Да не тяни ты уже! — не выдержала Юфимия. — Что там с этой американкой?

— А наша девушка, уже не девушка!

— Как так?

— Джинджер — не девственница — вот как!

Промахнувшись с заклятьем, Гермиона превратила арбуз в глыбу льда.

— Миона! — взвизгнула Мэри.

— Мерлин и Моргана! — ругнулась Энн. — Ты его испортила!

— Ничего я не испортила! — разозлилась Гермиона. И вновь взмахнула палочкой. Мгновение, и вместо розовой глыбы по столу растеклась неприглядная слизь.

— Прощай, арбуз, — констатировала Юфимия и невербально смела всё в помойку.

За вознёй с остатками чудо-ягоды их застал Алфрад с Антуаном и Джаспером.

— Вы за чем? — не очень приветливо осведомилась Гермиона, хмуро взирая на слизеринцев в то время, как они заинтересованно взирали на почти сервированный стол.

— Крису понадобилось общеукрепляющее, — пояснил Лестрейндж с понимающей ухмылкой рассматривая запотевшие графины с плескавшейся в воде мятой и дольками лайма вперемешку со льдом.

— А что сюда, а не в Больничное крыло?

— Далеко идти, — пожал плечами Джаспер.

— Мы вам не подпольная лаборатория! — гневно поджала губы Юфимия.

— Всё в порядке, — неожиданно шагнула вперёд Мэри. — Мы на пробу варили. И если вас устроит, можем дать флакон.

— Устроит, — согласился Нотт.

— Я сейчас, — кивнула Мэри, выжидательно глядя на Алфрада.

Алфрад на Мэри не смотрел. Старательно изучая и без того знакомую обстановку, он, увидев попугая, шагнул к жордочке Кеши:

— Привет, Иннокентий! Что нового?

Иннокентий, вывернув голову, посмотрел на него глазами бусинами. И изрёк:

— А на-ш-ша де-е-евушка, уже не де-е-евушка! Дж-ж-жиндже-р-р-р — не де-в-в-вственница — вот так!

От гробовой тишины, повисшей в лаборатории, можно было оглохнуть.

Первым пришёл в себя Антуан:

— Однако, какие интересные новости!

— Гм.., — Нотт, едва заметно покраснев, подавил улыбку.

Алфрад и вовсе, заалев, как мак, уставился в пол.

Мэри, от неожиданности выронив фиал, теперь созерцала осколки битого стекла и лужицу зелья.

Появление Поттера и компании в сей момент было своевременным и эпичным.

— А что тут у вас случилось? — осторожно поинтересовался Трэверс, косясь на разбитую склянку.

— Новость сразила! — ухмыльнулся Лестрейндж.

— Какая?

— А на-ш-ша де-е-евушка, уже не де-е-евушка! Дж-ж-жиндже-р-р-р — не де-в-в-вственница — вот так! — взмахнув крыльями, счёл нужным вновь оповестить всех Иннокентий.

— Ничего себе! — пробормотал Долгопупс.

— Откуда информация? — мгновенно среагировал Поттер.

— Флимонт Поттер!!! — не хуже попугая взвилась Юфимия.

— А я здесь при чём?! — предупредительно вскинул руки Поттер. — Это же Кеша! Он лапочет то, что слышал! Значит, кто-то ему это сказал!

Ответом ему была тишина.

— Ну, это уже не важно! — хмыкнул Нотт.

— А что важно? — хмуро поинтресовалась Гермиона.

— Как вы его заткнёте. А то, боюсь, скоро весь Хогвартс узнает про Джинджер.

Все дружно повернулись к Иннокентию. А Иннокентий к ним. В глазах-бусинах читалось искреннее недоумение — а при чём здесь он? Не он же первым пустил сплетню.

— Тяжёлый случай, — тихо пробормотал Лестрейндж.

И Гермиона была с ним согласна — заткнуть Иннокентия не под силу было даже селенцио, ибо на птиц оно не действовало. Только полог тишины. Но всю жизнь ведь под ним Кешу не продержишь? А как оказалось, Иннокентий был весьма мстительной птицей и из вредности мог орать во всю глотку, когда его «спускали с поводка».

— Что это ты прячешь, Флим? — спросил Алфрад, только сейчас рассмотрев в руках Поттера пакет.

— Э-э-э...

— Только не говори, что текила.

— Теки-л-л-ла, детка! — услышав знакомое слово, Иннокентий не на шутку перевозбудился.

— Это всего лишь джин, не волнуйся, — поспешил успокоить друга Флимонт.

— Дж-ж-жин! Всего лишь дж-ж-жин! — тут же подхватил попугай.

— У вас всегда так весло? — сдерживая смех, поинтересовался Нотт.

— К счастью, нет! — отрезала Юфимия.

— Так, заканчиваем дебаты! — неожиданно скомандовал Поттер. — Иначе мы до утра не сядем. Парни, вы с нами? — обратился он к слизенринцам.

— Если пригласите! — ухмыльнулся Лестрейндж.

— Что за вопрос! — пожал плечами Флимонт и колданул, преумножая стулья и стаканы до количества гостей.

Трэверс, выгрузив из пакета охлаждённые бутылки явно привычно вскрыл их, передав Энн. Та, взмахнув палочкой, пустила по кругу графин с коктейльной заготовкой, следом полетел джин, добавляя и смешивая жидкости. Юфимия принялась раскладывать по тарелкам тартильи, а Гермиона поливать их соусом, отправляя в полёт каждому по одной.

— Не хватает музыки, — посетовал Алфрад.

— Тебе что, спеть? — хмыкнул Нотт.

— О-о-х.., — выдохнула Энн.

Гермиона, вздрогнув, пролила соус.

Иннокентий, услышав знакомую команду, набрал в грудь воздуха:

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца!

Йо-хо-хо и бутылка рома!

Пей, и Дьявол доведёт до конца!

Йо-хо-хо и бутылка рома!

— Люблю Гриффиндор! — от души расхохотался Лестрейндж и отхлебнул из бокала...