Повелитель Тайн (джен)

Посетителем оказался мужчина в тёмно-зелёной форме почтальона. Он заискивающе улыбнулся Клейну.

— Вы мистер Шерлок Мориарти? — спросил почтальон.

— Да, — ответил Клейн, смутно догадывающийся о цели визита этого человека.

Посетитель поднял правую руку и протянул предмет размером с ладонь, завёрнутый в несколько слоёв чёрной марли.

— Пожалуйста, подпишите здесь и заберите посылку.

Клейн намеренно выказал сомнение.

— Разве вы не должны были выдать мне извещение, чтобы я сам забрал посылку в соответствующем почтовом отделении?

Почтовая система Королевства Лоэн была идеальной копией системы Интиса, и даже недостатки скопировали весьма тщательно. Всё, что нельзя было сразу сунуть в почтовый ящик, чем бы оно ни было, сопровождалось лишь «извещением о получении» от почтальона, вынуждая адресата самому хлопотать о получении посылки.

— …Ха-ха, поскольку посылка довольно ценная, я должен доставить её лично, — после секундного потрясения сказал почтальон.

«Похоже, вы недостаточно профессиональны, чтобы быть настоящим почтальоном…» Не задавая больше вопросов, Клейн взял посылку, ручку и бланк, а затем расписался.

Он закрыл дверь и вернулся в гостиную. Он не спешил открывать посылку, а достал золотую монету и подбросил её в воздух.

Паф!

Клейн поймал золотую монету и опустил взгляд, проверяя, какая сторона выпала.

Сверху оказалась цифра — отрицательный ответ. «Скрытой опасности нет…» Клейн слегка кивнул, убрал золотую монету, коснулся бумажной фигурки в кармане и осторожно открыл посылку.

Когда один слой чёрной марли за другим был снят, предметы внутри ясно предстали перед ним: бледно-золотые карманные часы с изящным узором; носовой платок, испачканный тёмно-красной кровью; семь или восемь связанных вместе коротких каштановых кудрявых волосков; и стопка записей.

«Личные вещи Талима, его волосы, кровь, плоть и повседневные записи — всё здесь… Принц Эдессак действительно очень эффективен. Ещё даже не вечер…» Клейн смотрел на предметы на чайном столике и вдруг почувствовал, будто прямо сейчас на него смотрит множество людей.

«Древняя Ангельская семья с наследием более чем в две тысячи лет наверняка обладает невообразимым фундаментом. Если я буду вовлечён во внутреннюю борьбу королевской семьи, меня могут стереть в порошок в любой момент и в любом месте… Возможно, за мной уже наблюдают… Ради собственной безопасности я должен выглядеть достаточно посредственным и бесполезным…» Клейн уже решил, что делать, поэтому не торопясь осмотрел карманные часы, платок и волосы.

В процессе его духовная интуиция не подала никаких предупреждений и не помешала ему попытаться погадать.

Чуть лучше разобравшись с ситуацией, Клейн достал лист, взял ручку и написал фразу для гадания:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Он держался непринуждённо и открыто, словно вовсе не чувствовал, что в этот момент за ним могут наблюдать.

Взяв кудрявые волосы и носовой платок, Клейн повторял фразу для гадания и откинулся на спинку дивана. Его глаза потемнели, когда он вошёл в созерцание.

Повторив её семь раз, он вошёл в мир сновидений и увидел знакомый вестибюль клуба «Квилег».

Затем он снова увидел, как Талим Дюмон схватился за сердце, а его лицо исказилось.

— Это откровение показывает, что Талим действительно умер от внезапной болезни сердца… — открыв глаза, тихо пробормотал Клейн.

Он нахмурился, приняв озадаченный, растерянный и задумчивый вид.

Он попробовал несколько разных фраз для гадания и получил тот же результат.

Он встал и несколько раз прошёлся взад-вперёд.

Он ударил себя кулаком по голове, словно злился, что недостаточно хорош, чтобы помочь другу или найти виновного.

В конце концов он подавленно сел и долго не двигался. В тёмной комнате он был похож на силуэт каменной статуи.

«Этого должно быть достаточно. Нельзя переигрывать… Если за мной никто не наблюдает, значит, я только что сражался с воздухом…» Клейн самоуничижительно покачал головой, встал и пошёл на кухню.

После ужина он, казалось, снова приободрился и внимательно прочёл стопку записей, включая то, что Талим делал и с кем встречался в день смерти и за несколько дней до неё.

«Дом, поместье Красной Розы, клуб „Квилег“, особняк виконта Конрада… Ничего необычного…» Клейн взял заточенный карандаш и обвёл кружками места, которые собирался посетить, и цели, о которых намеревался расспросить в ближайшие дни.

Закончив всё это, он долго вздохнул. Не чувствуя уверенности, он упаковал вещи, умылся и лёг спать.

Посреди ночи, когда багровая луна скрылась за слоями облаков, Клейн внезапно открыл глаза и проснулся.

Он встал с кровати, медленно открыл дверь и вошёл в соседнюю ванную, по пути скрыв себя подменой бумажной фигуркой.

Сделав четыре шага против часовой стрелки, он оказался над Серым Туманом и сел на место, принадлежавшее Шуту.

Его глаза стали ясными; он больше не выглядел угнетённым, подавленным и пессимистичным.

Вскоре Клейн достал из потайного кармана пижамы, сшитой из старой одежды, проекцию окровавленного носового платка.

Собирая вещи, он воспользовался потусторонними силами Фокусника, чтобы спрятать платок на себе.

Сделав глубокий вдох, Клейн сотворил ручку и бумагу и записал фразу для гадания, ничем не отличавшуюся от прежней:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Повторив её семь раз в полном спокойствии тела и разума, он откинулся на спинку кресла с бумагой и проекцией платка в руках и уснул в безмолвном пустом древнем дворце.

В сером, раздробленном и иллюзорном мире Клейн увидел совершенно иную сцену.

Перед его глазами предстала деревянная кукла размером с ладонь, словно вырезанная наспех, но с глазами, носом и ртом.

На теле куклы было несколько капель тёмно-красной крови, придававших ей демонический вид.

Протянулась ладонь. Кожа была белой и изысканной, гладкой и прекрасной, пальцы — длинными и тонкими, а кости и плоть кисти — соразмерными.

Самым заметным было уникальное кольцо с сапфиром, надетое на мизинец.

Паф!

Указательный палец руки, окутанный чёрным пламенем, коснулся сердца деревянной куклы.

Без единого звука сцена разбилась, и Клейн очнулся ото сна.

«Самое первое его предположение оказалось правдой. Талима сразило проклятие!

Но была проблема. Он уже увидел сцену проклятия, так почему же картина не раскрылась целиком?

Таинственное пространство над Серым Туманом способно избавиться от любых помех…» На мгновение Клейн пришёл в замешательство.

Обычно слишком абстрактное и легко допускающее неверное толкование откровение означало, что дело в ограниченных способностях самого Клейна к гаданию. Это значило, что сложность вопроса слишком высока и не связана с Серым Туманом. Такой итог был понятен. Но сейчас он ясно увидел сцену убийственного проклятия, хотя был ограничен лишь малой областью происходящего. Это не дало относительно полезного откровения и выглядело довольно странно.

«Сталкивался ли я раньше с чем-то похожим?..» Клейн стал перебирать прошлый опыт.

Внезапно он выпрямился, вспомнив похожий случай.

В Тингене, когда он гадал об истинной причине нескольких совпадений, произошло нечто подобное!

Он ясно видел дом с красной трубой, но не мог добраться до Инса Зангвилла и Запечатанного Артефакта 0-08!

«Э-это сила кого-то или чего-то на уровне Запечатанного Артефакта класса 0 сопротивляется силе Серого Тумана?» Глаза Клейна резко сузились.

«Нет, не обязательно. Есть ещё немало возможностей. Нужно подтвердить ещё раз!» Он приложил немало усилий, чтобы успокоиться.

Что до способа проверки, для опытного Клейна он не был трудным. Метод был прост: повторить то же гадание ещё раз.

Если откровение не изменится, значит, всё не так ужасно. А если гадание больше не удастся, значит, что-то вокруг цели или сама цель в какой-то мере сопротивляется Серому Туману, как 0-08!

Сделав глубокий вдох, Клейн спокойно повторил прежнее гадание.

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

…

Он откинулся на спинку кресла и тихо произнёс фразу, а его глаза потемнели.

Во сне он видел только смутный, разбитый серый туман. Больше не было ни деревянной куклы, ни пальцев.

Ух!

Клейн выпрямил спину; выражение его лица стало необычайно тяжёлым.

Во что же ввязался Талим? — нахмурившись, пробормотал он.

«С тем, что делать дальше, вопросов нет. Нужно быть пассивным и действовать для вида. Сначала обману принца Эдессака, а потом скажу, что не способен выяснить правду.

Фух, этот мир и правда страшен. Стоит проявить малейшую неосторожность — и соприкоснёшься с чем-то чрезвычайно ужасным…» Клейн вздохнул и, не смея задерживаться дольше, быстро вернулся в ванную реального мира.

* * *

Вторник, девять утра, кладбище Короны.

Клейн стоял на краю толпы. На нём были чёрная рубашка, чёрный жилет и чёрное твидовое пальто, а в руках он держал свежие цветы, купленные за 12 соли. Он мрачно смотрел, как гроб Талима Дюмона несут вперёд, как его душу упокаивают и как гроб понемногу опускают в землю.

Во время церемонии глаза матери Талима были красными и опухшими. Несколько раз она пыталась заговорить, но захлёбывалась рыданиями. Волосы его отца были седыми, лицо — измождённым; он просто стоял, слегка дрожа.

Когда эта сцена отразилась в глазах Клейна, он запрокинул голову и закрыл глаза.

Он дождался, пока скорбящие уйдут, затем подошёл, наклонился и положил белые цветы поверх остальных.

«Прости…» — мысленно произнёс он про себя.

Выпрямившись, он отошёл в сторону и уже собирался уйти, когда заметил приближающихся репортёра Майка и хирурга Аллена.

— Какая жалость. Никогда не думал, что Талим действительно… действительно… Эх… — выражение лица Майка было мучительным, и он не смог договорить.

Всегда холодный Аллен снял очки, вытер уголки глаз, вздохнул и сказал:

— Он был сердечным человеком. Он не должен был так закончить.

— Да, он мог избавиться от дурной репутации своего деда, — поддержал Клейн.

В этот момент он увидел, как к могиле Талима подошла женская фигура в плотном чёрном платье, с лицом, закрытым вуалью. Она тоже несла букет белых цветов.

Клейн отвёл взгляд, не уделяя ей особого внимания, и лишь наблюдал краем глаза.

Женщина наклонилась, чтобы положить цветы, обнажив левую ладонь в перчатке из чёрного тюля.

На мизинце её левой руки смутно блеснул синий драгоценный камень.

Кожу головы Клейна мгновенно закололо.

Всё его тело онемело.