Что для тебя Семья? (джен)

Джойд увидел Алека издали. Лорд Поттер с яростью атаковывал мощными заклинаниями Пожирателей Смерти, изредка оглядываясь по сторонам, будто надеялся заметить кого-то… Третий Апостол знал, кого ищет брат его нынешнего воплощения, но появляться раньше времени не планировал. Он хотел посмотреть на Алека. Насладиться этими последними минутами, когда их связь ещё хоть что-то значит для того, кто, казалось, уже вечность сражается в битве, берущей своё начало в самых Тёмных Веках этого мира.

Замерев в паре метров над землёй, Гарри сел прямо в воздухе, словно на землю, и, подперев рукой щеку, смотрел на брата. На то, как ярко полыхает его магия, создавая ореол вокруг тела мага. Этот могущественный дар берсерка обеспечил магическому миру почти два десятилетия спокойствия, уничтожив предыдущее тело Тёмного Лорда, но сейчас он словно выглядел слабее, чем обычно. Облизав губы, Гарри вздохнул и, выпрямившись, потёр грудь. Связь близнецов, когда Алек был рядом, чувствовалась гораздо сильнее, ограничивая Ноя внутри. Апокрифа нигде не было, и это нервировало. Весь план строился не только на окончательном разрыве связи, но и на последующей после освобождения, битве с Чистой Силой.

Пока Джойд размышлял о том, что предстоит сделать, Алек заметил улыбающегося Дизайяса, который своими нитями разрезал пополам замешкавшегося аврора из числа учеников Аластора Грюма. Зарычав, Поттер бросился было в бой, но потом, замерев, принялся оглядываться. Третий Апостол не стал скрываться и лишь приветливо помахал рукой, когда Алек, наконец-то, заметил его.

— Гарри! — громко прокричал его имя лорд Поттер.

— Привет, — с улыбкой на губах ответил Джойд, спускаясь на землю.

Идя навстречу Алеку, Гарри даже не собирался возвращаться в человеческий облик. Нет, он лишь продолжал улыбаться, и с каждым шагом эта улыбка становилась всё шире, показывая миру вокруг оскал, полный острых клыков.

— Гарри, — с грустью, смешанной с тоской, протянул имя брата Алек. — Что же с тобой стало…

Встав напротив Избранного, Джойд лишь равнодушно пожал плечами, давя ответную тоску, родившуюся в сердце в ответ на эмоции и чувства близнеца. Да и что он мог ответить?

— Я смотрю, ты меня действительно искал, — произнёс Гарри и, махнув рукой на сражающихся волшебников, добавил: — Даже приготовил такую чудесную ловушку. Кто-то помогал, да?

Алек хотел было что-то сказать, но, закусив губу, мотнул головой, а Гарри замер, затаив дыхание. Он уже видел подобное выражение на лице брата. Когда-то давно, в детстве, когда будущему, сильнейшему магу, чей потенциал превосходил могущество самого Альбуса Дамблдора, сообщили, что его близнец не может быть рядом. В глазах маленького Алека тогда сияла такая же боль…

Словно вновь отзываясь на эмоции Поттера, в груди Джойда заныло сердце. Он помнил, как любил своего последнего близкого человека, ведь, к сожалению, Дурсли так и не смогли стать ему родными. Третий Апостол помнил, как был готов на всё, чтобы защитить своего знаменитого братишку, и эти воспоминания будто ранили его изнутри. В горле запершило, и закашлявшись, Джойд вытер кровь с уголка губ. Что-то было не так… Связь не могла быть настолько сильной, если только…

— Что ты сделал? — ощетинился, словно раненный, хищный зверь, Третий Апостол, смотря на волшебника перед ним.

— То, что был должен, — ответил Алек, продолжая с болью смотреть в жёлтые глаза Гарри. — Разве не видишь? Ты уже должен был заметить, я отлично знаю, насколько ты наблюдателен.

Джойд присмотрелся к лорду Поттеру и отшатнулся в неверии. Ной внутри него оскалился, на мгновение прорвав завесу, которой был его Апостол, и на Алека своими провалами глаз уставилось нечто ужасающее, заставив отступить на шаг назад.

— Нет, ты не мог… — вернув контроль, Третий Апостол тоже сделал шаг назад. — Ты хотя бы понимаешь, что натворил, Алек?

Вопреки ожиданиям, лорд Поттер лишь слабо улыбнулся.

— Я поступил прямо, как ты. Рискнул всем ради близкого человека.

О, теперь Гарри отлично видел этот риск. Видел свернувшегося около души Алека Апокрифа, что всё крепче обвивал крепкую цепь связи между волшебниками-близнецами. Между Алеком и Гарри Поттерами. Вот, почему он не мог засечь эту тварь раньше! Неожиданная новость оказалась очень неприятной. Джойд еле удержал себя от нервного смеха, но кривая улыбка всё равно появилась на его лице. Он и представить себе не мог, что Алек может поступить так… глупо.

Да, подобные Апокрифу могли обходиться без носителя, но они, как и всякая другая Чистая Сила, отлично чувствовали себя и в теле человека. Залезали под кожу, и поглощали всё, без остатка. Именно так подобные ему и обретали свои человеческие облики. Каждая из масок Апокрифа и тех, других, когда-то принадлежала тому, кто по собственной глупости решил впустить в себя «посланника самих Небес». Как же хорошо, что подобных тварей почти не осталось.

— Ты же понимаешь, что разрушил себя? Свой дар, свою душу?

— Пускай, — упрямо поджал губы Алек. — Зато ты будешь свободен.

— Свободен от чего?

— От них!

Алек развернулся в сторону сражающегося Дизайяса, который не подпускал к ним двоим волшебников, давая разобраться между собой. Гарри лишь мелком посмотрел на Желание Ноя, который не скрывал азарта битвы, охватившего его не хуже, чем газетные новости в колонке экономики.

— Они чудовища, Гарри! Бессмертные монстры, которые не лучше Реддла! Я тебя знаю, брат, ты не такой, как они. Я должен был тебе помочь!

Злость Поттера срезонировала, найдя отклик в самом Третьем Апостоле:

— Я не просил о помощи, Алек! — громко ответил Джойд, даже не скрывая своего раздражения. — Я не просил свободы, которую ты мне хочешь дать!

Алое пламя магии вспыхнуло вокруг волшебника, но гораздо слабее, чем раньше. Апокриф пожирал магический дар не скрывая своей жадности и голода. Такова была паразитическая природа каждой Чистой Силы.

— Чем они так для тебя важны? — вдруг закричал Алек. — Что для тебя Семья?

Джойд закрыл на мгновение глаза, собираясь с мыслями, а в следующее мгновение поморщился от боли. Он чувствовал, как по их с Алеком связи к нему тянется Чистая Сила, пытаясь отравить. Значит, началось? Апокриф почти закончил поглощать магию Поттера и готовился к главному блюду.

— Всё, — ответил Джойд и, открыв глаза, посмотрел на побледневшего Алека, на чьём лбу выступила испарина. — Знаешь, мы, Апостолы Ноя, обычно не говорим о том, почему ненавидим Чистую Силу. Ту самую, часть которой ты впустил в себя. Стараемся не вспоминать.

— Почему? — спросил лорд Поттер и выдохнул, почувствовав резкий приступ слабости, бросивший его на одно колено.

Посмотрев на Гарри, Алек увидел, что тот тоже пошатнулся, а облик Ноя сошёл с его тела. На Поттера смотрел своими зелёными глазами брат. Неужели всё прошло успешно? Так быстро? Вот только во взгляде Гарри не было тепла. Лишь горечь и презрение, напополам с болью.

Сделав шаг вперёд, Гарри наклонился над окончательно рухнувшим на колени Алеком и тихо, чтобы слышали только они двое, произнёс:

— Несколько тысяч лет назад, Чистая Сила пришла к нам из другого измерения и уничтожила человечество. Миллиарды погибли, а те, кто выжил, спрятались в… Ковчеге. Нас было тринадцать. Тринадцать человек, кто вызвался добровольцами поставить на кон свою собственную душу, и обречь себя на многочисленные перерождения, чтобы уничтожить Сердце Чистой Силы. Отомстить за тех, кого потеряли. Не дать человечеству быть вновь уничтоженным. Кто для меня Семья Ноя? Они для меня всё. Всё, чем я был, и всё, чем я когда-либо стану. Что есть двадцать лет против тысячелетий? Не ты первый, кого я покинул, и не ты последний. Я знал, на что иду, когда соглашался на подобное существование.

Понимание оглушило Алека. Ему вспомнились слова Апокрифа. Теперь Поттер понимал, что именно его насторожило. Как жаль, что он не прислушался к своей интуиции. К дару магии, что сейчас медленно угасал в его груди. Дышать стало тяжело, и каждый вздох отзывался хрипом. Грустно улыбнувшись, Джойд смотрел на Алека своими жёлтыми глазами, теперь полными лишь печали:

— Тебя уже не спасти, и если я не смогу убить тварь внутри тебя, то в своих следующих воплощениях буду вынужден сражаться с тем, что будет носить твой облик. Буду стоять напротив Чистой Силы, которая будет говорить и улыбаться твоими губами. Это будет больно, но я справлюсь. А сейчас, если я успею, то твоя душа, пусть и повреждённая, останется цела. Прости меня… брат.

Резко выпрямив руку, Гарри пронзил грудь Алека и раздавил сердце волшебника, чувствуя, как начинает разрушаться связь близнецов со смертью одного из них. Апокриф, совсем немного не успевший окончательно поглотить магический дар и добраться до души, яростно зазвенел, и уже мёртвое тело начало дёргаться, когда Чистая Сила, без присутствия носителя, начала поспешно обустраиваться в освободившейся оболочке.

Джойд сделал шаг назад, наслаждаясь тем, как легко стало чувствоваться его тело. Самым краем сознания он почувствовал тёплое прикосновение души Алека, а потом он, наконец-то, остался один. Вернее, он вновь стал собой. В тот момент, когда с земли поднимался злой из-за сорвавшихся планов Апокриф, Удовольствие Ноя обняло себя за плечи, чувствуя свободу, и вновь сменило форму, скрежетнув пластинами доспехов. Облик, максимально приближённый к тому, что был у Джойда когда-то давно, когда он, вместе с другими, только соединился с Тёмной Материей. С Ноем, что создали в лабораториях люди, чтобы спастись.

— Думаешь, что раз переиграл меня, то всё закончится в твою пользу?

Лицо Апокрифа исказила гримаса раздражения и отвращения, что с внешностью Алека выглядело непривычно, но Удовольствию Ноя было плевать. Хихикая, оно широко улыбалось, покачиваясь из стороны в сторону, словно человек, перебравший с виски в баре.

— Ничего доверить нельзя, — выругался Апокриф, и сплюнул на землю: — Проклятые животные!

Чистая Сила, что ещё не до конца освоилась в новом теле, сделала шаг назад, собираясь отступить, когда Удовольствие Ноя бросилось в атаку, стараясь задеть противника острыми когтями. Бесполезно. В последний момент к Апокрифу метнулась стройная, девичья фигурка и, схватив бывшего Алека Поттера за руку, Гермиона Грейнджер унесла Чистую Силу порталом вместе с собой.

Замерев на месте, Удовольствие Ноя раздражённо рыкнуло, но исчезновение естественного противника не сильно расстроило его. Повернув голову, оно потянуло носом воздух и, почуяв сладкий для рецепторов аромат крови, поспешило присоединиться к сражающимся между собой волшебникам, не разбирая среди них кто друг, а кто враг.

Ковчег

Потянувшись всем телом, Гарри открыл глаза и поморщился от отвратительно чувства стянутой кожи на лице. Сев на кровати в своей комнате в Ковчеге, он провёл пальцами по щеке, и почувствовал под пальцами шершавые корочки, которые с неприятным ощущением отпадали. Посмотрев на ладонь он даже не удивился, когда осознал, что чувство раздражения вызвала засохшая кровь. Впрочем, Гарри окинул взглядом свою одежду. Похоже, он отлично провёл время. Стоило тщательно отмыть тело. И волосы.

Через час, когда Джойд, наконец-то вылез из душа, в комнате его уже ждали.

— Ты долго, — произнёс Адам.

— Мне надо было подумать, — негромко ответил Джойд, взъерошивая влажные после душа волосы. — На этот раз я действительно разорвал связь.

— А потом покрошил в винегрет всех волшебников на поле боя, — тихо рассмеялся Адам. — Жаль, Апокриф сбежал. Я и представить себе не мог, что он попробует воздействовать на вашу связь, использовав Алека Поттера. Эти твари обычно слишком горды, чтобы сливаться с людьми. Сам знаешь, кем они нас считают.

— Знаю, — эхом отозвался Третий Апостол, без спешки натягивая на себя одежду.

— Прости, — вдруг тихо произнёс Адам. — Я не должен был взваливать на тебя всё. Мне стоило пойти вместе с вами.

— Всё в порядке, — ответил Гарри и улыбнулся. — Даже если теперь у Апокрифа есть облик Алека, сама душа Поттера цела.

В наступившей тишине Джойд продолжил одеваться. Пока он стоял под холодными струями воды, он уже успел не раз обдумать всё, что произошло. Да, пускай связи близнецов больше не было, Третий Апостол всё равно чувствовал эту ниточку, что связывала его с ушедшей на перерождение душой. Он ещё встретит Алека Поттера. Да, возможно не в этом столетии, но встретит.

— Будешь, как и Мерсим, в каждом воплощении искать перерождение Алека Поттера?

— В отличие от него, — Гарри встряхнул головой, подумав о том, что было бы неплохо вновь на время отрастить волосы, — я буду гоняться не за своей женой. Просто буду присматривать издали. Сам знаешь, в отличие от нас, души обычных людей не ограничены телом своей первой жизни. Будет забавно посмотреть на то, как Алек будет жить в женском теле.

Джойд не стал договаривать, что, скорее всего, из-за связи в этой жизни, воспоминания Алека останутся с ним. Широко оскалившись, Удовольствие Ноя не обратило внимание, как полный тревоги взгляд Тысячелетнего Графа, сменился на понимающую улыбку.

— Я рад, что тебе стало лучше, — Адам хлопнул Джойда по плечу и, сообщил, направляясь к двери: — Малыш Аллен с Ластол сегодня весь день что-то готовили на кухне, выгнав оттуда всех акума. Идём, посмотрим, что у них получилось в итоге?

— С удовольствием, мой дорогой Тысячелетний Граф, — с улыбкой ответил Третий Апостол, следуя за тем, кого ещё в своей первой жизни, когда мир вокруг рушился, называл просто: «кэп».