Без права на побег (гет)

Весь день тридцать первого октября над Годриковой лощиной моросил дождь. Узкие тропинки размыло, земля превратилась в вязкую грязь, а редкие кусты блестели каплями влаги. К вечеру ветер усилился и, будто устав от осенней тоски, разогнал тяжёлые тучи. Сквозь их прорехи выглянули звёзды — холодные, далёкие, отражавшиеся в лужах мутными бликами.

Альбус Дамблдор шёл по размокшей дороге, ступая осторожно, чтобы не запачкать подол мантии. Время от времени он бросал на ткань очищающие чары, не спеша и не отвлекаясь от своих мыслей. Сегодня — та самая ночь, к которой он шёл долгие годы. Ночь, когда его план наконец войдёт в решающую фазу.

Сколько сил ушло на то, чтобы подвести всё к этой точке! Сколько осторожных слов, тонких манипуляций, и сколько доверчивых душ он вынудил поверить в собственные добрые намерения. Ах, Поттеры… С ними было особенно хлопотно. Старый Флимонт оказался упрям, слишком уж пропитан духом древнего рода и патриархальных традиций. Пришлось повозиться — всего лишь первая ласточка, не более.

Но теперь — всё иначе. Сегодня он получит то, к чему стремился: мантию Певереллов. Второй Дар смерти почти в его руках. Один шаг — и останется последний.

Бессмертие и власть. Вот цель, достойная великого мага. Настоящего мага.

Альбус усмехнулся, шагая всё увереннее. Эти дары были не просто древними артефактами — они позволяли держать под контролем магию хаоса, дикую, разрушительную, неподвластную никому. Именно она когда-то чуть не уничтожила всё, что он строил. Но теперь его хаос будет сдержан. Смерть — подчинена. Магический мир — под контролем.

Он мысленно перебирал прошлые ошибки и вынужденные правки в своём плане, их было так много, что он уже перестал считать. Особенно тяжело далась замена невесты для Джеймса Поттера. Сколько времени и усилий стоило подменить одну девушку другой, направив судьбу юного наследника туда, куда нужно. Слишком поздно он узнал о девичнике у Милдред Фэнвич и о её гадании. Ведьма старой крови, прокля́тая интриганка, сумела спутать карты. Вцепилась в своего племянника будто клещ — не оторвёшь.

«Ничего, — подумал Альбус холодно, — вот всё закончится, я начну чистку и тогда доберусь и до неё. Не отсидится в своих болотах, старая гадина». Плохо, что Гораций умер — вот чья смерть действительно стала ударом, едва не похоронившим весь замысел. Слишком уж важная роль отводилась артефактам-проклятиям, тянущим силу из своих жертв. Так Альбус и не узнал, кто из сотрудников Мунго владеет прокля́тым даром малефика. Неужели жена Северуса? Ещё одна неудача. Сам Снейп, талантливый зельевар, словно испарился, исчезнув в неизвестном направлении. Плохо и то, что мальчишка совсем не поддавался влиянию его дара — слишком сильный менталист. Что теперь об этом говорить? Сожаление — самое бесполезное из чувств. А на континент Альбусу ходу нет.

Он хмуро глянул на коттедж Поттеров, уже видневшийся впереди. Свет в окнах дрожал от порывов ветра. Что же с Лили? Такая послушная девочка была… А потом вдруг изменилась, отдалилась, начала что-то подозревать. И этот договор с Шаффиком… Он по-прежнему не мог понять, как ей удалось обойти его контроль. Карьера в Мунго, да ещё и с такой скоростью — не иначе, кто-то помог.

А ведь какие перспективы открывались! Если бы всё шло по плану, ребёнок от брака Лили и Джеймса оказался бы под его полным контролем. Можно было бы отдать его в обычный мир — к родне, к нужным людям, как пешку на шахматной доске. Элфиас Дож даже предлагал своего племянника-сквиба в женихи старшей сестре Эванс… Хорошая была идея. Жаль, что поздно.

Он остановился, глядя на коттедж, в окнах которого дрожал тёплый свет, и прошептал:

— Сегодня всё начнётся.

С Мунго предстояло что-то решать. Эти самоуверенные целители взяли на себя слишком много — даже ему, Альбусу Дамблдору, осмелились отказать в помощи. Не то чтобы он действительно нуждался в лечении — напротив, появляться в стенах госпиталя ему было строго противопоказано. Слишком опытные маги могли распознать в нём то, что он тщательно скрывал: нечеловеческую природу, которая питала его силу и позволяла оставаться в строю дольше, чем любому живущему волшебнику. Один неверный взгляд — и рухнула бы вся выстроенная годами репутация светлого наставника и мудрого старца.

Мысли прервал оглушительный хлопок. Воздух дрогнул, и следом донёсся глухой треск — крыша коттеджа Поттеров разлетелась на куски, словно от удара гигантского тарана. Альбус остановился, прищурившись.

— Что за... — одними губами произнёс он.

Пламя озарило ночное небо, отблески метались по лужам и лицу старика, по мерцающим стёклам домов.

— Эти идиоты... — прошипел Дамблдор, сжав костлявые пальцы. — Неужели не в состоянии выполнить зачистку без моего надзора? Всё ведь было подготовлено, шаг за шагом расписано...

Из дома, прихрамывая, вышел Аластор Муди. Сажей покрытое лицо, дико вращающееся магическое око, зажатая в руке палочка — всё в нём дышало усталостью и недоверием. Он хромал к Альбусу, волоча деревянную ногу и оглядываясь, будто за каждым кустом мог таиться враг.

Дамблдор встретил его мрачным взглядом. Подходить ближе он не стал — слишком опасно. Нельзя оставлять ни малейшего следа собственной магии на месте убийства. От этого зависела чистота исполнения плана.

— Альбус, надо уходить, — прохрипел Аластор, торопливо пряча мантию-невидимку в глубокий карман плаща.

— Дело сделали? — мрачно спросил Дамблдор, не поднимая глаз.

— И да, и нет, — уклончиво отозвался Муди. — Но здесь оставаться нельзя. Надо убираться в безопасное место.

Альбус не ответил. Сухим, точным движением достал из рукава порт-ключ — узловатый обрывок верёвки. Муди ухватился за другой конец. Рывок, ослепительная вспышка — и в следующий миг они уже стояли в его кабинете, под сводами Хогвартса.

Тяжёлый воздух был неподвижен. В отблеске свечей поблёскивали позолоченные рамы портретов, но с коротким взмахом палочки Дамблдор заставил их замереть: ни звука, ни шороха. Тишина повисла вязкой пеленой. Директор опустился в кресло за массивным столом и холодным взглядом дал понять: он ждёт отчёта.

Муди хрипло усмехнулся своей уродливой ухмылкой и тяжело опустился в гостевое кресло. Протез с глухим стуком лёг на пуфик. За последний месяц маг стал изуродованным до неузнаваемости — в Мунго его отказались лечить, и теперь мужчина выглядел как оживший кошмар.

— Так вот, — начал он, растягивая слова. — Поттера и Блэка я отправил к праотцам, как договаривались. Твой лич стоил тех денег, что за него заплатили — разуплотнился как по нотам. Проблему составила девка. Я же тебя предупреждал: надо было пустить её родственничков в расход.

— И как, по-твоему, я это сделаю? — прошипел Альбус, сверкнув глазами из-под очков. — Ты, может, сам попробуешь пробраться на территорию горных кланов?

Муди помрачнел, но всё же продолжил, голос стал хриплым, словно скрежет железа по камню:

— Как и следовало ожидать, девка сбежала — и отродье своё прихватила. Не помог твой антиаппарационный купол, — он сплюнул на пол, — эта стерва где-то достала гоблинские порт-ключи и активировала оба сразу. Вот и сорвало контуры ритуала, что мы с тобой рисовали на полу. Видел, как рвануло? То-то и оно. Зато Лич — в мелкий пепел. Самое то, что нужно.

Альбус молчал, склонив голову, обдумывая услышанное. В полумраке его лицо казалось резаным из камня. Если Поттер и Блэк действительно мертвы, то все другие свидетели их пожирательской деятельности зачищены. Значит, пора переходить к следующему шагу.

Фрэнк Лонгботтом… и для надёжности — его жена.

Но как подобраться к ним? Эти двое — близкие родственники Крауча, а этот, прокля́тый чиновник, вовремя спрятал жену и сына на континенте. Из всего рода Лестрейнджей в Британии остался один старый Корвус — на его эмоциях не сыграешь, камень, а не человек.

А где может быть Марлин? Девчонка себе на уме. Наверняка заперлась в особняке Поттеров на улице Глициний, и попробуй выкури её оттуда. Дар убеждения, что действовал безупречно, на ней не работал вовсе. Странно — не менталист, а такая осечка.

До малыша Невилла тоже не добраться: его с матерью увезла старая Августа, и та, уж будь уверен, держит оборону как осадную крепость. Попытка проследить их по крови Алисы провалилась — ведьма провела ритуал отсечения, а Фрэнк дураком не был, тщательно следил за собой и крови где ни попадя не оставлял.

Однако не всё так плохо. На молодого Лонгботтома у него собрано достаточно материалов, чтобы тот был как шелковый. Доркас Медоуз уже мертва — лично убита Волан-де-мортом.

Что же… самое время приступить ко второй части плана.

Марлин трясётся в своём доме, Фрэнк под контролем — значит, не всё так плохо, как казалось сначала. Неприятно, конечно, что придётся слить пророчество, но здесь уж как повезёт.

* * *

Британские газеты бушевали уже целую неделю — заголовки кричали, страницы пылали сенсациями. Именно в этот момент Мортимер наконец решил: пора возвращаться из свадебного путешествия.

Последние дни отпуска он проводил с супругой в роскошном отеле на Майорке. В тот утренний час, когда солнце только-только позолотило балконные перила, портье с почтительным поклоном вручил ему письмо. На гербовой бумаге стояло имя отправителя: Корвус Лестрейндж.

Всё шло по плану.

Мысли Мортимера вернулись к тому решающему моменту, когда Долохов доставил бесценные сведения о происхождении и природе магии Дамблдора. Эта информация стала ключевой: многие фрагменты головоломки вдруг сложились в чёткую картину.

Последний из Гонтов… Он тоже нёс в себе нечеловеческие гены. Морские змеи ему пусть дальние, но всё же родичи. Эти изящные смертоносные создания известны своим искусством охоты на морской народ. А особенно они ценят на вкус служителей хаоса…

Пришлось пойти на поклон к Криденсу Бербоуну — родственнику Дамблдора. Тот, разумеется, питал к Мортимеру некоторую неприязнь, но от сотрудничества не отказался. Врождённый дар магии хаоса сыграл с Бербоуном злую шутку: выдающийся мастер рун и арифмантики, один из лучших магов портальщиков Востока, он в прошлом едва сумел обуздать эту дикую силу. Мало кому удавалось подчинить хаос — и это делало Криденса бесценным союзником.

Мортимер прекрасно понимал: подобное сотрудничество — редкая удача. Потому пришлось смирить гордыню.

Он извинялся — и перед самим Криденсом, и перед его супругой, достопочтенной госпожой Мэйлин. Бывшая Нагини… На ней не осталось и следа проклятия маледиктуса, лишь благородная стать и ледяное спокойствие. Мортимер осторожно пытался выведать тайны, но все его намёки разбивались о непроницаемую стену безразличия.

«Что же, — мысленно вздохнул он, — придётся оставить этот вопрос без ответа. Как бы ни манило неизвестное…»

Ссориться с влиятельными восточными магами было себе дороже. Мортимер строил планы на долгую счастливую жизнь — и на воплощение всех своих честолюбивых замыслов. Дипломатия, расчёт, переговоры — вот его оружие. Никакой слепой веры, никаких безумных авантюр.

Он слизеринец. Потомок самого основателя факультета.

Острова — его вотчина.

И нечего там верховодить потомкам склизкой трески и рыбьих хвостов!

— Дорогая, мы возвращаемся, — довольно улыбнулся Мортимер, взглядом окинув жену.

Андромеда ответила лёгкой, почти мечтательной улыбкой. Этот брак ей нравился куда больше прежнего. Нимфадора теперь официально признана Блэк и обучается в престижной школе для одарённых девочек при Ватикане. Андромеда была этим более чем довольна: главное — Сигнус настоял, чтобы имя дочери сменили на Тефию. Пусть не звезда, но уж куда лучше нелепой Нимфадоры, выбранной биологическим отцом.

Мортимер нравился ей ещё в юности, когда носил имя Томаса Риддла. Почему же тогда она не подошла к нему? Уж лучше бы сбежала с Томом, чем с Тедом. С годами она всё чаще с недоумением смотрела на невысокого плотного мужчину, с которым делила дом, и спрашивала себя: что же она в нём когда-то нашла? Они с Тедом были слишком разными, между ними не осталось ничего общего — ни разговоров, ни интересов, ни страсти.

И вот как гром среди ясного неба — отец провёл ритуал развода и, воспользовавшись правом главы рода, вновь выдал её замуж… за ту самую подростковую любовь.

— Конечно, Мортимер, — мягко сказала Андромеда. — Я прикажу сложить вещи.

Возвращение с помощью порт-ключа прошло буднично: привычный рывок, миг ослепительного света, и вот под ногами уже холодный мрамор. Они оказались в просторной портальной зале Британского Министерства магии. Под высокими сводами, украшенными парящими светильниками, царил деловой полумрак и лёгкий гул множества голосов. Сквозь потоки прибывающих и исчезающих магов к ним уверенным шагом направился высокий сухощавый мужчина с непроницаемым лицом — Бартемиус Крауч.

— Мистер Риддл, извольте пройти со мной, — произнёс он глухо, не утруждая себя приветствием.

— Доброго дня, мистер Крауч, — вежливо, но с лёгкой усмешкой ответил Мортимер. — Во-первых, не мистер Риддл, а мистер Мортимер Гонт. А во-вторых, уточните, пожалуйста: это допрос? И в чём меня подозревают?

Крауч окинул мужчину цепким взглядом, словно взвешивая каждое слово, затем перевёл внимание на стоявшую рядом женщину. Её высокая фигура, строгий профиль и холодный блеск в глазах выдавали хорошее происхождение. Он уже собирался заговорить, но Мортимер его опередил.

— Прошу прощения, мистер Крауч. Позвольте представить мою супругу — Андромеду Гонт, урождённую Блэк, — произнёс он мягко, с оттенком гордости.

Бартемиус едва заметно нахмурился, побарабанил пальцами по манжетам мантии и, наконец, ответил:

— Вас ни в чём не обвиняют, мистер Гонт. Однако директор Дамблдор настаивает, что именно вы в ночь с тридцать первое октября на первое ноября убили в доме в Годриковой лощине мистера Поттера и мистера Блэка.

— Простите, какого именно Блэка? — брови Мортимера удивлённо приподнялись. — Мой тесть жив, наследник Регулус тоже…

— Мистера Сириуса Блэка, — сухо уточнил Крауч, слегка поморщившись, будто произнесение имени доставляло ему физический дискомфорт.

Мортимер тихо рассмеялся — коротко, безрадостно.

— Это невозможно, — покачал он головой. — Мы с супругой покинули страну две недели назад и в это время находились в Магической Порте. В указанную вами ночь я физически не мог быть в Англии.

— Мой муж говорит правду, — вмешалась Андромеда. Её голос прозвучал спокойно, но с холодной уверенностью аристократки. — Уверяю вас, мистер Крауч, если бы он отсутствовал, я бы знала. К тому же для подобного перемещения потребовался бы межконтинентальный порт-ключ...

Женщина не закончила фразу — в этом не было нужды. Все и так прекрасно знали: подобные перемещения фиксировались Департаментом магического правопорядка без единого сбоя. Система не ошибалась, отслеживая использование порт-ключей как официальных, так и нелегальных, с точностью до секунды.

— Мистер Крауч, — с безупречной вежливостью произнёс Мортимер, — позвольте мне доставить супругу домой и привести себя в порядок после путешествия. Завтра я полностью к вашим услугам.

Он ослепительно улыбнулся — слишком открыто, чтобы это выглядело искренне.

— Хорошая идея, мистер Гонт, — ответил Крауч с чопорным поклоном. — Жду вас завтра к девяти утра в своём кабинете. И… поздравляю со вступлением в брак.

Ровно в назначенное время Мортимер стоял перед запертой дверью кабинета главы ДМП, выглядя безупречно и пребывая в превосходном расположении духа. За день, прошедший после их возвращения, он успел всё, что планировал: провёл брифинг Вальпургиевых рыцарей, выслушал отчёты о проделанной работе, распределил новые поручения и лично переговорил с Корвусом Лестрейнджем.

Теперь он чувствовал себя готовым — не только к предстоящему разговору с Бартемиусом Краучем, но и к грядущему заседанию Визенгамота, где любой маг мог стать союзником или врагом.

Крауч, как всегда, явился точно в назначенный час. Сухо кивнув, он открыл дверь в свой кабинет.

— Проходите, мистер Гонт.

Мортимер вошёл, огляделся и, не стесняясь, опустился в мягкое кресло для уважаемых гостей, демонстративно игнорируя жёсткий стул, предназначенный для простых посетителей. Кабинет главы Департамента магического правопорядка выглядел безукоризненно: полированные панели из тёмного дуба, аккуратные стопки документов, в углу — миниатюрная копия старинных весов правосудия. Всё говорило о педантизме и жёсткой дисциплине хозяина.

— Мы проверили ваши перемещения, — начал Крауч, усаживаясь за стол. — Согласно записям, вы с супругой отправились в Магическую Порту двадцать пятого октября, а вернулись с Майорки вчера, седьмого ноября. Верно?

— Абсолютно, — спокойно ответил Мортимер, удобно откинувшись на спинку кресла.

— Сколько вы пробыли в Магической Порте?

— Около недели. У меня там были дела с одним известным мастером рун и арифмантики.

— Затем вы переместились на Майорку?

— Совершенно верно, — с лёгкой улыбкой подтвердил Гонт. — Моя жена давно мечтала посетить этот курорт.

— И вы утверждаете, что ничего не знали о событиях в магической Британии за время вашего отсутствия?

Мортимер чуть приподнял бровь, в его голосе прозвучала усталая ирония:

— Видите ли, мистер Крауч, я недавно возглавил род и вступил в брак. Конечно, мой бизнес не позволяет мне полностью оторваться от реальности, но, согласитесь, это не преступление. И уж тем более у меня нет ни малейших причин убивать дядю и кузена моей супруги.

Он произнёс последние слова особенно отчётливо, подчёркивая родственные связи с погибшими.

Крауч слегка нахмурился и заговорил тише:

— Ходят слухи о некоем пророчестве… якобы о победе над Тёмным лордом. Говорят, вы заинтересовались им и… решили устранить возможного соперника.

Мортимер невольно рассмеялся — негромко, но с тем снисходительным оттенком, что заставил бы покраснеть даже уверенного в себе чиновника.

— Помилуйте, о каком ещё Тёмном лорде речь? Род Гонтов лишился титула лет двести назад. Да, я слышал эту болтовню — слухи, как всегда, плодятся быстрее троллей в горах. Но с чего вы решили, что речь идёт обо мне? Может, пророчество и вовсе о Грин-де-Вальде? Он жив, насколько мне известно, и прекрасно живёт в своём замке. А причём здесь я, Поттер или семья моей жены — ума не приложу.

Крауч невольно поджал губы, внимательно наблюдая за собеседником. Внутренне он признавал: всё происходящее выглядело странно. Заданные им вопросы не складывались в связную цепочку, и он сам это прекрасно понимал. Но долг чиновника не оставлял ему выбора: протокол требовал задать каждый из них, вне зависимости от здравого смысла.

Обвинения, прозвучавшие в адрес Гонта, были, по сути, лишены какой-либо логики. И всё же их источник придавал им вес: слова исходили не от кого-нибудь, а от самого директора Хогвартса, человека, чьё имя в Британии произносили с почти религиозным благоговением.

Краучу не нравилось всё это. Он был слишком опытен, чтобы не чувствовать подтекста — дело пахло политикой и интригами. Но у него не было права сомневаться вслух. Приходилось соблюдать внешнюю беспристрастность, играя роль педантичного исполнителя, каким его привыкли видеть коллеги.

В глубине души Бартемиус был полностью согласен с Гонтом: обвинения выглядели натянутыми. Любой грамотный адвокат разнесёт их в клочья, на самых первых минутах заседания. Крауч понимал это слишком хорошо — но также знал, что подобные разговоры опасны.

Перед ним сидел не просто очередной подозреваемый, а один из самых влиятельных теневых игроков магической Британии, человек, с которым следовало обращаться предельно осторожно. В этой ситуации ему оставалось лишь одно — проявить вежливость и скрепя сердце принести извинения местному воротиле магического мира.

Крауч сжал губы и наконец коротко кивнул.

— Благодарю за сотрудничество, мистер Гонт. Спасибо, что нашли время ответить на вопросы. От лица департамента приношу извинения за причинённые неудобства.

Мортимер встал, на лице его играла безупречная светская улыбка.

— Пустяки, мистер Крауч. Всегда рад помочь следствию, когда оно столь… добросовестно.

Он пожал протянутую руку, кивнул с вежливой сдержанностью и, оставив за собой лёгкий аромат дорогих зелий для ухода, вышел из кабинета не оглядываясь.

Переместившись в своё поместье, затерянное среди свободных земель, Мортимер без спешки прошёл по галерее, освещённой мягким золотым светом магических ламп. Каменные стены отражали шаги гулким эхом, будто сам дом прислушивался к своему хозяину. В кабинете, пропитанном запахом кожи и чернил, царил идеальный порядок — ни одной лишней бумаги, ни одного открытого фолианта.

Он опустился в кресло у массивного стола и на мгновение прикрыл глаза. Через три часа начиналось заседание Визенгамота — тот самый момент, ради которого он и его союзники готовились не один месяц. Всё должно было решиться там, под сводами древнего зала, где вершилась судьба Британии и магических родов.

Мортимер невольно провёл ладонью по виску, вспоминая долгие недели изнурительных ритуалов, что позволили ему собрать и усвоить силу крестражей. Цена была высокой, но теперь он обладал ясным ви́дением своего будущего.

Он улыбнулся: решение принято. Главная битва за власть больше не будет происходить на улицах. Настоящая война начнётся за дубовыми дверями зала заседаний Визенгамота. И судьбу страны будут решать не заклинания, а слова, кровь и древние клятвы.

Мортимер Гонт встал, поправил манжету мантии и бросил взгляд на старинные часы.

Всё было готово. Игра вступала в решающую фазу.