Легенда о Синархе (гет)

Двери распахнулись с тихим скрипом, и Ева зашла в свою комнату, всё ещё с лёгкой, затуманенной улыбкой на губах. Её глаза сияли от умиротворения, мысли были где-то далеко. Но голос соседки мгновенно вернул её к действительности.

— Почему-то каждый раз, когда я куда-то отлучаюсь, обязательно пропускаю что-то интересное, — прозвучал озорной, отчётливо довольный тон Порты.

Она вздрогнула и обернулась. Чародейка стояла в дверном проёме, облокотившись на него, её пронзительно-серые глаза смотрели с выражением, в котором было любопытство, и что-то глубоко личное, почти сестринское.

— Ты о чём? — попыталась отвертеться Ева.

Порта приподняла бровь, её улыбка стала ещё выразительнее.

— Ой, не прикидывайся, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Ева слегка нахмурилась, в её голосе мелькнуло тень подозрительности.

— Ты что, следила за мной?

— Я по твоему действительно извращенка? — чуть возмутилась, Порта. — Да тут, и следить не надо, всё было предельно ясно с самого начала, — резко она пояснила, без всякой иронии.

Ева сдалась расслабившись и смягчив тон.

— Это, так заметно стало?

— Он бегал за тобой, как собачка на поводке, — без лишних слов, заявила Порта. — И эту вашу немую игру взглядов…по нему я сразу поняла, а вот ты еще думала.

— Я честно, говоря не спешила, — сдержанно она улыбнулась.

— А зря. Он хороший парень, ответственен. Правда, бывает иногда резок, но никто не идеален, — чародейка пожала плечами.

— Не в этом дело, — Ева опустила глаза.

— А в чём тогда? — она вопросительно подняла бровь.

— Это долгая история, а точнее она…личная, — голос её стал тихим, а на лице была какая то горечь.

— Дай угадаю, какой-то мудак, тебе разбил сердце? — Порта стала более серьезней, без прежнего озорства.

Ева тяжело вздохнула и опустилась на кровать.

— Если бы только разбил…— её голос дрогнул, и она замолчала, не в силах подобрать слова.

Порта села рядом, увидев её подавленность, и решила поддержать подругу.

— Если хочешь, выговорись. Я никому об этом не скажу.

— Спасибо, Порта. Но я не уверена, что хочу это вспоминать.

— Видимо, редкостный был мудак.

Ева незаметно кивнула.

— Мы с ним выросли в детском доме, и я ему доверяла…

Лицо чародейки стало напряженным, а голос сочувствующим:

— Подожди… так ты из приюта?

— Я не хотела об этом никому рассказывать. Итак в жизни полно неожиданных поворотов, — она с какой-то горечью слегка улыбнулась.

— Это уж точно, нам не привыкать, — ровным голосом ответила Порта, затем сделала паузу и тихо спросила, выражаясь осторожно: — Так, у тебя совсем никого нет?

Ева помотала головой, и продолжила отвечать.

— До недавно думала, что никого. Пока в моей жизни, внезапно не появилась тётка. Которая, мне и рассказала всё.

— Ну хоть, тётка. Это уже хорошо. И что она тебе рассказала?

Она сделала паузу, и сдавленно произнесла:

— Что моя мать, отказалась от меня, в угоду личной жизни. Я была…обузой для неё.

— Что же, тётка тогда не взяла тебя к себе? — с лёгким возмущением спросила Порта.

— Она не знала о моём существовании. Пока мать, не приехала к ней, и перед смертью не рассказала обо мне. Тогда она была больна раком.

— Сочувствую тебе…— тихо прозвучало от чародейки.

— Не стоит. Я не знала ни матери, ни отца. Меня никто ни разу не навещал. Так, что я восприняла эту новость спокойно. Хотя, хотелось ей задать много вопросов, — Ева тяжело вздохнула.

— А тётка, совсем ничего о твоей матери не знала?

— В молодости, она сбежала с каким-то мужиком. И долгие годы не возвращалась, — девушка пожала плечами. — О ней, она так же, ничего не слышала.

— Тебе наверное, пришлось нелегко, но я все равно посочувствую. Тяжело, когда нет родных и поддержки. Особенно когда нет матери… — последние слова она произнесла с едва заметной задержкой, будто на миг прикоснулась к чему-то личному, глаза Порты на миг стали печальными.

Ева, напротив, словно сбросила с плеч невидимый груз. Её осанка выпрямилась, а в зелёных глазах вспыхнул знакомое упрямство.

— Ничего. Я прекрасно обходилась без родителей, — затем она сделала паузу. — Лучше о чем то другом поговорим.

Чародейка позволила себе едва заметную, тёплую улыбку. В комнате на секунду повисла тихая, но уже не тягостная тишина, которую она прервала бодрым, почти озорным тоном:

— Кстати, забыла сказать, я кое-что привезла тебе из столицы.

Ева с удивлением подняла брови и улыбнулась:

— Правда? А что?

Порта жестом пригласила её за собой в свою комнату. Войдя, она открыла компактный, кожаный чемодан, и осторожно достала оттуда что-то, аккуратно завёрнутое в тонкий шелк. Развернув сверток, она явила взору тяжелую на вид, накидку. Не просто одежду, а вещь, явно созданную с искусством и смыслом.

Она подошла и торжественно вручила её Еве. Та приняла подарок с изумлением. Ткань на ощупь была неописуемо приятной — мягкой, с прохладой и в то же время плотной, словно она гладила шерсть идеально ухоженного, благородного зверя.

— Лучшие мастера трудились над ней, — начала пояснять Порта, с нотой гордости. —Я отобрала самые качественные материалы в Рейвенхольте. Все швы крепкие и аккуратные, не видны даже глазу. А внутри накидка утеплена мехом снежной лисицы — так что для задания подойдёт идеально.

Ева внимательно рассматривала подарок, её пальцы скользили по пушистому меху.

— Даже не знаю, что сказать, — наконец выдохнула она, захваченная приятным изумлением.

— «Спасибо» будет вполне достаточно, — с лёгкой иронией произнесла чародейка, а посла улыбнулась.

Девушка тут же набросила накидку на плечи. Ощущение было необычным — ткань, что казалась такой массивной и богатой, легла невесомо, будто тёплое облако, мягко обнявшее её.

— Спасибо, Порта. Она такая… лёгкая. Хотя кажется совсем иначе, — Ева продолжала осматривать свою новую обновку.

— Главное, чтобы согревала как следует.

Девушка, всё ещё поглаживая рукав, на секунду задумалась.

— Возможно, это будет не очень вежливо спрашивать, но… с чего вдруг ты решила подарить мне её?

Чародейка вздохнула, её тон стал более прямым:

— Я заказывала кое-какие вещи для себя и подумала, что не помешает привезти что-то и тебе. Да и, если честно, мне надоело наблюдать, как ты на задании от холода зубами стучишь и дрожишь, словно осиновый лист. Не самый презентабельный вид для Синарха.

Девушка в ответ лишь улыбнулась — широко, по-настоящему, чувствуя, как неожиданный подарок и эти слова смывают последние остатки плохих воспоминаний.