Легенда о Синархе (гет)

В это время в трапезной за длинным столом, залитым светом, молча сидели три фигуры. Ева, уткнувшись в потрёпанную книгу, медленно пила чай, изредка проводя пальцем по строчкам. Напротив, в идеально прямой позе, восседала Порта. В её тонких пальцах была массивная фарфоровая кружка с чёрным кофе, а взгляд скользил по экрану телефона. Рядом с ней, чуть сгорбившись, сидел Филип, целиком погружённый в свой мир. На голове красовались огромные наушники, в руках мерцал планшет, а рядом стояла пустая кружка, забытая, как и всё вокруг, кроме цифровых схем на экране.

Шелест перевернутой страницы слегка отвлёк чародейку. Она подняла взгляд от телефона, скользнула им по Еве, а затем остановилась на старой, потрёпанной книге.

— Что ты там такое интересное читаешь? — спросила она с ровным любопытным голосом.

Девушка повернула книгу обложкой к ней, чтобы та могла разглядеть выцветшие буквы.

— Кажется, это что-то вроде энциклопедии по нежити и тварям, — неуверенно ответила Ева, сама всматриваясь в потускневший тиснёный шрифт. — Хочу лучше понять, с чем нам, возможно, придётся столкнуться.

— Всех разновидностей тебе в одной книге не перечислить, — заметила Порта, помотав головой.

— Дракула для чего-то их использует, и, кажется, нашёл способ ими управлять, — не сдавалась Ева, её зелёные глаза стали упрямыми. — Было бы полезно понять их слабости. Хотя бы основных.

— У большинства тварей есть лишь одна надёжная слабость — они быстро умирают от магии света. А ещё от хорошо нацеленных пуль и заточенных клинков, — пояснила чародейка со своим обычным, холодным спокойствием. — В таких книгах слишком много воды.

Ева вздохнула, и с лёгким стуком захлопнула пыльный фолиант, а затем отодвинула его от себя. Потянувшись за чашкой, она поймала на себе чей-то взгляд. Филип, опустив наушники на шею, смотрел на её руку, а затем перевёл глаза на её лицо.

— У тебя есть постоянное снаряжение? — спросил он резко, без предисловий, его голос прозвучал чуть выше и быстрее обычного.

Девушка замерла с чашкой в руке, её взгляд на мгновение стал растерянным, будто она искала правильный ответ в пустоте.

— У меня… каждый раз что-то новое на задании, — наконец выдохнула она, сделав глоток остывшего чая.

— И ничего не подошло? — спросил он коротко, его взгляд был сосредоточенным и аналитическим.

— Я практически ими не пользовалась, — призналась Ева, её голос звучал неуверенно. — А если и пыталась… выходило не очень.

Филип, не меняя выражения лица, задал следующий вопрос, словно собирал данные для расчёта:

— Ты куда направляешь силу? В какую точку?

Она снова задумалась, её пальцы обхватили чашку чуть крепче.

— Не знаю… Я в основном просто произношу что-то, и оно само выходит. Иногда могу руками махнуть.

— Ага, значит, через руки, — констатировал он, словно поставил галочку в невидимом чек-листе.

Порта, сидевшая рядом, водила глазами с одного собеседника на другого, попивая кофе. Её тон был сух, но заинтересован:

— Ты что задумал?

— Хочу немного упростить ей работу, — без лишних предисловий ответил Филип и сосредоточено смотря на планшет. Затем он глянул на Еву. — Можешь отодвинуть рукава и положить руки на стол? Нужно сделать снимок.

Девушка на миг застыла в недоумении, но, поймав одобрительный, хоть и сдержанный взгляд Порты, послушно выполнила просьбу. Её руки по локоть легли на прохладную деревянную столешницу. Филип быстро сделал несколько снимков с разных ракурсов, после чего снова погрузился в экран, облокотившись на спинку кресла.

— А зачем всё это? — спросила Ева, с подозрительным живым интересом.

— Потом увидишь, — коротко бросил он, не отрываясь от гаджета.

Она не стала настаивать — решив, что лучше его не отвлекать. На минуту в трапезной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим и лёгким стуком кружки о блюдце. Порта поникла снова в телефон.

Но в голове у Евы крутился один вопрос, беспокойный и навязчивый, всплывший после того, как увидела...настоящую Мину.

— А что такое «вторая форма»? — её голос прозвучал внезапно в этой тихой комнате.

Порта и Филип почти синхронно подняли на неё глаза.

— Это когда у существа есть альтернативный облик, — коротко, как будто зачитывая словарную статью, ответил он.

— А почему ты спрашиваешь? — задала вопрос Порта, с неподдельным интересом.

— Ну, я услышала это от Мины и… видела её саму, — начала объяснять Ева, слегка запинаясь.

— О, так ты видела её вторую форму? Надеюсь, она была в духе, — с лёгким, почти весёлым тоном отрезала чародейка.

— Это было… немного шокирующе, — призналась девушка, но тут же продолжила, желая докопаться до сути: — Что ещё надо знать про вторую форму?

На ответ снова вызвался Филип:

— В ней долго сидеть нельзя. Слишком много маны уходит. Чем дольше, тем слабее становишься после. Но зато в самом облике ты намного сильнее и выносливее.

Ева кивнула, впитывая информацию, и задала следующий вопрос:

— А кроме Мины, у нас есть кто-то ещё со второй формой?

Порта медленно, почти театрально, повернула голову к Филипу и позволила себе лёгкую, хитрющую улыбку. Тот почувствовал на себе этот взгляд и оторвался от экрана, поняв, куда клонится разговор. Неловкая пауза повисла в воздухе.

— Давай, покажи, — сказала чародейка игривым, подталкивающим тоном.

Филип посмотрел на неё, слегка нахмурился и заёрзал на месте.

— Нет. Я… не буду. Могу что-нибудь зацепить, сломать тут…

Ева тут же сообразила:

— У тебя тоже есть вторая форма? — её голос прозвучал с тихим изумлением.

Парень замялся, будто его зажали в угол.

— Ну да, есть, но…

— Так давай, покажи Еве, — тут же вставила Порта, её тон становился всё более настойчивым. — Ты и так ману не тратишь, сидишь целыми днями в своей берлоге.

— Нет, — помотал он головой.— Не буду. — прозвучало уже более твёрдо, но в глазах читалась явная неуверенность.

Порта решила действовать. Она и раньше обожала его поддразнивать, но сейчас в её планы входило расшевелить Филипа. Чародейка посмотрела на него хищным, игривым взглядом и с той же хитрой усмешкой подвинулась ближе.

Парень глянул на неё с ноткой растущего подозрения и недоумения.

— Филип, а если я сделаю вот так… — её голос прозвучал сладко и опасно, а рука уже потянулась к его ноге под столом.

Он от неожиданности резко дёрнулся, как от удара током, сорвался со стула и отскочил на два шага назад. И от этого всплеска волнения, испуга или чистого адреналина его тело отозвалось само.

Воздух в трапезной сгустился, затрещал, как лёд. На месте худощавого, сутулого парня возникла массивная фигура каменного голема почти в три метра ростом. Грубая, угловатая глыба, глаза которого светились ярким жёлтым светом, подобно раскалённому янтарю. Острые края камней торчали у него с плеч и головы, как природная броня. От прежнего Филипа не осталось и следа.

Порта, довольная произведённым эффектом, сидела с победной улыбкой. Исполин посмотрел на неё — и из каменной груди вырвался низкий, резонирующий рык, больше похожий на басовый удар струны:

— Извращенка!

— Да ладно тебе, — она отмахнулась, сияя от озорства. — Всего разочек заставила выйти из зоны комфорта.

Ева наблюдала за этой комичной ситуацией, широко раскрыв глаза. Она была слишком удивлена, чтобы смеяться. Тихий, отстранённый Филип, который обычно не вылезал из экранов, теперь стоял перед ней в виде огромного, грозного великана. Каменные плиты его тела двигались с механической чёткостью, а когда он говорил, его челюсть шевелилась неестественно, и голос звучал как далёкий гул подземной грозы.

— Довольна своей выходкой? — проворчал каменный громила, в его глазах казалось, плясали искры нешуточного раздражения. — Из за тебя мне придётся ждать, пока облик спадёт. — Он тяжело наклонился, и его массивные пальцы, больше похожие на булыжники, неловко подхватили хрупкий планшет со стола. — Я больше и близко не сяду с тобой!

Порта лишь самодовольно попивала свой кофе, её взгляд был полон безмятежного удовлетворения. Голем развернулся и зашагал прочь из трапезной. Каждый его шаг отдавался в полу глухим, мощным стуком, от которого звенела посуда на полках.

— Смотри, двери не вышиби! — громко бросила ему вдогонку чародейка, даже не оборачиваясь, и сделала последний, победоносный глоток.

Когда гул его шагов затих в коридоре, Ева, до сих пор сидевшая в лёгком ступоре, наконец заговорила:

— Похоже, он всерьёз обиделся.

Порта вышла из образа озорной чародейки, как актриса после спектакля. Её лицо снова стало гладким и невозмутимым, а голос вернулся к привычной, ровной интонации.

— Ему полезно было немного встряхнуться. Сидит сутками за экранами, скоро вообще забудет, как мир за окном выглядит. И как люди общаются, — добавила она с лёгкой, едва уловимой ноткой снисходительности.

Ева, всё ещё под впечатлением, с любопытством спросила:

— А как ты вообще заставила его принять облик?

— У него это срабатывает на сильном волнении, почти как рефлекс, — объяснила Порта, её голос звучал теперь ровно, без прежней игривости. — Особенно когда я рядом. Он меня, как огня боится.

Ева продолжала расспросы:

— А как так получилось, что у него есть второй облик? У Мины это ведь, вроде бы, проклятие...

Чародейка отложила кружку, её взгляд стал более сосредоточенным, будто она листала в памяти досье.

— Насколько я знаю, это у него наследственное. Из того, что мне известно, его выгнали из какого-то очень престижного университета, — она сделала паузу, пытаясь восстановить детали. — Кажется, он там что-то… разгромил.

— О как, — тихо выдохнула Ева, с пониманием в глазах. — Теперь ясно.

Их дневной перекус подошёл к концу. Поднявшись из-за стола, они направились к выходу из трапезной. Мысли Евы были переполнены: она вновь перебирала всё увиденное, пыталась осмыслить новые знания о второй форме, ломала голову над тем, как остановить Дракулу и какой тёмный ритуал он замышляет. Мина за последнюю неделю почти ничего не говорила, а сегодняшнее вечернее собрание, наконец, должно было пролить свет — отец Данте вернулся из Ватикана, куда срочно отлучался на неделю.

Её размышления прервал чёткий, властный звук открывающейся входной двери особняка.

На пороге, залитый полуденным светом с улицы, стоял Рафаэль. Без своей привычной шляпы, в простой, слегка помятой белой рубашке, с фамильным арбалетом перекинутым через плечо. Судя по виду, он только что вернулся с тренировочного полигона — локоны его черных волос были хаотично уложены, а на сапогах легла тонкая плёнка дорожной пыли. Его усталый, пронзительно взгляд сразу же нашёл её в полумраке холла, и он пошагал вперёд.

Ева непроизвольно замерла, затем кивнула Порте:

— Я догоню тебя позже.

Чародейка скользнула между ними оценивающим, слегка подозрительным взглядом, но ничего не сказала. Лишь коротко, почти неразборчиво, «угукнула» в ответ, а затем удалилась вглубь коридора медленно, не спеша, время от времени оборачиваясь с немым, вопросительным любопытством.

Когда её шаги окончательно затихли на втором этаже, Рафаэль мягко коснулся руки Евы, позволив ладони на мгновение задержаться на её плече. В уголках его губ дрогнула тёплая улыбка. Ева ответила ему нежным, сияющим взглядом, в её зелёных глазах отразилась вся та радость встречи, которую она не могла выразить словами. Они стояли молча друг к другу, а его ясные голубые глаза говорили сами за себя.

— Ну, как у тебя дела? — тихо спросил он, его тон прозвучал чуть ниже обычного, как будто для неё одной.

— Да вроде всё нормально, — так же спокойно ответила она, слегка опустив глаза. — Пытаюсь сосредоточиться на нашем деле с Дракулой. — Она сделала паузу, её взгляд скользнул по арбалету на его плече. — А ты, я смотрю, так же не терял время.

Рафаэль слегка пожал плечом, в его интонации появился оттенок деловитого объяснения:

— Кое-что новое пробовал на полигоне. Раз у нас враг непредсказуем, лучше перестраховаться наперёд.

— И что же это за новинка? — спросила она с неподдельным любопытством, поднимая на него глаза.

Охотник не отводил взгляда, изучая её реакцию.

— Особые стрелы. Против некротической магии. Что-то мне подсказывает, что наш кровожадный знакомый может прибегнуть и к такому. Так что не будем испытывать судьбу.

Девушка задумчиво кивнула, а затем её брови слегка сдвинулись.

— Некротическая магия?

— Магия Жнецов, — пояснил Рафаэль без лишних предисловий, его голос стал ровнее, серьёзнее. — Магия смерти. Сила редкая и чудовищно опасная. Жнецы известны тем, что всегда берут плату — и плату куда более высокую, чем просят. Так что ею пользуются либо те, кто прекрасно знает, чем рискует, либо… дураки, не ведающие, какая расплата их ждёт.

— Ещё одна тема, которую нужно будет изучить, — её губы слегка дрогнули.

Затем она сделала небольшую паузу, переводя разговор на что-то более простое, более человеческое.

— Я навещала Мирай сегодня. По виду ей вроде бы легче.

Рафаэль тихо вздохнул, и с какой то тяжестью произнёс.

— Только она слишком спешит. И старательно делает вид, что ей не больно, — пояснил он, его тон стал мягче, но твёрже. — Я вчера с ней выходил гулять, и она пробовала обходиться без костыля. Пришлось ловить её на ходу. Она явно не готова.

Ева понимающе кивнула, её взгляд стал сочувствующим.

— Ты её лучше знаешь.

— Жаль, что не всё, — проговорил он с тихой досадой. — Если бы она тогда сказала, что сильно выдохлась, что сил нет… возможно, сломанной ноги бы и не было.

Девушка тихо добавила, глядя куда-то мимо него:

— Она очень упряма в некоторых вещах.

— Прямо как отец, — коротко, почти отрывисто, ответил Рафаэль, и в этих словах чувствовалась целая гамма не высказанных воспоминаний.

Охотник слегка поник в тишине после упоминания об отце — видимое напряжение проступило в его плечах, но присутствие Евы рядом будто растворило тяжёлую печаль. Он посмотрел на неё тем же глубоким, внимательным взглядом, что и тогда, и решился спросить:

— Не хочешь после вечернего собрания со мной прогуляться? Можем выйти во внешний мир. Куда пожелаешь.

Девушка даже не думала отказывать. Ей отчаянно хотелось вырваться за пределы этих древних стен, отвлечься от давящих мыслей и тревог.

— Я не против, — тихо ответила она, и в её зелёных глазах вспыхнул тёплый огонёк. — Давно пора провести время в каком-нибудь другом месте.

Рафаэль смотрел на неё с немой влюбленностью, которую уже не пытался скрыть. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до ничего. Его рука мягко скользнула за её талию, притягивая ближе к себе, к теплу его тела и запаху леса, что ещё витал на рубашке. А затем последовал поцелуй — неспешный, глубокий, на котором можно было утонуть. Поцелуй, который на несколько бесценных мгновений стёр всё: и страх перед будущим, и тяжесть прошлого, оставив лишь тихое, беззвучное эхо бьющегося в такт сердца.