Гарри Поттер не прощает ошибок (джен)

Я стоял перед порталом, и это место было мне знакомо до боли, хотя я никогда не бывал здесь в этом теле. В другом мире он находился в Запретном лесу — в том самом лесу, где когда-то, много лет назад, я бродил под чужим именем, притворяясь студентом Хогвартса, скрываясь от тех, кто мог меня узнать. Здесь, среди вековых деревьев и густого подлеска, скрывалась граница между мирами — серебристое мерцание, которое было почти незаметно невооружённым глазом, но которое я чувствовал каждой клеткой своего нового тела.

Портал светился тусклым серебром, переливаясь как поверхность старого зеркала, и его свечение было единственным источником света в этой части леса. Я смотрел на него и думал о том, как много изменилось с тех пор, как я впервые узнал о его существовании. Волан-де-Морт оставался в моём мире уже два года — он не уходил, хотя мог бы, и это был не просто выбор, а целенаправленная стратегия. Он строил планы, собирал последователей, готовился к войне, и с каждым днём его влияние росло, как опухоль, которую невозможно было удалить без риска для всего организма.

Он был угрозой — не для меня лично, потому что я не боялся его, а для хрупкого магического баланса, который и так держался на честном слове. Два Тёмных Лорда в одном мире? Это было слишком даже для того хаоса, который я привык контролировать. Два источника тёмной магии, два центра притяжения для тех, кто жаждал власти и разрушения — это притягивало аномалии, искажало реальность, и я видел, как с каждым месяцем мир становится всё более нестабильным.

Я мог бы убить Волан-де-Морта — возможно, если бы приложил все силы и не боялся последствий. Но он был силён, очень силён, даже сильнее, чем я предполагал, и в честном поединке никто не мог предсказать исход. А если бы я и победил — что потом? Его последователи разбежались бы по миру, но они не исчезли бы бесследно. Тьма, которую он принёс с собой, осталась бы здесь, впиталась бы в землю, в воздух, в магию этого мира, отравляя всё вокруг. И портал — эта серебристая рана между измерениями — так и остался бы открытым, продолжая пропускать хаос и угрозу.

Нужно было вернуть Волан-де-Морта туда, откуда он пришёл. В его собственный мир, где он принадлежал и где его присутствие не нарушало баланс. Это было единственное логичное решение — не убивать, а выдворять, не уничтожать тьму, а направлять её в то русло, где она была естественной и неопасной для меня.

Но для этого мне нужна была помощь. Не от Тома — он был слишком поглощён своей враждой со старшей версией себя и вряд ли стал бы помогать кому-то, кто мог стать его конкурентом. Не от Дамблдора — старый директор был слишком осторожен и не решился бы на такие эксперименты, боясь последствий. Мне нужны были те, кто понимал магию порталов и межпространственных переходов, кто мог бы помочь с проведением сложного ритуала закрытия. Но кроме них, мне нужны были просто добрые люди — те, кто согласился бы помочь чужому миру из чистого сострадания, без расчёта на выгоду или власть.

Я вспомнил то трио — молодых магов из другого мира, о которых мне рассказывали шпионы и которые уже несколько раз попадали в мои донесения. Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер. В том измерении они уже закончили школу и стали взрослыми, самостоятельными волшебниками, но они ещё не воевали с Волан-де-Мортом — в их мире тёмный лорд был жив и активен, но они не сталкивались с ним напрямую, оставаясь в тени. Они были просто магами, которые знали о тёмной магии не понаслышке, но при этом сохранили свою человечность и способность к эмпатии. Они были добрыми — настолько добрыми, что, возможно, согласились бы помочь, если бы я объяснил им, что речь идёт о спасении другого измерения от хаоса и разрушения.

Я не хотел с ними встречаться. Они напоминали мне о том, кем я был когда-то — о мальчике с шрамом, который верил в дружбу и справедливость. Смотреть в их глаза и видеть отражение того, от чего я отказался, было невыносимо. Но выбора у меня не оставалось — либо я действую сам с минимальными шансами на успех, либо я прошу помощи у тех, кто может сделать этот ритуал реальным.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как холодный лесной воздух наполняет мои лёгкие, и шагнул в портал. Серебряный свет на мгновение ослепил меня, а потом мир перевернулся, и я провалился в темноту между измерениями, где не было ни времени, ни пространства — только пустота, похожая на ту, что жила внутри меня.

Переход был быстрым, почти мгновенным — как моргнуть, как сделать вдох, только вместо воздуха вокруг оказалась пустота между мирами, которая сжалась и вытолкнула меня на другую сторону. Я оказался в Запретном лесу того мира, и первое, что я почувствовал, был запах влажной земли и гниющих листьев — такой же, как в моём лесу, но всё равно чужой. Ночь стояла тёмная, но луна светила сквозь ветви старых деревьев, разбрасывая по земле причудливые серебристые пятна, и воздух был холодным, хотя мороза ещё не чувствовалось. Я накинул капюшон своей мантии, пряча лицо в тени, и пошёл к выходу из леса, осторожно перешагивая через корни и стараясь не шуметь.

Я не скрывался специально — не петлял между деревьями, не заговаривал следы и не накладывал на себя дезиллюминационные чары. Я просто шёл открыто, как любой путник, забредший в лес, и надеялся, что меня заметят те, кто нужен. Моя аура была пустой, меня нельзя было почувствовать магически — ни один волшебник с самой тонкой ментальной чувствительностью не обнаружил бы моё присутствие, если бы смотрел на меня через магическое зрение. Но меня могли увидеть обычными глазами, и я рассчитывал на то, что в Хогвартсе до сих пор действует какая-никакая охрана, которая заметит незваного гостя, выходящего из леса.

Они нашли меня сами, и это произошло быстрее, чем я ожидал.

Я стоял на опушке леса, где деревья расступались, открывая вид на тёмные стены замка вдалеке, когда из темноты с другой стороны вышли трое. Я узнал их мгновенно, хотя они изменились за те годы, что я их не видел, — повзрослели, стали выше, плечи стали шире, черты лица заострились. Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер — в моём мире они были мёртвы или потеряны, но здесь, в этом измерении, они стояли передо мной живые, невредимые и полные сил. Они были старше, чем в моих воспоминаниях — примерно на восемнадцать или девятнадцать лет, — и в их глазах горел тот самый боевой огонь, который я когда-то видел у себя в зеркале.

— Стоять, — сказал Гарри, и его голос был низким и твёрдым, без тени страха или сомнения. В его правой руке была палочка, направленная мне в грудь, и он держал её с той уверенностью, которая приходит только после долгих лет тренировок и настоящих сражений. — Кто ты? Как ты прошёл защиту Хогвартса? Эти чары никто не мог преодолеть незамеченным уже много лет.

— Я не проходил защиту, — ответил я, не делая резких движений и не пытаясь достать свою палочку. — Я пришёл не от замка. Я пришёл через портал, который находится в Запретном лесу. Я из другого мира — того самого, откуда несколько лет назад в вашу реальность проник Волан-де-Морт.

— Другого мира? — переспросила Гермиона, и её голос прозвучал настороженно, но в нём чувствовалось искреннее любопытство. Она сделала шаг вперёд, рассматривая меня более внимательно, и я видел, как быстро работал её ум, просчитывая возможные варианты. — Ты имеешь в виду того Волан-де-Морта, о котором писали в газетах пару лет назад? Говорили, что он объявился в каком-то другом измерении, а потом бесследно исчез. Министерство тогда подняло шум, но так ничего и не выяснило.

— Да, — сказал я, и это было правдой, хотя я не собирался вдаваться в подробности. — Он пришёл из моего мира в этот, а теперь не может вернуться обратно. Я хочу вернуть его туда, откуда он пришёл — в его собственное измерение.

— Зачем? — спросил Гарри, и в его голосе послышалось искреннее недоумение. — Пусть остаётся там, откуда пришёл. Он ваша проблема, а не наша. Мы не обязаны решать чужие трудности.

— Он нарушает магическое равновесие, — ответил я, стараясь говорить спокойно и без лишних эмоций, чтобы они видели — я не враг и не прошу милостыни. — Если он останется в моём мире, рано или поздно начнётся война. И не только в моём измерении — портал связывает наши миры, и он может попытаться вернуться сюда с армией, если укрепит там свою власть. Вы знаете, кто он. Вы знаете, что он не остановится никогда.

Гермиона нахмурилась, и я видел, как её брови сошлись на переносице — она обдумывала мои слова, сопоставляла факты, искала подвох.

— Он прав, — сказала она наконец, поворачиваясь к Гарри и Рону. — Если Волан-де-Морт захватит тот мир, рано или поздно он захочет расширить своё влияние. Портал — это не просто дыра между измерениями, это потенциальная угроза для нас всех. Нельзя оставлять такую вещь без присмотра.

— И что ты предлагаешь? — спросил Рон, и в его голосе послышалось недоверие. Он переводил взгляд с меня на Гарри и обратно, и его палочка всё ещё была наготове.

— Я предлагаю объединить усилия, — сказал я, стараясь говорить чётко и убедительно. — Вы поможете мне провести ритуал закрытия портала. Мне нужны сильные маги, которые поддержат меня магически и не дадут ритуалу сорваться. Я верну Волан-де-Морта в этот мир — туда, где он был раньше. И тогда он снова станет вашей проблемой, а не моей.

— Ты хочешь, чтобы мы сражались с ним? — спросил Гарри, и его палочка чуть опустилась — не потому, что он расслабился, а потому, что он задумался.

— Вы уже взрослые, — ответил я. — Вы закончили школу, у вас есть опыт, и вы знаете, кто он такой. Я не прошу вас убивать его — это ваше дело, справитесь вы с ним или нет. Я прошу только помочь мне закрыть портал и вернуть его в ваше измерение. А с ним вы разберётесь сами — или не разберётесь, это уже не моя забота.

— А если мы откажемся? — спросил Рон, и в его голосе прозвучал вызов.

— Тогда я попробую сделать это один, — сказал я. — Но с вашей помощью ритуал будет быстрее, проще и безопаснее — не только для меня, но и для вашего мира. Если я ошибусь без вашей поддержки, портал может разрушиться с непредсказуемыми последствиями.

— И ты думаешь, что мы согласимся просто так, из одной доброты? — спросил Гарри, и его зелёные глаза — такие же, как когда-то были у меня — впились в моё лицо, пытаясь найти слабину.

— Думаю, да, — ответил я, выдерживая его взгляд. — Потому что вы хорошие люди. И потому что вы понимаете: если я не верну его сейчас, он может вернуться сюда сам, когда наберётся достаточно сил и соберёт армию. А тогда вам придётся иметь дело не с одним перемещённым тёмным лордом, а с целым вторжением.

Они переглянулись — Гарри, Рон и Гермиона — и я видел, как в их взглядах что-то меняется, как они приходят к общему решению без слов, как это бывает только у тех, кто прошёл огонь и воду вместе.

— У меня есть палатка, — сказал я, когда они всё ещё смотрели на меня с недоверием, но уже без прежней враждебности.

Я щёлкнул пальцами — простой жест, за которым стояла точная магическая структура, выверенная до мелочей. Из воздуха, сотканная из серебристого тумана и тени, материализовалась небольшая палатка. Она была серой, неприметной, сливающейся с сумерками леса, и её защитные чары я ставил лично — они не пропускали ни звука, ни света, ни посторонней магии. Внутри, как я знал, было сухо и тепло, несмотря на ночную сырость Запретного леса.

— Проходите, — сказал я, отодвигая полог.

Гарри вошёл первым — осторожно, держа палочку наготове, но без демонстративной агрессии. Он огляделся, оценивая пространство: четыре спальных места, аккуратно застеленных серыми одеялами, стол в центре, на котором горели свечи ровным, немигающим светом, и никаких лишних предметов, за которыми можно было бы спрятать угрозу. Рон вошёл следом, чуть касаясь плеча Гарри плечом — старый боевой рефлекс. Гермиона замыкала шествие, и я заметил, как её пальцы скользнули по стене палатки, проверяя чары. Я зашёл последним и опустил полог, отсекая нас от внешнего мира.

Мы сели за стол. Свечи горели ровным золотистым светом, не коптили и не мерцали, и в палатке быстро стало тепло — моя магия вытягивала холод из воздуха и рассеивала его за пределами защитного контура.

— Расскажи подробнее, — сказала Гермиона, положив локти на стол и устремив на меня внимательный взгляд. — Как ты собираешься вернуть Волан-де-Морта? Ритуалы такого уровня требуют огромной подготовки, я читала о межпространственных переходах, и там всё крайне нестабильно.

— Ритуал требует двух вещей, — ответил я, не делая тайн из того, что и так собирался объяснить. — Артефакта-стабилизатора, который у меня есть, он удерживает пространство от схлопывания, — и точки разрыва, где граница между мирами истончена до предела. Такая точка находится здесь, в Запретном лесу. В моём мире — тоже в Запретном лесу, в том же самом месте. Я открою портал с вашей стороны, Волан-де-Морт почувствует притяжение и подойдёт, а когда он перейдёт, я закрою портал с моей стороны.

— А если он не захочет переходить? — спросил Гарри, и его палочка лежала на столе, но рука была рядом — в любой момент готовая схватить её.

— Портал будет тянуть его, — объяснил я. — Магия точки разрыва сильнее его воли. Он может сопротивляться, но недолго. Чем дольше он будет рядом, тем сильнее станет притяжение.

— Ты уверен? — спросил Гарри, и его зелёные глаза сверлили меня из‑под тёмных бровей.

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в таких вещах, — ответил я честно. — Я провёл три месяца, изучая теорию, две недели — рассчитывая формулы, и ещё месяц — тестируя прототипы на малых разрывах. Но Волан-де-Морт — живая переменная, и он никогда не ведёт себя предсказуемо.

— То есть ты не уверен, — сказал Рон, и в его голосе прозвучало удовлетворение от того, что он нашёл слабое место в моих аргументах.

— Я уверен в ритуале, — поправил я. — В механике, в артефакте, в точках разрыва. Но в поведении Волан-де-Морта — нет. Он непредсказуем, и я не могу гарантировать, что он не попытается убить всех нас, прежде чем портал успеет его затянуть.

— Мы знаем, — тихо сказал Гарри, и в его голосе прозвучала тяжёлая память о том, чего не было в моём мире, но что, очевидно, было в их.

Повисла тишина. Свечи мерно горели, и я слышал, как за стенками палатки ветер шевелит ветки деревьев. Они решали, верить мне или нет, и я не торопил их — спешка только отпугивает.

— Почему ты пришёл именно к нам? — спросила Гермиона после долгой паузы. — В этом мире есть сотни сильных магов. Авроры, преподаватели Хогвартса, даже Министерство. Почему твой выбор пал на трёх выпускников без официального статуса?

— Потому что вы — те, кто знает о нём не из книг и не из донесений, — ответил я. — Вы знаете его методы, его слабости, его психологию. Вы готовы помочь чужому миру, даже если вам за это ничего не заплатят и не скажут спасибо. Я искал не силу — я искал совесть.

— С чего ты взял, что мы готовы? — спросил Рон, и в его голосе послышалось раздражение — возможно, от того, что я слишком много о них знал, а они обо мне не знали ничего.

— Вы согласились выслушать меня в лесу, хотя могли просто напасть, — сказал я. — Вы вошли в палатку незнакомца, хотя могли уйти. Это уже два шага, и я не думаю, что вы остановитесь.

— Мы не доверяем тебе, — сказал Гарри, и его рука легла на палочку.

— Я не прошу доверия, — ответил я. — Я прошу помощи. Это разные вещи. Доверие нужно выстраивать годами, а помощь можно оказать даже врагу, если цель достаточно важна.

— Без доверия нет настоящей помощи, — сказала Гермиона, покачав головой. — Мы не можем рисковать нашими жизнями ради незнакомца, который отказывается называть своё прошлое.

— Тогда просто выслушайте меня до конца, — сказал я, чувствуя, что разговор заходит в тупик. — Завтра утром я уйду. Если решите помочь — вы найдёте меня здесь же, на опушке, через неделю. Если нет — я попробую справиться один, и никто вас за это не осудит.

Они переглянулись — быстрый обмен взглядами, полный недосказанных фраз. Я знал, что они не верят мне, и, честно говоря, не ожидал, что поверят. Но я ждал, потому что другой возможности у меня не было.

Внезапно Гарри поднял палочку — резко, без предупреждения, как кошка, которая перестала притворяться спящей. Рон и Гермиона среагировали мгновенно, их палочки тоже оказались направлены на меня, и я оказался в центре треугольника из трёх магических стволов. Никто не произнёс ни слова, не сделал ни одного лишнего жеста — просто в одно мгновение палатка превратилась из места для переговоров в арену для боя.

— Экспеллиармус! — крикнул Гарри, и из его палочки вырвалась красная вспышка, ослепительная и быстрая, как удар молнии.

Я не ожидал атаки, но моё тело среагировало быстрее мысли — годы тренировок с Волан-де-Мортом, с Томом, в одиночестве, против иллюзорных врагов — всё это сжалось в одно мгновение. Тьма вырвалась из моих пальцев плотным, непроницаемым облаком, и заклинание Гарри ударило в неё, отклонилось в сторону и врезалось в стену палатки, оставив на ткани чёрное, дымящееся пятно.

— Петрификус Тоталус! — крикнул Рон, не давая мне передышки, и серая молния полетела мне в грудь.

Я не стал отражать — я ушёл в сторону, плавно, как текущая вода, и заклинание прошло в сантиметре от моего плеча, ударив в пустой спальный мешок, который мгновенно окаменел.

— Ступефай! — крикнула Гермиона, и её синяя вспышка была точной, выверенной, нацеленной мне в голову.

Я пригнулся, пропуская заклинание над собой, и в тот же миг выпустил из себя тонкую нить тьмы, которая обвила запястье Гарри, сжимая его. Он вскрикнул от неожиданности, но не выронил палочку — только рванул руку в сторону, пытаясь освободиться.

— Конфринго! — закричал Рон, и взрывное заклинание разнесло угол стола, разбрасывая щепки по палатке.

Я поднял руку, и тьма вырвалась из меня широким веером, не атакуя, а просто отталкивая — мягко, но неотвратимо. Все трое сделали шаг назад, их заклинания разбились о мою защиту, как волны о скалу. В воздухе пахло озоном и горелой тканью, свечи на столе погасли, и в палатке стало темно, только глаза трио светились отражённым светом моей тьмы.

— Зачем? — спросил я, не повышая голоса. Я не атаковал в ответ, хотя мог бы — моя тьма была готова, она клокотала внутри, требуя выхода, но я держал её под контролем.

— Чтобы проверить, — сказал Гарри, тяжело дыша. — На что ты способен. И что будешь делать, когда на тебя нападут.

— Проверили? — спросил я.

— Да, — ответил Гарри, опуская палочку. — Ты не убил нас. Ты мог бы, когда мы атаковали — у тебя была возможность, и ты достаточно силён, чтобы справиться с нами троими. Но ты не убил. Ты даже не ранил.

— Я и не собирался, — сказал я, убирая тьму и возвращая палатке обычное освещение — свечи зажглись снова, ровные и спокойные. — Мне нужна помощь, а не враги.

— Отпусти нас, — сказал Рон, и в его голосе всё ещё слышалось напряжение, но уже не было той агрессии, что в начале атаки.

Я убрал нити тьмы, которые всё ещё обвивали их запястья, и они опустили палочки — не убрали, но перестали целиться в меня.

— Ты силён, — сказал Гарри, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта, которая его самого немного беспокоила.

— Я знаю, — ответил я, потому что отрицать очевидное было глупо.

— Но мы не знаем, кто ты, — продолжил Гарри. — Твоё имя ничего нам не говорит. Твоя магия не похожа ни на одну школу. Твоя аура пуста, словно ты не человек. Мы не можем доверять тебе, пока не узнаем, откуда ты взялся.

— Я сказал, — повторил я, — Джордан Колиус Влей. Этого имени достаточно для знакомства.

— Не имя нас интересует, — сказала Гермиона, качая головой. — Кто ты на самом деле? Как ты оказался в другом мире? Почему Волан-де-Морт пришёл из твоего, а не из какого-то другого измерения? Эти вопросы не снимаются простым представлением.

— Я из другого мира, — ответил я, вставая из-за стола и отодвигая стул. — Этого пока что недостаточно?

— Нет, — сказала Гермиона, и в её голосе послышалась твёрдость. — Недостаточно.

— Выходим на улицу, — сказал я, направляясь к выходу из палатки.

— Зачем? — спросил Рон, хмурясь.

— Свежий воздух, — ответил я, отодвигая полог и впуская внутрь холодный ночной ветер. — И вы увидите, что я не угроза. По крайней мере, для вас.

Я вышел из палатки, и ночной лес встретил меня серой мглой и холодом, который пробирался под мантию, несмотря на все защитные чары. Туман стелился по земле густыми клочьями, скрывая корни деревьев и делая каждый шаг осторожным, а луна давно скрылась за тяжёлыми тучами, и единственным источником света оставалось тусклое серебро звёзд, пробивавшихся сквозь редкие просветы. Гарри и Рон остались внутри — я слышал их приглушённые голоса, но не разбирал слов. Гермиона вышла следом за мной, и полог палатки сомкнулся за её спиной, отсекая тепло и свет.

— Зачем ты вывел меня? — спросила она, и её голос был тихим, но напряжённым — она чувствовала, что разговор пойдёт о чём-то, что не предназначено для чужих ушей.

— Не хочу, чтобы твои друзья слышали то, что я собираюсь сказать, — ответил я, глядя в её глаза.

— Что именно? — спросила она, и ветер трепал её волосы, бросая их на лицо, но она не убирала их.

Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, и я видел, как в её голове щёлкают шестерёнки, складывая факты в единую картину.

— Ты знаешь меня, — сказал я, не отводя взгляда. — Ты догадалась. Я видел по твоим глазам ещё в палатке, когда ты смотрела на меня.

— Ты — Гарольд Поттер, — сказала она, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение, выстраданное минутами размышлений.

— Да, — ответил я, не делая попыток отрицать.

— Зачем ты изменил внешность? — спросила она, и в её голосе послышалось не обвинение, а искреннее любопытство.

— Чтобы меня не узнали, — ответил я. — Я хотел начать новую жизнь без прошлого, без связей, без долгов.

— А теперь? — спросила она. — Зачем ты раскрылся передо мной?

— Теперь ты уже узнала, — сказал я. — Скрывать дальше не имело смысла.

— Почему ты не хочешь, чтобы Гарри и Рон знали? — спросила она, и в её голосе прозвучала тень обиды — за них или за себя, я не понял.

— Им не нужно этого знать, — ответил я. — Они не поймут. Они увидят во мне того мальчика, которого знали, и будут ждать от него поступков, которые он уже не совершит.

— А я пойму? — спросила она.

— Ты умнее, — сказал я.

Она смотрела на меня, и её губы дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Туман клубился у её ног, и она переступила с ноги на ногу, но не сделала шага назад.

— Зачем ты ушёл тогда? — спросила она, и её голос стал тише. — После всего. После того, как мы… после всего, что было.

— Я не хотел быть пешкой, — ответил я. — Ни Дамблдора, ни Тома, ни Волан-де-Морта. Никого. Я хотел сам решать, что мне делать.

— И стал никем? — спросила она, и в её голосе прозвучала горечь. — Без имени, без лица, без истории?

— Я стал Джорданом, — сказал я.

— Ты не стал никем, — сказала она, качая головой. — Ты стал пустым. Я чувствую это, когда стою рядом с тобой. В тебе нет ничего — ни злости, ни радости, ни боли. Только пустота.

— Может быть, — ответил я, и это было правдой.

— Тебе не было больно, когда ты убивал? — спросила она, и её голос дрогнул.

— Я не чувствовал ничего, — сказал я. — Ни боли, ни удовольствия. Это было как дышать — просто действие.

— А сейчас? — спросила она. — Когда я назвала твоё имя. Когда я сказала, что знаю, кто ты.

— Сейчас я чувствую усталость, — ответил я. — Не от разговора. От всего.

— Это прогресс, — сказала она, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на надежду.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Она подошла ближе — на шаг, на два, — и теперь расстояние между нами сократилось до вытянутой руки. Я чувствовал тепло её тела, такое живое, такое чужое для меня.

— Ты не злой, Гарольд, — сказала она, глядя мне в глаза.

— Я убивал, — напомнил я.

— Ты делал то, что должен был, — сказала она. — Чтобы выжить. Чтобы защитить тех, кто тебе дорог.

— Это не оправдание, — ответил я.

— Это объяснение, — сказала она.

Она замолчала, и я смотрел на неё, не зная, что ещё можно сказать. Туман стелился у наших ног, где-то в лесу кричала сова, и ночь казалась бесконечной.

— Почему ты не хочешь, чтобы Гарри знал? — спросила она наконец. — Он имеет право.

— Он — другой, — сказал я. — Он — светлый. Он верит в дружбу, в справедливость, в то, что добро всегда побеждает. Я не хочу, чтобы он знал, кем я стал.

— Ты не изменился внутри, — сказала она, качая головой.

— Ты не знаешь этого, — ответил я. — Ты видела меня двадцать минут.

— Я знаю тебя, — сказала она. — Я всегда знала.

Она стояла напротив, и мы молчали. Туман стелился у наших ног, и холод становился всё сильнее, но никто не уходил.

— Мы поможем тебе, — сказала она наконец.

— Ты уверена? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Ты не врёшь. Я чувствую это.

— Спасибо, — сказал я, и слово прозвучало чужим на моём языке.

— Не благодари, — сказала она. — Я делаю это не ради тебя. Я делаю это, потому что так правильно.

— Знаю, — ответил я.

Она развернулась и пошла к палатке, её фигура быстро растворилась в сером тумане, и я остался стоять на опушке, глядя ей вслед.

Через минуту она вернулась, отодвинула полог и жестом пригласила меня войти.

— Гарри и Рон согласны помочь, — сказала она, когда я подошёл ближе.

— Ты им сказала, кто я? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Только то, что ты не врёшь и что нам стоит тебе доверять.

— Они поверили? — спросил я.

— Они доверяют мне, — сказала она. — Этого достаточно.

— Хорошо, — сказал я и шагнул внутрь.

Гарри и Рон сидели за столом, их палочки лежали рядом, но руки были спокойны. Гарри поднял голову, когда я вошёл, и его зелёные глаза встретились с моими на мгновение — я не отвёл взгляд, но и не позволил себе задержаться.

— Мы решили, — сказал он. — Мы поможем тебе.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — ответил он, и его голос был холоднее, чем раньше. — Мы делаем это не ради тебя. Мы делаем это, потому что Волан-де-Морт — угроза для нашего мира.

— Знаю, — сказал я, опускаясь на стул.

— Когда начинаем? — спросил Рон.

— Завтра ночью, — ответил я. — В точке разрыва. Она находится здесь, в Запретном лесу, примерно в часе ходьбы от этого места.

— Что мы должны делать? — спросил Гарри.

— Поддерживать меня магически, когда я открою портал, — сказал я. — Мне нужна будет ваша энергия, чтобы удерживать проход стабильным. Волан-де-Морт сам втянется — я позабочусь о том, чтобы притяжение было достаточно сильным.

— А если он будет сопротивляться? — спросил Рон.

— Он будет, — ответил я. — Обязательно. Но с вашей поддержкой я смогу усилить притяжение. Вам не придётся сражаться с ним — только направлять свою магию в меня.

— И что потом? — спросил Гарри.

— Потом он вернётся в свой мир, — сказал я. — И вы будете разбираться с ним сами. Как хотите и когда хотите.

— Мы не готовы сражаться с ним, — сказал Гарри, и в его голосе прозвучала усталость, знакомая мне до боли.

— Вы никогда не будете готовы, — ответил я. — Но он — ваша проблема. Не моя.

— Ты циничен, — сказала Гермиона, и в её голосе не было осуждения — только констатация.

— Я реалист, — ответил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и я не отвёл глаз.

— Всё, — сказал я, поднимаясь. — Отдыхайте. Завтра ночью будет трудно, и вам понадобятся силы.

— А ты? — спросила Гермиона.

— Я не сплю, — ответил я, усаживаясь обратно на стул у стола.

— Почему? — спросила она.

— Привык, — сказал я. — За годы, проведённые в одиночестве, сон стал роскошью, которую я редко себе позволяю.

Они разошлись по спальным местам — Рон сразу лёг и через минуту уже засопел, Гарри долго ворочался, глядя в потолок, а Гермиона села на своей постели и посмотрела на меня.

— Джордан, — сказала она тихо.

— Что? — спросил я.

— Ты изменился, — сказала она. — Раньше, когда я знала тебя, ты был холодным. Отстранённым. А теперь ты пустой. Как будто внутри ничего не осталось.

— Это хуже? — спросил я.

— Не знаю, — ответила она. — Я ещё не решила.

Она замолчала и легла, отвернувшись к стене. Я смотрел на огонь свечи, который горел ровно и не коптил, и думал о завтрашнем ритуале. О Волан-де-Морте, который ждал меня по ту сторону портала. О том, что после этого будет — удастся ли закрыть проход навсегда или всё пойдёт не по плану.

— Спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной ночи, — ответила Гермиона и замолчала.

Я остался сидеть за столом, глядя на огонь. Ночь тянулась долго, и я не сомкнул глаз ни на минуту. Где-то за стенками палатки шумел лес, где-то вдалеке ухал филин, и я ждал рассвета.

За лесом вставало солнце, разгоняя туман и окрашивая небо в бледно-розовые тона. Я не спал. Я ждал. И в этом ожидании не было ни страха, ни надежды — только холодная пустота, к которой я привык за долгие годы одиночества.