Быть человеком-2 (гет)

Капитан сидел над своим утренним кофе с таким видом, словно у нас на борту обнаружился ещё один неучтенный киборг. Ну, или на этот раз взаправду разыгрался геморрой. Мрачным, решительным и с палкой вместо позвоночника.

— Что-то случилось, Станислав Федотович? — аккуратненько поинтересовалась я, на всякий случай убедившись, что у кэпа в руках нет никаких вилок — только чайная ложечка, которой он рассеянно болтал в возмущенной кофейной воронке.

Он вскинул на меня глаза — как проснулся.

— Нелли, собери сюда всю команду, пожалуйста.

До завтрака было всего минут двадцать, скоро и так все сползутся в пультогостиную, но я решила не спорить, бодренько поскакав обстукивать каюты. Михалыч шумел водой в душе, ему я покричала через дверь, Венечку пришлось разбудить, и когда я убегала, он ворча натягивал халат поверх пижамы. Парней в каютах я не нашла. Признаться, я думала, что в санузле обнаружу Дэна — раз его не было ни за пультом, ни на диванчике, но фальшивящий бас, перекрываемый плеском, тут же меня разубедил.

— Станислав Федотович, Михалычу и доктору я сказала, а Теда с Дэном нет, — доложилась я, как тот Цветик-семицветик, сделав по кораблю круг и возвратившись в исходную точку. — Они, наверно, снаружи, название перекрашивают, — огласила я единственную версию и потянулась к кнопочке комма, чтоб позвонить, но капитан меня остановил:

— Подожди, я сам.

И вызвал сразу обоих.

Прочие, поднятые ни свет ни заря, сидели как на иголках в ожидании отстающих. Как только ребята ввалилсь в шлюз и плюхнулись на стулья рядом со мной, Стас Федотыч сел во главе стола, несколько раз сжал и разжал кулаки и начал.

Оказывается, противный Вадим, щипавший меня за щечку на «Ярмарке», не просто предлагал кэпу вступить в «прибыльный бизнес», а и оставил ему свой контакт на салфетке того самого бара, куда они ходили, пока я скучала над Тедовой коноплей — на случай, если бывший боевой товарищ таки передумает и поднимет ставки с зачуханного каннабиса куда как повыше.

Вчера, пока мы расписывали корабль под готическую хохлому, Стас Федотыч возвращался от альфианки (да-да, тот самый проверенный заказчик со взрывчаткой от Харальда оказался не только ксеносом, но еще и женщиной, чем я непременно бы в другое время заинтересовалась, больно уж нехарактерно краснел во время скомканного рассказа наш космодесантник, но сейчас, ясен перец, было не до того) и по пути позвонил Роджеру, выяснив, что ничего утешительного по Алексею у полиции нет и, судя по всему, не предвидится.

И вечером Стас Федотыч… написал тому самому Вадиму. Что, дескать, согласен участвовать в этом всём дерьме. Потому что решил, что если гора не идет к Магомету, то есть полиция ничего не может сделать, то почему бы хотя бы не разведать обстановку и не выяснить, у них ли обретается Алексей (и жив ли он вообще).

Ночью, пока я рыдала в Дэна, Стас Федотыч получил от Вадима ответ:

«Твоя работа? Ловкач! Клейся к Ясеню, Казак сам с тобой свяжется»

Что это доподлинно означает, было неясно, но ясно было то, что нам приписывают какую-то авантюру, которую мы, якобы, успешно провернули. И это был шанс.

Тем более очевидный, что этот Вадим и так уже откуда-то знал, где мы находимся. Ясень — был одним из ближайших к Рыбьему Глазу астероидов, буквально в нескольких часах лёту. Клеиться к нему, как объяснил космический жаргон капитан для меня и Вени (больше непосвященных не было), это значит не садиться, а зависнуть возле. И там нас должен найти некий Казак, который наверняка крупная рыба.

И вот с этим-то уловом, то есть информацией, потом и можно будет уже идти к Роджеру, чтоб они забрасывали сети и ловили уже сами.

А теперь Стас Федотыч проводил плебисцит, то бишь всенародное голосование, согласны ли мы немножечко… немножечко что?..

— Я — «за», — первым поднял волосатую лапищу Тед. — Чтоб прищучить этих гадов, мы вполне можем выделить денек-другой. По срокам уложимся.

Уложимся в ту неделю, что была оговорена до сдачи груза взрывчатки. Лететь до места назначения предстояло пять дней, так что денек-другой на самом деле был. Образовался такой зазор благодаря очередной креативной Дэновой трассе, но теперь в них не сомневался, кажется, даже капитан.

— Тед, это тебе не компьютерная стрелялка, — слегка укорил пилота за поспешность Стас Федотыч. — Нас ведь могут там и того...

— Да бросьте, — фамильярно отмахнулся тот. — За что бы? Сперва нас обнюхают со всех сторон, а потом отправят восвояси с каким-нибудь мелким заданием. Тут-то мы эту шайку-лейку Роджеру и сдадим! А я хоть частично закрою свой счетец с пиратами!

— Ты Балфером его не закрыл? — для порядку подколола я. Мотив Теда у меня вопросов не вызывал: не каждый три месяца мыкался во тьме по вине «космических акул». И пусть это были, скорее всего, и другие «акулы», а материальный счет покрыла страховка, моральный ущерб условными галактическими единицами не лечился.

— Балфера Дэнька угрохал, а на мою долю не так много и досталось, — фыркнул Тед. — К тому же на счетец ещё и проценты капают, знаешь ли.

Капитан поморщился от Тедовой «легкости бытия», но спорить не стал. Вместо этого принялся оглядывать тех членов команды, кто еще не высказался.

И тут меня удивил Венечка. Пока я судорожно пыталась найти баланс между здравым смыслом и тягой к подвигам (или, если проще, между трусостью и совестью), наш добрый доктор Айболит вздохнул и поднял пухлую ладошку.

— Венька?.. — как выяснилось, удивил док не только меня, но и старого друга.

— Знаешь, в медицине есть основополагающий принцип: предотвратить болезнь гораздо легче и проще, чем лечить. Особенно запущенную хронику, — вздохнул Венечка, устраивая из так и не опущенной ладони подставку для круглого подбородка. — Но давай ты мне пообещаешь, Стасик, что после встречи с этим Казаком мы сразу же постараемся оказаться от них от всех как можно дальше и передадим дело в руки капитана Сакаи?

— Ну разумеется, — почти оскорбился капитан. — Я бы не потащил вас рисковать по-крупному! — и перевел прицел взгляда на меня: — Нелли, твои соображения?

Ну вот, готовилась-готовилась к тому моменту, когда Стас Федотыч спросит меня — а как дело дошло до дела, обнаружила в голове сверчков и макаку с тарелками.

— Слушайте, я не буду строить из себя невесть что и утверждать, что я у нас Рэмбо без страха и упрека, — быстренько призвав внутренний зоопарк к порядку, призналась я. — Я не он. Но я отстояла шесть часов на перевязках, помогая тем, кто спасся от этих ублюдков. А полтысячи человек — не спаслось, их похитили. По-моему, если у нас есть ниточка, надо за нее дергать.

Что поделать, в моей недостаточно дзенской покамест картине мира пятьсот рудокопов перевешивали одного «пирожка». Как думала, так и сказала.

Загибать пальцы Стас Федотыч не стал, просто кивнул и перешел дальше:

— Михалыч, твое слово?

— Чего слова-то тратить, просто надерем мерзавцам задницы — и дело с концом! — буркнул наш всегда лаконичный механик, сверкнув очами из вороных зарослей. Были ли у него тоже какие-нибудь незакрытые гештальты с пиратами — Гугл его весть, но настроен Михалыч был крайне сурово и непримиримо.

Четверо из шести. Участь голосования уже и так была решена, даже без оставившего свое решение на самый конец капитана и… навигатора?! Навигатора же?! Капитан же спросит его мнение, правда ведь, правда? Не решит ведь сейчас, что «оборудованию слова не давали»?!

Не решил. Конечно, не решил. Капитан у нас — бубочка, и пусть в меня кинет тапок желающий возразить, что бывшие старшины космодесанта не бывают бубочками. Бывают! Посмотрите налево!

Капитан посмотрел направо, на моего соседа по столу, и спросил:

— Дэн?

* * *

Он никогда не мешал людям рисковать. Напарываться на мины, переть прямиком на растяжки, соваться под уже занятые кем-то «миротворцы». Люди были хозяевами, а хозяевам виднее, разве не так?

Но раньше у него не было своих людей. А теперь у него нет хозяина.

Для завершения вероятностного анализа не хватало данных.

Что значит «ловкач»? Какую настоящую или вымышленную операцию приписывает Вадим Станиславу и/или команде? Базу «Альянса»? Но про их участие в ее захвате не трубили на каждом углу, лавры за разгром банды Балфера почти целиком достались Сакаи — сначала в качестве пиратского адмирала, а потом полицейского капитана. К тому же, на базе был именно разгром, боевое противостояние, хоть и не лишенное некоторых военных хитростей. Эффективных, но всё же недостаточных для формулировки «ловкач». Тут должно было быть что-то другое. Что? Неизвестная переменная.

Какую ступень в иерархии работорговцев занимает Казак? Вряд ли совсем уж высокую: к такому бы их без предварительной проверки не допустили. Уайтер никогда не шел на личную встречу с теми, кто не зарекомендовал себя минимум по двум каналам. Вероятнее всего, этот Казак не менее осторожен. Оправдает ли добытая информация возможный риск — неизвестно.

Каков шанс узнать на единственной встрече что-либо о «номере двенадцать», о котором так беспокоился капитан? Тут процент был невысок и снова неточен.

Недостаточно данных. Недостаточно данных. Недостаточно.

Но его люди собирались рисковать.

Насчет Теда анализ был предельно конкретен: пилот никогда долго не думал, прежде чем влезть в очередную заварушку. Хоть с кобайкерами, хоть с грабителями, хоть с работорговцами. Его можно сбрасывать со счетов сразу.

Может быть, остальные окажутся более рациональны?

Главная его надежда была на Вениамина — как самого рассудительного и осторожного. К тому же, тот врач, а людям не свойственно стремиться увеличивать себе объем работы. Штопать раны и заливать псевдокожей ожоги от плазмы потом именно врачу.

Вемиамин отдал голос «за».

Нелли волновалась. По шкалам плясал явственный страх, а значит, можно надеяться, что она откажется. Если капитан как инициатор голосования воздержится, а механик тоже будет против, то получится два на два. Шанс в целых 50%, что Станислав прислушается именно к этой двойке.

Нелли согласилась. Несмотря на легкий тремор пальцев и взмокшие виски.

А значит, независимо от итогов опроса — для него всё решено. Он будет там, где она. Он больше не допустит ее повреждений.

Михалыч, несколько раз сменив регистр эмоций на сканере, согласился. Всё. Голосование окончено.

Он попытался обратиться к «Потому что», раз уж цифры его на этот раз подводили, но то застыло в шатком равновесии, балансируя между «пронесет» и «лучше сам прыгни в ядерный реактор». Наверное, интуиции тоже недоставало данных. Но придется работать с чем есть.

Он уже десять раз пожелал провалиться в вакуум и Алексею (если бы тот вообще не появился на борту, его люди бы не готовились сейчас сунуть голову в петлю), и себе (если бы он удержал «номера двенадцать» в ту ночь, не пришлось бы сейчас искать — и ради этого он готов был переливать стаканы хоть каждый день), и всем рудокопам Самородка (если бы не последние, они бы никогда не узнали о связи всей этой цепи с работорговлей), когда Станислав повернулся к нему.

И за миг до того, как губы капитана зашевелились, он уже знал, что тот произнесет. Одно слово, три буквы, его имя. Могло быть и пять — капитан обращался к нему «Денис», когда бывал недоволен. Но сути это не меняло.

Букв оказалось три.

Капитан собирался учесть его мнение наряду с прочими. С человеческими мнениями. С мнением Нелли, Теодора, Вениамина, Михалыча. На равных. Пусть оно и ничего уже не меняло.

У корабля нет пушек, у экипажа — оружия (кроме именного капитанского бластера и Тедовой монтировки), ни у кого нет четкого плана, а у него даже нет удовлетворительного прогноза.

Как он будет их защищать в такой ситуации — ещё одна неизвестная. Но ему придется. Больше ведь снова некому.

Его люди собирались рисковать. На Степянке у них не было выбора — а здесь был. Никто из них не знал ни одного из похищенных, за исключением Алексея — а значит, не имел личного мотива идти на риск. Просто им было не всё равно — как обычно.

Баг закона вероятности: пятеро людей, выпадающих из любой статистики, на одном корабле, в одном помещении, за одним столом. Как так могло совпасть, он не понимал. Зато понимал, что отстаивать их будет до последнего процента энергии.

— Надо — значит, надо, — даже не пытаясь имитировать энтузиазм, ответил он.