Мой любимый мятеж (джен)

Убедившись, что пульсация магии смерти затихла окончательно и в гнезде не осталось даже личинок, Иллэрим развернулся.

Он молча направился к отряду. Его намерение было простым и прагматичным: осмотреть Бреннана, который лежал у дальней стены подвала — там, где его настиг последний упырь — и закрыть вопрос с раной, чтобы рыцарь мог идти дальше.

Но дорогу ему преградили.

Риза и Найри встали плечом к плечу прямо перед ним, отрезая путь к рыцарю. Их взгляды изменились кардинально. Если раньше они видели странного проводника с дурным чувством юмора, то сейчас... Сейчас они смотрели на проснувшегося медведя в собственной спальне. С настороженностью, опаской и холодящим пониманием того факта, что всё это время рядом с ними шел Архимаг. Не уставший старик Ил, а чудище из сказок.

Ил чуть приподнял одну бровь. Выражение лица стало таким скучающим, будто он ждал начала театрального представления, но забыл пьесу. Девушки заметили этот взгляд — тяжелый, оценивающий, лишенный всякого тепла. Они чуть вздрогнули, тушуясь, и синхронно сделали полшага в сторону, пропуская его.

Ил мысленно продолжил себя ругать последними словами, шагая вперед. «Сентиментальный идиот. Потратил треть резерва на этих червей. Ради чего?» От этой внутренней злобы его лицо окаменело, превратившись в белую фарфоровую маску без единой эмоции. Край бороды был слегка подпален — он не рассчитал немного силу плазмы и теперь кончики волос продолжали тлеть, источая сизый дымок и запах паленой шерсти. В сочетании с мертвым взглядом и застывшей мимикой вид у него был достаточно жуткий.

Бреннан непроизвольно сглотнул. Звук вышел громким в наступившей тишине. Рыцарь попытался было незаметно отползти назад, отталкиваясь здоровым локтем, но лишь сильнее вжался спиной в каменную кладку. Он смотрел на приближающегося мага так, словно ждал удара клинком или плевка кислотой. Ил чуть усмехнулся краем губ, заметив эту панику. Вид рыцаря, который если бы мог — давно бы растворился в воздухе подальше от него, вызвал у Тирана мрачное веселье.

От этой короткой, кривой усмешки вздрагивают уже все остальные. Эзра, стоящий за спинами, бледнеет до состояния мела и шепчет пересохшими губами:

— Неужели... неужели он сейчас его съест?

Ил замирает. Медленно поворачивает голову. Его взгляд находит барда. Тот пятится назад, запинаясь о собственные ноги и обломки своей лютни, пока не падает на остатки слизи.

Улыбка Ила медленно расползается по лицу, становясь хищной и почти безумной. Ему нравится этот страх. Нравилось видеть, как бледнеет Бреннан, как начинает мелко креститься Торбин, гном тихо-тихо, одними губами, спрашивает у Ризы, успеют ли они добежать до леса, пока маг будет «доедать» рыцаря.

Насладившись моментом, Ил протягивает руку. Он наклоняется лицом ближе к раненому бедру Бреннана, чем того требовали приличия или техника безопасности. Горбится из-за низкого потолка, нависая над ногой. Кладет кисть прямо на разорванную плоть поверх доспеха.

Не тратя силы на лишние спецэффекты вроде сияния рук или исцеляющего тумана — всё это дешевый театр для впечатлительных дураков — Ил чуть втягивает носом воздух, анализируя состав яда в слюне твари. Цокает языком, выражая профессиональное недовольство уровнем некромантского заражения.

Резко выпрямляется. Отступает на шаг.

— Аппетита нет, — бросает он в звенящую тишину, отворачиваясь от отряда.

Он выходит из зачищенного гнезда обратно на улицу, ступая по битому камню лестницы, и исчезает в темноте переулка, ведущего к центру деревни, даже не оглянувшись проверить, идут ли они следом.

Бреннан переводит взгляд со спины удалившегося мага на свою ногу. Только сейчас, когда адреналин начал отступать, рыцарь заметил, что агония исчезла. Боль прошла полностью. Кровь больше не сочилась сквозь ткань. Он неловко дернул плечом, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, и бросил в пустоту ночи:

— Спасибо...

Но Ил уже ушел. Голос рыцаря растворился в шуме ветра снаружи.

Тогда остальные медленно начали приходить в себя. Взгляды переместились с темного проема двери на Бреннана. До них тоже начало доходить. Понимание отразилось на лице Ризы сначала шоком, затем стыдом. У остальных — ужасом осознания.

Они тут стояли. Думали, что он сошел с ума окончательно и на секунду поверили что готов сожрать их друга заживо. Представляли хруст костей. А он просто лечил. Без единого слова, без просьбы о благодарности, используя высшую целительскую магию, чтобы спасти жизнь человеку, который сам готов был проткнуть его мечом, защищаясь.

Тяжелая, густая волна стыда накрыла отряд, прижимая к земле невидимым грузом.