Последняя Певерелл (джен)

Том Реддл допрашивал Жасмин далеко не впервые, однако впервые делал это на законных основаниях… и не пытал её почти до потери рассудка. Ей даже немного этого недоставало — именно пытки придавали их встречам особое очарование. К тому же обычно Жасмин могла беспрепятственно нападать на него. Здесь подобной роскоши у неё не было. К сожалению, приходилось изображать вежливую школьницу.

В этой жизни Жасмин быстро уставала от такой роли.

Однако нынешний Волдеморт совсем не походил на того, с которым она привыкла иметь дело. Этот Том Реддл был собран, могуществен и далеко не так безумен, как человек, с которым Жасмин бессчётное количество раз сталкивалась в будущем на протяжении девяти прошлых жизней. В нём сохранилась ещё какая-то часть человеческой души. Совсем небольшая — Жасмин ощущала это благодаря своей магии, — но она всё-таки была, и Том из последних сил цеплялся за человечность. Должно быть, последние два раскола души окончательно его доконали. Нынешний Том Реддл по-прежнему оставался обаятельным, но спасти Эйвери от пожизненного заключения могло разве что проклятие Империус, наложенное на весь суд. Что бы Том ни говорил и ни делал, все улики свидетельствовали о виновности Эйвери.

Главный вопрос заключался в другом: зачем Том сюда явился? Чего он хотел добиться этой неожиданной встречей? Насколько Жасмин было известно ещё со времён Гарриет, Том никогда не стремился стать адвокатом. Он желал лишь повелевать подданными. Чтобы привести этот маленький замысел в исполнение, потребовались бы месяцы. И ради чего? Ради встречи с ней? Жасмин знала, что Том хотел с ней встретиться и весь год пытался переманить её на свою сторону, но не могло же это быть единственной причиной его присутствия.

Даже он не был настолько отчаявшимся или глупым.

Жасмин окатила волна знакомой магии, и пальцы закололо от почти неудержимой силы. Она чувствовала, как мощь Смерти пульсирует, устремляясь к стоявшему перед ней чудовищу. Божество хотело его смерти, жаждало заполучить изорванную душу. Жасмин ощущала скверну в расколотой душе Тома — от тёмной магии словно исходила вонь. Смерть хотел забрать то, что принадлежало ему… Однако сейчас Жасмин ничем не могла помочь божеству, чьей Повелительницей являлась: крестражи были разбросаны по свету, а у неё самой пока не хватало сил, чтобы их найти.

Пока.

Она знала, где сейчас находятся лишь три из пяти крестражей… Блейз и Тео старались это исправить, но до тех пор Жасмин оставалось только ждать. Она раскроет свои карты, когда придёт время, а сейчас должна была изображать возмущённую наследницу рода.

Дамблдор довольно быстро вызвал её для дачи показаний. Лицо директора покрылось испариной, и Жасмин прекрасно его понимала. На заседании председательствовал министр магии: похоже, род Эйвери затягивал разбирательство так долго, что пришлось вызвать даже его. Министр казался суровым человеком с седеющими волосами и вечной гримасой недовольства. Сейчас он хмурился на Жасмин — приятное разнообразие.

Жасмин высоко держала голову. Ей нечего было стыдиться и нечего бояться, кроме стоявшего перед ней Тёмного Лорда. Она скучала по безумному Волдеморту. Том Реддл всегда был лишь тенью того Тёмного Лорда, которого она знала. Да и вообще, Жасмин уже девять раз его побеждала.

Она глубоко вдохнула и наглухо заперла разум. В зале находились по меньшей мере два мастера окклюменции, так что, пожалуй, не стоило думать слишком громко.

Хотя судили не её, Жасмин всё равно чувствовала себя преступницей. Пока она шла к свидетельскому месту, её захлёстывали воспоминания о прошлых жизнях. Правда, на сей раз к креслу не были приделаны цепи, на самой Жасмин была парадная мантия, а её позиция казалась безупречной — по крайней мере, ей хотелось так думать, потому что ухмылка Тома внушала тревогу.

— Мистер Реддл, можете приступать к перекрёстному допросу, — устало произнёс Дамблдор.

В кои-то веки он, кажется, был на стороне Жасмин. Может быть, теперь директор наконец поверит, что она не желает примыкать к этому ублюдку.

Том оттолкнулся от стола, на который опирался, и рассеянно взглянул на листок с записями у себя в руке. Жасмин узнала почерк из его дневника, и её слегка замутило.

— Итак, мисс Певерелл, мне стало известно, что вы одна из тех, кто выжил во время трагического освобождения узников дуэльной арены. Это так? — спросил он голосом, источавшим знаменитое обаяние Реддла.

Жасмин едва сдержала рвотный позыв.

Чистокровные слушатели, казалось, готовы были есть из его неестественно бледных рук. Особенно тёмные ведьмы. Какая мерзость. Пока Реддл говорил, директор становился всё бледнее. Возможно, до него наконец начало доходить, что Жасмин не желала иметь ничего общего ни с одним из них, а теперь предстала перед человеком, который всего несколько месяцев назад пытался её убить.

Не то чтобы она должна была об этом знать, но сейчас это не имело значения.

Прежде чем ответить, Жасмин вежливо прокашлялась и постаралась изобразить скромную ведьму.

— Да, это так, но я не понимаю, какое отношение это имеет к рассматриваемому делу, — ответила она с лёгким утвердительным кивком — в точности как репетировала с Андромедой.

Лгать не имело смысла: судили не Жасмин. К тому же все присутствующие знали, откуда она взялась, а многие даже пытались заполучить над ней опеку. Правда, Юфимия быстро положила этому конец. От общественности историю Жасмин скрывали, но суд был посвящён в большинство подробностей её необычных обстоятельств.

Реддл провёл пальцами по ограждению перед Жасмин и заслонил от неё Юфимию с Андромедой. Умная уловка, которая, скорее всего, сработала бы с более юной и неопытной ведьмой. Его голубые глаза, скрытые маскирующими чарами, встретились с глазами Жасмин.

— Видите ли, это имеет к делу самое непосредственное отношение. Вы жили в мире, где каждый ваш выбор был вопросом жизни и смерти. Вы сошлись в поединке с мистером Эйвери, у которого не было ни единого шанса вас одолеть.

Том взмахнул рукой и продолжил расхаживать по залу, притягивая к себе все взгляды.

Жасмин ужасно хотелось безмолвно наслать на него жалящее заклятие. Сириус наверняка провозгласил бы её героиней, но она удержалась.

И хотя слова Тома были правдивы, случилось всё совсем не так, и присутствующие здесь ведьмы и волшебники это знали.

Жасмин нахмурилась, склонила голову набок и забарабанила пальцами по ноге, перебирая в памяти все подробности нападения.

— Мистер Эйвери привёл с собой ещё пятерых семикурсников, чтобы причинить мне вред. Одного из них он едва не убил собственными руками. Я победила его лишь по воле случая. До того как они загнали меня в угол, я несколько часов тренировалась перед дуэльным турниром и была совершенно измотана. Свидетели, которые пришли мне на помощь, заклинаниями отбросили от меня Эйвери и Лестрейнджа. Я не понимаю, к чему ведут ваши вопросы, мистер Реддл.

Это лишь подстегнуло Тёмного Лорда: его улыбка стала шире и приобрела хищный оттенок. Быть может, Том владел собой не так хорошо, как Жасмин сначала решила. Он ещё не окончательно обезумел, но, скорее всего, балансировал на самой грани.

— Насколько я понял со слов своего подзащитного, преподаватели Хогвартса считают вас опасной для окружающих учеников, психически неустойчивой и не приспособленной к мирной жизни. Мой подзащитный пытался защитить себя и школу от обезумевшей гриффиндорки.

Вот, значит, на чём строилась его защита… Жасмин была опасна.

Она сморщила нос. Зачем приводить аналогию с факультетом Хогвартса? Жасмин прожила в Британии всего несколько месяцев — этого едва ли хватило, чтобы превратить её в полноценную гриффиндорку.

Мерлин, да он говорил совсем как Дамблдор. Какая ирония: два человека, которые сейчас ненавидели её сильнее всех на свете, находились на противоположных концах политического спектра… и оба хотели, чтобы она покинула школу. Пожалуй, это означало, что Жасмин делала что-то до ужаса правильно. В прошлых жизнях серую магию почти полностью искоренили, и лишь после войны Жасмин сумела её возродить. Теперь она сохраняла и укрепляла серую магию в прошлом — и уже этим вынуждала действовать обе стороны политического спектра.

Должно быть, Судьба от души веселилась, глядя, сколько перемен вызвало одно лишь существование Жасмин в этом времени.

Она прикусила губу и, прежде чем продолжить, убедилась, что по-прежнему держит гнев под контролем.

— Знаете, когда вы с директором рассуждаете о состоянии моей психики, то звучите на удивление похоже. Словно тут вообще есть что обсуждать. Меня признали здоровой несколько целителей душ. Моё психическое состояние позволяет мне учиться в школе. У меня есть друзья на каждом факультете, и я преуспеваю по всем предметам. Нет ни единой причины считать меня неприспособленной к нормальной жизни. Ваш подзащитный напал на меня — это неоспоримый факт, — повторила Жасмин, наблюдая, как самоуверенность на лице Тома сменяется яростью из-за сравнения с Дамблдором.

Она надеялась, что это оскорбление будет терзать его ещё несколько дней.

— Как вы защищались во время дуэли?

Жасмин пожала плечами и прикусила губу, чтобы казаться чуть менее уверенной в себе. Том снова начал обходить её по кругу, ожидая, когда в броне появится трещина.

— Я использовала защитные чары и пригибалась за доспехами. Против стольких противников я почти ничего не могла сделать. Впрочем, они прекрасно вывели друг друга из строя. Очевидно, тот, кто обучал их тёмной магии, понятия не имел, что делает, — язвительно добавила она.

Магия Реддла опасно рванулась к поверхности, и по залу поползли её мутно-чёрные щупальца.

Большинство людей ничего бы не заметило, но за девять прошлых жизней Жасмин слишком хорошо настроилась на Тома. В бою с ним незнание того, что он вот-вот потеряет терпение, могло обойтись очень дорого. Жаль, сейчас Том ничего не мог сделать, не выдав себя как Тёмного Лорда. Жасмин с удовольствием сразилась бы с ним прямо здесь. Настоящая потасовка в зале суда определённо оживила бы заседание.

— И откуда же вы столько знаете о тёмной магии? — промурлыкал он, сжав пальцами край стола так, что побелели костяшки.

Под его рукой дерево слегка треснуло.

Спокойнее. Спокойнее.

— Как вы уже сами отметили, я провела несколько лет на подпольной дуэльной арене. Там тёмной магии хватало. Неумелое обращение с ней очень заметно и может привести к тяжёлым ранениям или даже смерти, — ответила Жасмин, швырнув ему в лицо его же слова.

Она не позволит Тому победить. Никогда прежде не позволяла и не собиралась начинать сейчас.

Похоже, говорить этого не стоило: многие присутствующие, преимущественно светлые волшебники, вздрогнули.

Трусы.

Тёмная магия сама по себе не заслуживала такого ужаса. Она выходила из-под контроля и убивала людей лишь в неумелых руках. Юным ведьмам и волшебникам следовало учиться владеть собой при обращении с Тёмными искусствами. Тёмная магия была соблазнительна по самой своей природе — особенно для тех, кто имел к ней склонность. Напавшие на Жасмин ученики обладали задатками могущественных тёмных ведьм и волшебников, но совершенно не умели себя контролировать. Этих детей никто не учил сдержанности. Ведьмы и волшебники этого времени, похоже, боялись самой мысли о тёмной магии и старались избегать её любой ценой. Но магия не могла просто завладеть телом и подчинить себе человека… Падения во тьму вполне можно было избежать, если вовремя остановить ребёнка, пока он не погрузился настолько глубоко, что уже не сумеет выбраться.

Жасмин встретилась взглядом с Дамблдором. Он казался искренне обеспокоенным. Как трогательно: директору понадобилось увидеть её на допросе у Тёмного Лорда, чтобы разглядеть в ней человека.

— Мисс Певерелл, ваше лицо изуродовала тёмная магия?

Она не выйдет из себя у всех на глазах…

— Протестую! — крикнула Андромеда, обращаясь к Дамблдору. — Это вообще относится к делу или мистер Реддл просто пытается унизить мою подзащитную?

Том одарил старшую из сестёр Блэк самой обаятельной улыбкой.

— О, уверяю вас, это имеет самое непосредственное отношение к делу.

На этот раз ему никто не поверил. Жасмин всё ещё оставалась наследницей чистокровного рода, а публично переходить некоторые границы не следовало. Дамблдору, похоже, особенно надоело это разбирательство.

— Я устал от ваших игр, мистер Реддл. Переходите к делу, иначе мы прямо сейчас вынесем приговор мистеру Эйвери.

Реддл снова устремился к свидетельскому месту и остановился перед Жасмин. В его взгляде горел лихорадочный блеск.

— Но это и есть сама суть дела. Как мисс Певерелл удалось отделаться лишь незначительными шрамами после сражения, в котором погибли все остальные ведьмы и волшебники? Пережить подобное мог лишь человек, обладающий глубокими познаниями в Тёмных искусствах. Следовательно, эта юная ведьма представляла угрозу для детей Хогвартса. Мой подзащитный лишь поступил так, как считал правильным.

По залу прокатился тихий ропот. Похоже, Том наконец сказал именно то, что следовало: теперь выходило, будто, пытаясь убить Жасмин, Эйвери оказал всем услугу.

Громкий кашель с задних рядов отвлёк всеобщее внимание от Тома и Жасмин.

— Самосуд у нас не приветствуется, мистер Реддл, — заметила Августа Лонгботтом с одного из мест слева наверху. Недовольство явственно звучало в её голосе. — Судя по ведомости, за всё время обучения девушка ни разу не оставалась после уроков, и ни один ученик не жаловался профессорам на её поведение. Ваш же подзащитный чаще оттирает котлы и получает домой письма из-за дурного нрава, чем занимается уроками.

В зале снова зашептались, но теперь уже не так враждебно по отношению к Жасмин — приятная перемена. Том выглядел взбешённым. Пожалуй, Жасмин стоило послать Августе Лонгботтом какой-нибудь подарок: корзину фруктов или несколько сильнодействующих восстанавливающих зелий. Августа казалась женщиной практичной.

— Мистер Реддл, если у вас нет вопросов, действительно относящихся к рассматриваемому делу, полагаю, допрос окончен. Мы согласовали приговор ещё неделю назад. Ваши тщетные попытки переложить вину с мистера Эйвери на мисс Певерелл не увенчались успехом. По-моему, вас куда больше интересует возможность покопаться в её трагическом прошлом, — заявил Тёмному Лорду Дамблдор, и в его глазах появился этот проклятый блеск.

Том явно начинал сдавать. Ему требовалось перегруппироваться и нанести новый удар, иначе он рисковал окончательно утратить свои позиции. Жасмин не возражала. Ей нравилось смотреть, как он извивается.

Том снова ослепительно улыбнулся и самоуверенной походкой приблизился к свидетельскому месту.

— Я пришёл сюда лишь ради того, чтобы попытаться смягчить приговор своему подзащитному. — Он посмотрел на Жасмин и попытался встретиться с ней глазами, но она не отступила. Жасмин почувствовала давление на ментальную преграду. Ублюдок пытался прочитать её мысли… Но за её взглядом его ждала непроницаемая стена. — А то, что при этом пришлось выставить напоказ прошлые грехи мисс Певерелл, — всего лишь досадный побочный эффект.

Она выпрямилась и перевела взгляд чуть в сторону, поверх плеча Реддла.

Дело никуда не продвигалось.

Одни и те же вопросы повторялись снова и снова. Том пытался заставить её хоть немного изменить показания. Жасмин прекрасно понимала: на самом деле он хотел узнать, как ей удалось выжить во время его нападения на дуэльную арену. Том стремился встретиться с ней и, скорее всего, выяснить, как лучше всего её убить.

Как мило.

Наверное, он ожидал, что к этому времени Жасмин уже потеряет терпение. Но на этом этапе жизни вывести её из равновесия было нелегко. Она уже прожила немалую часть своего первого столетия. Да, Жасмин редко доживала до восемнадцати или девятнадцати, но всё же девять жизней — это немало.

Лишь спустя ещё час Дамблдор прекратил допрос. Суд уже вынес вердикт, и дальнейшее обсуждение не требовалось.

Чтобы огласить приговор Эйвери, вперёд вышел Барти Крауч-старший. Подсудимый выглядел по-настоящему перепуганным. Жасмин надеялась, что наказание разрушит его жалкую жизнь. Том наблюдал за происходящим с таким безразличием, которому мог научиться лишь человек, много лет участвовавший в чистокровных политических играх. Его равнодушие поражало. Следовало отдать Тому должное: он превосходно умел сохранять невозмутимый вид.

— Поскольку это ваше первое правонарушение, суд постановил навсегда исключить вас из Хогвартса. Вы не получите диплома, а в течение следующих двадцати лет вам будет запрещено приближаться к школе ближе чем на сто километров. Вы приговариваетесь к домашнему аресту. Если нарушите его условия, вас заключат в Азкабан без права на досрочное освобождение. Кроме того, вы и ваша семья выплатите мисс Певерелл до последнего кната весь долг перед родом Певереллов. Она сама определит, когда и в какой форме потребует уплаты.

Магия закружилась по залу, скрепляя магически обязывающий договор. При упоминании долгов многие главы родов заметно занервничали. Жасмин до сих пор не давала хода нескольким письмам, но скоро это изменится. Она больше не собиралась играть по-хорошему. Если Том Реддл переходил в наступление, она поступит так же.

Похоже, Тёмный Лорд собирался наносить удары там, где она меньше всего их ожидала. Что ж, теперь Жасмин начнёт отвечать ему тем же. Оставалось надеяться, что магический мир окажется к ней готов.