Бермудский треугольник. (гет)

Джинджер Хилл перевелась в Илверморни.

Илон Пакстер подскользнулся в душе и сломал себе три ребра и правую руку.

И случилось всё это в один день.

— Ты что такая довольная? — хмуро спросила Энн.

— Ничего, — мотнула головой Гермиона и нарочито сосредоточенно принялась размазывать джем по блинчику.

Происшествие с Илоном прошло как-то мимо неё, а вот отъезд Джинджер она лицезрела лично. В отличии от неё, сокурсники больше переживали из-за Пакстера, и сегодня Гриффиндорский стол был прогружён в уныние — нелепая травма загонщика перечеркнула все надежды факультета на кубок по квиддичу. Наспех найденная замена в лице Гвена Кэтролла не спасла — Гриффиндор разгромно уступил Пуффендую со счётом 40:320. Поттер, чувствовавший за собой не меньшую вину чем Гвен, сидел словно в воду опущенный. Его ночные бдения сказались не только на учёбе, но и на игре — снитч последний раз он поймал в далёком первом матче с Когтевраном, состоявшемся аж в сентябре.

— Всё это очень странно, — задумчиво проговорила Энн.

— Ты о чём? — не понял Трэверс.

— Всё, что случилось с Пакстером.

Трэверс, помешивая чай, размеренно кивнул.

История с Илоном вышла нелепая и трагичная — Пакстер подскользнулся в душевой после тренировки и переломал кучу костей. И при этом здорово приложился головой, от чего мало что помнил. Все ждали, что за ночь мадам Ланцет поставит его на ноги, но костерост не сработал. Всё оказалось до банального просто. Кто-то опоил звезду квиддича любовным напитком, и входящая в его состав тубероза сработала антидотом тысячелистнику, необходимому для восстановления костной ткани. Спрашивать, что он ел и пил в тот день и к кому воспылал трепетными чувствами, было бесполезно, ибо Илон ничего не помнил.

Поттер, встрепенувшись, поднял на друзей воспалённые от недосыпа глаза:

— А ведь ты права, Энн. Это может быть вовсе не любовный напиток, а нечто большее. Пострадал очередной студент. И опять нет свидетелей, а жертва нападения ничего сказать не может.

— В этот раз никакого нападения не было, — напомнила Юфимия.

— Ты уверена?

Юфимия промолчала.

— Вот видишь! — заявил Поттер. — Стоит только начать задавать вопросы, и всё не так и очевидно!

— И что ты предлагаешь? — спросила Мэри.

— Усилить бдительность!

— Ты и так бдишь каждую ночь. Скоро станешь похож на приведение, — покачала головой Крокс.

Гермиона слушала их перебранку молча. Ей самой ничего странного в истории с Илоном не казалось — то и дело кто-то кому-то присылал конфеты с любовным напитком, или подмешивал его в сок. То, что такое могло случиться с симпатичным парнем, да ещё и игроком в квиддич не выглядело чем-то экстраординарным, а вот возбуждённый вид Поттера уже начал привлекать всеобщее внимание. Впрочем и тут тоже можно было всё легко объяснить — его команда проигрывала, а он, как ловец, снова ни чем не смог помочь.

— Предлагаю сходить к Илону и всё выспросить, — неожиданно подала голос Юфимия. — Может у него есть предположение, кто мог его опоить? Тогда мы расспросим девчонку, и если это она, вопросов больше нет.

— А это идея! — кивнул Долгопупс.

— Пойдёт Миона, — неожиданно распорядился Трэверс.

— Ещё чего! — вырвалось у Гермионы.

— Вы были вместе на балу, и ты ему нравишься. С тобой он будет более откровенен, и у тебя есть право задавать личные вопросы, — категорично пресёк Энтони её попытку отказаться.

— Какое такое право?! — не желала сдаваться Гермиона.

— Право его девушки.

— Но я не его девушка!

— И пусть. Но изобразить участие и задать пару вопросов ты же можешь? — на неё насел ещё и Поттер.

— Да, Миона, — подключилась Энн. — Если мы все заявимся, то Пакстер начнёт красоваться, а с тобой он будет более откровенен. Вдруг парни правы, и всё начинается снова.

— Ну, хорошо, — сдалась Гермиона...

Была суббота, и в Больничное крыло Гермиона отправилась сразу после завтрака.

Илон лежал на кровати, весь в бинтах и гипсе, совсем, как пациент госпиталя «Святой Катарины», а не попавший к колдомедикам волшебник.

Едва увидев Гермиону, Илон натужно улыбнулся и попытался сесть.

— Нет, нет! — пресекая его попытку, Гермиона взяла Пакстера за руку, чем тот тут же воспользовался, цепко сжав её пальцы.

— Ты пришла! — в серых глазах было столько щенячьего восторга, что у Гермионы не хватило духу отнять руку.

— Да, — только и смогла, что кивнуть она.

— Я не смел надеяться.

— От чего же?

Весь их диалог напоминал дурацкий водевиль. Гермиона попыталась было освободиться от хватки чужих пальцев, но у неё ничего не вышло.

Вынужденная сесть на стул рядом с кроватью, она продолжала держать Илона за руку, чувствуя себя последней дурой. А Илон, по-глупому улыбаясь, смотрел на неё, как на восьмое чудо света, от чего закралась мысль — не случилось ли отсроченное действие любовного напитка, до этого дня неизвестное магической науке?

— Как ты? — попробовала она начать разговор.

— С тех пор, как ты пришла — намного лучше!

«Вот и поговорили!» — Гермиона перевела взгляд в окно. Там разыгралась февральская метель, решившая всем напомнить, что они в Шотландии, а не в каком-то там Лондоне или Дублине. Из-за снегопада в палате стало тоскливо и сумрачно.

Не желая затягивать визит, Гермиона серьёзно посмотрела на Пакстера.

— Что с тобой случилось?

— Я не помню, — просто ответил он.

— А ты не помнишь ничего странного накануне?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Тебе кто-то дал любовный напиток. И из-за него костерост не подействовал. Кто мог тебе его дать?

— О-у? — недоумение в серых глазах сменилось пониманием и восторгом. — Ты ревнуешь!

— Я?! С чего бы это! — опешившая Гермиона ожидала вовсе не этого.

— Ты пришла, расспрашиваешь, — буквально промурлыкал Пакстер, светясь от гордости. — Всё это неспроста!

Выдернув руку, Гермиона вскочила со стула. Идея с визитом была идиотской, и закончилось всё по-идиотстки. Решительно зашагав к двери, она не особо вслушивалась в тот бред, что нёсся ей в спину:

— Не стоит так реагировать, милая! У меня много поклонниц, но для меня существуешь только ты, чтобы они не думали!

Резко толкнув дверь, она чуть не расшибла лоб Тому.

— Т-том?! — вырвалось у Гермионы.

— Гермиона? — с прохладцей проговорил Том, отступая на шаг назад.

— А я тут Пакстера навещала, — зачем-то сообщила она.

— Догадаться нетрудно.

— Миона, когда ты снова придёшь? — донеслось из глубины палаты.

Нервно передёрнув плечом, Гермиона пробормотала:

— Это не то, что ты подумал!

— А я должен был что-то подумать? — холодно осведомился Том и, обогнув её, скрылся за больничными дверьми...

После обеда состоялась встреча Победителей. Том созвал всех неожиданно и объявил, что считает необходимым собираться дважды в неделю. Никто не возражал. А потом начались спарринги. Розье бился против Нотта, Мальсибер — Летрейнджа, Эйвери — Гермионы. Победил Мальсибер, быстрее всех выведший из строя своего противника. Гермиона, пропустив пару болезненных заклятий, едва устояла на ногах, но всё же одолела Джерарда, однако её время было намного хуже, чем у Кристиана.

А потом Том усложнил задачу — наколдовал защитные чары, из тех, что используются в домах, и разделил Победителей на защищавшихся и нападавших. Задачей одних было удержать воображаемый дом, других — пробить барьер и одолеть противника. В итоге все остались недовольны — должного взаимодействия в группах не получилось, и условный дом рухнул, поглотив под собой и защитников, и нападавших.

— Друзья мои! — обратился к собравшимся Том. Победители, развалившимися на диванах, так вовремя появившимися в Выручай Комнате по окончании тренировки, когда они уже еле держались на ногах, слушали его со всем внимание. Впрочем, как и всегда. Реддл, замерев перед ними, неторопливо прокручивал палочку. Вращение белого древка в изящных пальцах завораживало. Было в этом что-то... устрашающее. Как и во всей расслабленности Тома. Его внешнее спокойствие казалось иллюзией — пугающей, зловещей иллюзией. То ли дело было в красных искрах, пламенем посверкивавших в тёмных глазах, то ли в ощутимо сгустившемся воздухе, как бывает перед грозой. — Друзья мои, — повторил Том, окидывая медленным взглядом собравшихся. — Мне непонятен ваш настрой. Мы все в начале этого года пришли к выводу, что наши навыки защиты оставляют желать лучшего. Что в случае нападения никто ничего не сможет противостоять опытному магу. И сейчас, по прошествии пяти месяцев, вы демонстрируете подобную беспомощность? Я удивлён. Ведь ничего особо сложного не было — стандартный набор, рекомендованный Министерством для охраны жилых помещений.

Гермиона, поёжившись, сцепила пальцы. Хоть Том и не назвал конкретно её имя, но всё было понятно без слов — она несколько недель посвятила изучению защитных чар поместий, а в итоге не смогла использовать преимущество находящегося в доме, да ещё и помешала бившемуся на её стороне Розье.

— Надеюсь, наша следующая встреча пройдёт более продуктивно, — завершил свою речь Том. Его слова прозвучали буднично, но от чего-то Гермионе захотелось немедленно вскочить и броситься штудировать книги и оттачивать заклинания. Ни один профессор не мотивировал её, как Том. И дело было даже не том, что это был он — её Том. Точно так же Реддл действовал и на остальных Победителей — чего только стоили выразительные глаза Джаса, устремлённые на своего предводителя, или жажда быть полезным, читавшаяся на лице Криса. Том изменился. Гермиона не могла назвать точно день и час, но это началось с тех пор, как он открылся перед своими друзьями, ещё больше проявилось с появлением у них меток, но сильнее всего стало ощущаться с того времени, как он увлёкся тёмной магией. Том и раньше любил тёмные искусства, но раньше это был теоретический интерес, но с появлением доступа к библиотеке Салазара Слизирина его увлечение вышло на новый уровень. Намерение. Главное в магии — намерение, особенно, в тёмной — так говорил Том. Раньше его магические потоки были спонтанны, сродни стихийным выбросам и могли снести всё вокруг подобно цунами, как это было в приюте. Сейчас же в его присутствии чувствовалась управляемая, контролируемая сила. Его недовольство вполне ощутимо разливалось в воздухе, сопровождая каждую фразу, каждое движение рукой, палочкой, пусть из неё и не вырывалось заклятье. Погружение Тома в тёмную магию было столь сильным, что осознанно или нет, но именно она стала его инструментом для достижения целей. И именно это чувствовали люди, находящиеся рядом. Магию. Сильную, тёмную, первобытную. Готовую сокрушить всё вокруг. Чувствовали по малейшим энергетическим вибрациям, наполнявшим пространство — как животные, повинуясь инстинктам, чувствуют опасность. — Я надеюсь, что вы услышали меня, — не повышая голос повторил Том. И, развернувшись на каблуках, покинул Выручай Комнату.

— Н-да.., — содержательно протянул Джерард, взлохматив волосы.

Антуан, молча поднявшись, направился к выходу.

Гермиона, направив на себя палочку, сосредоточенно ликвидировала следы боя.

— Прости, я не хотел, — повинился Розье.

— Тяжело в ученье, легко в бою, — пожала плечами Гермиона, покончив с причёской.

— У Тома что-то случилось? — поинтересовался Кристиан, потирая ушибленное плечо.

«Джинджер укатила!» — злорадно подумала Гермиона, но в слух, разумеется, этого не сказала:

— Да вроде бы — нет. А что?

— Он явно не в духе.

— Если так лохануться, кто угодно будет не в духе! — криво усмехнулся Нотт. — Тем более всем сразу.

— Угу, — мрачно кивнула Гермиона.

— А что, твои львята правда хотят к нам присоединиться? — спросил Нотт.

— Да, хотят.

— И что говорит Том?

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Их здесь пока нет, как видите.

— Пока? — уточнил Мальсибер.

— Ну а что ты хочешь, Крис? — развернувшись, Гермиона вперила тяжёлый взгляд в сокурсника Тома. — Каждый год у нас что-то случается, а в этот раз Флима вообще чуть не убили. А ещё эти нападения. Ну, ладно, допустим с Когтевраном вы постарались, но этого никто не знает. А если учесть все эти случаи за последнее время, то и ежу понятно — в Хогвартсе становится небезопасно.

— Ты про своего Пакстера? — уточнил Розье, переглянувшись с Эйвери.

— Почему про своего?! — взбеленилась Гермиона. — С ним-то как раз всё банально — нечего хвост распушать перед девчонками! А вот падение пуффендуйца с лестницы, несчастный случай с котевранцами на прошлой неделе — это уже что-то странное!

— И что здесь странного? — настороженно спросил Эйвери.

— Они все — маглорождённые! А это политика Сами-знаете-кого — истребить всех маглорождённых! Это уже не шутки. В школе завёлся его последователь.

Эйвери ответил не сразу. Скосив глаза в сторону, он прокашлялся:

— Но ведь Поттер — чистокровный — ему точно нечего опасаться.

— Скажи это тому, кто приложил его тёмным заклятьем, — неожиданно вставил Нотт. — Флим его видел и при необходимости может опознать.

— Вот именно! — криво усмехнулась Гермиона. — И я тоже кого-то видела на втором курсе.

В комнате повисла тягостная тишина.

Кристиан, поднявшись, подошёл к Гермионе и приобнял её за плечи:

— Не переживай! Мы тебя в обиду не дадим!

— А я и не переживаю, — горько улыбнулась Гермиона. И это была правдой. За себя она не боялась. Она знала, что в случае чего без помощи не останется, а вот её друзья... Но всё равно слова Мальсибера и его жест были приятны — на душе стало сразу теплее и спокойнее.

Нотт, подойдя, серьёзно посмотрел на Гермиону:

— Мы посторонних в Хогвартсе не видели. А если увидим.., — недобро усмехнувшись, он не договорил.

— Том дал вам поручение? — сморгнув, Гермиона переводила взгляд с одного Победителя на другого.

Вместо ответа Кристиан сухо кивнул. А после добавил:

— Что-то мы засиделись. Пора расходиться.

Выручай комнату они покидали по двое, соблюдая конспирацию. Последними ушли Гермиона и Джаспер Нотт.

— Куда ты сейчас? — спросил Нотт.

— В библиотеку, — безрадостно выдохнула Гермиона. Позор сегодняшней тренировки давлел над ней, как тень тролля за ЖАБА. Ей хотелось доработать тему защиты и закрыть этот гельштадт. — А ты?

— Я? Э-э-э, — неожиданно покраснев, Джаспер отвёл глаза.

— Ну, тогда пока, — улыбнулась Гермиона — похоже у Нотта всё просто отлично складывалось с Эвелиной Грант.

— Ага, пока!

Махнув ей на прощание, Джаспер направился в сторону подземелий, а Гермиона — в библиотеку.

В субботу там было пусто, только пара пуффендуйцев трудилась над эссе в самом углу.

Взяв справочник «Магическая защита домов. Стандарты, 1942 года» Гермиона углубилась в чтение, не забывая делать пометки в зачарованном блокноте.

— Что это? — раздалось у неё за спиной с режущим слух акцентом. — Стандарты? Защиты домов?

Обернувшись, Гермиона увидела Лурдес Кастильо — спутницу Алфрада на Святочном балу. Испанка с нескрываемым недоумением изучала министерскую брошюру.

— У вас такого нет? — поинтересовалась Гермиона.

— Нет, — покачала головой когтевранка. — Семья сама решает, как защитить свой дом. К чему эти ограничения? «Запрещено ставить ловушки, чреватые членовредительством. Колдовство должно ограничиваться обездвиживанием злоумышленника и сигнальными чарами, настроенными на Аврорат» — прочитала она. — Это же смешно!

— Теперь в Британии так, — хмуро сообщила Гермиона. Благодаря заседаниям «Чайного клуба» она знала о том, как было раньше, и что стало в результате последних реформ. Наибольшие ограничения были введены после происшествия с дядей Кристиана, когда в результате охранных чар погиб маглорождённый.

— Я вам не завидую, — усмехнулась Лурдес, брезгливо листая книжицу. — Когда Гриндевальд придёт к вам, он возьмёт вас всех тёпленькими, прямо в постелях. Ему даже стараться не нужно будет.

Сглотнув, Гермиона отодвинула конспект. Лурдес права. Если даже ей, имеющей только теоретические представления о поместьях и их магической защите, всё это кажется крайне нелепым, то, значит, дела и впрямь плохи. Хорошо хоть эти стандарты носили рекомендательный характер и были не обязательны к исполнению. Гермиона нисколько не сомневалась. Что у тех же Блэков стояла непреодолимая древняя защита, как и Лестрейнджей, Поттеров, Фоули. А вот как защитят свои дома маглорождённые — большой вопрос. Если Пенелопа Ковальски выйдет замуж за такого же маглорождённого, как и она, то, наверняка, они будут следовать рекомендациям Менистрества. А ведь именно они, а не Блэки окажутся под ударом, когда в Британию придёт Гриндевальд. А он придёт, можно было не сомневаться.

— Расскажи мне про вашу защиту, — решительно попросила Гермиона, отодвигая брошюру.

— Она родовая, — откинувшись на стул, сообщила Лурдес. — Но общие принципы одинаковы для всех домов. И применяется тёмная магия. Тебя это не смущает?

— Нет.

— Гм... Я так сразу сказать не смогу, но проводятся нумерологические подсчёты на основании закладки первого камня. Ещё важны даты рождения и место рождения тех, кто этот камень закладывает.

— Про это можно где-то почитать?

— Думаю, да. Я напишу отцу. Он должен знать...

К себе в гостиную Гермиона возращалась в глубоких раздумьях. Всё было так странно. Так... неправильно. В видевшейся ей картине магического мира зияли огромные прорехи. Как с церковным витражом, пострадавшим от бомбёжки — часть стёкол разбилась, и их заменили на новые — яркие и нелепо вычурные. В итоге вся мозайка утратила целостность и смысл. С магическим миром происходило то же самое. Запреты и нововведения вносили хаос, старые устои ломались, а новые не успевали сформироваться. Гермиона читала учебники, прессу и методические рекомендации, выпускаемые Министерством. А ещё слушала своих друзей. И в её голове складывалась странная картина. Было как-то всё... криво. И неправильно.

В гриффиндорской гостиной её ждал сюрприз. Том и Юфимия, расположившись в креслах у камина, о чём-то неспешно беседовали.

Споткнувшись о неведомую преграду, Гермиона перевела дыхание и направилась к ним.

— Привет! — поздоровалась она с Томом.

— Гермиона, как у тебя дела? — Том был сама любезность, словно это и не он отчитывал её и других Победителей пару часов назад.

— Всё хорошо. А у тебя?

— Тоже всё замечательно.

Не зная, что ещё сказать. Гермиона потопталась на месте, чувствуя себя лишней, а потом села на диван, стоявший неподалёку.

Юфимия, обратив взгляд на Тома, вернулась к разговору, словно Гермионы и не было. Подобное... игнорирование раздражало. Вытащив из сумки конспекты, Гермиона погрузилась в изучение записей, сделанных в библиотеке.

— Я не могу не волноваться, ты же понимаешь, — донеслись до Гермионы слова подруги, и она тут же превратилась в слух.

— Понимаю, — Том был серьёзен.

— Все эти нападения! История с Пуффендуем, Когтевраном! Удивительно, что Гриффиндор обошли стороной!

— На Гриффиндоре учатся отважные львы и львицы — с ними связываться — себе дороже, — Гермиона не увидела, скорее почувствовала улыбку Тома.

— Да, конечно, — теперь уже улыбка вполне отчетливо прозвучала в словах Юфимии. — Но им бы помимо храбрости хоть немного слизеринсокой рассудительности.

— Не верешь в разумность своего друга?

— Ты же знаешь Флимонта, — до ушей Гермионы донёсся тяжкий вздох сокусрницы. — Он верен теории всеобщего заговора и готов идти до конца в поисках правды. А значит, видит цель и не видит препятствий, а это чревато бедой.

— С этим сложно поспорить, — согласился Том.

Гермиона, не выдержав, тайком глянула на Тома.

Том, непринуждённо откинувшись на спинку кресла, внимательно слушал Юфимию. Огонь, полыхавший в камине, овещал его лицо, мягкую волну волос, непокорной чёлкой падавших на лоб, бликами отражался в галазах. Не той, пугающей краснотой, что порой сквозила в его взгляде, а мягким, умиротворяющим теплом. Это был совсем другой Том, не тот, что всего пару часов назад выговаривал своим последователям. И дело было не в разных ролях, играемых Реддлом — лидера зараждающегося освободительного движения — тогда, и примерного студента — сейчас. Всё было гораздо глубже и сложнее. Сейчас Том был старшим другом, наставником, старостой, готовым протянуть руку всем, кто в этом нуждается. Исчезла подавляющая аура скрытой силы. Вместо этого появилось ощущение понимания и участия. Это было бы странно — столь сильные метаморфозы в одном человеке. Но это был Том. И этим было всё сказано.

— Он даже не сможет позвать на помощь! — Юфимия, не похожая сама на себя, в отчании смотрела на Тома.

Том, склонив голову, мягко улыбнулся и взял Фоули за руку.

Острая зависть шипом кольнула Гермиону куда-то под рёбра, туда, где билось сердце.

— Вам знакомо заклинание Патронуса? — спросил Том.

— Только в теории.

— А что мешает вам освоить его на практике?

— Это очень сложное колдовство.

— Но не запредельное, — мягко улыбнулся Том. Голос его звучал ободряюще, и Патронус уже не казался чем-то сверхестественным.

— Ты можешь нас научить?

— Я же не учитель.

— Ну, пожалуйста, Том! — взмолилась Юфимия.

— ... Хорошо, — после некоторых раздумий кивнул Том. — Завтра, на берегу озера.

— Спасибо!

— И не стоит так переживать, Юфимия.

— Если с Флимонтом что-то случится...

— С ним ничего не случится, — твёрдо заверил её Том. — Я прослежу за этим.

— Спасибо!

Гермиона готова была поклясться, что на глаза Фоули навернулись слёзы.

Том, поднявшись, уже собрался уходить, когда Гермиона, подорвавшись с места, остановила его у двери:

— Я провожу тебя!

— ... Хорошо, — помедлив, ответил Том и пропустил её вперёд.

Выйдя, они какое-то время шли молча.

— Ты что-то хотела мне сказать? — с прохладцей осведомился Том. И ничего похожего на дружелюбие и теплоту, которые он демонстрировал Фоули.

Гермиона, разом растерявшая весь свой запал, уже пожалела, что навязала Реддлу компанию.

— Я разговаривала с Лурдес, — брякнула она.

— С испанкой? И о чём?

— О защите поместий. Она напишет отцу, и тот пришлёт книги.

— Зачем?

— Зачем? — Гермиона на мгновение опешила. — Чтобы досконально изучить вопрос, а не тратить время на министерский бред! — выпалила она.

— Но вы не в состоянии справиться даже с министерским бредом, к чему ещё какие-то сложности? — ирония в голосе Тома была откровенно злой и до слёз обидной.

— Я справлюсь! — категорично заявила Гермиона. — Мы все справимся! Вот увидишь!

— Пока что я вижу обратное. Но, допустим, ты получишь книги из их семейной библиотеки. И что ты будешь с ними делать?

— Как, что? Читать, конечно!

— Читать? — в голосе Тома прозвучала издёвка. — Ты выучила испанский?

— Э-э-э.., — об этом Гермиона не подумала. — Я выучу! Обязательно выучу! Просто у меня сейчас нет времени.

— И чем это ты таким, хочется спросить, занята?

А вот это уже было по-настоящему обидно — только благодаря Тому за последние пару месяцев она окончательно превратилась в книжного червя, перелопатив столько разнообразной тёмной литературы, что любой чернокнижник обзавидуется.

А Том не унимался, решив, судя по всему, её добить:

— Я уже было понадеялся, что ты меня порадуешь подготовкой к нашему путешествию, но ты, судя по всему, нашла себе другое занятие, — жёстко проговорил он.

— К-к путешествию? — не поняла Гермиона.

Остановившись под факелом, Том вперил в неё тяжёлый, нечитаемый взгляд. Впрочем, насчёт нечитаемого она погорячилась. Том был раздражён. Очень. И созвучно факелу в глубине его глаз назревал собственный алый пожар, готовый испепелить всё вокруг. Воздух вокруг них сгустился и потяжелел, а пламя, пожиравшее паклю, вдруг загудело, подобно голодному зверю и выпустило сноп искр.

— А разве мы не договаривались, что поедем в Мексику? — голос Тома спутился до низких нот, почти что перейдя на шёпот, а в словах послышалось шипение змеи безо всякого парселтанга. — Я рассчитывал, что ты уже приступила к изучению испанского и магии майя, а не только их кулинарии. Вижу, что я ошибался. Впрочем, возможно, я зря на тебя рассчитываю, и у тебя изменились планы? Может, ты намерена заняться чем-то иным по окончании школы?

Из всего выше сказанного Гермиона услышала только одно — Том не забыл о своём намерении исследовать древние цевилизации. Что через каких-то три года они вместе поедут в Мексику, где Том будет принадлежать только ей одной — полностью и безраздельно.

От нарисованной в мозгу картины Гермиону бросило в жар, а лицо и шея пошли пятнами.

Том по-своему расценил её реакцию. Угол его рта нервно дёрнулся, алый багрянец, полыхнув, поглотил темноту глаз, на мгновение превратив их в тлеющие угли.

Не успела Гермиона опомниться, как он, резко развернувшись, исчез в темноте...

Следом за субботой наступило воскресенье. Воскресенье, когда Том должен был научить гриффиндорцев вызывать патронуса. С самого утра в спальне девочек царило возбуждение — встреча должна была состояться на берегу и не мало сил было потрачено на выбор одежды — чтобы не замёрзнуть и не промокнуть — капризная шотландская погода, круто развернувшись на 180 градусов, спутала все планы. Вчерашняя метель сменилась оттепелью, от чего сугробы начали стремительно таять, превратившись в ручьи и наледь. Гермиона, решившая присоединиться к подругам, завистливо посмотрела на яркий, оранжевый пуловер Мэри и строгий свитер Юфимии, и натянула видавшую виды кофту — до неё её носило, должно быть, целое поколение англичан, а потом, за ненадобностью она перекочевала в приют «бедным сироткам». На ботинки смотреть не хотелось вовсе. Хвала Мэрлину хоть пальто было добротным, и не вызывало жалость одним своим видом. Ну и шапка с варежками — те, что когда-то подарила Мэри Гермионе на её первое Рождество в Хогвартсе.

Одевшись и соблюдая конспирацию, как было обговорено за завтраком, девочки первыми покинули школу и отправились «гулять». Следом за ними должны были выдвинуться парни.

— Какая чудесная погода! — восхитилась Энн, запрокидывая голову.

— Весной пахнет, — мечтательно подхватила Мэри.

Гермиона была согласна с ними лишь от части. Весна, действительно, стучалась в двери со своей капелью, ручьями и лужами, но как-то уж не вовремя. И, возможно, синее небо и было чудесным, но никак не та жижа под ногами, в которую превратился вчерашний снег. Промокшие почти сразу ботинки хлюпали водой и грозили простудой. А ещё тем, что подошва окончательно отвалится, и ей придётся идти босиком. Нигде не было написано, что у магических превращений есть свой предел, но, судя по всему, у обуви и одежды он был — трансфигурации и обновления ботинкам хватало ровно на час.

Двигаясь гуськом и обходя проталины, девочки добрались до берега озера.

Белая, снежная гладь, представшая перед их взором была бескрайней и почти что бесконечной, только далёкие вершины гор подпирали синий купол неба. Уже по весеннему жаркое солнце нещадно палило, слепя глаза и гоня ручьи, журчавшие за спиной. Стремительные потоки, набирая скорость, вырывались из леса и смешивались с чёрной лентой, стелившейся вдоль берега там, где подтаявший лёд обнажил воду.

— Красота-то какая! — взобравшись на валун, Энн раскинула в стороны руки обнимая и небо, и озеро, и далёкие горы.

Гермиона была с ней согласна. Хогвартс, оставшийся далеко позади, напоминал о себе лишь башенными шпилями. Их окружал лес и озеро. Казалось, что никого и ничего не было на этом берегу, кроме четырёх студенток.

Вскоре послышались знакомые голоса, а через пару мгновений на тропинке показались Поттер, Трэверс, Дролгопупс, оба Блэка и Лурдес Костильо.

— Привет, девочки! — помахал им рукой Орион.

— Привет! — крикнула Энн, соскочив с валуна. — Вы решили присоединиться?

— Нам Том сказал, что вы будете тренироваться, — пояснил Алфрад.

— Вместе веселее! — вставила Мэри, бросив косой взгляд на испанку. Развить свою мысль у неё не получилось — на тропинке появился Том.

— Привет! — оживился Поттер. — А мы уже собрались!

— Всем доброе утро, — улыбнулся Том, окидывая быстрым взглядом четверокурсников.

— Каков план? — деловито поинтересовался Трэверс.

— Ты правда научишь нас вызывать Патронус? — спросила Мэри.

— Патронус? — удивилась Лурдес. — Это очень сильная магия.

— Но не недоступная, — кивнул Том. — И весьма полезная.

— Патронус защищает от дементоров, — сообщил Трэверс.

— Не знала, что от них есть защита! — удивлённо протянула Энн.

— А ещё Патронус может передавать голосовые сообщения, что может быть полезно в определённых ситуациях, — внимательно глядя на Юфимию, добавил Том.

— Я хочу научиться его вызывать! — решительно заявила Юфимия.

— И я!

— И я! — поддержали её сокурсники. Промолчала лишь Гермиона. Заклятие Патронуса она отработала в совершенстве, в том числе и голосовое. Сунув руки в карманы, она слушал объяснения Тома — точно такие же, какие он ей давал два года назад, на этом же самом месте. Тогда у неё Патронус получился не сразу. А когда получился, радости не было предела. Сейчас Реддл стоял в окружении студентов и объяснял, что и как нужно делать. Выходило у него идеально. Впрочем, как и всё, за что он брался. Парни и девочки слушали его молча, внимая каждому слову. В глазах Флимонта, Энн, да и остальных читались восхищение и чистый восторг. Том, словив волну вдохновения, продолжал говорить, а Гермиона уже и не вслушивалась в его слова — теория магии её интересовала мало — она сама многое могла рассказать о защитниках и о тотемных животных в целом. Взгляд её блуждал по лицу Тома, его фигуре, рукам, откровенно любуясь. Сейчас, на берегу озера, в лучах весеннего солнца, с разрумянившимися щеками, с чёрными волосами оттенявшими бледную кожу, он был невероятно, нечеловечески красив...

— А покажет вам его Гермиона.

— Что?! — встрепенувшись, Гермиона не сразу осознала, что все взоры были обращены к ней.

— Ты умеешь вызывать Патронус? — уважительно спросил Догопупс.

— Ничего себе! — мотнула головой Энн.

— Умею! — не скрывая гордости ответила Гермиона. И взмахнула палочкой: — Эспекто Патронум! — за эмоциями и вдохновением далеко ходить было не надо — всё это стояло в паре шагов от неё — живое, дышащее и вполне осязаемое.

Вырвавшаяся из кончика палочки рысь встрепенулась, тряхнула головой и уставилась на хозяйку. Повинуясь внезапному порыву, Гермиона проговорила:

— Буэнос диас, Лурдес!

Рысь, сделав круг вокруг их компании, остановилась напротив испанки, сказав, голосом Гермионы:

— Буэнос диас, Лурдес!

— Буэнос диас, Гермиона! — рассмеялась испанка.

— Ты ещё и испанский знаешь? — удивился Поттер.

— Начала изучать! — ответила Гермиона и бросила быстрый взгляд на Тома. Хоть изучать это и было громко сказано, но она честно рано утром спустилась в библиотеку и взяла учебник. И выучила пару фраз, написанных транслитирацией.

По внешнему благостному виду Тома, с которым он рассказывал слушателям теорию заклинания, было не понятно, что он думает о её рвении, но Гермионе казалось, что не оценить его он не мог.

— Ну что ж, как вы видите ничего сверхестественного здесь нет, — подвёл Том итог демонстрации заклинания. — Отрабатываем!

Некоторое время над берегом звучали разрозненные «Эспекто Патронум!». То и дело в высь взмывали облачка, но дальше дело не шло. Первым одолел заклятье Орион — у него из палочки вырвался большой, лохматый пёс, от чего-то отдавшийся в груди Гермионы тревожным воспоминанием. Потом была Лурдес с вороном, Энн с лисицей и Юфимия с лебедем. У Поттера был олень. Большой, рогатый олень, гордо вышагивавший по берегу озера.

— У меня олень! — Флимонт от радости разве что не прыгал на одной ноге.

А Гермиона словно вросла в талый снег. Отчего-то Поттер вдруг перестал быть их Поттером, превратившись в худенького парня с очками на носу. Грязного, в порванной одежде, словно до этого он валялся в грязи. И озеро уже было не тем озером — не Чёрным, а маленьким лесным, над которым кружили леденящие душу твари, всё ближе и ближе подбираясь к одинокой фигурке на том берегу...

— Миона! — тряхнул её за плечи Алфрад. — Ты чего?

— А?!

— Ты словно дементора увидела, — проговорил Блэк.

Сморгнув, Гермиона уставилась на слизеринца. Да, именно дементора она увидела. И не одного. Впервые в жизни. Так странно увидела...

В Хогвартс все возвращались в приподнятом настроении. И парни и девчонки засыпали Тома вопросами, молчала лишь одна Гермиона, погрузившись в свои мысли.

— Что-то не так? — тихо спросил её Алфрад.

— Нет, — покачала головой Гермиона. То, что с ней в очередной раз случилось, обсуждать не хотелось. Даже с Томом. Слишком всё было странно. И пугающе. От всех этих игр разума веяло такой безисходной тоской, словно и впрямь рядом был дементор.

— А чему ты ещё нас научишь? — наседал Поттер на Тома.

— Флимонт, — одёрнула друга Юфимия. — У Тома масса своих дел, и он нам ничего не должен.

— Благодарю за заступничество, Юфимия, — мягко улыбнулся Том. — По мере возможности, я, конечно, окажу вам помощь, но не стоит рассчитывать только на меня.

— А на кого ещё? — несколько обиженно проговорил Поттер.

— На себя, Флимонт! — фыркнула Энн. — Возьмёшь книгу, прочитаешь, потом возьмёшь палочку и отработаешь.

— Ну-у.., — разочарованно протянул Поттер, и все рассмеялись.

У самых ворот их встретили Лестрейндж и Нотт:

— Привет честной компании! — приветствовал всех Антуан.

— Как прогулялись? — спросил Джаспер.

— Просто отлично! — ответил за всех Алфрад.

Почувствовав чей-то взгляд, Гермиона подняла голову.

Из окна своего кабинета за ними наблюдал профессор Дамблдор...

Февраль плавно перетёк в март, а за мартом уже показался на горизонте апрель с его удлинившимися днями, первой зеленью и синим небом с барашками-облаками. Установившаяся тёплая погода раззадорила энтузиазм Поттера и компании в освоении новых заклинаний, которые проходили на берегу озера. Том, как и обещал, помогал им, взяв на себя роль наставника. Разучиваемые им заклинания были просты и имели мало общего с теми, что тренировали Победители. Парни всё так же с завидной регулярностью продолжали посещать «Чайный клуб», а девочки занимались зельями в их студенческой лаборатории. При чём никаких сомнений в том, что Энн и Мэри варили на продажу, у Гермионы не осталось. Сама она регулярно пополняла запасы для тренировок Победителей, ставших откровенно жёсткими и бескомпромиссными. В Тайную Комнату Том её больше не звал. Поттер и парни продолжили патрулирование школы, но так никого и не поймали. Зато нападения на учеников стали реже, а потом и вовсе прекратились.

Выдавшееся в середине апреля субботнее утро было ветренным и прохладным.

— Ну что, девочки, каков прогноз? — спросила Мэри, одевая странный головной убор в виде льва.

— Поживём, увидим, — сосредоточенно покачала головой Юфимия, наматывая на шею ало-золотой шарф.

Сегодня предстояла игра Гриффиндора и Слизирина, результат которой должен был определить, займёт ли их факультет первое место с конца, или у него есть шанс продвинуться выше. Команду решили поддержать все, даже Гермиона, так и не заинтересовавшаяся квиддичем.

На выходе из гостиной их ждали Трэверс, Долгопупс и Илон Пакстер. Илон был всё ещё в гипсе и воротнике Шанца, по причине плохо сраставшихся костей.

— Мы их порвём, можете не сомневаться! — тут же заявил выбывший из игры загонщик.

— А мы и не сомневаемся! — возмутилась Мэри.

Пакстер тут же воодушевлённо кивнул и, оттеснив Крокс, пристроился рядом с Гермионой, проигнорировав её недовольный взгляд.

Так, в толпе гриффиндорцев они дошли до стадиона и заняли свои места на трибуне. Попытка оказаться подальше от Пакстера потерпела крах. Илон, расположившись по соседству, бесцеремонно заложив руку ей за спину, принялся пояснять всё, что сейчас происходило на поле:

— А если Алфрад Блэк зайдёт слева, то ему перекроет траекторию Дживс. Но у Дживса скорость меньше. Блэк его быстро обойдёт. Так что Поттеру в этот раз зевать нельзя.

— Поттер — не зевает! — отрезала, оскорбившись за друга, Гермиона. И попыталась вырваться из полуобъятий. Но у неё ничего не вышло. Набившиеся на трибуны студенты сидели слишком плотно, заставляя её прижиматься к боку Пакстера, чему тот был неимоверно рад

Не желая смотреть и слушать Илона, Гермиона прошлась взглядом по трибунам.

Напротив Грффиндора в полном составе восседали преподаватели. Когревран и Пуффендуй, так же, как и Гриффиндор сливались одим ярким пятном цвета своих факультетов. Как и Слизерин. Зелёные шарфы и галстуки, одетые поверх пальто и мантий, оттеняли чёрный, серый и благородно-сдержанные бежевые цвета. Сморгнув, Гермиона не поверила своим глазам. Рядом с Ноттом и Эвелиной Грант сидел Том. Том, который никогда не посещал квиддич. И именно сегодня решил прийти, когда эта игра для слизеринцев ничего не решала. И сейчас пристально рассматривал гриффиндорскую трибуну. И Гермиону.

Дёрнувшись, как от удара, Гермиона попыталась отстранится от Пакстера.

— Замёрзла? — участливо спросил Илон и неожиданно обнял.

Чувствуя, как её бросило в жар, Гермиона дёрнулась, но тут раздался свисток арбитра, и игра началась. Смешавшиеся в воздухе игроки скрыли Тома от её глаз и полностью завладели вниманием Пакстера, от чего Илон наконец-то от неё отлип и принялся ожесточённо жестикулировать, указывая кому и что делать...

Гриффиндор проиграл.

На Поттера было тяжело смотреть. Как и на остальных игроков.

Вечером, сидя в гостиной, гриффиндорцы были погружены большей частью в учёбу — обсуждать игру желания не было ни у кого.

Гермиона, перевернув страницу, попыталась вникнуть в правило спряжения испанских глаголов.

— Что это? — громкий голос Илона перекрыл шум гостиной.

Раздражённо поджав губы, Гермиона сосредоточилась на глаголах — что там случилось у Пакстера, её не особо волновало. Пакстер тем временем придирчиво рассматривал конверт.

— Кто-то написал Илону? — промурлыкала Мэри.

— Ага, — хмыкнула Энн.

Пакстер, судя по всему, уже ознакомился с содержанием письма.

— О-у! — весьма содержательно оповестил он всех. — А какие духи! — добавил он.

Гермиона, скривившись, уставилась в самоучитель. Вроде как её поклонник восторгался парфюмом своей поклонницы. Похоже, таинственная дама наконец-то объявилась и переключила на себя внимание Илона.

И тут произошло нечто. Илон захрипел. Студенты разом переполошились. В гостиной начался гвалт.

Гермиона, подскочив, ринулась к Пакстеру, хватавшему ртом воздух.

— Письмо... отравлено? — сдавлено проговорила Лили с третьего курса.

— Он ведь только вдохнул духи! — с ужасом проговорил Тедди со второго.

— Безоар! Нам нужен безоар! — вспомнил Долгопупс.

— Вот! — порывшись в карманах, Энн вытащила мешочек, оказавшийся незримо расширенным и извлекла от туда безоар.

Поттер, подбежав к Илону, выхватил у Шаффик камень и сунул его в рот загонщику. Илон, сделав судорожный вздох, благодарно посмотрел на Флимонта и... тут же отключился.

В гостиной повисла тишина.

— Так и должно быть? — неуверенно спросил Поттер.

— Нет, — ответила Юфимия.

Кто-то побежал за помощью. Кто-то тихо поскуливал у дивана. Гермиона не обращая ни на кого внимания, отлеветировала к себе любовную записку и водила над ней палочкой.

— Это не зелье. Его прокляли, — хмуро сообщила она.

— Проклял? Кто?

— Тот, кто её прислал! — жёстко отрезала она.

— И что это за заклятье? — спросил Трэверс.

— Не знаю, — покачала головой Гермиона. Она, действительно, не знала и даже не могла предположить, что это такое.

К приходу медиковедьмы, декана и директора, Пакстер не очнулся. Не очнулся он и на следующий день и через день. Попечительский совет привлёк специалистов из Мунго, которым удалось определить, что это было — «Проклятье Спящей красавицы» — заклятье, погружавшее в глубокий сон. Но Пакстеру и здесь не повезло — безоар, который ему дал Поттер, оказался испачканным настойкой полыни. В обычных условиях заклятье спало бы через неделю, а из-за полыни его действие растянулось на неопределённый срок. Из-за всего случившегося Энн была сильно расстроена. Она никак не могла вспомнить когда и при каких обстоятельствах в её «экстренной аптечке» появилась полынная настойка, да ещё и плохо закрытая.

Дирекция инициировала настоящее расследование — расспрашивали всех студентов с первого по седьмой курс. Виновных не нашли. Гермиона, как и остальные, отделалась беседой со своим деканом. Но осадок от «допроса» остался. Не смотря на полную уверенность в собственной непричастности, выдержать пристальный учительский взгляд было нелегко. Неприятно было и то, что профессор недвусмысленно дал понять, что её неприязнь к Пакстеру была заметна, а познания в зельях делали одной из основных подозреваемых. И он знал, что был кто-то ещё. Кто-то, из-за кого она бродила по ночному Хогвартсу, уподобившись привидению. И это явно не мог быть студент, который оказывал ей знаки внимания. «В обоих случаях прослеживается определённый почерк — само по себе действие против мистера Пакстера не несёт существенного вреда, но очевидная помощь, которая в тот момент требуется, наносит значительный ущерб его здоровью. Всё это говорит о глубоких познаниях, логическом мышлении и знании психологии. Тот, кто это устроил — незаурядный маг. И, несомненно, беспринципный и подлый. И имеющий доступ к вещам мисс Шаффик,» — сказал напоследок профессор вперив в неё долгий, полный суровости взгляд. Слушать всё это было неприятно. Рождалось желание оспорить так и не высказанные обвинения. Но Гермиона промолчала — профессор Дамблдор был последним, с кем ей хотелось дискутировать...

Илон остался в больничном крыле в ожидании, когда будет готово зелье, над которым трудились аптекари Мунго. Гриффиндорцы навещали его ежедневно. Гермиона не пришла ни разу.

Через четыре дня состоялось очередное заседание «Чайного клуба». Обсуждали успехи Гриндевальда в Венгрии — там правительство оказалось бессильно, и его сторонники пришли к власти. Дискуссия была какой-то вялой, и быстро свернулась.

Том и Нотт куда-то засобирались, Мальсибер с Лестрейнджем достали шахматы. Эвелина и Вальбурга убирали по шкатулкам чай и сладости.

— И всё равно, я считаю, что происшествие с Пакстером — не случайно! — в который раз с нажимом проговорил Поттер, не спешивший уходить.

— Но ведь расследование ничего не дало, — возразила Эвелина.

— Оно никогда ничего не даёт! — не унимался Флимонт.

— В этот раз ты волнуешь зря, Флим, — на правах кузины дала совет Вальбурга, тщательно укладывая мешочек с улуном в соответствующую ячейку.

— Это почему?

— Отвергнутая ведьма способна на многое.

— Да-а..?! — недоверчиво протянул Флимонт.

Алфрад и Орион синхронно воззрились на Вальбургу. Со стороны Антуана и Кристиана раздался приглушённый смешок.

Губы Гермионы сами собой сложились в едкую ухмылку. Вал была права. И тому подтверждением был кайенский перец в трусах Джинджер Хилл. Зря колдомедики искали проклятье, поразившее интимные места американки — всему причиной была самая жгучая в мире приправа, щедрой рукой Гермионы полетевшая в покупки Хилл, когда та примеряла очередные кружавчики «надеваемые лишь для того, чтобы быть сорванными в порыве страсти»...