Времена иные (гет)

Алиса решила ехать в Смоленск на автобусе — с расчётом вернуться той же ночью, чтобы не нарушать хрупкий этикет и никого не смущать своим присутствием. В крайнем случае — задержаться на сутки. И вот она стояла на автовокзале, чувствуя странную смесь предвкушения и досады. На сей раз — по своим делам.

Устроившись у окна в почти пустом салоне, она открыла профиль брата в социальной сети. Новых фотографий не было. Он заходил восемь месяцев назад. Старые снимки появлялись с периодичностью раз в год, но хоть что-то. Сможет ли она узнать черты его лица, если оно окажется изменённым? И что она будет делать, если они встретятся? Раньше, когда лишь одна книга была в руках Камарильи, выход виделся один. Но сейчас… Она предупреждала Казимира, что попытается поговорить с братом. Но как именно вести переговоры с фанатиком?

Несмотря на то что её последние сообщения висели в статусе «непрочитано», безумно хотелось отправить новое: «Как ты там, братец? Тоже жаждешь прихода Каина и конца света? Или успел понять, какая это дурость? А знаешь, что твоя сестрица отрастила клыки и когти?»

Автобус тронулся, вскоре оставив за спиной огни Минска. Вспышки придорожных фонарей били по глазам, и Алиса, готовясь к пересечению границы, сжимала в кармане серебряную зажигалку — свой талисман. Он и пригодился, когда один из пассажиров, ставший по ту сторону границы иностранцем, отошёл в сторонку покурить. «Правильно говорят, курение опасно для здоровья», — с горькой усмешкой подумала она, насыщаясь его кровью в тени автобуса.

В Смоленске её встретил смертный. Пока она осматривалась в поисках человека с табличкой, гуль подкрался сзади почти бесшумно.

— Вы, должно быть, сударыня Гурова? Прибыли раньше, чем планировалось.

— На десять минут, да. Если это критично, могу залезть обратно в автобус.

— Нет, что вы. Проследуйте за мной. Чем быстрее мы с этим покончим, тем свободнее я буду остаток ночи.

С видимым неудовольствием он проводил её к неприметной «Тойоте» без водителя. Алиса сомневалась, что других сородичей встречают так же. Что ж, самое время вспомнить совет Ольги. Кто она здесь? Никто. И не стоит привлекать лишнего внимания.

Они подъехали к клубу «Огонь и вода», где, как гласила вывеска, останавливалось время. Ночной клуб в историческом здании — классический Элизиум. Вместо техно или рока из колонок извергался поток классической музыки в причудливой аранжировке.

Сдав оружие немногословным охранникам, Алиса прошла внутрь. В зале было шумно и людно. Несколько пар глаз тут же устремились на неё с откровенным любопытством.

— Здравствуйте. Меня зовут Алиса, дочь Серафима. Новообращённая. Приехала для встречи с Козьмой Фоминым и прошу разрешить мне присутствовать здесь одну-две ночи.

Когда она назвала цель визита, княжна Смоленска — элегантная женщина в платье эпохи рококо — возвела очи к небу и нетерпеливо кивнула:

— Да-да, Козьма. Ещё один вторник. Мы в курсе, разрешаем.

Одна из дам, которую Алиса мысленно окрестила «пышногрудой», решила позабавиться:

— Новообращённая? Так сколько же вам лет, милочка?

— Двадцать пять. Но принадлежать миру тьмы я стала лишь в августе.

— То есть нисколько? — в голосе собеседницы зазвенела фальшивая забота. — Разве в таком возрасте можно путешествовать без сира? Вдруг заблудитесь, не найдёте убежище, а тут рассвет…

Несколько вампиров хихикнули. Их взгляды скользнули по едва заметным шрамам на её лице. «Когда же они сойдут?» — пронеслось в голове Алисы.

— Я бы рада, да вот только…

— Сир её корни пустил! — внезапно прокричал носферату в шутовском колпаке, дёргая за бубенчик.

Смешки стали тише, но не исчезли. Алиса, ещё раз поклонившись, отступила к краю зала, где стояла группа вампиров, одетых чуть современнее. Хотя бы не в соболиные шубы.

Их было так много. Гораздо больше, чем даже в Осло. Все были заняты своими делами, разбившись на чёткие группы. Вот дьяки сыскного приказа. А у стены, в кожаных закрытых костюмах, вероятно, бруха или гангрелы.

Ни к кому нельзя было подойти. Каждый встречный взгляд бросал ей вызов: «Сунься, попробуй поупражняться в остроумии». Алиса чувствовала, как закипает. Она — вентру по крови, не самого низкого поколения. Не покупала своё обращение. У неё уже есть заслуги, и немалые!

Пальцы сами сжали зажигалку в кармане.

— Простите, у вас здесь есть место для курения?

— Сударыня, но…

— Да-да, вампиры не курят. Обычно. Я знаю.

Её направили на небольшой балкончик, где она оказалась в компании нескольких смертных. Щелчок зажигалки. Глубокая затяжка.

— Ну, так как? Как поживает светлейший князь Минска? — Смертные испарились, когда на балкон вышел мужчина в строгом костюме. Он пристально смотрел на тлеющий огонёк в её руке. Алиса затушила сигарету.

— У пана Вишневецкого всё хорошо, — она вопросительно посмотрела на незнакомца.

— Пан Всеволод Калинин. Я — сир Николая.

— Нашего шерифа? — Алиса было радостно улыбнулась, но улыбка тут же погасла. — Как так вышло, что сир шерифа не в Минске?

— Не сошлись характерами. Не думай, малышка, я не враг князю, хоть и не присягал ему. Просто очень уж… специфический взгляд у Казимира на обращение. Потому и решил взглянуть на тебя поближе. Терпимость к огню — единственное, чем можешь похвастаться, или есть иные таланты?

Девушка вновь натянула дежурную улыбку.

— Вы прямолинейны. Мой ответ будет таким же: не хуже прочих.

Всеволод усмехнулся.

— Вам даровали становление недавно. Как это было?

— Это интимный вопрос.

— Я лишь пытаюсь понять, — его голос стал жёстче, — чем руководствуется светлейший Казимир, когда хрупкая блондинка, не бывшая и дня гулем, получает клыки, а умершие на поле брани герои — нет. Я искренне хочу это понять.

— Я отвечаю за гостеприимство в Минске…

— Ты знаешь, что твой сир мучил людей на потеху?

— Уже нет…

— «Корни пустил»… — Всеволод оценивающе её оглядел. — Уже интереснее. Ты мне кого-то напоминаешь.

— Летописца? — раздражённо прошипела Алиса. Опять.

— Хе-хе, так я не первый. Не злитесь, сударыня. Дам вам совет: вы уже достаточно побыли на балу. Можете идти. Не теряйте времени и не давайте пищи для фантазий.

— Не премину воспользоваться, — холодно кивнула она.

С облегчением выйдя из клуба, Алиса почувствовала, будто её использовали. «Надо будет спросить у Николая про его сира», — отметила она про себя.

Козьма прислал адрес. Странно, что самого носферату на балу не было. Она вызвала такси до старинной усадьбы с трёхметровым забором и колючей проволокой наверху.

У двери — видеодомофон. Алиса нажала кнопку и стала ждать.

— Заходите, сударыня! А вы, однако, быстро. Сбежали с бала? Ну и хорошо. Там скучно и полно бездельников.

Козьма был улыбчив, деловит и суетлив. Подхватив её пальто, он повесил его на замысловатый крюк в форме птичьего клюва и проводил в гостиную. Две служанки в изящных масках заканчивали сервировать стол. Алиса с удивлением опознала самовар, баранки и какие-то тёмные бруски.

— Присаживайтесь. У меня нынче превосходный чай. Особый сбор для тех немногих из нас, у кого сохранился вкус к подобным вещам. А мёд — попробуйте, сударыня, он особый. Его можно всем. В Африке водятся пчёлы-стервятники. Они делают мёд, используя кровь в качестве субстрата.

— Это необычно, — осторожно произнесла Алиса, мысленно отмечая, как легко можно навязать узы крови подобным угощением.

Но это был просто мёд. Очень вкусный, но не более того.

Чаепитие, вопреки ожиданиям, произвело приятное впечатление. Да, Козьма любил роскошь — золотой самовар, дорогая посуда, — но здесь не было высокомерных взглядов и двусмысленных намёков. Можно было расслабиться и слушать его бесконечные истории. Он торговал со сородичами всем: одеждой разных эпох, благовониями, бытовой химией, выводящей пятна крови, безделушками с претензией на древность…

— Есть лишь две категории вещей, которыми я не торгую. И вам, сударыня, не советую.

— И какие же?

— Кровь и тайны. Слишком много конкурентов. И слишком много смерти. Но решать, конечно, вам. Наш общий змеиный знакомый, например, считает иначе. Он, кстати, скоро будет. Так что если из тени выскочит гигантская кобра, — Козьма выразительно возвёл глаза к небу, — не пугайтесь.

— Спасибо, что предупредили, — Алиса мысленно отметила: «Сеттит тоже в деле. Вероятность связи с книгой возросла».

Зазвонил колокольчик — Гурам решил соблюсти приличия. Козьма улыбнулся и поднялся. Алиса задумалась о том, что, несмотря на экстраординарную внешность носферату, его мимика была удивительно читаемой. Со временем перестаёшь замечать его лицо.

Они прошли в соседнюю комнату, больше похожую на алхимическую лабораторию. На дубовом столе стояли ступки, склянки, колбы. Под стеклом лежал одревний лист бумаги с очень знакомыми символами. Козьма надел перчатки.

— Это — рецепт совершенно особого состава. Вы должны понимать его ценность. Он защищает от солнечных лучей. — Носферату бросил взгляд на шрамы Алисы.

— Это так заметно?

— Портить такую красоту, сударыня, преступление. Надеюсь, повод был достойный.

Сеттит, появившийся из тени, рассмеялся — его смех напоминал перекатывание камешков по сухому руслу. Козьма протянул Алисе баночку с кремом. Она открыла, понюхала. Выглядел как обычный крем.

— Представьте: каждый рассвет и закат подарит вам лишний час. Можно гулять, не таясь. Охотиться. Искать убежище.

— То есть намажешься этим — и гуляешь под солнцем? — уточнила Алиса.

— Увы, не всё так просто. Наше проклятие комплексное. Прямых лучей состав не выдержит, с дневным сном не поможет. Остаётся проблема чувствительности глаз.

— Можно доработать? Чтобы выдерживал прямые лучи?

— Вы разбираетесь в этом, не так ли? — Гурам не спрашивал, а констатировал. — Существует магия, сокрытая в специфических источниках. Часть такого источника оказалась в моей власти. Но я и мой коллега — дельцы. Мы хотим поделиться секретом с вами. Не безвозмездно.

— Разбирается не я. Летописец. Что взамен?

— На вас — изготовление и переговоры с заказчиками. Козьма — распространение. С меня — рецептура. Так было с Серафимом.

— Мелкий шрифт? — Алиса повернулась к Гураму. — Я всё пытаюсь понять, при чём здесь я. Вы говорили о тайнах, которые так дороги, что не стоят ничего. Это одна из таких. И всё же вы используете меня.

— Потому что ты знаешь Роланда! — Гурам чуть не перешёл на крик. — А я знаю, что ничто не интересует Летописца так, как восемь магических книг, обрывком одной из которых располагал некий шабашитский носферат. Камарилье нужны книги — мне носфер. Честная сделка?

— Вы хотите, чтобы я просто передала ваши слова? Ради этого я тащилась в Смоленск?

— Тебе не интересно, что под тобой — тонны магии, на обрывке которой ты строишь бизнес?

— Я знаю об этом, — вздохнула Алиса. — И кажется, начинаю понимать. Вы не сможете использовать меня как посредника в своих делах — только как организатора разговора. Вы сказали, что вам нужен вампир. Зачем?

— Тот, кто обманул Последователя Сета, платит кровавую цену.

Всё стало на свои места. Алиса пообещала Гураму свести его с Летописцем.

После ухода сеттита Козьма, потупив взгляд, пробормотал:

— Вы, сударыня, могли подумать, что я это подстроил. Но я понятия не имел…

— Не стоит, — прервала его Алиса. — Я говорила с Летописцем до приезда. Он просил сообщать обо всём, что похоже на ваш рецепт. Так что оба получат желаемое. Но что с самим бизнесом? Вы уверены, что рецепт полный?

— Я согласен обсуждать это, сударыня, но давайте сначала подпишем бумаги.

Алиса внимательно прочла соглашение.

— Всё в порядке, кроме двух пунктов. Здесь сказано, что крем защищает от солнца — это не так. По вашим же словам, он защищает от сумерек. И второе: у нас сложные отношения с кланом Тремер, а это сильно смахивает на тауматургию.

— Уверяю вас, это не тауматургия! Да, используется вампирская кровь, но любой сородич, имея рецепт, может его изготовить. Впрочем, для этого знание нужно передать из рук в руки.

Он должен был это проговорить. Алиса не собиралась показывать свою осведомлённость в деталях. Через час, изучив новый вариант контракта, она подписала бумаги. Козьма облегчённо выдохнул. Поездка была завершена.