Госпиталь Конохи (джен)

Четвёртый день медленно подходил к концу. Луна, такая яркая в этих краях, взобралась на середину своего пути, знаменуя начало пятого и последнего дня.

Я возвращался вымотанным со своего — как я надеялся, последнего — дежурства на втором этапе. Ресурс был исчерпан: хотелось спать и хоть немного простого человеческого разгильдяйства. Ни за кого и ни за что не отвечать, забыться в чём-то простом.

Дежурный медик, Инузука, и сам подрёмывал в своём кресле, в унисон с остальными обитателями башни. Пройдёт ещё один день, и эта древняя постройка сможет спокойно выдохнуть, избавившись от лишних жильцов.

Когда медик спит — значит, всё идёт неплохо: он может себе это позволить.

Коридоры всё так же давили белым неестественным светом и раздражали лёгким гудением ламп. То тут, то там раздавалось эхо — отголоски далёких разговоров, важных или не очень.

— Свободны? — полушёпотом спросила меня Нами, устало поглядывая на спящего коллегу.

Я коротко кивнул ей и потянулся за журналом осмотров.

Вселенная отсыпала мне ещё немного спокойствия, позволив наконец-то расслабиться.

Столбиком были записаны две интересующие меня команды, и диагнозы их не тянули на отдельные сочинения, какие иногда встречаются в особо запущенных случаях.

Ушибы, лёгкое истощение чакры, постстрессовое нарушение циркуляции, трещины в костях — ничего такого, с чем не справилась бы здешняя медицина.

Нами же, заметив, что моё лицо расслабилось, с лёгким интересом подалась вперёд и заглянула в журнал.

— Сакура Харуно или Ино Яманака? — невинным голосом спросила она, придя к каким-то своим выводам.

— Многие мои одноклассники прошли дальше и остались живы. Не опошляй, — спокойно заметил я, закрыл журнал и направился к выходу. — Ты же хотела отдохнуть.

— Хотела, но меня заинтересовали фамилии тех, за кого ты переживал. Довольно серьёзные кланы. И у нас известные, — всё так же тихо продолжила Нами и двинулась следом.

Позднее я понял, что это существенная черта её характера. Было ли ей действительно интересно? Кто её знает. Видела ли она в этом ценные разведданные для своей страны? Сомневаюсь. Но проявить интерес к разговору «просто так» она не могла. В каждом её поступке должен был быть смысл. Даже если она обманывала саму себя. Признать, что ей скучно молчать столько дней подряд, было бы проявлением слабости.

— Генины Конохи одного возраста дружат между собой — тянет на лучшего шпиона месяца, — фыркнул я, направляясь к столовой. Перекусить перед сном — не лучшая идея, но она казалась мне привлекательной. Друзья мои наверняка спали, отдыхая после ужасов второго этапа, и нарушать их сон я не хотел.

Рис и карри — уже холодные, но более чем съедобные.

— Ты и сам можешь оказаться из какого-нибудь нового клана, достаточно влиятельного, но мне неизвестного, — беззаботно бросила Нами, пожав плечами. Она взяла свою порцию и села напротив.

— Бесклановый, никаких кеккей генкай, никаких родовых техник, — я иронично приподнял бровь. — Что ещё нужно для досье?

Нами медленно обвела взглядом столовую, пытаясь хоть за что-то зацепиться, но всё же с лёгким вздохом вернулась ко мне.

— Ладно, хорошо. Я просто пытаюсь поддержать обычный разговор.

— Потому что... — протянул я, добиваясь более развёрнутого ответа.

— Потому что так надо, — отрезала она, переведя взгляд на еду и взяв палочки. — Итак... Нашёл что-нибудь интересное в комиксах?

— При чём тут... — я на секунду смутился, но тут же в голове мелькнула догадка. — Ты перебираешь темы, на которые я в принципе могу говорить. Почему не медицина?

Пару секунд Нами молчала, слегка поджав губы и перебирая палочками рис, но всё же решилась ответить.

— Разговор на профессиональные темы — это не личная беседа. Говорят, если поднимать только их, людям может быть неинтересно, так что...

Я не стал спрашивать у неё, кто именно ей такое говорил, но неловкость уловил — и она, кажется, не особенно её скрывала.

— Если вопрос о том, как вести разговор, особенно с малознакомыми людьми, то перебирать темы неплохо. Но лучше начинать с чего-то, связанного с обстановкой. Например: «Вижу, у вас тоже рис подают три раза в день. А карри необычное, мы его чуть иначе готовим».

Я убрал из голоса малейший намёк на насмешку — мне нужно было понять, верна ли моя теория.

Нами снова замолчала, но в конце концов негромко пробурчала.

— И чем именно такая фраза поможет? Ты просто озвучил очевидное.

Я добродушно улыбнулся: временная напарница разом стала понятнее, пусть и только в теории. Девушка-подросток, ирьёнин, кукловод, патриотка своей страны, холодная и неразговорчивая. Звучит угрожающе — ровно до тех пор, пока не добавишь сюда социальную неловкость. И прошлое проступает яснее: мало контактов, а такой высокий уровень в юном возрасте — следствие дезадаптации среди сверстников. Отсюда и патриотизм: от одиночества, от желания хоть к чему-то себя относить. Резкие защитные реакции — не от искренней неприязни, а от страха показаться неловкой.

Всегда приятно осознавать, что перед тобой человек. В картину, сложившуюся у меня в голове, поверить было легко. И теперь я мог допустить, что она не болванчик с промытыми мозгами из АНБУ Суны, а просто слегка неловкий подросток — такой, какими подростки и должны быть.

— Собеседник может рассказать о других гарнирах, которые здесь подают. Или, оценив твой интерес к карри, спросить, что в нём такого необычного, — или узнать, как его готовят у вас. Это, по правде говоря, лишь несколько вариантов, куда можно увести разговор дальше, — сказал я всё так же дружелюбно.

Нами вновь подняла на меня усталый взгляд. Вечная потребность в зрительном контакте — будто так и правда можно понять, что человек чувствует на самом деле и не врёт ли он, — тоже была мне хорошо знакома.

— Ты серьёзно, — не спросила, а констатировала она.

— Да, я не издеваюсь. — Я кивнул в подтверждение. — Ты ведь с сэмпаем разговариваешь без проблем, почему же тогда...

— Это другое, — коротко ответила Нами и качнула головой. — И не твоё дело. В целом... — Она не нашла, как продолжить, и снова замолчала.

— Карри вкусное, — закончил я за неё и отправил палочками в рот ещё немного риса.

— Это неважно, — тяжело выдохнула она и, потерев лоб, поднялась с места. — Ладно, я не очень голодна. Пойду отдыхать.

— Конечно. — Я лишь энергичнее заработал палочками.

Взглянув мне за спину, Нами на секунду замерла и прошептала:

— Кажется, твой сэмпай тебя дожидается.

К сожалению, так и было. Кабуто не спал, хотя ему, только что вернувшемуся со второго этапа, полагалось бы отдыхать.

* * *

Разбираться в логике его действий — себе дороже. Даже теперь, зная всё задним числом, я спотыкаюсь о главный вопрос: зачем?

— Кохай, так вышло, что в последний день этапа я встретился с твоими друзьями, — он невинно улыбнулся, никак не объясняя, откуда знает, кто именно мои друзья. — И... мне неловко, но кое о чём при осмотре умолчали. Я счёл, что ты имеешь право знать.

В этой истории, выстроенной на столь же импульсивных решениях его покровителя, мне вообще не отводилось никакой роли. И будь Кабуто хорошим подчинённым, он бы молчал.

— Что? — Я тут же напрягся, клюнув на наживку.

— Хатаке-сан забрал Саске-куна прежде, чем успели осмотреть... Я даже не знаю, как это назвать, — виновато проговорил он. — Ты ведь прочитал свиток, который я тебе подарил?

— Допустим. — Я кивнул, всем видом показывая, что выкладывать стоит разом, без пауз на драматизм. Скажи он сразу, что дело касается Учихи, я бы не отреагировал так резко.

— На шее Саске-куна откуда-то взялась фуин. Сам видел, как она причиняет ему боль и не даёт нормально управлять чакрой. — Он натянул маску обеспокоенного медика. — Выглядит недобро, я так скажу.

— И Хатаке-сан в таком состоянии забрал подчинённого с осмотра, — подвёл я итог одним предложением.

— Сказал что-то в духе того, что сам позаботится о здоровье ученика.

Звучало как полный бред. Нательные фуин — зона ответственности элитных ирьёнинов, а наставник Наруто, насколько я знал, к их числу не относился. И, по правде, мне было бы почти всё равно: проблема-то у Учихи. Вот только Учиха в одной команде с Наруто.

«Что-то случилось», — говорил мне Лиса-сан. Что-то, связанное с моими друзьями. Сигнальная ракета, раненые АНБУ, нательный фуин — сама по себе серьёзная категория техник — всё это укладывалось в одну картину.

— О таком нужно сразу докладывать тайчо. — От раздражения с меня слетела показная учтивость, которую я напускал в разговорах с Кабуто.

Якуши хитро прищурился, оценив мой серьёзный тон.

— Чисто номинально я сейчас не в Ирьё Бутай, да и тайчо спит, — проговорил он, ничуть не оправдываясь.

Уже тогда, с теми обрывками знаний о нём, что у меня были, эта внимательность казалась слишком уж альтруистичной для него.

— Отдыхайте, сэмпай, — спорить о тонкостях я не стал и быстрым шагом направился в комнату отдыха ирьёнинов.

Импульсивность ещё никому не помогала. Да и я не знал, что делать с услышанным. Откровенно говоря, меня раздражало само поведение Кабуто. Он, как старший шиноби, вполне мог разобраться со всем сам, а не шептать на ухо младшему товарищу, ожидая, что тот побежит действовать.

К моему облегчению, заместитель тайчо ещё не спал — устало тянул чай на диванчике в компании Яманака-сэмпая.

— Кабуто тебе сказал, что беспокоился. Чтобы ты знал. Якуши Кабуто. — Содзе иронично приподнял бровь.

Я развёл руками, показывая, что и сам не очень-то понимал произошедшее.

— Просто хотел узнать, в курсе ли вы, вот и всё. — Я пожал плечами.

— Да, Сора, просто это не то, что должно тебя беспокоить, — продолжил заместитель тайчо. — Понимаешь, Кабуто, он... как бы помягче выразиться...

— Шутник, — подсказал Яманака.

— Можно и так сказать. — Кито улыбнулся. — Ему нравится смотреть, как все бегают и суетятся. Над молодыми подтрунивает, накручивает ненужными подробностями, следит, как отреагируют. Мы ему десятки раз говорили так не делать, но, знаешь, такое чувство, что он от этого просто удовольствие получает.

— И ухмыляется ещё, будто кот, который в тапки нагадил, — поддакнул Кикуо.

— В госпитале об этом знают все, и мы ждали, когда до тебя дойдёт, — хмыкнул Содзе. — Он просто не может иначе, так что забей. Конфликтовать с ним бесполезно, сразу дурачка включает. А как ирьёнин...

— Да, для своего возраста ирьёнин он блестящий, — подтвердил Яманака.

— Но мудак. — Заместитель тайчо отпил чая. — Честно говоря, я удивлён, что ты справляешься, Сора. Ты не подумай, но когда Кабуто предложил тебя вместо себя, мы решили, что он снова за своё. Что хочет подшутить над молодым, подставив его под стресс. Пришлось даже к Сайто-сану идти, узнавать, потянешь ли ты.

— Ага, плюс рекомендация Кабуто... ну, как бы помягче, он якшается только с такими же шутниками. Мисуми и Ёрой тоже те ещё фрукты. Приятный сюрприз, что ты нормальный, — вставил своё Кикуо.

Выслушав напутствие сэмпаев, я отправился отдыхать. Объяснение всего его поведения через «шутника» — вполне в духе слаженного медицинского коллектива, и я в него более чем поверил. Уж очень Кабуто любил ставить эксперименты над людьми, особенно поведенческие. Изучение людей было его хлебом.

* * *

Друзья мои оказались безумно деятельными. Проснулся я буквально с рассветом, но уже с завтрака меня вытащили чуть ли не силой.

А всё потому, что Наруто пережил нечто, чего не мог себе объяснить. К несчастью, остальные члены Круга объяснить это тоже не могли. Молчание взрослых, и Хатаке Какаши в первую очередь, довело блондина до настоящей одержимости: он вбил себе в голову, что докопается до правды.

Его главный принцип — долбиться, пока не победишь — распространялся и на задачи умственные. А я к тому моменту успел хорошо себя зарекомендовать.

— Слушай, я серьёзно думаю, что не стоит втягивать Сору во всё это. АНБУ ведь нам сказали... — Шикамару, сидевший на полу в комнате седьмой команды, проговорил это с сомнением: он и сам понимал своё бессилие.

Круг был в полном сборе, да ещё с двумя довесками в лице Сакуры и Саске. Выглядели все помято, но вполне вменяемо. Взгляд сразу зацепился за шею Учихи — после разговора с Кабуто интерес никуда не делся, — но рассмотреть ничего не вышло.

— Мы ведь должны разобраться, чего хочет Орочимару. А Сора умный, ты и сам знаешь, — беззаботно заявил Наруто, едва за нами закрылась дверь.

Меня будто пыльным мешком огрели — настолько я оценил манеру Узумаки подавать новости. Воистину Хаотичный Демон Конохи.

Я с силой зажмурился, опустил голову, глубоко вдохнул и выдохнул. Мозг заработал на пределе.

«Блудный сын, который вернулся», раненые АНБУ, непонятные фуин на шеях, охрана во время дежурств, гигантская змея, раздражение Ияши-сэмпая, просьба Лисы-сана.

Пусть саннина-предателя в учебниках истории, понятное дело, обходили стороной, упоминая с той скупостью, что свойственна умелым пропагандистам, — сведений всё равно хватало. Он был на слуху: сильнейший и самый опасный отступник Конохи, одной только силой заслужающий титул Каге. Существовал список тех, кого на миссиях рекомендовали избегать, и Орочимару занимал в нём почётное место в первой десятке. Хладнокровный убийца, не гнушавшийся резать своих ради опытов и годами уходивший от любых попыток его взять.

Репутация была, мягко говоря, настораживающая. И одно то, что генин вслух прикидывает следующий ход такого маньяка, будто речь о сопернике по академии, с лёгкостью выбило меня из колеи.

— Кто? — хрипловато переспросил я.

— Наруто, что тебе непонятного в словах Какаши-сенсея «никому не говорить»? — прикрикнула Сакура.

— Идиот, — выдал своё дежурное Учиха; правда, на этот раз вышло злее обычного.

— Орочимару, — Наруто отчётливо повторил имя. — Других с таким именем вроде не знают, разве нет?

Я медленно и устало открыл глаза, оценивая выражения лиц. И если Киба беззвучно раскрыл рот, а Шино закашлялся от неожиданности, то и десятая команда, и седьмая были вполне серьёзны.

— Мы не видели, но слышали, как шиноби Звука назвали Орочимару своим господином, — смирившись с тем, что тайну уже выболтали, объяснил Шикамару.

— Ага, и пришли они драться с Саске по его приказу, — со значением кивнул Чоуджи.

Ино молчала, устало опустив голову на руку; она сидела в позе лотоса вместе с командой.

— Вот такие дела, — коротко заключила Яманака.

Киба беззвучно открывал и закрывал рот, будто хотел что-то сказать, но не мог придумать что. Очки сползли с переносицы Шино, и я поймал его взгляд. Непонимание, растерянность, искреннее недоумение — уверен, что и сам выглядел не лучше.

— Хорошо. — Я поборол шок, отошёл от двери чуть влево и устало сполз по стенке на пол. — Рад, что все целы. Пожалуйста, по порядку... Раз уж Наруто решил, что нам стоит знать.

Весь рассказ, занявший куда меньше времени, чем я думал, я молчал. Картина событий с точки зрения седьмой и десятой команд выстраивалась чётко.

На первом же привале на команду Наруто напал странный шиноби, намного превосходивший уровень генина. В отчаянной схватке и Узумаки, и Учиха были обезврежены и потеряли сознание — без серьёзных травм. Враг просто ушёл, удовлетворившись самой дракой. Сакура наладила оборону, пока Наруто и Саске лежали в отключке. На следующий день напала тройка генинов из деревни Звука. Свидетелями стали ребята из десятой команды. Услышав имя «Орочимару» из уст чужаков и сопоставив его со словами очнувшегося Наруто, Шикамару сделал самое разумное — запустил сигнальную ракету.

— И шиноби Звука тоже просто ушли. — Я зацепился за место, которое не складывалось.

— Саске их отогнал. Вроде, — с сомнением протянул Шикамару.

Прибывшие АНБУ выслушали короткий рассказ и одной своей реакцией убедили Нара и остальных, что Орочимару здесь действительно был. Приказали молчать, продолжать экзамен — и сразу же отправились проверять след.

Примерно в то же время и вызвали срочно две двойки Ирьё Бутай — те самые, что вернулись с ранеными АНБУ.

Мои же друзья, объединив две команды, прошли второй этап.

— Да, это, похоже, и правда был Орочимару, — устало вздохнул я. — Главный отступник Конохи, опасный монстр, напал на тройку генинов. Побил их и оставил в живых. Очень похоже на закалённого рецидивиста, который годами уходил от Конохи, пережил не одно покушение и научился осторожности. И всё такое прочее.

— Любое, даже самое глупое действие оправдано, если цель того требует, — закончил Шикамару, посмотрев в сторону Наруто и Саске, сидевших с краю на диване. — Только вот цель... ну, я даже не знаю.

— Ему нужны мои глаза, он... сам сказал. Кровь клана Учиха. — Саске хмуро передёрнул плечами.

— Ведь у него не было доступа к носителям шарингана, когда он жил в Конохе, — протянул я.

— Он говорил про моего брата, про мои глаза, когда... — Саске явно перестарался: злость и воспоминания накрыли разом, он схватился за шею, скрежеща зубами от боли.

— Саске-кун. — Сакура мгновенно оказалась рядом и заботливо положила руку ему на плечо.

— Я в порядке! — Он махнул рукой, отстраняя Сакуру, и кое-как выровнял дыхание.

Возможно, подумал я тогда, Кабуто и правда беспокоился.

— Ага, — ровно выдохнул я. — Что с шеей?

— Это тебя не касается. — Саске сверкнул глазами.

Я готов был поспорить. Раз уж меня всё равно вводят в курс дела, проговорить вслух про фуин, о котором я и без того знал, было бы только честно.

— Серьёзно, Саске, гордость тебе мешает. Скажи прямо, что произошло. Мы тут одна команда и пытаемся решить, что делать дальше, — заявил Наруто с несвойственной ему серьёзностью.

— Команда, — с горечью хмыкнул Учиха. — Команда, которая ничего не сможет против этого монстра. Нужно стать сильнее. Он обещал вернуться. И если я не буду готов...

Вот примерно поэтому и нельзя пропускать осмотр, если он предписан. Печать Какаши-сан, возможно, и сумел подавить, но острое стрессовое расстройство проглядит даже опытный ирьёнин.

— Если мы не будем готовы, — поправил его Наруто, подыгрывая этому цирку. — И именно поэтому...

— Что я вообще слышу... — едва слышно пробурчал под нос Шино, погружённый в раздумья.

— Фуин? — тише спросил я, уже напрямую у Шикамару.

— Когда он очнулся посреди боя, от него шла странная чакра, а сам он был покрыт узорами, Сора. Так что если это не фуин, то я даже не знаю что, — с иронией протянул Нара.

Каша в голове не желала распутываться. В такие моменты, когда сведений слишком много и половина между собой не связана, важно не потеряться и помнить о вопросе, с которого всё началось.

— И чего хочет этот Орочимару? Что делать-то будем? — подытожил Узумаки после всех обсуждений и взаимных уговоров.

— Ничего. И неважно, чего он хотел, — тут же ответил я. — Это проблемы АНБУ и Хокаге. Вы генины. В обед у вас отборочный этап. Отдыхайте.

— Ну, в принципе... — протянул Шикамару, явно со мной соглашаясь.

— А я что говорила. — Ино кивнула своим мыслям.

— Тогда зачем мы вообще тебе что-то рассказывали, если вывод такой? — ощетинился Наруто. — Сидеть и ничего не делать?

— Именно то, что Какаши-сенсей нам и велел, — буркнула Сакура.

— Рассказали для того, чтобы я не переживал. — Я встал, отряхиваясь. — Не ваш уровень. Не мой уровень. Вы выжили. Это главное. «Готовьтесь к бою перед собой. Остальное — задача старших».

— Используешь Кодекс Шиноби, чтобы убедить Наруто. Даже не знаю, сработает ли. — Шикамару устало потянулся.

— Сора, он правда сказал, что вернётся, — стоял на своём Узумаки.

— Тогда идём к АНБУ, всем выделяют охрану, вас снимают с экзамена — и живём в безопасности. Идёт? — я обрисовал альтернативу.

— Наруто, он прав, — неожиданно отозвался Саске.

— Чего? — удивлённо приподнял бровь блондин.

— Нужно стать сильнее. Экзамен — путь к силе, — с нажимом произнёс Учиха.

Узумаки стиснул зубы, но кивнул.

— И отлично. А Кабуто переживал. — Я выдавил из себя добродушную улыбку.

— Кто? — лениво поинтересовался Шикамару.

— Белобрысый очкарик, с которым вы вчера столкнулись, — пояснил я. — Коллега, ирьёнин, тоже проходит экзамен. У тебя вроде бы неплохая память на имена.

— Я таких не знаю, — Нара пожал плечами.

— Кабуто? Мы его только на первом этапе и видели, — задумчиво отозвалась Сакура.

— Хм. Странно, — протянул я. Отчётливо помнились слова Якуши, но решил, что тот просто наблюдал издалека. — Неважно. У меня сборы.

Вот этим Кабуто и раздражал меня больше всего. Все его действия, слова и оговорки только в конце представали в ином свете.

А мне и правда было пора. Тем более что я должен был успеть передать по мыслесвязи всё, что узнал.

Задача взрослых — разбираться со всем бредом этого мира.

* * *

Вот только мысли — не то, что просто исчезает из головы.

Вопрос «зачем», заброшенный Наруто, так и оставался нерешённым. Особенно скверно это, когда до самого обеда только и остаётся, что плевать в потолок, попивая чай в комнате отдыха Ирьё Бутай. Самая тяжёлая работа была позади, но, честно говоря, совершенно не отдыхалось.

Идею о том, что Орочимару понадобились глаза Учихи, я всерьёз не воспринимал. Что мешало ему похитить любого ребёнка из клана, да хоть самого Саске, несколькими годами раньше, если он мог проникнуть в Коноху? Но он не возвращался только за этим. По крайней мере, ничего такого известно не было — судя по тому, как рассуждал при мне Хокаге.

Всё это выглядело эмоциональным. Даже глупым. Будто вся суть — в самом плевке в лицо Хирузену и Листу. Рисковать собой после стольких лет, проведённых в бегах. Так не бывает.

Объяснять чужие поступки безумием или помешательством проще всего. Только вот и у больных шизофренией есть своя логика. Причинность есть всегда.

Я ее не понимал.

Акт устрашения? Напоминание о себе? Террористические методы работают — только вот из всего, что я знал про Орочимару, тщеславия в нём не было и следа. Ему было глубоко плевать, как на него смотрят.

Издевательство над учителем-стариком? Месть? Так думал сам Хирузен, придя ко мне в перерыв. Даже до моего ответа. Лорд Третий знал его куда лучше, и если он верил, что это в духе Орочимару, — и я готов был поверить.

Только вот нападение на последнего Учиху и джинчурики — своеобразная месть.

Я не понимал, какого результата он ждал.

Все силы Конохи, и без того стянутые к экзамену, оставались в боевой готовности и внутри стен. Дополнительные патрули и группы прикрытия оттягивали на себя тех, кто мог бы выходить на миссии, — а значит, били по доходам деревни.

Но подрывать экономику деревни так — не самый эффективный путь. Такой человек придумал бы способ и получше.

Подорвать авторитет?

Учитывая, что об этих событиях знают даже не все коноханины, они вполне могли навсегда осесть во внутренних отчётах.

Риск не стоил выигрыша. И я отказывался верить, что Орочимару оценил это иначе.

Столько лет — и рецидивист номер один делает глупый, опрометчивый ход в явной уверенности в собственном превосходстве. Рискует всем ради демарша.

Опытные шиноби так не поступают.

Я думал, что, возможно, дело в другом: результат в его понимании был уже предрешён. Что даже плен не стал бы проблемой.

Что он, Орочимару, мог себе позволить такую наглость.

И эта мысль не давала мне покоя.

Омак

— Знаешь, друг, мне кажется, мы затесались в реально плохую компанию, — едва слышно проговорил Киба.

— Пошёл ты за мной сам, не звал я тебя, — возразил Шино.

— Ага, но? — Инузука иронично покосился на него.

— Но, возможно, есть доля правды в словах твоих. Правда, сказать я должен, настоящий шиноби не должен отступать, — философски заключил Абураме.

— Конечно, не должен. — Киба задумчиво прикусил щёку, глядя вслед убегающему на совещание Соре. — Но бой с отступником номер один в первые полгода карьеры? Чёрт побери, мы же не в комиксе. Это слишком.

Шино поправил очки и, расправив плечи, ответил:

— Да. Это слишком.