Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Горько. Стоило кофе коснуться языка, и я почувствовала только горечь.

Мой взгляд упал на печенье, оставленное на кухонной стойке добросердечной девушкой, что заходила сегодня к Хачиману — то была капля сладости, чтобы перебить горечь. Но вместо того чтобы взять печенье, я сделала ещё один глоток, упрямо оттягивая неизбежный момент, когда сила воли сдастся и я нарушу диету.

Ватару, разумеется, колебаться не стал и тут же схватил одно. Я пошла за ним в гостиную, где, тяжело опустившись в своё кресло, он на мгновение зажал печенье в зубах, чтобы вскрыть банку пива. И простонал:

— Ну и денёк.

Я снова отпила, всё так же горько:

— Ага.

— Десять. Часов. Совещаний, — отчеканил Ватару, вкладывая в каждое слово столько злости, словно произносил проклятие. — Казалось бы, раз I-Остров у берегов Гавайев, нам хотя бы из‑за разницы во времени дадут передышку. Но нет: только кладём трубку, и сразу на наши планёрки. Охрана. Логистика перевозки прототипов. Логистика перевозки персонала. И так далее, и так далее, и так далее.

Он вздохнул, закрыл глаза и откинулся затылком на подголовник.

— До выставки ведь ещё два месяца? — спросила я, прекрасно зная ответ и то, что это ничего не меняет, но понимая: Ватару нужно выговориться.

— Послушать их, так «всего лишь» два месяца, — язвительно отозвался Ватару. — Если я ещё раз услышу мотивационную речь о том, что из-за полуотставки Всемогущего рынок снаряжения поддержки переживает бум и что успех этой выставки критически важен для будущего компании, я, наверное, и правда начну орать.

— М‑м, — согласилась я.

— «Даже “Детнерат” показывает прототипы, Хикигая‑сан, а ведь они производят товары для дома! Мы не можем отставать!», — передразнил он противным, гнусавым голосом; я почти не сомневалась, что это пугающе точная пародия на кого‑то из начальства. Потом он с отвращением сделал большой глоток. — Честно, так трясутся из‑за того, что какие‑то оборванцы могут выйти на рынок... и нам правда нужно создавать комитет «по ответным мерам»? Полтора часа, и всё чтобы родить очевидное: даже упоминать их в пресс‑релизе значит дарить им больше внимания, чем нам нужно. Какая же пустая трата времени.

— Хоть что‑то полезное у тебя сдвинулось? — спросила я.

Ватару снова отпил и вздохнул.

— Ну... пара моментов, — признал он. — Нам одобрили демонстрацию киберконечностей и разрешили брать с собой внешних подрядчиков, при условии, что они выставляют снаряжение поддержки.

Я моргнула.

— Я думала, I-Остров в целом открыт для публики?

— Туристическую визу получить можно, конечно, — объяснил Ватару, снова щедро приложившись к банке. — Но если мы везём людей потому, что они используют нашу кибернетику, им нужен доступ в определённые зоны, плюс мы можем оплатить их проживание по корпоративному тарифу, а не пытаться выкупить номера по полной цене в самый разгар сезона... ну и так далее.

Повисла уютная тишина — такая, которая, как я знала по опыту, через пару минут превратится в Ватару, дремлющего в кресле, если я ему позволю.

— Хачиман сегодня опять пришел раненый.

Ватару дёрнулся и резко выпрямился; глаза у него расширились от паники:

— Что... с ним всё хорошо?

— Только сломанный нос, по его словам, — ответила я, и мой голос сам собой потяжелел. — Видимо, в Юэй считают нормальным устраивать боевую тренировку уже через неделю после того, как ученики едва не погибли, даже если они ещё не успели толком восстановиться. Точно так же, как, видимо, нормальным считается заставлять детей учиться до двух ночи, каждую ночь, — добавила я, многозначительно взглянув на лестницу, где из-под двери комнаты сына пробивалась тусклая полоска света. Как и всегда с тех самых пор, как он пошёл в эту школу.

Ватару с облегчением откинулся обратно в кресло, но в лице у него читалось то же беспокойство, что чувствовала я.

— Даже после того, как к нему приходили друзья позаниматься, он всё равно сидит над книгами?

— Они доводят их до голодания, а потом ещё заставляют при этом как-то учить материал, — прошипела я. — Хачиману пятнадцать. Он не должен загонять себя так, будто уже устроился в «чёрную компанию».

Ватару вздохнул:

— Поблажку им не дают... но ты права. А по его друзьям было видно, что у них те же проблемы?

— Я даже не уверена, что поняла бы, — беспомощно ответила я. — В смысле... Хачиман ведь никогда не приводил «нормальных» друзей, чтобы было с чем сравнить.

— Тоже верно, — согласился Ватару. — Когда это было в последний раз? На его день рождения пару лет назад, когда пришёл один мальчишка, съел торт и ушёл?

Я невольно поморщилась:

— Последнее , что я помню. После этого он вообще перестал говорить о школьных друзьях.

— А потом единственный друг, который у него был... умер, — тихо сказал Ватару.

Я в отчаянии покачала головой.

— Просто невозможно понять, сколько во всём этом, — я махнула рукой в сторону лестницы, — самого Хачимана, а сколько — школы. Он рискует, потому что хочет отомстить за друга, и страдает в школе, потому что не восстанавливается? Или он учится так, как, по его мнению, хотел бы тот друг, а опасна как раз школа? И то и другое? Или ни то ни другое?

— Но то, что к нему приходят ребята, это ведь хорошо, да? — Ватару попытался меня приободрить. — Он же проводит время с живыми сверстниками и меньше зацикливается на прошлом, верно?

— Сегодня он выглядел счастливее, чем я видела его за долгое время, — призналась я. — Даже когда они все вместе учились. Он смеялся, шутил...

Ватару выдохнул с облегчением:

— Значит, не просто «товарищи по учёбе», а настоящие друзья. Это хорошо. Давно пора.

— И не так, чтобы всё держалось на одном человеке, — добавила я. — Там была девочка, которая вела повторение материала, но Хачиман несколько раз помогал остальным, когда она была занята.

— Значит, даже если ему тяжеловато, он не самый отстающий в классе. Логично: Хачиман всегда был смышлёным, — сказал Ватару. — А мы точно уверены, что он учится каждую ночь? Может, он просто не может уснуть или что‑то такое?

— Нет, — вздохнула я. — Но когда я пару раз заглядывала к нему, он всегда сидел на кровати с учебником на коленях. Так что, если это и тревожность, то хотя бы «полезная», — я снова вздохнула. — В любом случае это ненормально. И нездорово.

— Ты говорила с ним? — спросил Ватару.

— Пыталась. Сегодня, как раз, — я сделала ещё один глоток, невыносимо горький, и поморщилась: кофе уже начал остывать. — Думаю, он больше не будет возвращаться домой с ранами.

Ватару приподнял бровь:

— Ты не выглядишь обрадованной.

— Потому что я почти уверена: он начнёт скрывать от нас ещё больше, чем сейчас, — в волнении я поднялась на ноги. — Господи, как мы вырастили такого упрямого ребёнка?

— Даже не представляю, в кого он такой, — ровным голосом произнес Ватару.

Он демонстративно не смотрел в мою сторону, да настолько явно, что проще было бы уж уставиться в упор.

— С ним разговаривать как об стенку горох, Ватару, — посетовала я, расхаживая по гостиной. — Ещё в первый раз было тяжело, когда он вернулся после того теракта и дрожал как осиновый лист. И это было до того, как он чуть не уморил себя голодом! А теперь он приходит с переломами, с ножевыми, со шрамами от того, что... он вылил кислоту себе на руки, и просто не видит в этом проблемы! Даже не допускает мысли, что мы можем переживать! И каждый раз, когда мы пытаемся поговорить, он тут же находит отговорки про учёбу и ускользает, и я... я просто не знаю, что делать!

— Я могу попробовать с ним поговорить, — предложил Ватару, хотя в его голосе сквозила неохота. — Я вообще‑то должен завтра вернуться в офис, но могу предупредить, что дома возникло дело, и заехать только после обеда... или что‑нибудь такое.

На секунду я застыла. Меня накрыла волна усталости:

— Господи. До чего мы дошли, если нам обоим приходится отпрашиваться с работы, просто чтобы поговорить с собственными детьми?

— Чёрт его знает, — тихо ответил Ватару. — Каждый год мне обещают, что баланс работы и жизни станет лучше, что будет проще, что появится ещё один аналитик или отдел, который заберёт часть самых мерзопакостных задач... и каждый год выходит так, что мне просто накидывают сверху ещё больше работы «в компенсацию».

— Ты говорил с ними насчёт выходного, чтобы свозить детей в Дестиниленд? — спросила я, внезапно вспомнив.

Ватару поморщился:

— Ух, ну... как тебе сказать, — сказал он. — Дальше до самой выставки будет только напряжённее. Ну, может, выпадет день‑другой, но я не думаю, что эту поездку можно будет спланировать заранее.

— Ватару, — устало выдохнула я.

— Но когда выставка начнётся, всё пойдет как по маслу, — перебил он, прежде чем я успела начать спор. — На самом деле, я вообще застряну на острове на несколько дней почти без дел. Поехали со мной. Да хоть детей возьми!

Я моргнула.

— На I-Остров?

— А почему нет? — Ватару вдруг оживился. — Там, кажется, есть какой‑то парк аттракционов. Ну или хотя бы музеи. Пляжи. И сама выставка.

Я фыркнула:

— Прекрасно. Ещё больше геройской хрени. Хотя ладно, Хачимана это хотя бы заинтересует. Господи, почему он не мог фанатеть по какой‑нибудь группе, которую мы терпеть не можем, как нормальный подросток?

— Справедливости ради, он хотел стать героем с самого детства, — указал Ватару. — Да он для Комачи герой как минимум со средней школы. Это ведь не вчера началось. Помнишь, как он однажды в дождь проехал на велосипеде полгорода, чтобы отвезти Комачи зонтик?

— Этот мелкий засранец ещё и простудился тогда, — простонала я. — И когда мы водили его к консультанту по причудам, он весь приём пытался понять, как сделать свою причуду «сильнее», и плевать, что консультант и так был в восторге от её полезности. Я знаю, знаю. Ничего нового.

— Признай, дорогая: мы вырастили необыкновенного ребёнка, — сказал Ватару. — Есть как минимум полдюжины людей, которые сейчас живы благодаря Хачиману. Такое не каждый о себе скажет.

— Так и есть, — согласилась я, но повторить его гордую улыбку не смогла. — И я намерена сделать всё, чтобы он дожил до совершеннолетия.

— ...Да, — тяжело сказал Ватару.

— На этой неделе будет родительское собрание, — резко сменила я тему. — У меня есть вопросы. И если мне не понравятся ответы...

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил Ватару.

— Ты же занят, — отмахнулась я, по привычке взяла чашку и, почувствовав, что она совсем остыла, с отвращением поставила обратно. — Не переживай. Справлюсь.

— Я знаю, что справишься, — сказал Ватару, но потом наклонился и положил ладонь мне на колено. — Но это важно. Важнее, чем всё, чем я занимаюсь на работе.

У меня защипало в глазах, и я часто заморгала, пытаясь взять себя в руки. Наклонившись к мужу, я быстро поцеловала его в губы — вкус пива и печенья перебил во рту горечь кофе.

— Ладно, — сказала я.

— Не переживай, дорогая, — сказал он. — Поговорим с учителями, и я уверен, они всё возьмут под козырёк. А если нет, тогда будем думать. В любом случае сидеть сложа руки мы не будет. С Хачиманом всё будет хорошо.

Я подалась вперёд и положила лоб ему на плечо, молясь, чтобы он оказался прав.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Можно подумать, что в те редкие дни, когда кому-то из моих родителей всё-таки удаётся вырвать выходной, они становятся мягче обычного; что шанс наконец отдохнуть и расслабиться хоть немного улучшит им настроение.

Увы, на практике происходило обратное: они оглядывали дом, замечали кучу дел по хозяйству, до которых ни у кого не доходили руки с прошлого их выходного, и начинали щёлкать кнутом. Мыть окна, драить ванну, пылесосить, протирать пыль — работа из тех, что обычно я делаю с кислой миной и под внутренний протест. Но после вчерашней ссоры мама была такой, словно её какая-то муха укусила. К обеду я решил, что с меня хватит криков, и задумал улизнуть из дома, чтобы найти себе занятие на улице. Была только одна проблема.

— Возьми меня с собой, — умоляюще протянула Комачи.

Я вопросительно приподнял бровь:

— Ты в курсе, что тебе ничто не мешает уйти одной?

— Одной? Когда я могу провести время со своим старшим братиком? Зачем мне это? Ах, как много очков Комачи я сейчас заработала! — заявила она и приклеила к своему лицу миленькую улыбочку.

Я прищурился:

— А настоящая причина?

— Если я скажу маме, что гуляю с тобой, а она позвонит и велит срочно вернуться, то, если я отвечу отказом, вина будет на тебе, — беззастенчиво пояснила Комачи.

— Ладно, справедливо, — с кривой усмешкой сказал я. — Тогда бери велосипед, раз едешь.

— Хо-ро-шо! — Комачи потянулась и без усилий сняла его с крюков на стене гаража. — Так куда мы?

Я распахнул ворота, выкатил свой велосипед на дорожку и запрыгнул в седло; Комачи поехала следом.

— Э-э... — протянул я, крутя педали медленно, чтобы было проще разговаривать. — Особых планов нет. Можно заехать в магазин спортпита, наверное; у меня почти закончился протеин.

Комачи изобразила рвотные позывы.

— Ладно, но тогда мы ещё зайдём в книжный рядом, — заявила она.

— О нет, — ровным тоном отозвался я. — Как же я выживу.

— Знаю-знаю, — фальшиво посочувствовала Комачи. — Столько страниц, такие мелкие иероглифы... можно порезаться бумагой! Или глаза посадить!

Я хмыкнул, но тут же насторожился.

— Погоди. А ты вообще можешь порезаться бумагой? — подозрительно спросил я, бросив взгляд через плечо.

— Глупенький онии-чан, — Комачи прибавила ходу, чтобы поравняться со мной, и одарила меня нахальной ухмылкой. — Я сказала, что ты можешь порезаться. Про себя я ничего не говорила.

Раньше я жутко завидовал причуде сестры. Копирование Резерва у Всемогущего и поступление в Юэй здорово помогли, но когда Комачи начинала тыкать меня носом в то, что ей плевать на большинство мелких жизненных неудобств, меня всё равно подбешивало. Поэтому я только закатил глаза и налёг на педали.

Естественно, она без труда держала темп; сейчас я, пожалуй, мог бы и обогнать её, если бы захотел, но на городских улицах это было бы нарушением закона, а Комачи ещё не доросла до лицензии для передвижения с использованием причуд. Впрочем, я и не пытался оставить её глотать пыль; я просто «включил вторую передачу». Мы разогнались, направляясь к центру города, в основном по обочине, лишь иногда виляя, чтобы объехать машины, припаркованные где попало. День стоял просто отличный для велопрогулки: было тепло, но без духоты, и встречный ветер вполне спасал от перегрева.

И впервые за долгое время у меня было настроение это заметить. После вчерашней учебной сходки я чувствовал себя в школьной программе чуть менее потерянным. Да, оставались разделы, в которых я был не уверен, но хотя бы я понимал, какие именно, и знал, какие конспекты нужно перечитывать, чтобы иметь шанс не облажаться. От физической части занятий это, конечно, не спасало, но... нет. Об этом сейчас думать не буду.

Книжный был ближе к дому, чем магазин спортпита, так что мы заехали туда в первую очередь. Скажете, можно было заглянуть в книжный на обратном пути? Это как сказать: «Ну ты же можешь купить кофе «Maxx» на выходе из торгового центра!» Технически верно, но зачем ждать? Хотя, конечно, метафора так себе, потому что кофе можно оправданно взять и на входе, и на выходе, а в книжный два раза подряд смысла идти нет. Но суть в том, что младшие сёстры ведут себя куда тише, если не слушать их нытьё про «ну давай зайдём туда, куда я хочу», да и я не был в книжном слишком уж давно.

Запах бумаги и чернил пробудил во мне ностальгию. Почти инстинктивно я потянулся к отделу ранобэ, проводя пальцами по корешкам. Как и ожидалось, полки были забиты популярным мусором — теми тиражными сериями, которые даже обычные люди («нормисы») читают не морщась. Я же, разумеется, обладал куда более утончённым вкусом и выбирал лишь самое лучшее... о, эй! Вышел новый том «Я попал в фэнтези-мир без причуд, и моя причуда сделала меня сильнейшим»! Блин, да когда он вышел-то? Я же его вечность ждал! И ещё новый томик «Начав как деревенский парнишка, я собрал магитех-доспех с нуля»!

Сняв с полки вторую книгу, я раскрыл её на развороте с иллюстрациями и беззвучно присвистнул. Ну наконец-то, нормальный арт для Командного силовой брони «Адская гончая»!

Возложив книгу в одну рукой, я принялся оценивать полки взглядом на то, что ещё я пропустил, но после пяти-шести тайтлов моя рука замедлилась. Что я делаю? У меня нет времени читать что-то, кроме учебников. Зачем покупать книгу, если она потом будет пылиться на полке? Потом я тряхнул головой, и всё равно взял следующий томик «Запечатывал низших демонов, пока не стал Королём Призывателей», потому что... потому что найду время, вот и всё. Во‑первых, я уже достаточно освоился с Резервом, чтобы смотреть видео во время «зарядки» причуд; чтение книги уж точно не должно быть сложнее. А даже если не получится сразу, есть поездки в школу и куча других моментов, когда можно урвать пару страниц.

Несмотря на это решение, я ограничился парой книг — теми, что хотел сильнее всего. Слишком большая стопка «на потом» превращается либо в искушение, либо в источник тревоги, тут всё зависит от крепости моей силы воли. Я взял покупки и пошёл по рядам искать Комачи.

Нашёл её стоящей на цыпочках: она тянулась к книге, которая была буквально на сантиметр выше её хватки. Я уже собирался подойти и помочь, но вдруг книгу окутал радужно‑фрактальный ореол энергии, тот аккуратно снял с её полки и опустил на удобную высоту. Я посмотрел через проход и увидел мальчишку примерно возраста Комачи — почти агрессивно неприметного, если не считать неудачной стрижки «под горшок».

Технически то, что он только что сделал, было мелким правонарушением, но на такое обычно никто не обращал внимания, особенно если это никому не мешает. Тем не менее я мысленно записал его в потенциальные нарушители спокойствия, и впечатление только укрепилось, когда он с улыбкой протянул книгу Комачи и неловко попытался завязать с ней разговор. Да кем он себя возомнил? он что, одноклассник Комачи?

На секунду я попытался вспомнить, упоминала ли она кого-то, кто выглядел бы как воплощение «фонового персонажа», но тут же понял: даже если и упоминала, моя сестрёнка слишком добрая, чтобы называть человека так вслух, каким бы никчёмным тараканом он ни был. Комачи вежливо засмеялась над чем-то, сказанным тем невзрачным типом, а я скрипнул зубами. Впрочем, довольно быстро он отступил и вернулся к своим покупкам, а Комачи подпрыгивающей походкой подошла ко мне.

— Нашла всё, что нужно? — спросил я. Спросить про её одноклассника? Или, если я начну её подкалывать, она назло начнёт обращать на него больше внимания?

— Ага! — бодро ответила Комачи. — Вообще-то, там было ещё пара книг, которые я хотела, но денег не хватило, пришлось кое-что вернуть.

Она посмотрела на скромную стопку в моих руках, потом перевела взгляд мне в глаза и состроила жалкую умоляющую мину.

— Знаешь, онии-чан, если это всё, что ты берёшь...

Я мягко стукнул её ребром ладони по её лбу.

— Отказано.

Комачи театрально схватилась за лоб обеими руками.

— Злюка! — взвыла она в притворном отчаянии. — Жадина! Скряга!

— Сначала верни деньги, которые заняла в прошлый раз, — безжалостно сказал я.

— Я занимала у тебя деньги? — Комачи отвела глаза. — А почему я этого не помню?

— Не помнишь, как я одолжил тебе 3000 йен? — с показным удивлением уточнил я.

— Там было 2000! — рефлекторно возмутилась Комачи... а потом поникла, поняв, что попалась.

Я ухмыльнулся. Можно было бы добить, но я решил оставить как есть.

— А, точно, — сказал я так, будто только что не вытянул из неё признание. — В любом случае, тебе не повезло.

— Э-э-эх! — заныла Комачи, но я остался непреклонен.

— Мне ещё нужно оставить деньги на добавки, — напомнил я.

Комачи надулась.

— Не понимаю зачем. Эта штука такая мерзкая.

— Мама буквально заказывает тебе мультивитамины специально, чтобы ты получала всё нужное, — парировал я. — Но это я «странный», потому что покупаю сывороточный протеин в магазине?

— Ну да, очевидно же, — ухмыльнулась Комачи и протянула кассиру свои книги и деньги. — Витамины не противные. Не тупи.

Я тяжело вздохнул и оплатил свои книги:

— Да-да. Но мне всё равно надо ещё зайти туда.

Комачи изобразила преувеличенно страдальческий вздох.

— Как скажешь.

— Я быстро, — пообещал я.

Оглядываясь назад... кажется, именно тогда я себя и сглазил.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

Один из наших первых уроков по героеведению был посвящён основам выявления угроз. Мы смотрели видео, где сравнивали бегунов на пробежке с людьми, спасающимися от опасности; слушали, чем отличается обычная перепалка от домашнего насилия. Так что, когда я увидел группу подростков, промчавшуюся мимо витрины магазина спортивного питания, у меня не возникло сомнений: это не пробежка, это насилие в действии. Обычные люди не бегают в куртках банды «Чёрные Драконы», а тот факт, что двое впереди бежали без бандитской атрибутики, наводил на мысль, что за ними гонятся.

Я понял, что уже выхожу из магазина вслед за ними, только тогда, когда почувствовал, как Комачи тянет меня за рукав.

— Что случилось? — спросила она.

Я обернулся к сестре, и вдруг желание гнаться за бандитами уменьшилось вдвое. Да, она практически неуязвима, но это не повод подвергать её риску.

— Похоже на неприятности, — сказал я. — Комачи, позвони в полицию. Сообщи, что рядом с магазином происходит бандитская разборка.

Она послушно достала телефон, как и я.

— Ты тоже им позвонишь? — спросила Комачи.

— Попробую немного ускорить процесс, — ответил я и вместо 110 пролистал контакты в поисках знакомого номера.

К счастью, трубку сняли на второй гудок.

— Киберпанч слушает. Чем могу помочь? — раздался голос моей наставницы.

— Это Мириад. Только что видел, как толпа «Чёрных Драконов» пронеслась мимо, они гонятся за кем-то. Я сейчас в районе Хигасихон-тё, они рванули к центру, в сторону твоего додзё, скорее всего по... — я выглянул наружу, чтобы проверить, и назвал улицу. — Полицию уже вызывают, но я решил срезать пару минут и набрать тебя напрямую.

— Хорошо сработано, парень, — услышал я через динамик. — Мисс Ключик, за мной... и переверни табличку на двери! — я едва расслышал быстрый топот, после чего раздался сигнал, и звук изменился, видимо, Киберпанч переключилась на гарнитуру. — Ты всё ещё видишь «Драконов»? — спросила она.

Я выглянул за дверь.

— Никак нет, — разочарованно ответил я. — Похоже, свернули с главной дороги.

— Принято. Мисс Ключик, мне нужен широкий радиус поиска, — сказала Киберпанч, а затем снова обратилась ко мне: — Спасибо за наводку, парень. Мне звонит диспетчерская, переключаюсь на них. Молодец.

Я убрал телефон в карман. Часть меня хотела испытать удовлетворение: я всё сделал правильно, проявил здравый смысл, даже заставил героя отреагировать быстрее, чем смогла бы городская система. Но другая часть меня зудела: не погнаться за агрессивными отморозками, которые превосходят меня числом минимум вшестеро, это ошибка, ведь я мог бы дать более точные координаты. Что ж, диагноз подтверждён: «героизм головного мозга» — в смысле, привычка идти на идиотский риск ради альтруизма — заразен. Вопрос только, кто был нулевым пациентом. У Мидории, кстати, на днях и правда был кашель...

Подняв взгляд, я увидел, что Комачи всё ещё разговаривает с полицией, но моё внезапное решение позвонить привлекло внимание. Парень примерно моего возраста, с обесцвеченными волосами и в жёлтой майке, смотрел на меня с восхищением.

— Чувак, красавчик, — сказал он. — Среагировал моментально.

Я смущённо почесал затылок.

— Да ничего особенного, — отмахнулся я.

— Не, чувак, это было круто, — возразил блондин. — Я вообще-то учусь в Кецубуцу, и я тут стоял, тупил, думал, вмешаться или звонить копам. А ты напрямую позвонил профи! Это же Киберпанч была, да?

— Э-э, да, — признал я, слегка опешив. — Ты тоже учишься на героя?

— Ещё бы! — воскликнул блондин. — С тобой говорит будущий герой Череп и Кости — Штормовой Всадник! — похвастался он. — А ты кто, чувак?

Если бы я уже не был знаком с представлениями Бакуго о том, каким должен быть героический псевдоним, я бы, наверное, скривился, но предупреждать этого парня, что его имя звучит бессмысленно пафосно, было не моё дело. И вообще, кто представляется геройским именем?

— Мириад, — ответил я, решив соответствовать его настрою.

Он вздрогнул.

— Серьёзно?

Я кивнул с лёгкой усмешкой.

— Офигеть, — выдохнул блондин. — Я думал, ты не местный, в новостях про тебя только и говорят, что ты учишься в Юэй. Повезло тебе, — добавил он с ноткой зависти.

Я на секунду задумался, потом фыркнул:

— Нормально, если тебя не напрягают постоянные теракты.

К его чести, он приобрёл смущённый вид:

— Ну да, звучит так себе. Но, эй, зато у вас хотя бы учителя не полные гандоны.

Я на секунду задумался, оценивая правдивость этого утверждения, и пожал плечами.

— Пожалуй, нет. Иногда кажется, что да, когда домашку задают, но в остальном они вполне нормальные, — я наклонился чуть ближе и заговорщицки добавил: — Хотя, между нами... как преподаватель Всемогущий — ну такое.

— Да ладно?! — Блондин потряс головой, не веря. — Чувак, я бы на «ну такое» согласился не глядя. Или на Всемогущего. Хочешь поменяться?

Извини, безымянный ученик Кецубуцу. Даже если бы Юэй не была альма-матер Всемогущего, ты всё равно проиграл бы факту, что он там ради обучения своего тайного дитя любви.

— Я передам Всемогущему твоё предложение, — сухо сказал я.

Он рассмеялся:

— Ладно, короче. Рад был познакомиться. Я в зал, — сказал он, помахав передо мной банкой протеина. — Пойдёшь со мной потеть? Могу, наверное, выбить тебе гостевой пропуск.

Я повернулся к Комачи, которая изо всех сил старалась не выглядеть скучающей, и, повернувшись обратно, состроил наполовину искренне-сожалеющее лицо. Я был не против зала, хотя тренировка с незнакомцем меня не прельщала, но бросать Комачи ради какого-то прохожего я точно не собирался.

— Извини, я сегодня с сестрой. В другой раз, может быть, — вежливо отказался я.

Блондин с лёгким любопытством глянул на Комачи через моё плечо и ухмыльнулся.

— Окей, без проблем! — сказал он, доставая телефон. — Давай обменяемся контактами, потом спишемся!

Я моргнул. Я не ожидал такого исхода, но отступать было поздно. Немного повозившись с приложением, я получил номер незнакомца, а поскольку имени так и не узнал, сохранил как «Черепок».

— Сразу предупреждаю, у меня график плотный, — сказал я, уже пытаясь заранее увильнуть.

— Да по ситуации решим, — легко отмахнулся он. — Ну, рад знакомству, мужик! Увидимся!

— Взаимно, — сказал я и, когда он отошёл к кассе, тяжело выдохнул. Даже после пары месяцев в Юэй внезапные социальные взаимодействия всё ещё вызывали у меня стресс.

Вдруг я почувствовал мягкое похлопывание по спине.

— Ну-ну, — сказала Комачи. — Ты молодец, онии-чан!

Я оглянулся и зыркнул на неё:

— Прекрати, — неохотно выпрямившись, я вздохнул. — Полиция тебя не мучила вопросами?

Комачи бодро покачала головой:

— Не-а! Знаешь, я никогда раньше не звонила на 110. Было даже волнительно!

— Это пока ты так говоришь, — пробурчал я. — У нас неделю длился модуль по протоколам связи со службами спасения. Мне пришлось использовать причуду, чтобы не уснуть.

— А ты уверен, что вообще чему-то учишься в этой школе? — с хитрой ухмылкой спросила Комачи. — По-моему, чтобы научиться набирать три цифры, неделя не нужна.

Я хотел было пуститься в объяснения, как меняется разговор с полицией, когда ты сам часть системы, но просто покачал головой и улыбнулся.

— Ну, понимаешь, сначала нас учат самим цифрам, — пошутил я. — На следующей неделе математика станет сложнее: ты вот знала, что бывают числа больше десяти? Мне, возможно, придётся готовить верёвку, мыло и стул.

Комачи закатила глаза:

— Скажи друзьям, чтобы сначала занесли тебе, — пока я фыркал, она посмотрела на меня с улыбкой. — Так ты правда будешь тусить с тем парнем?

Увидев её надежду, я сдержал привычное «нет» и пожал плечами.

— Ну... смотря как пойдёт.

— Только не задирай нос, ладно? Типа: «Фу, я слишком крутой, чтобы с ним общаться, он же всего лишь из Кецубуцу», — передразнила Комачи, изображая фальшивый аристократический акцент.

Я задумчиво потёр подбородок:

— Хм-м, а это мысль. Слушай, раз уж на то пошло, ты тоже не из Юэй. А ну-ка отойди вон туда, — я махнул на неё рукой. — Ты портишь мой авторитет.

— Онии-чан, — ровно сказала Комачи. — У тебя нет авторитета.

— Ну да, потому что ты его постоянно портишь, — отшутился я и потянулся за протеином. — Пошли, давай выбираться отсюда. Как насчёт того, чтобы заехать в парк? Мы могли бы... — я осёкся. — Подожди.

Я как раз собирался предложить покидать фрисби (занятие не для слабонервных, учитывая силу Комачи), как вдруг у меня зазвонил телефон:

— Алло?

— Эй, парень, — из динамика раздался знакомый голос Хирацуки Шидзуки. — Я разогнала «Драконов». Ты свободен для короткого разбора?

Я рефлекторно кивнул, но вовремя поймал взгляд Комачи.

— Ты не против, если я пару минут поговорю с Киберпанч? — спросил я, прикрыв микрофон рукой.

— Конечно, подожду, — сказала Комачи, стараясь не выглядеть слишком скучающей.

— Я быстро, — пообещал я и вернулся к разговору. — Да, свободен. Что нужно?

— Отлично, — сказала Киберпанч. — Ты где? А, неважно. Сейчас буду.

— Э-э... кажется, они сюда едут? — пробормотал я, повернувшись к продавцу, который изо всех сил старался не пялиться. — Эм-м, можно я быстро это оплачу?

Через три минуты к магазину подъехал мотоцикл, и с него слезла красивая про-героиня. Я ожидал увидеть Киберпанч, поэтому появление Широмегури-семпай в одиночестве на секунду выбило меня из колеи. Я привык видеть её в форме Юэй или в кимоно в додзё. Обычно она выглядела обманчиво мягкой, а когда она говорила, что её костюм вдохновлён образом детектива, я представлял себе что-то вроде «девочки-волшебницы Шерлока», типа, твид, кепка, накидка. Я ошибся лет на шестьдесят: костюм Широмегури-семпай был прямиком из нуарного комикса — чёрные брюки, белая рубашка, тонкие подтяжки, длинный зелёный плащ, шляпа и галстук в тон.

В целом образ у неё получался неожиданно суровым для её тихого характера; и это впечатление разом рушилось, стоило ей открыть рот.

— Добрый день, Хикигая-кун! Покупаешь добавки для школы? Похвально, — как обычно, я едва поспевал за её расслабленным темпом. — О, это твоя младшая сестра?

— Приятно познакомиться, я Комачи! — сестра шагнула вперёд, не дожидаясь меня. — Мне нравится твой моцик!

— Ах, он не мой, но спасибо, — сказала Широмегури, похлопав по вишнёвому мотоциклу. — Киберпанч попросила меня взять его на случай погони в переулках. Она сейчас будет, — добавила она мне, а потом заметила пакет Комачи. — О, ты тоже читаешь «Андерхарт»?

Комачи перевела взгляд с Широмегури на пакет и кивнула.

— Эм-м... да. Очень классная серия.

— А то, да? Сцена, где Итиро перестал скрывать свою причуду, чтобы помочь ей... — Широмегури драматично прижала руку к сердцу.

Комачи вежливо улыбнулась, но покачала головой:

— Да, но то, что он скрывал это, делает его каким-то мутным, ага? Араси ей лучше подходит.

— Серьёзно? А мне кажется, Араси слишком давит, типа...

Через семь минут — ровно когда я начал прикидывать, чем бы проткнуть себе барабанные перепонки, — подъехал кабриолет Киберпанч. К моему удивлению, на заднем сиденье сидели двое хулиганов-мутантов — блондин и парень с фиолетовыми волосами. Сначала я принял их за «Чёрных Драконов», но их одежда скорее напоминала дешёвый косплей на Киберпанч. И тут я их узнал: с кенгуруподобным блондином я спарринговал, а второго, ящера, видел в додзё.

Киберпанч вышла из машины, выглядя раздражённой. Сунув руку в карман куртки, она заметила Комачи и со вздохом убрала руку обратно.

— Эй, парень, — она окинула меня взглядом и улыбнулась. — Выглядишь так, будто начал за собой следить.

Я нахмурился:

— Грубо.

Её рука молниеносно и больно щёлкнула меня по лбу:

— Это был комплимент, паршивец!

Потирая лоб, я переложил пакеты в одну руку, глядя на мою бывшую наставницу:

— Ждали комплимент в ответ? Я не настолько глуп, чтобы комментировать ваш вид.

Бровь Киберпанч дёрнулась.

— И почему же это плохая идея? — с опасной сладостью в голосе спросила она, но тут же вернулась к делу. — Ладно. Что нужно сделать, чтобы ты заглянул в додзё на пару часов?

Я моргнул и оглянулся на Комачи.

— Я гуляю с сестрой, но если это срочно...

Сняв зеркальные очки и убрав их в карман куртки, моя бывшая наставница скосила глаза в сторону своей машины.

— Не то чтобы срочно, но… как бы это сказать? — она наклонилась ближе и понизила голос. — Игучи и Мидорикава божатся, что просто шли по своим делам, когда на них напали «Драконы», но я-то доморощенных мстителей за версту вижу.

— Ну, уж кто-кто, а вы — точно, — пробормотал я, вспоминая наш разговор в раменной пару недель назад. — И? Зачем вам я?

С едва заметной усмешкой Киберпанч сказала:

— Не верится, что я это говорю, но, по-моему, ты мог бы подать им хороший пример… того, как не стоит вести себя безрассудно.

— Чего? — недоверчиво воскликнула Комачи, отвлёкшись от обсуждения книги с Широмегури. — О-о, на это я обязана посмотреть.

Киберпанч с интересом взглянула на Комачи.

— Хочешь поехать с нами? — спросила она мою сестру. — Большинство моих учеников постарше, но есть и несколько ребят твоего возраста, — и, словно вдруг что-то вспомнив, добавила: — Правда, если ты решишь записаться на занятия, мне, возможно, придётся поставить тебя в пару со старшими — просто чтобы найти кого-то достаточно прочного.

Комачи замялась:

— Геройская фигня... это больше по части онии-чана, но взглянуть, что там и как, я совсем не против.

— Тогда решено, — кивнула Киберпанч.

Эй, вообще-то я ещё не соглашался! Впрочем… ай, ладно.

— Если хотите, запрыгивайте в машину: ты — на переднее сиденье, а брат пусть ужмётся сзади вместе с этими двумя.

— Мы сюда на велосипедах приехали, — успел вставить я до того, как сестра приняла предложение. — Но если разрешите закинуть вещи в багажник, я буду благодарен, — добавил я, приподнимая пакеты в руках.

Киберпанч приложила ладонь к лицу.

— Ну конечно же вы на велосипедах, — пробормотала она. — Надо было просто позвонить тебе и назначить встречу прямо у додзё, — она достала брелок и щёлкнула замком багажника. — Какие же дурни… так занята мыслями, как бы на них наорать, что про банальную логистику совсем забыла, — проворчала она.

— Я тоже об этом не подумала, — утешила её Широмегури. — Я была слишком занята тем, как лучше применить свою причуду, чтобы найти Хикигая-куна, и даже не задалась вопросом, нужно ли это вообще.

Я притормозил и с любопытством посмотрел на неё:

— Кстати… а как ты меня нашла?

Широмегури рассеянно улыбнулась — своей фирменной, чуть отрешённой улыбкой.

— А, ну… ты звонил из магазина, значит, самое вероятное место — главный торговый район в этой стороне, так что радиус поиска сразу сузился. Потом я подумала о твоих привычках и вспомнила следы сывороточного протеина на твоей форме в прошлый раз, когда тебя видела. Сверила это со спортзалами, магазинами добавок, фитнес-товарами и всем таким. В этом районе подходящих мест всего тринадцать, так что я просто отсортировала их по близости к территории, которую держат «Чёрные Драконы», и ты оказался во втором же месте, куда я заглянула!

Я уставился на неё стеклянным взглядом.

— Плюс это очень в духе Хикигая-куна, ну, найти тебя именно тут, понимаешь?

Погодите… Широмегури что, на самом деле гений? А вся эта её «рассеянность» — просто потому, что она постоянно анализирует всё, что происходит в радиусе пятнадцати метров?

— Понятно, — пробормотал я, потрясённый внезапным озарением.

— Ладно. Тогда встретимся в додзё, — сказала Киберпанч. — Даже лучше, что вы не едете со мной: будет больше времени прочитать этим оболтусам лекцию.

Не отставать от Киберпанч было не так уж сложно: она и Мисс Ключик двигались со скоростью городского потока. Даже не усиливая вращение педалей причудой, я мог бы держаться рядом, лавируя между машинами и протискиваясь в междурядье, пока остальные стоят в пробках. Но, учитывая, что у меня был Резерв, а Комачи… была Комачи, проще всего оказалось ехать рядом с Широмегури и двигаться вместе с потоком так, будто мы втроём — один автомобиль. (Технически, Комачи, которая вкручивала педали с такой скоростью без транспортной лицензии для задействования причуды, наверняка нарушала какой-нибудь закон, но вряд ли дорожный патруль стал бы нас вязать, когда мы едем бок о бок с действующей про-героиней при исполнении.)

Снаружи здание не производило впечатление, но стоило нам войти внутрь и попасть в додзё, как глаза у Комачи округлились; она огляделась, оценивая всю обстановку.

— Так вот как выглядит офиc героев?

В её голосе не было восхищение, но — к счастью для эго Киберпанч — не было и пренебрежения.

— А, ну… это просто додзё, где я преподаю, — ответила Киберпанч. — Настоящий офис наверху, в задней части здания. Кстати об этом. Мне ещё надо кое-что с ними перетереть, — она ухватила своих «трудных» учеников за плечи и встряхнула их с нажимом, — так что не могла бы провести для Комачи-чан быструю экскурсию?

— Запросто! — бодро отозвалась Широмегури, изобразив воинское приветствие.

— Хикигая, — позвала Киберпанч.

— А? Да? — одновременно вырвалось у меня и у Комачи, отчего Киберпанч снова хлопнула себя по лицу.

— То есть, Мириад. За мной. Игучи, Мидорикава — вы тоже.

Теперь, когда я видел этих двух мутантов вблизи, а не через заднее стекло машины Киберпанч, выглядели они паршиво. Обычно у людей с чешуёй сложно заметить гематомы, но правый глаз Игучи распух так, что даже сквозь зелень проступали чёрно-фиолетовые синяки. А его белый плащ — явно неуместная часть «костюма вигиланта» — был весь в пыли и пятнах, словно парня в какой-то момент хорошенько приложили спиной об асфальт. Его приятель Мидорикава на первый взгляд отделался легче, но отсутствие рукавов на его безвкусной камуфляжной футболке открывало неприглядную картину: предплечья и бицепсы у него были исполосованы порезами и царапинами.

— Ты что, блокировал удары тёрки для сыра? — шепнул я ему, пока мы поднимались вслед за Киберпанч.

— У того уёбка была причуда акулья кожа, — скривившись, ответил Мидорикава. — Я ему тоже навалял, но потом подтянулись его дружки.

— Да-а-а, тот ещё опыт, — машинально согласился я, вспомнив последний спарринг с Кирисимой. — Если руки не защищены, ты либо вынужден бить издалека, либо надеешься, что ткань достаточно прочная и её не раздерёт в клочья, — я как раз подумывал снять с костюма плащ и заменить его чем-то вроде того, что Кавасаки собрала для меня на Благотворительный бал в Хосу, но в прошлый раз против Киришимы я наматывал плащ на предплечья — правда, без особого успеха.

— Всё это верно, Мириад, но сейчас, пожалуй, не лучшее время, — отрезала Киберпанч, не оборачиваясь, пока вела нас по лестнице в свой офис. — А теперь, вы двое, — дверь лестничной клетки закрылась, и мне показалось, будто температура в комнате упала градусов на десять, а то и на двадцать. — О чем вы вообще думали, ёпт твою мать?

Мидорикава не смотрел ей в глаза: он задрал подбородок и упрямо уставился в стену. Но его игуаноподобный напарник не обладал такой же стойкостью перед разочарованием наставницы.

— Мы просто гуляли, — неубедительно промямлил он. — Мы не виноваты. Эти бандиты из «Чёрных Драконов» вдруг взялись из ниоткуда…

— Не держи меня за дуру, — рявкнула Киберпанч. — Такие отмазки, может, и прокатят с патрульными, — с отвращением, процедила она, — но я не настолько тупая. Итак. В какую банду вы вступили и почему нарываетесь на «Чёрных Драконов»?

Мидорикава шумно выдохнул через нос и закатил глаза.

— Есть что сказать, Мидорикава-кун? — спросила моя наставница.

Про себя я не мог не восхититься: перехитрить этих двух дураков было делом нехитрым, но Киберпанч делала это с пугающей лёгкостью.

— Ни в какой мы не банде, — огрызнулся Мидорикава. — Мы вычищаем банды.

Киберпанч устало вздохнула:

— Ты не понимаешь, парень. Банда — она и есть банда, какими бы возвышенными ни были идеалы в начале. Либо ты дерёшься с местными группировками, проигрываешь и оказываешься в больнице, либо побеждаешь и внезапно к тебе начинают подтягиваться люди. Здорово, да? Ровно до тех пор, пока кто-нибудь не пострадает и тебе не придётся «мстить» за них. Потом уже мстят тебе. И вот ты оглянуться не успел, как выбиваешь деньги за крышевание с местных лавок, чтобы твои подчинённые могли оплатить больничные счета. Если позволишь улице засосать себя, станешь очередным отбросом-падальщиком. Оно того не стоит, Мидорикава, — жёстко отчеканила Киберпанч.

Но, как бы она ни давила, Мидорикава будто пропускал всё мимо ушей: его уши, похожие на кенгуриные, были прижаты к голове, но взгляда он так и не поднял. Через несколько секунд Киберпанч с брезгливым звуком повернулась к его подельнику.

— А ты новенький, — сказала она второму мутанту, ящероподобному парню в наряде, который вроде бы не тянул на геройский костюм… но был куда ближе к «не-киберпанчевскому» стилю, чем к «не-обычному геройскому». — Ты начал ходить на занятия когда? Неделю назад? Две? Как тебя вообще занесло к этому остолопу? — она ткнула блестящим металлическим большим пальцем в сторону Мидорикавы.

— Э-эм! — тот запнулся. — Это… ну… Сёго предложил показать мне пару приёмов, но вообще-то это я попросил его помочь разобраться с «Чёрными Драконами» у меня в районе! То есть, если уж на то пошло, это я втянул его, а не он меня! Просто… им никто не противостоит, даже местные герои. Я понимаю, вы-то настоящей герой, Киберпанч-сама, но местные герои... они какие-то… липовые, понимаете? «Драконы» приходят, наводит шум, а герои ничего не делают. Ну и я подумал: раз они не собираются, значит, кто-то должен… ну, вы понимаете?

Я заметил, как рука Киберпанч дёрнулась к внутренней подкладке плаща, но она вовремя остановилась и разгладила ткань вдоль бедра:

— Слушай, парень. Я не собираюсь делать вид, будто геройское сообщество Чибы идеально: уж я точно не идеальна, и про подростковую преступность я могу рассуждать хоть весь день, прежде чем ты начнёшь по-настоящему понимать суть… но ведь дело не в этом, верно?

Она подняла руку, провела пальцами по волосам, потом впилась в Мидорикаву и его приятеля стальным взглядом:

— Это не значит, что вы двое можете безнаказанно решать проблемы сами. У вас нет подготовки и нет поддержки, которая прикроет вас, если и когда что-то пойдёт не так. Сегодня, например? Вас гоняла толпа, пока какой-то прохожий не додумался вызвать копов. Считайте, что сегодня был лучший из возможных исходов.

— Всё у нас было под контролем, — упрямо буркнул Мидорикава. — Мы бы справились, даже если бы вы не пришли.

— Мы можем помочь! — взмолился ящероподобный парень. — Может, у нас и нет крутой подготовки и всего такого, кроме того, чему вы нас учите, но Сёго правда очень сильный, и я становлюсь сильнее. Мы же должны быть в силах хоть как-то помочь, да?

Киберпанч снова вздохнула.

— Вы просто не врубаетесь, — сказала она. — Разрыв между вами и про-героями — даже теми, кого вы считаете «липовыми», — куда больше, чем вам кажется. Хикигая, — внезапно позвала она, и я резко дёрнул головой, не ожидая, что меня втянут в разговор. — Сколько ты учишься на героя? Три месяца?

— Типа того? — ответил я с опаской. — А что-о-о?

— Насколько трудно тебе было бы победить их в драке? — спросила Киберпанч.

Мои брови поползли вверх, пока не скрылись под чёлкой:

— Эй. Я кто, по-вашему? Карманный монстр, которого можно просто швырять в людей? У меня вообще-то выходной. Я ни с кем драться не собираюсь.

— Чего? Да я спарринговал с Мириадом, когда он проходил у вас стажировку, — встрял Мидорикава. — Не такой уж он и крутой.

— Скажи это Штейну, — отрезала Киберпанч.

Пока игуаномоподобный бормотал себе под нос: «Погодите, я думал, Штейна завалила Кампестрис…», я вспыхнул от стыда. Серьёзно, сенсей, вы что, не могли отвадить этих двух идиотов от криминальной романтики, не приплетая меня?

— Настоящие бои — это не спарринги, — продолжила она. — Как только в дело идут причуды, планка силы и мастерства, необходимая для победы одними боевыми искусствами, взлетает до небес. Даже если ты мутантного типа.

— Всё это, конечно, очень мило, — сказал я, чувствуя нарастающую обречённость, — но это всё равно не значит, что я буду драться с ними просто так! У меня вообще-то выходной, — повторил я, не особо понимая, как сформулировать свои чувства.

Боялся ли я проиграть? Нет, не особо. Киберпанч не из тех, кто вышвырнет меня на улицу из-за проигранного спарринга, а если уж начистоту, я довольно регулярно спаррингую с Бакуго и с Юкиногитой, так что с этими уличными хулиганами я бы справился. Скорее… я только-только, наконец, возвращался к проценту жира, при котором Исцеляющая Девочка не смотрит на меня с разочарованием бабушки, чей внук натоптал грязью на новом ковре. Даже если я выиграю, серьёзная травма, требующая Регенерации, оставит меня между двух огней: либо разочаровывать Исцеляющую Девочку, либо тайком пробираться домой и прятать раны от мамы. Да, я, вероятно, смогу победить, но какой в этом смысл, если в итоге я всё равно окажусь в проигрыше?

Однако, проигнорировав моё вполне обоснованное волнение, Киберпанч наклонилась ко мне:

— Слушай, этим ребятам нужен образец для подражания, — сказала она. — Одно дело, если их побью я или Мегури: я-то полноценный профи, а она уже почти им стала. Это не произведёт такого же впечатления, как поражение от первокурсника-героя, который учится всего три месяца.

— И с какой стати это моя проблема? — съязвил я, хотя чувствовал, как моя решимость тает. — И с чего вы вообще взяли, что я смогу их победить?

Киберпанч просто встретила мой взгляд ровно и приподняла бровь.

— Ладно, хорошо, — закатил я глаза. — Да, я, наверное, смог бы их уложить, но…

— Эй! — возмутился Мидорикава, но я продолжил:

— …а мне с этого что?

После короткой паузы Киберпанч самодовольно улыбнулась:

— Если того факта, что я буду у тебя в долгу, недостаточно, считай это шансом покрасоваться перед младшей сестрёнкой.

108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108*108

«Героеведение». Нарочито безобидное, стерильное, идеальное для пиара название того, что в сухом остатке представляет собой спецкурс государственного промывания мозгов и приучения к «правильной» культуре. И среди всех программ «героеведения» в Японии Юэйская была лучшей из лучших. Ученики и выпускники Юэй, по сути, элита воинской касты, люди, лучше всех умеющие дозированно применять одобренное государством насилие. Если включить циника, нетрудно представить, как бесконечные спарринги и боевые упражнения, лишённые необратимых последствий, приучают школьников спокойно ломать друг другу кости и рвать плоть во имя мира и справедливости.

Поэтому участвовал я в этом балагане исключительно из-за культурного «зомбирования», а не потому что я какой-то там сестролюб.

Парень напротив меня на «ринге» — так называлась мягко застеленная площадка в додзё Киберпанч с широким кругом на полу — выглядел куда менее уверенным в происходящем, чем я. Мутант-игуана Игути Сюити, как я узнал минуту-другую назад (буквально перед тем, как мне предложили с ним подраться ради удобства Киберпанч), был заметно старше меня. По росту и комплекции он тянул на крепкого молодого мужчину: крупнее и мускулистее меня и почти всех, с кем мне доводилось тренироваться. Добавьте сюда зубы, чешую и физическую силу мутанта — для среднего старшеклассника он стал бы почти непреодолимой преградой.

Я задумчиво хрустнул шеей и поднял руки в нейтральную стойку. К счастью, под определение «среднего» я уже не особо подходил.

— По каким правилам работаем? — спросил я.

— Спарринг в полный контакт, причуды разрешены, — отозвалась Киберпанч. — На вас защита и шлемы, но всё равно: без сотрясений, без порезов и ожогов, без переломов. Работаем чисто.

— У-у-у! Давай, онии-чан! Ты сможешь! — с края площадки восторженно завопила Комачи; почти сразу её перекрыл куда более басовитый крик Мидорикавы:

— Вломи ему, Сюити!

Как обычно на спарринге, у меня были слиты Слизь и Мим, и одно из трёх получившихся щупальцев уже было подключёно к моей копии Гомоморфной Химеризации Комачи. Надёжно, стабильно, и к этому моменту я столько раз переводил эту «сборку» в полный двойной Резерв, что мог бы, кажется, сделать это во сне. Было ли жульничеством использовать Резерв сразу, а не какую-нибудь более слабую причуду, чтобы дать ему шанс? Не с учётом того, что он старше на пять лет и тяжелее меня минимум килограммов на десять. К тому же я не тратил никакие «сохранённые» причуды. Ни за что на свете я не собирался сжигать пять-шесть часов усилий ради победы в конкурсе «у кого длиннее» с этим клоуном. Значит, бьём в полную силу с самого начала, чтобы не затягивать.

— Готовы? — спросила Киберпанч.

— Готов, — ответил я, оценивающе глядя на Игути.

— Готов, — согласился он, поднимая руки в немного неряшливую защиту.

— Начали! — крикнула Киберпанч.

Её ладонь рассекла воздух, и я рванул вперёд, подстёгнутый Резерв: между шагами мои мышцы наполнились электризующей энергией. Я наклонился, компенсируя добавочную тягу, превращая рывок в подобие тарана. Глаза Игути расширились, будто в замедленной съёмке. Он в панике ушёл в глухую защиту, ожидая удара в лицо или грудь. Вместо этого я подпрыгнул и вбил колено ему в живот — да так, что инерция буквально снесла его с ног. Рот у него распахнулся от шока, его капа вылетела вместе с брызгами слюны.

Я отступил, пока Игути оседал на колени, находясь в лёгкой дезориентации.

— Ты живой там? — спросил я, пока он попеременно то хватал воздух, то давился рвотным позывом.

— А, точно, у тебя же Сотриголова классный! — весело прощебетала Широмегури, словно совершенно не замечая страданий Сёго. — Мне всегда нравилось, когда он вёл рукопашный бой. Тебе тоже понравилось, да?

— Ну... — я почесал затылок, как всегда слегка выбитый из колеи тем, что она одним взглядом вычислила и приём, и откуда я его взял. — «Понравилось» — громко сказано. Но то, чему он учит, полезно, тут не поспоришь.

Игути медленно поднялся. Спустя пару секунд возни в согнутом положении он умудрился подхватить капу с мата и втиснуть её обратно.

— Просто не ожидал, — пробормотал он сквозь пластик. — Второй раунд?

Я посмотрел на Киберпанч — любопытно, не остановит ли она бой прямо сейчас, — но она, похоже, не возражала, чтобы я продолжал «ударную профилактику» сомнительных жизненных решений мутанта-игуаны. Наставница только улыбнулась и снова подняла руку:

— Готовы? Начали!

Понимая, что второго такого рывка с места Игути будет ждать, я решил действовать методичнее и позволил ему сделать первый ход. Надо отдать ему должное: Игути был сильный. Ныряя и уходя от ударов, я чувствовал, как ветер от его кулаков обдувает мне щёки. И крепкий тоже — я несколько раз пробил ему джебом, «прощупывая» дистанцию, но из-за массы и чешуи он эти удары почти не заметил. Однако ему не хватало скорости, чтобы попасть, и выносливости, которую мне давали бесконечные кардио и Резерв. Уже через минуту-другую его защита поплыла, и я вогнал хук ему в печень.

— Хватит, — сказала Киберпанч, когда мой оппонент согнулся пополам и попятился. — Игути, отдышись.

Старший подросток вышел из круга, держась за бок. Мидорикава переводил взгляд с него на меня с озадаченным лицом.

— И это всё? — спросил он с нескрываемым недоверием. — Если бы у Сюити было чуть больше опыта, он бы выиграл. Этим вы хотели меня напугать?

У меня в голове тоже крутилась фраза «и это всё», только в совсем другом контексте. Это было... легко. На фоне моих обычных спарринг-партнёров из 1-А Игути двигался как в замедленной съёмке. И вдруг я понял, почему Киберпанч так переживает за этих двух идиотов: если они с таким уровнем они выйдут на улицу, их просто убьют.

— Хикигая сильно сдерживался, — произнесла Киберпанч с ноткой неодобрения, и я так и не понял, кому оно адресовано, мне или Мидорикаве. — И всё, что ты сейчас сказал, только подтверждает мою мысль. У вас двоих пока слишком мало опыта, чтобы лезть на те угрозы, с которыми сталкиваются про-герои.

— Эй, может, у Сюити и мало практики, но он крепкий, и я его прикрою, — похвастался Мидорикава. — До сих пор мы нормально справлялись.

Киберпанч закатила глаза и посмотрела на Игути;

— Ты достаточно «крепкий», чтобы выстоять ещё раунд? Посмотрим, как вы справитесь против Хикигаи вдвоём.

С края площадки я услышал, как Комачи судорожно вдохнула от восторга.

— Эй, — вырвалось у меня. — А не перебор?

— Ты потянешь их двоих, — уверенно заявила Киберпанч, вызвав похожие возмущённые звуки у обоих моих «оппонентов». — Не хочу, чтобы потом эти двое убеждали себя, что «выиграли бы, если б не устали».

Проблема была не в этом! Да, эти двое оказались куда более «зелёными», чем я думал, но чтобы быстро их уложить, мне придётся включать причуду.

— Я не хочу случайно их покалечить, — сказал я, отчаянно надеясь, что соображения безопасности убедят её отступить.

— Я в тебя верю, — ответила она и подарила мне до невозможности нахальную улыбку с подмигиванием.

Тьфу ты. Внутренне простонав, я повернулся к Игути и Мидорикаве... и на секунду замер, увидев искреннюю злость на их лицах.

— Хватит нас недооценивать, твою мать! — выкрикнул Мидорикава. Он подпрыгивал на месте, каждый раз взмывая сантиметров на десять-пятнадцать и стабилизируя себя хвостом. — Ну давай, братан. В прошлый раз ты почти его достал. Покажем Киберпанч-сенсей, на что мы способны.

И тут меня накрыло раздражение от этого бессмысленного позёрства. Эти идиоты правда собираются тратить моё время? Есть ли у меня причуды, с которыми я смогу выиграть этот бой и потратить на зарядку всего час сегодня вечером? Ну... была одна, которую я и так не собирался держать заряженной. В основном потому, что она немного мерзкая, но какая разница. Киберпанч хотела, чтобы я показал класс? Я выпрямился, сунул руки в карманы и приподнял бровь.

— Ну что, вы идёте или как?

Они рванули одновременно. Предсказуемо. В лоб на неизвестного противника — ровно то, о чём нас предупреждал Снайп... на прошлой неделе? Две недели назад? Неважно. Если бы они хотя бы зашли зигзагами, по ним было бы сложнее попасть. Но они не стали.

Я откинулся назад, глубоко вдохнул... и чихнул.

Из моих ноздрей вырвалась волокнистая паутина клея. Игути запнулся и рухнул: ступни у него намертво прихватило к полу. Мидорикава сумел выдернуть ногу, разорвав ткань на штанине, но это всё равно его замедлило, а ещё дало мне возможность войти в ближний бой с преимуществом по инерции.

Однако даже при том, что Резерв гнал силу через моё тело, Мидорикава был на голову выше Игути — и по скорости, и по силе: он был достаточно шустрый, чтобы не отставать, и достаточно крепкий, чтобы держать блок. И обученный, к тому же. Он выбросил круговой удар ногой, и я едва успел закрыться. Тут же он оттолкнулся и ударил снова с другой стороны — ударом, который физически не должен был получиться. Я нырнул чисто на паническом рефлексе, даже не осознав, что он опёрся на хвост, пока его нога уже не свистнула у меня над головой. Я отступил, разрывая дистанцию, и Мидорикава уверенно ухмыльнулся.

— Что такое? — поддел он. — Не так легко, как ты думал?

Я не стал отвечать, только метнул злобный взгляд в сторону Киберпанч и снова глубоко вдохнул. Если уж мне придётся тратить «настоящую» Причуду — шесть часов моей чёртовой жизни, потраченных на медитацию, вылетевших в трубу ради соревнования в детском саду, — то пусть это будет хотя бы та, с которой у меня мало практики.

Звериная Форма Дзюроты Сисиды давала общее усиление к силе, скорости, прочности, размеру, чувствам... и волосатости — ценой небольшого штрафа к самоконтролю и гигиене полости рта. По сути, это кнопка с включением второго пуберта. В момент, когда я её «нажал», я рванул вперёд гораздо быстрее, чем ожидал Мидорикава. Он снова выбросил ногу для удара, и я просто принял её на грудь. Затем я развернулся, крутанулся, сдёрнул его с опорной ноги и швырнул его тело, как молот, прямо в кучи клейкой массы на мате, рядом с его другом. К тому моменту, как Мидорикава смог нормально вдохнуть, я уже сидел у него на груди с занесённым кулаком, готовый впечатать ему в лицо, если он дёрнется.

— Мы закончили, — сказал я.

Почему-то спорить он не захотел.

— У-у-у! Вот так, онии-чан! Это было немножко мерзко, но офигенно! — завопила Комачи.

Я поднялся и огляделся. Несмотря на то, что у Комачи в глазах сияли звёздочки, во взгляде Мегури-сан читалось добродушное любопытство, а у Хирацуки-сан — одобрение, я лично не чувствовал гордости победителя.

— Ладно, — сказал я, чувствуя странный ком в горле. — Если это всё, я пошёл.

Тупо. Как же это тупо. И я тоже тупица. На кой чёрт я вообще позволил Киберпанч себя уговорить? Мне надо домой, медитировать, прямо как вчера, иначе начнется откат прогресса. Как же тупо.

Лицо Хирацуки чуть помрачнело.

— Эй, не уходи пока, — сказала она. — Комачи-чан ещё не видела офис. Мисс Ключик, не проведёшь для неё быструю экскурсию наверху? Я здесь закончу.

Несмотря на внезапное желание больше здесь не находиться, я увидел, как ярко озарилось лицо сестры, и с трудом подавил вздох. Засунув руки обратно в карманы, я нехотя кивнул Мегури; она тут же просияла и повернулась к Комачи.

— Хорошо! — весело сказала она. — Пойдём, Комачи-чан! Офис, если честно, довольно обычный, но там всё равно есть кое-что классное.

— А вы двое, — продолжила Хирацуки, строго глядя на горе-вигилантов, перемазанных клеем; тот уже быстро терял структуру и превращался в слизь, так как моя причуда его больше не поддерживала. — Марш в душ, отмываться. Потом ещё поговорим.

Они поднялись, поглядывая на меня через плечо со сложным выражением лиц, и тогда Хирацуки наконец повернулась ко мне:

— Всё нормально? — спросила она.

— Нормально, — соврал я.

— Ты хорошо справился, парень, — сказала она. — Ты реально вбил им в башку здравый смысл.

— Угу, — я не стал демонстративно притопывать ногой, торопя её, но и в глаза смотреть ей не стал.

Через секунду она протянула руку и похлопала меня по плечу. Я стряхнул её ладонь и повернулся, собираясь сказать что-то о том, что опаздываю, — но с тревогой заметил, что она смотрит на меня с глубоким беспокойством. Мой взгляд метнулся к моему плечу. Так и есть: Киберпанч была без перчаток.

— Серьёзно? Вы реально только что применили на мне свою причуду? — спросил я, и в моём голосе прорезалась злость.

— Если бы ты не был подростком с эмоциональным запором, который вдруг ни с того ни с сего начинает вести себя странно, мне бы не пришлось, — упрямо ответила она, хотя в её лице мелькнуло что-то похожее на вину. — Это называется «коммуникация», парень. Если я облажалась настолько, что ты вот так себя чувствуешь, ты должен сказать мне, что именно я сделала такого, чтобы я не наступила на те же грабли в следующий раз.

— А это, блин, не очевидно? — огрызнулся я, махнув рукой в сторону раздевалок, где скрылись те два идиота.

— Вообще-то нет, — отрезала она, скрестив руки в защитном жесте. — Я понимаю «что», но не понимаю «почему».

— Вы втянули меня в собачью свалку «два на одного» в мой выходной!

— Ты даже не вспотел!

— Я вообще-то пытаюсь набрать вес! — мой голос становился всё злее. — Если я травмируюсь в выходной, меня отстранят от занятий!

Разве про-герои не должны быть ответственными?

— Если всё настолько серьёзно, почему ты тогда не сказал «нет»?! — рявкнула она в ответ, в раздражении вцепившись себе в волосы. — Ты должен сообщать мне такие медицинские нюансы, а не лезть в драку! — эй, хватит быть разумной! — И если ты так пытался не получить травму, почему ты всё равно сдерживался?!

Я вздрогнул. Взглядом Киберпанч впилась в меня.

— Я... э-э...

— Хикигая, — я заёрзал, не в силах выдержать взгляд наставницы, которым она буквально пришпилила меня к стене. — Что ты от меня скрываешь?

Я огляделся, надеясь, что из душа вернутся те идиоты, или что Мегури и Комачи спустятся по лестнице, но спасения не предвиделось. Я открыл рот, но слова застряли у меня в горле. Я хранил этот секрет месяцами. Больше года, если считать от случая со Слизневым Злодеем. Я придумал ту дурацкую легенду про «разгон», тренировался тайком, урезал сон — лишь бы никто не узнал, что я украл причуду у Всемогущего.

Но раз уж в крайнем случае я всегда могу сказать, что скопировал причуду Мидории, может, это уже не такая проблема? Никто же не знает, что они одинаковые.

— Я... эм-м, — я завёл руку за голову, чувствуя, как Киберпанч буквально клещами вытягивает из меня слова, нависая надо мной. — Я мог... возможно... слегка приукрасить факты в документах на мою причуду.

— Приукрасить, — повторила Киберпанч.

— Просто чтобы меня точно взяли на геройский курс, — быстро добавил я, слегка растягивая правду, лишь бы не обсуждать ситуацию со Всемогущим. — Я... ну, понимаете... — она продолжала сверлить меня взглядом, и я наконец выпалил: — Я не разгоняю мои причуды . Мне нужно... заряжать причуды. Заранее, — я кивнул на мат. — То, что там было? Это где-то от шести до девяти часов работы, которые вы заставили меня спустить в унитаз примерно за... пятнадцать секунд?

Повисла долгая пауза.

А затем мою макушку пронзила острая боль. Я отшатнулся, схватившись за голову, и увидел всё ещё вытянутую руку Киберпанч — она только что отвесила мне молниеносный удар ребром ладони.

— Балбес, — сказала она, но беззлобно. — Вот почему либо не врут в документах на причуду, либо предупреждают, что врут. Что ты говорил учителям?

Я потёр макушку. И всё? Ни лекций, ни обвинений — просто обозвала и пошла дальше? Моё раздражение угасло, сменившись растерянностью.

— Э-э... в основном, что чем больше причуд я загоняю в «разгон», тем медленнее они возвращаются. И что я стараюсь копить силы на экстренные случаи.

Киберпанч задумчиво хмыкнула:

— Не самый плохой вариант. Объясняет странности, давит на то, что однажды тебя уже не смогли защитить — в краткосрочной перспективе сработает. Но может аукнуться: они могут не искать тебе реальный усилитель причуд для копирования, если решат, что он у тебя уже есть. И будут проблемы, если они решат потренировать твою «перезарядку», загоняя тебя до изнеможения.

Ну блин, почему она говорит об этом так спокойно? Я не мог понять, собирается ли она меня уничтожить или просто проигнорирует это как мелочь.

— То есть вы говорите, мне стоит обновить мою регистрацию причуды? — спросил я ровным голосом.

— О, блядь, нет, — ответила Киберпанч.

— Чего?

— Если всплывёт информация, что ты умеешь накапливать силу в причудах — и это не результат второй скопированной способности... Как думаешь, кто может этим заинтересоваться? — спросила Киберпанч.

Мои кулаки непроизвольно сжались. Все За Одного. Я никогда — ни на секунду — не думал, что ему или кому-то ещё может понадобиться моя причуда. Мысль о Ному с моей силой казалась нелепой, бессмысленной. Но способность заряжать фактор причуды? Да, если не знать, что она привязана к чему-то в остальном бесполезному, я вполне мог представить, почему он этого захочет. И даже если я раскрою, что зарядка идёт от второй причуды, сама концепция «причуды, способной копировать Всемогущего» тоже может вызвать... нездоровый интерес. Пиздец.

Внезапно я снова почувствовал ладонь на макушке. Но на этот раз Киберпанч просто мягко взъерошила мне волосы.

— Неплохо, парень, — сказала она. — Ты по чистой случайности сделал правильный ход.

Зарычав, я отмахнул её руку.

— Ага. Спасибо, — с сарказмом сказал я, всё ещё переваривая тот факт, что она ни капли не расстроена. — То есть, для вас это правда... не такая уж проблема, что я соврал?

Киберпанч пожала плечами:

— Я точно не буду тебя за это судить. У меня в официальных бумагах тоже не всё идеально точно; большинство профи кое-что держат в секрете. Только не ври врачу и тренерам; это никогда ничем хорошим не заканчивается, — многозначительно закончила она.

— Ну да, — выдохнул я. Злость ушла, осталось только чувство неловкости. — Теперь вы знаете. Так что больше никаких подпольных боёв в мой выходной, если это не чрезвычайная ситуация.

— Обещаю, — сказала Киберпанч, приложив руку к сердцу. — Я сделаю всё возможное, чтобы не ставить тебя в ситуации, где тебе придётся так насиловать свою причуду, если это не необходимо.

— Спасибо, — сказал я снова, на этот раз чуть более искренне.

— Разумеется, это просто значит, что твоя базовая форма должна стать достаточно сильной, чтобы тебе не приходилось «сливать весь заряд» ради победы, — задумчиво произнесла она, и на её лице появилась слегка зловещая ухмылка. — Знаешь, у меня есть продвинутые курсы боевых искусств, очень доступные по цене. И я тебе должна услугу. Как насчёт скидки? Будет чем заняться на летних каникулах.

— Я подумаю, — ответил я, имея в виду «ни за что на свете», но она почему-то улыбнулась ещё шире.

Секунду спустя Киберпанч обернулась, и я увидел, как Широмегури-семпай спускается по лестнице вместе с моей сестрой, которая выглядела ещё более взбудораженной, чем до экскурсии.

— Ну что, девочка, как тебе? — спросила Киберпанч.

— Было супер пупер круто! — выпалила Комачи, подпрыгивая на месте. — Я сначала думала, что там будет прям супер-хай-тек, а не... ну, место, которое выглядит в основном обычно? Но именно потому, что оно обычное, оно стало ещё круче! Это как попасть в офис Нэримских Профи!

Я беззвучно рассмеялся, заметив, как Киберпанч поморщилась от сравнения её офиса с вымышленным нищим отделом про-героев из низкопробной героганды.

— А-ха-ха, рада, что тебе было весело, — выдавила она. — Эй, перед тем как вы уйдёте, хочешь опробовать спортивный инвентарь? У меня есть тяжёлые мешки, которые выдержат даже твою силу.

— Ну не знаю... — с сомнением протянула Комачи.

— Ну же, девочка, — подначила Киберпанч. — Когда ты в последний раз могла по-настоящему отвести душу и ударить что-то так сильно, как только физически можешь?

Глаза Комачи загорелись, а я подошёл к Широмегури-семпай.

— Есть идеи, почему Хирацуки-сенсей так активно занимается вербовкой? — тихо спросил я.

— Ну, она ничего не говорила, — так же тихо ответила моя рассеянная семпай. — Но я почти уверена, что она немножечко гульнула после того, как получила награды за инцидент в Хосу.

Я стоял и смотрел, как сестра колотит мешок «уровня мутантов» — техника, честно говоря, у неё ужасная, но этого хватало, чтобы мешок ходил ходуном. Киберпанч хвалила Комачи и начала поправлять ей стойку, действуя терпеливо и ободряюще.

— Она уже всё спустила, да? — риторически спросил я.

— Хм-м, — протянула Широмегури-семпай. — Когда я заходила утром, она бормотала под нос что-то про налоги, так что, может, она забыла их учесть и потратила лишнего?

Комачи нанесла ещё более плотный удар, отбросив мешок, который весил раз в десять больше неё, на несколько сантиметров назад. У меня непроизвольно поползли вверх брови. Комачи в целом жизнерадостный ребёнок, но такую хищную ухмылку я у неё видел нечасто. И дело не в том, что она делала что-то «геройское» — Комачи из тех редких детей, кого сама идея стать героем не особо зажигает. Пожалуй, мне стоит поблагодарить Киберпанч за то, что она дала сестре возможность не сдерживаться.

— С деньгами Киберпанч, может, и не дружит, но учить она умеет, — сказал я.

— Я многому у неё научилась, — ответила семпай всё тем же спокойным, рассеянным тоном. — Многие не знают, насколько она хороша, потому что из про-героев она тренировала только Харуну-семпай и меня, но, честно говоря, Киберпанч — почти единственная причина, почему я вообще поступила в Юэй.

— Ты разнесла тех роботов на вступительном чисто врукопашную? — впечатлённо спросил я.

— У нас экзамен был другой: мы прочёсывали зону бедствия в поисках «ботов-жертв», пока нас атаковали «боты-злодеи», так что это не совсем то же самое, что у вас, но да, — сказала Широмегури-семпай. — Если ты ищешь тренировки, как выжать максимум из своей базовой формы...

— Ты нас сверху слышала? — спросил я, чувствуя укол вины.

— О, нет, я просто читала по губам, — ответила Широмегури-семпай.

Я попытался подобрать ответ, но тут по залу разнёсся резкий глухой звук удара. Я повернул голову: Киберпанч заставила Комачи ударить ногой, и моя сестрёнка врезала по тяжёлому мешку так, что он заметно отлетел назад, и Киберпанч пришлось его ловить, чтобы он не улетел или не начал раскачиваться из стороны в сторону.

— Я никому не скажу, — сказала моя семпай, когда я повернулся обратно; в её глазах плясали озорные искорки. — Не переживай, я умею хранить секреты, которые мне не принадлежат.

— Э-э... Спасибо, — неловко выдавил я.

— Но тебе стоит подумать над её предложением. Это хорошее додзё, — уверенно сказала Широмегури.

И тут моя паранойя взвыла на полную. Она меня шантажирует? Угрожает? У меня вообще есть выбор?

А потом я подумал: может, пора перестать притворяться, что мне нужен шантаж, чтобы захотеть стать сильнее.

— Я подумаю, — сказал я.

И на этот раз я говорил всерьёз.

* * *

П. переводчика: Это последняя глава в оригинале на данный момент. Как выйдут новые главы, постараюсь оперативно их перевести и выложить. Автор обновляется нерегулярно, последняя прода была в октябре прошлого года. В общем, ждём.