Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Так незаметно пролетала осень. Близилась зима, а с нею — день рождения Лили.

И тут моя паранойя снова начала поднимать голову…

Дело в том, что в Магическом мире началась подготовка к выборам Министра магии. И в ближайшие полгода все кандидаты на этот пост должны были явить себя миру. А Лорд Гонт именно стать Министром и собирался.

Ничего ужасного в этом не было. По мне — так вменяемый Гонт — лучший Министр на ближайшие годы. Во-первых, он наметил пути развития магического общества и преобразование властных структур и структур правопорядка. Во-вторых, у него была чётко разработанная программа. В-третьих, он задумал реформу образования.  В-четвёр… Впрочем, достаточно. Достаточно первых трёх пунктов, чтобы у него появилась масса серьёзных врагов. Чиновники Министерства, привыкшие к своим тёплым местечкам. Неправедные судьи. Авроры-взяточники. Вся та муть, которая до сих пор считала власть своей вотчиной и привыкла сладко пить и сытно есть, при этом не особо напрягаясь.

Ну, и реформа образования. Гонт выступал за полное и качественное образование, предлагал вернуть подготовительные курсы для магглорожденных, отменённые предметы, которые преподавали ещё Основатели, и, о ужас, вернуть изучение кровной магии. И расширить права Совета Попечителей, а также ввести стипендии для нуждающихся и награды для отличившихся в учёбе.

Понятное дело,  что началось бурление праведных говн. Проминистерский «Пророк» начал печатать не слишком доброжелательные статьи.. Правда, самому Лорду Гонту ничего особо вменить было невозможно, зато по его предкам потоптались всласть. Припомнили и сумасшествие, и кровосмешение,  и парселтанг. Дескать, мог ли в такой семье появиться на свет нормальный адекватный потомок?

Лорд Гонт немедля подал на газетёнку в суд и, что характерно, суд выиграл. Во-первых, у него было много сторонников среди аристократов, во-вторых, в прошлом каждого знатного Рода можно было откопать вещи и похлеще. И что будет, если их будут предавать огласке? Так что никаких разоблачений. Тут Лорды выступили единым фронтом.

«Пророк» заплатил огромный штраф. Главного редактора с  помпой уволили, чтобы через месяц вновь по-тихому принять на должность. Газета напечатала опровержение, но…

Но зубы дракона уже были посеяны. Тем более что в «Пророке» вышла ещё одна статья. На сей раз пронырливый журналюга взял интервью у Альбуса Дамблдора. А тот умел опускать людей и переворачивать вроде бы понятные факты, не говоря ни одного худого слова.

Впрочем, о Томе Риддле в этой версии таковых и сказать было нельзя — разве что некое мифическое воровство в приюте. Отличник, староста школы, сдавший ЖАБА на высшие баллы и всегда отличавшийся хорошими манерами и примерным поведением.

Дамблдор, кстати, именно это и сказал, но какой был подтекст… И, в отличие от предыдущей статьи, его даже к суду привлечь было нельзя. Так потихоньку, медленно и плавно началась кампания по шельмованию одного из самых вероятных кандидатов на пост Министра — Томаса Марволо Гонта.

Потом пошли разговоры. Беседа здесь, шёпоток там… «Рыцари Вальпурги» существовали и в этой реальности, они нередко собирались в доме Блэков.  К Вальпурге Лорд Гонт питал весьма тёплые чувства, а Орион Блэк, как и многие представители этого Тёмного Рода, был весьма чувствителен к чужой Силе. А Лорд Гонт был сильнейшим на данный момент британским магом.  К тому же Рыцари говорили о стагнации магического сообщества, о необходимости возвращения некоторых традиций и прочих вещах, к которым Орион Блэк, будучи записным консерватором, благоволил. Вальпурга же во время этих собраний ощущала себя хозяйкой политического салона, и это ей ужасно импонировало. К тому же Блэки всегда имели при себе здоровенный болт, который при любом подходящем  случае забивали на общественное мнение, и их начавшаяся кампания не смутила и не напугала. Единственная реакция Ориона была следующей:

— Эти министерские выскочки и проклятые магглолюбцы готовы даже предоставить кресло Министра магглорожденному, лишь бы не допустить в него потомка  Древнего и Благородного Рода! Жалкие шуты!

Так что Рыцари Вальпурги как собирались в доме Блэков, так и продолжали собираться.

Магглорожденным кандидатом был Нобби Лич. Сей выдающийся политик уже успел порулить целых четыре года, показал себя как полная бездарность и покинул пост два года назад по состоянию здоровья. Якобы он заразился какой-то странной болезнью, которая мешала ему выполнять свои обязанности. Ходили слухи о некоем тёмном заговоре чистокровных, в котором участвовал Лорд Абраксас, но именно что слухи. Поймать на горячем Малфоя? Нереально…

Но Нобби Лич излечился и снова рвался в бой. И потрясал законопроектами о полной отмене Магии крови, упрощении учебной программы Хогвартса с опорой на магглорожденных и прочих уступках. То есть он не предлагал поднять знания магглорожденных до уровня чистокровных, как это делал Лорд Гонт. Он предлагал опустить чистокровных до состояния магглорожденных. Кому из чистокровных это могло понравиться?

Но популистские настроения усердно муссировались и раздувались. И поддерживались директором Хогвартса. Так что кандидатура Нобби Лича в определённых кругах была довольно популярна.

Ещё одним претендентом был Бартемиус Крауч-старший. К нему ни у кого особых претензий не было — Крауч был известен, как человек умный, законопослушный, нейтральных взглядов. Особых реформ он не предлагал, а предлагал укрепление структур, отвечающих за закон и порядок в Магической Британии. Возможно, он мог стать кандидатурой, устраивающей всех… но я помнил, что случилось в каноне. Хотя канонные события произошли несколько позже. А сейчас, если память мне не изменяет, Краучу-младшему лет девять… Он пойдёт в Хогвартс даже не в следующем году, а через год вместе с Регулусом Блэком. Впрочем, не факт. Канон уже столько делал финты ушами, что моё послезнание может ничего не значить.

А в настоящее время у руля Магической Британии стоит дама. Нынешнего Министра зовут Юджина Дженкинс, и из канона я помню только одно — противостояние Волдеморту она организовать не смогла. А больше, собственно я о ней не помню ничего.

Впрочем, выборы назначены на 1972 год. И пока она тоже собирается баллотироваться на второй срок. Вот такое наблюдается разнообразие взглядов и мнений. И всё это в целом напоминает большое мутное озеро, кишащее рыбой, и в этой мутной водице ловят рыбку все, кому не лень.

* * *

Учёба наша шла своим чередом, тайный поклонник Петуньи неожиданно куда-то пропал, о чём мне рассказала Лили. Петунья, в общем, не очень огорчилась, мужская половина старшей школы и так оказывала ей знаки внимания — с появлением магии девушка словно расцвела, став удивительной красавицей.  К тому же она умела одеваться со вкусом и всегда прекрасно выглядела. Лорд Малфой нарадоваться не мог на свою новоявленную родственницу, нанятая им охрана бдила, так что тайный поклонник пропал с радаров не просто так. Артур нарвался.

Поняв, что фокус с булавкой не удался, Артур решил проделать этот трюк ещё раз. И проделал.  Ему позволили это сделать. После этого нанятая Лордом Малфоем телохранительница, сыгравшая роль случайной встречной, нейтрализовала булавку. Артуру же позволили дойти до проулка, где действие Оборотного прекратилось. И тут рядом с ним материализовались два сотрудника ДМП.

Лорд Малфой не захотел пачкать руки об Уизли, а решил сделать всё по закону, тем более что он прекрасно понимал, что никаких тайн высокого порядка Артур Уизли просто не знает, либо дал на их счёт Непреложный обет. Уизли — человек Дамблдора, только непонятно, для чего его толкнули на это бессмысленное действие. Так стоит ли пачкать руки об пацана с засранными мозгами? Причём у этого пацана уже имелась глубоко беременная и изгнанная из Рода жена. А денег на жизнь не имелось.

Малфой просто дал делу законный ход. А за покушение на  Потерянную Кровь Рода магический суд карал жестоко. Потерянная Кровь считалась милостью самой Магии, её последним шансом, который берегли пуще зеницы ока.

Так что Артуру пришлось платить. А, учитывая, что платить ему было нечем — пресловутая Нора являлась частью бывшего майората Уэсли и не подлежала отчуждению ни в каком случае, — то не сумевший внятно объяснить, что подвигло его на столь нехорошие действия, Артур отправился в Азкабан. На пять лет.

И это только потому, что Лорд Малфой проявил снисхождение и не стал требовать наказание по высшему пределу — пятнадцать лет. Столько бы Артур точно не выдержал. Предатели Крови очень чувствительны к воздействию дементоров, а смерти молодого дурака Малфой всё-таки не хотел.  К тому же Лорд Абраксас понимал, что даже после пяти лет Азкабана Артур Уизли выйдет практически сквибом, ни о какой карьере в Министерстве речи уже не будет, и вряд ли он вообще будет интересен Дамблдору в качестве сторонника.

Поэтому Лорд Абраксас сделал следующий ход. Он попросил о встрече Лорда Прюэтта, папеньку Молли. И на этой самой встрече попросил дать блудной дочери ещё один шанс.

После ареста Артура за Молли приглядывали люди Малфоя. Девушка была в полной растерянности и отчаянии — беременность была нелёгкой, с магией после изгнания из Рода начались проблемы, денег не было. А после приговора всё стало ещё хуже. Молли тайком помогали братья — Гидеон и Фабиан, только благодаря им у бедняжки ещё была еда, и кое-какие деньги, чтобы покупать зелья и оплачивать услуги целителей. Но Молли уже было понятно, что она не сможет прожить пять лет одна с маленьким ребёнком на руках и без поддержки Рода. Розовые очки в такой обстановке упали быстро…

Лорд Прюэтт был очень зол на свою дочь, но… Он её всё-таки любил и прислушался к словам Абраксаса Малфоя. А тот разливался соловьём:

— Дорогой Лорд Саймон! Брак вашей дочери не магический! Он даже не министерский!  Насколько мне известно, его заключил Альбус Дамблдор, пользуясь старинным правом директора школы. А поскольку брак не магический — его вполне можно расторгнуть при согласии сторон. Думаю, что ваша бедная дочь уже наигралась в романтику и с радостью вернётся под отчий кров.

— Возможно… — согласился Лорд Прюэтт, потягивая шабли, ибо встреча состоялась в отдельном кабинете дорогого маггловского ресторана. — Но вы правильно отметили, Лорд Абраксас… При согласии сторон… Обеих сторон.

— Мерлин с вами, Лорд Саймон, — отмахнулся лис Абраксас. — Я могу организовать вам встречу в Азкабане. И вы ему доходчиво объясните — либо он даёт согласие на расторжение брака и получает все пять лет помощь в виде посылок с зельями, шоколадом и тёплыми вещами и приятно округлую сумму на выходе для открытия собственного дела, либо… Либо ваша дочь может за эти пять лет стать вдовой и вопрос разрешится сам собою. Азкабан — не курорт, знаете ли…

— Ах, какие справедливые слова, — согласился рыжий, как и все Прюэтты, Лорд. — Но как быть с ребёнком?

— Лорд Саймон, вы меня просто удивляете, — хмыкнул Абраксас. — После возвращения в Род ваша дочь родит Прюэтта и только Прюэтта. А когда вы примете в Род малыша — не сомневаюсь, что это будет сын, дурная кровь Предателей будет окончательно выжжена. Вы получите магически сильного и здорового внука, а милейшая Маргарет, оправившись от потрясения, будет более здраво смотреть на следующее замужество. Со всех сторон плюсы, не так ли?

— Дорогой Лорд Абраксас! Магглы в таких случаях сказали бы, что вы и Дьявола способны уговорить прыгнуть в его костёр! И в самом деле… Моя дочь вернётся домой, а моя милая жена перестанет болеть от тоски. К тому же внук… Это её обрадует… Да, я поступлю так, как вы мне подсказали. Всё-таки Маргарет — наша единственная дочь, мы переживали за неё.

— Я надеюсь, — вздохнул Лорд Малфой, — что связь с Предателем Крови не ослабила её слишком сильно. И дала возможность понять, что родители желают добра своим детям, но не могут им во всём потакать.

Таким образом, оба собеседника расстались вполне довольные друг другом. Абраксас Малфой, имевший связи даже среди персонала Азкабана, действительно устроил Лорду Прюетту свидание с Артуром Уизли. И тот изложил узнику свои предложения.

— Но я люблю вашу дочь, Лорд Прюэтт! И не могу отказаться от неё! — возмутился бледный измученный узник.

— Послушайте меня, юноша, — с жалостью сказал Прюетт. — На что будут  жить ваша жена и сын, пока вы находитесь здесь? Я мог бы помочь Маргарет Прюэтт и моему внуку, но не могу помочь отречённой от Рода Молли Уизли и её сыну. Сможет ли она выжить без вас с маленьким ребёнком на руках и без средств к существованию? Если вы действительно любите мою дочь — позвольте ей начать жизнь с чистого листа. Ваш так называемый брак будет аннулирован. Я верну в Род дочь и внука, и они будут в безопасности. Я не зверь и не буду её неволить со следующим замужеством… Но вас, юноша, в её жизни больше быть не должно. Вы и так слишком многое испортили.

Артур опустил голову.

— Наверное, вы правы, Лорд Прюэтт. Пора мне начать думать своей головой. Я люблю вашу дочь. Я люблю нашего будущего ребёнка. Но достойно позаботиться о ней я не смогу. Давайте ваши бумаги. Всё подпишу.

Лорд Прюэтт протянул Артуру несколько пергаментов и перо. Узник прочёл документы и подписал их.

— Всё, — тихо сказал он.

— Не совсем, — вздохнул Прюетт. — Я вижу, что вы неплохой человек, Артур. Просто учителя у вас были дурные. Ну, зачем вы сунулись к этой девушке, Потерянной Крови Малфоев? Только из-за старой вражды?

— Не только. И это было глупо. Сейчас я это понимаю, — глухо сказал Артур Уизли. — Но сделанного не воротишь.

— Увы, — вздохнул Лорд Прюетт. — И, поскольку вы пошли навстречу моей просьбе, я постараюсь облегчить вашу участь. Вы будете получать посылки с тёплыми вещами, зельями и шоколадом весь срок вашего заключения. А когда срок закончится, вы сможете зайти в Гринготтс и попросить провести вас к сейфу, открытому на ваше имя. Там будет сумма, достаточная для открытия небольшого собственного дела — ведь дорога в Министерские служащие вам теперь заказана.

— Почему вы мне помогаете? — глухо спросил Артур Уизли.

— Потому что вы действительно любите Маргарет, раз решились отпустить её, — отозвался Лорд Прюэтт. — Прощайте. Ключ от сейфа вам передадут при освобождении.

— Прощайте, сэр, — тихо сказал Артур.

Вот так закончилась, не начавшись, история многодетной семьи Уизли. Лорд Прюэтт смог уговорить дочь вернуться в Род и ввести в него новорожденного сына. Молли, хлебнувшая вдосталь нищеты и презрения окружающих, если и не с радостью, то с облегчением вернулась к привычной жизни единственной дочери богатых и знатных родителей.

Всё получилось так, как говорил Лорд Малфой — брак был расторгнут, печать Предательства Крови на Молли окончательно сформироваться не успела, а новорожденный малыш и вовсе был чист. Он получил имя Галахэд Саймон Прюэтт и стал отрадой для любящей бабушки, здоровье которой тут же наладилось.

Что же касается самой Молли-Маргарет, то она осознала важность хорошего знания бытовых заклятий и тех вещей, которым старались обучать своих дочерей-невест чистокровные. До этого балованная девица ими частенько пренебрегала, но пережитый печальный опыт заставил её пересмотреть жизненные взгляды.

Молли очень любила сына и была хорошей матерью, но теперь поговорка «с милым рай и в шалаше» потеряла для неё всё своё обаяние. Детям для нормальной жизни нужен не шалаш и даже не Нора, а хороший крепкий дом, любящий муж и отец и достаточное количество золотых галеонов, чтобы было на что покупать игрушки, одежду, сладости и хорошую еду, чтобы платить целителям и педагогам, чтобы… Впрочем, любой, у кого есть дети, может продолжать этот список до бесконечности.

Между прочим, у развода Молли и Артура было ещё одно последствие. Старшие братья девушки — Гидеон и Фабиан, знавшие, какую роль сыграл в браке двух глупых влюблённых юнцов Альбус Дамблдор и догадывавшиеся, почему Артур Уизли загремел в Азкабан, стали отстраняться потихоньку от своего прежнего кумира.

Так что я стал питать осторожный оптимизм, что в этой ветке реальности рыжие близнецы не погибнут, а женятся и восполнят таким образом недостаток рыжих персонажей. Что поделаешь… Не любил я канонных Уизли. Некоторую симпатию вызывали только те персонажи, которые в книгах появлялись редко, то есть Билл и Чарли. Ну, и Перси.  А вот близнецы, Рон и Джинни… Да упаси меня Мерлин от такого.

* * *

А время продолжало идти своим чередом. Осень сменилась сиротской английской зимой — холодной, промозглой и малоснежной. Впрочем, к Рождеству снег выпал достаточно обильно и дети с упоением строили во дворе школы снеговиков, классы украшали разноцветными самодельными гирляндами из разноцветной фольги и цветной бумаги, отец Патрик в церкви объявил конкурс на лучший детский рисунок на рождественскую тему, возле церкви установили старые резные скульптуры изображавшие деву Марию с младенцем, вола и осла, Иосифа с кувшином в руках и стоящих на коленях перед Девой волхвов, которые протягивали свои Дары — золото, ладан и смирну. Очень красивые статуи… были когда-то. А сейчас было видно, насколько они старые. Но других, увы, не было. Отец Патрик считал, что прежде всего нужно помогать живым людям, а статуи в списке его приоритетов были далеко не на первом месте.

Посетивший Коукворт по делам фабрики Лорд Малфой, который завернул в церковь для очередного пожертвования на нужды неимущих, взглянув на эти статуи, посоветовал отцу Патрику закрыть их и пообещал, что нынче же пришлёт реставратора, который работает быстро и качественно. И то, что он сам оплатит работу реставратора, тоже сказал.

Я узнав об этом только хихикнул про себя. Пара Репаро — и статуи будут лучше новых. Сам бы так сделал — но не могу привлекать к себе лишнее внимание.

Отец Патрик, кстати, Лорда Малфоя поблагодарил и даже пригласил на Рождественскую службу. Лорд Абраксас вздохнул и сказал, что постарается, но твёрдо обещать ничего не может, ибо дела. Отец Патрик задумчиво покивал и сказал, то дела — делами, но и людям показываться иногда нужно.

— Вас уважают в этом городе, мистер Малфой, — сказал викарий.  — И вы действительно многое сделали, открыв свою фабрику. Сейчас Коукворт живёт гораздо лучше, чем раньше и есть у людей надежда пережить грядущие тяжёлые времена.

— А они грядут? — улыбнулся одним уголком рта Абраксас.

— Вы ведь понимаете, — вздохнул отец Патрик. — Вы бизнесмен и в экономике разбираетесь куда лучше бедного служителя Господнего. Мне остаётся только молиться о процветании вашей фабрики — слишком много людей она кормит. Но людям нужна поддержка. Не только материальная.

— Хорошо, — сказал Лорд Абраксас. — Я приду.

И ведь пришёл. И внимательнейшим образом прослушал всю проповедь и рождественские песнопения, и вёл себя так, словно посещал англиканскую церковь с самого нежного возраста. И ещё он не чинясь, здоровался не только с Эвансами и с нашим семейством, но и с другими мастерами с фабрики, и выглядел обычным человеком, а не лощёным высокомерным засранцем. Всё-таки люди куда сложнее, чем они кажутся…

Рождественский ужин мы с Эйлин готовили вместе, и выложились по полной. Запечённая индейка — с хрустящей корочкой и сочная внутри, фаршированная курагой и орехами с оливковым маслом и тимьяном, правильно зажаренный картофель, маленькие колбаски, завёрнутые в бекон, которые здесь именовали «свинки в одеялах», йоркширский пудинг, клюквенный соус, пироги с фаршем, рождественский инжирный пудинг и пирожные. Из напитков ко всему этому полагались несколько видов безалкогольного глинтвейна.

Нам с Эйлин алкоголь не полагался — мне из-за возраста, Эйлин из-за беременности, а Тобиас всё больше проникался отвращением к спиртному и всем прочим напиткам предпочитал кофе.

Ужин предполагался семейный, из гостей мог заглянуть на огонёк только Лорд Гонт, поскольку дедуля Принц на приглашение Эйлин ворчливо ответил, что не сможет, поскольку собирается по делам в Египет. Ну да, некоторые люди не меняются несмотря ни на что.

Стол был накрыт в гостиной, Эйлин достала свой знаменитый сервиз с изображением лягушек, я начистил столовое серебро (да-да, в загашниках дома нашлось и такое!) до состояния «чтобы блестело, как котовы яйца», была и скатерть с вышивкой, и красиво свёрнутые полотняные салфетки со специальными колечками. Милота и прелесть.

А в углу гостиной подмигивала разноцветными огоньками пушистая елочка, украшенная разноцветными шарами и фигурками веселящихся ангелов. Макушку ёлочки украшала вифлеемская звезда — путеводная звезда волхвов.

Тобиас смотрел на украшенную к Рождеству гостиную и накрытый стол с умилением во взоре. Он словно сравнивал мысленно всё, что творилось в этом доме раньше, с нынешним комфортом  и уютом и просто не мог поверить своему счастью.

Мы уже готовились сесть за стол, когда пришёл Лорд Гонт, мгновенно оценивший и уютную обстановку и вкусные запахи. А в его умении поддержать любую беседу я не сомневался, так что наш рождественский ужин проходил мирно и весело.

И тут в дверь постучали снова. Тобиас насторожился. Гостей мы больше не ждали, но то, что кто-то просто смог войти во двор и дойти до двери, говорило о том, что зла он не замышляет.

Гостем оказался Лорд Принц — то ли не захотел оставаться в Египте, то ли больше не мог встречать Рождество в одиночестве. Этот джентльмен принёс с собой полный саквояж подарков, а вкусной еды хватило на всех. И старый Лорд Принц против обыкновения не злился, не язвил и не пытался никого уколоть, а вёл себя как самый обычный отец и дед в гостях у замужней дочери. Бывают всё-таки рождественские чудеса…

А на следующий день Лорд Малфой переслал мне экземпляр «Ежедневного Пророка», в котором рассказывалось о нападении на дом некоего мистера Фуллмана, магглорожденного члена Визенгамота и ярого противника Лорда Гонта. Дом сгорел, имущество мистера Фуллмана было уничтожено, а сам он находился в Мунго в тяжёлом состоянии.

На прилагавшейся к статье колдографии над горящим домом извивалась огромная змея, выползающая из черепа.