А это точно курорт (джен)

Все действия ведутся в Марселе, городе Франции, уже с лекарством.

Площадь старого Марселя пылала в лучах заходящего солнца. Каменные плиты, помнящие шаги римских легионеров и средневековых купцов, теперь были залиты черной, дымящейся кровью зомби. В центре, над сухим фонтаном, все еще парила сфера — пульсирующая, переливающаяся всеми цветами, которых не существует в природе. Лекарство. Конец их мучений. Или начало конца.

Но покоя не было.

Издаются рычания и звук джетпака.

Первым это услышал Ден. Его уши, привыкшие к звукам боя за многие месяцы, уловили низкое, горловое рычание, доносившееся с восточной стороны площади. А следом — знакомое, утробное гудение. Джетпак. Только не его. Чужой.

Ден резко развернулся, и его собственный джетпак взревел в ответ, поднимая его на несколько метров в воздух. Из-за угла старой таверны вылетело нечто — огромная, бронированная туша с реактивным ранцем за спиной. Зомби. Но не обычный. Этот был в остатках военной формы, с нашивками, которые Ден не узнал. Его руки были заменены на механические протезы, из которых торчали пушки.

Сразу излучением энергии из пушки и ударами кастета.

Пушка на руке зомби вспыхнула синим светом. Узкий луч энергии ударил в то место, где только что стоял Ден. Каменные плиты оплавились, превратившись в черную, шипящую лужу. Ден ушел в сторону, перекатившись в воздухе, и его кастеты — уже активированные, разогретые до белого каления — обрушились на плечо зомби.

Удар пришелся в стык между броней и плотью. Кость хрустнула, но зомби даже не пошатнулся. Он развернулся и второй рукой, без пушки, но с гидравлическим усилителем, попытался схватить Дена.

Ден ушел вниз, врезался ногами в грудь зомби и, используя его как трамплин, отлетел назад. Пушка снова выстрелила — на этот раз Ден отразил часть луча кастетом, развернув его в сторону. Луч ушел в небо, разрезав облако напополам.

— О! Как-то вас много тут, — сказал Ден, приземляясь.

Он огляделся. Из всех переулков, ведущих на площадь, выползали зомби. Мелкие, шустрые, с горящими зелеными глазами. Десятки. Сотни. Они текли, как черная река, заливая площадь со всех сторон.

Ден щелкнул переключателем на рукояти кастета. Механизм внутри перчаток зажужжал, перестраиваясь. Его кастеты поменяли режим. 10 режимов — это не шутка. Ден знал их все наизусть. Режим 1 — дробящий. Режим 3 — режущий. Режим 5 — электрический. А сейчас он выбрал режим 7. Сабля.

Из основания каждого кастета выскользнули тонкие, вибрирующие лезвия — длиной в полметра, с монофиламентной кромкой, которая резала сталь как масло. Ден крутанулся, и два ближайших зомби лишились голов. Еще один потерял руки. Четвертый — распорот от плеча до паха.

И тут же быстро зарезал и услышал толпу зомби.

Они напирали. Их было слишком много даже для его кастетов-сабель. Ден отступил на шаг, потом на два. Его спина уперлась в стену фонтана.

— Азади... — прошептал он, но это не помогло.

Но тут подул ветерок.

Тонкий, едва заметный ветерок, который прошелестел над площадью, задевая волосы героев, заставляя пыль кружиться в медленном танце. Ветерок пах озоном и жарой.

Фат стоял на крыше невысокого здания на южной стороне площади. Его руки были подняты, пальцы растопырены. Глаза горели оранжевым светом, как угли в костре. Он не кричал. Он не напрягался. Он просто позволил своей силе течь.

Ветерок превратился в вихрь. Воздух нагрелся за секунду — сначала до тридцати градусов, потом до пятидесяти, потом до ста. Волосы на головах зомби начали скручиваться и плавиться. Их кожа пошла пузырями.

После чего Фат зажег.

Он просто щелкнул пальцами. Искра упала в раскаленный воздух. И всё.

Пламя родилось мгновенно — не оранжевое, а белое, почти невидимое, невыносимо горячее. Оно охватило площадь кольцом, заперло зомби внутри. Толпа сгорела. Десятки тел обратились в пепел за три секунды. Даже криков не было — они просто исчезли, оставив после себя серые силуэты на каменных плитах.

Когда огонь погас, площадь стала чистой. И пустой. Если не считать огромного бронированного зомби с пушкой, который стоял в центре, обгоревший, но живой. Его броня оплавилась, местами обнажая красную, сочащуюся плоть, но он все еще двигался. Пушка снова заряжалась.

Ден взлетел. Джетпак выбросил струю синего пламени, поднимая его на уровень крыши, где стоял Фат. Он приземлился рядом, тяжело дыша, но готовый к новому бою.

— Фат, где они там? — спросил Ден, кивая в сторону восточной части площади, откуда только что прибежали зомби.

Фат не обернулся. Он все еще смотрел на бронированную тушу внизу, оценивая расстояние и силу следующего удара.

— Ну, идут сзади, — сказал Фат спокойно.

Его голос звучал ровно, даже скучающе. Словно толпы зомби были для него досадной помехой, а не смертельной угрозой.

И в этот самый момент толпа зомби перед ними потеряла головы.

Раз — и пять голов отделились от тел одновременно. Два — еще семь. Три — десять. Головы взлетали в воздух, кружились, падали на землю, а тела еще несколько секунд стояли, не понимая, что умерли.

Через всю площадь, от восточного края до западного, пронеслась тень. Она двигалась так быстро, что человеческий глаз не успевал ее зафиксировать. Только воздух взорвался ударной волной, разбив окна в ближайших домах.

Тень остановилась. Хок.

Он стоял в центре площади, окруженный десятками обезглавленных тел, и улыбался. В одной руке он все еще держал полупустой смузи — не пролил ни капли. В другой — небольшой, но острый клинок, покрытый черной кровью.

— О! Хок, твоя скорость достигла уже 8 махов! — удивленно сказал Ден.

Он смотрел на Хока с неподдельным восхищением. Восемь скоростей звука. Это больше чем у истребителя. Это больше, чем у любой ракеты. Хок разгонялся буквально на глазах.

Ден спрыгнул с крыши, приземлился рядом с Хоком и щелкнул переключателем на кастетах. Поменял режим на молот. Режим 2. Лезвия втянулись, а из основания кастетов выдвинулись тяжелые, свинцовые бойки. Теперь каждый удар Дена весил как удар кузнечного молота.

— Ага, — ответил Хок, отпивая смузи. — Мейс и Алм уже впереди. Очищают путь к главной точке.

Он указал клинком в сторону северного выхода с площади — туда, где виднелась широкая улица, ведущая к старой ратуше. Оттуда доносились звуки выстрелов — дробовик Алма работал как метроном, размеренно и смертоносно.

— Тогда не стоим, — сказал Ден.

И наши сразу туда побежали.

Они бежали по улице Марселя, перепрыгивая через трупы зомби, оставленные Алмом и Мейсом. Алм работал чисто — дробовик выбивал дыры в грудных клетках, а когда кончались патроны, он использовал приклад как дубину. Мейс... Мейс оставлял за собой странные следы. Разрезанные пополам тела, отрубленные конечности, но ни одного целого трупа. Его новый меч — тот самый, который он собрал из обломков старого и какой-то энергетической сердцевины — работал как продолжение его тела.

Добежав до туда.

Они выскочили на небольшую площадь перед старой ратушей. Здесь зомби уже не было — только десятки тел, еще дымящихся. Мейс стоял в центре, опираясь на меч, тяжело дыша. Алм перезаряжал дробовик, сидя на ступенях.

— Ладно, Ден. Вот то самое место. Мы уже очистили от зомби, поэтому осталось только тебе, — сказал Алм.

Он кивнул в сторону ратуши. Перед зданием, прямо на площади, была выложена старая мозаика — звезда, расходящаяся лучами в разные стороны. В центре звезды было небольшое углубление, идеально круглое. Подходящее для сферы.

Ден кивнул. Он подошел к центру звезды, чувствуя, как под ногами вибрирует старая, древняя энергия. Это место было выбрано не случайно — кто-то задолго до них знал, что здесь должен произойти ритуал.

Фат поднес контейнер. Открыл его. Сфера всплыла в воздух, мерцая, переливаясь, живая.

Ден протянул руку. Он не коснулся сферы — она сама опустилась на его раскрытую ладонь. Теплая. Или холодная. Ден уже не мог различить.

Он что-то вякнул.

Не слова. Не молитву. Это был просто звук — хриплый, вырвавшийся из самой глубины души. Звук усталости, боли, надежды. Всего, что они пережили за этот месяц. За этот год. За эту вечность.

И поднял вверх, отпустив.

Сфера взлетела. Она поднималась медленно, вращаясь вокруг своей оси, оставляя за собой светящийся шлейф. Вверх, к багровому небу, к заходящему солнцу, к звездам, которые уже начинали проступать на востоке.

— Вот оно. Все мучения стояли не зря, — сказал Ден.

Он стоял, задрав голову, и смотрел, как сфера поднимается все выше. В его глазах блестели слезы — первый раз за много месяцев. Хотя это была меньше месяца, как они — кроме Мейса — провели здесь. Всего три недели, два дня и несколько часов с того момента, как они ступили на эту проклятую землю Франции. Для Мейса же — Мейс был с самого начала этого апокалипсиса. Он видел, как мир рушился. Он потерял больше всех. И сейчас, глядя на сферу, он молчал, сжав челюсти так сильно, что на скулах вздулись желваки.

— Вот, светится и крутится... сю... — начал было Фат.

Он хотел сказать «судьба». Или «счастье». Или что-то еще, что вертелось у него на языке. Но он не успел договорить.

Как тут эта сфера разлетелась на сотни осколков.

Не взрыв. Не хлопок. Просто — разлетелась. Словно кто-то невидимый ударил по ней молотом. Светящиеся куски разлетелись в разные стороны, сверкнули в воздухе и погасли, упав на землю черными, безжизненными осколками.

Тишина. Она ударила сильнее любого взрыва.

Ден смотрел на пустое небо. На то место, где только что была их надежда. Его руки опустились. Лицо побелело.

— Что?! Как?! Что случилось?! Кто видел?! — закричал Ден.

Он обернулся к остальным. Голос его сорвался, превратившись в хриплый, отчаянный вопль. Он переводил взгляд с одного лица на другое.

Мейс покачал головой. Его лицо было каменным, но в глазах застыла пустота.

Саинс покачал головой. Он прикусил губу до крови.

Фат покачал головой. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Алм покачал головой. Он опустил дробовик.

Все покачали. Кроме Хока.

Хок стоял чуть поодаль, и его лицо... его лицо было странным. Он не улыбался. Смузи выпал из его руки и разбился о камни. Он смотрел в одну точку — туда, где секунду назад была сфера.

— Это был огромный и быстрый зомби, — сказал Хок.

Его голос звучал ровно, но в нем слышалось напряжение. Хок видел. Хок всегда видел то, что другие не успевали заметить. Его восемь махов — это не только скорость бега, но и скорость восприятия.

— Он выскочил из-за ратуши, — продолжил Хок. — Ударил по сфере рукой. И исчез. Я не успел остановить — он такой же быстрый, как я. Может, даже быстрее.

Ден сжал кастеты. Его глаза налились кровью.

Как тут Мейс отлетел на другую улицу.

Никто не заметил, как это произошло. Одно мгновение Мейс стоял рядом, опираясь на меч. В следующее мгновение его тело пролетело через всю площадь, сбило статую, проломило стену таверны и исчезло в темноте переулка.

Этого никто не заметил.

Потому что в тот же самый момент из тени ратуши вышли новые зомби. И все внимание переключилось на них.

— Так и где этот зомби? — спросил Алм.

Он перезарядил дробовик — до щелчка, до готовности. Его руки, покрытые шрамами и мозолями, не дрожали. Глаза, привыкшие к прицелу, сканировали каждый угол, каждую тень. Готовый убить его уже — с его-то точностью и силой. Алм не был сверхчеловеком. Он не умел телепортироваться, не вызывал ветер или огонь, не бегал со сверхзвуковой скоростью. Но он умел стрелять. И он никогда не промахивался.

Ден посмотрел на Алма. Посмотрел долго, с каким-то новым, странным выражением. Не презрение. Не жалость. Понимание.

— Ну, Алм, ты слабейший среди нас, — сказал Ден.

Слова прозвучали жестко, но в них не было злорадства. Только факт.

— У тебя и меня нет способностей, — продолжил Ден. — Мы — обычные люди с оружием против всего этого ада.

Он обвел рукой площадь, усеянную трупами зомби. Смотря на Алма, понимая, какие они невезунчики. Им приходилось в десять раз сложнее, чем остальным. Каждый удар, каждый выстрел, каждое увернутое движение — всё это давалось потом и кровью. Без магии. Без призывов. Без чудовищной скорости.

Алм не ответил. Он просто кивнул и снова поднял дробовик.

-

В это время — Мейс.

Он летел сквозь стену. Спина взломала старую кирпичную кладку, как бумагу. Пыль, щебень, деревянная щепа — всё смешалось в облаке, которое окутало его, когда он, наконец, остановился, пробив три стены и остановившись только в четвертой, бетонной.

Мейс поднялся. Кровь текла из рассеченной брови, заливая глаз. Ребра ныли — пара сломана, как минимум. Но он улыбнулся. Улыбнулся той холодной, дикой улыбкой, которая появлялась на его лице только в самые опасные моменты.

Перед ним, в темноте разрушенного склада, стояло ОНО.

Зомби. Огромный, как и говорил Мейс. Размером с двухэтажный дом, с руками толщиной в ствол векового дуба, с кожей, покрытой костяными наростами, которые звенели при каждом движении. Его глаза — два красных солнца — горели в полумраке. Из пасти, разорванной до ушей, капала черная, дымящаяся слюна, которая прожигала пол.

— Ты — тот самый охранник Вирусолога, да?! — спросил Мейс.

Он не ждал ответа. Зомби не умели говорить. Но этот... этот понимал. В его красных глазах мелькнуло что-то похожее на разум. Он наклонил голову, как бы признавая.

Не дождавшись ответа, Мейс распилил того на половину.

Движение было быстрым, почти незаметным. Его новый меч, собранный из обломков старого и питаемый остатками пространственной энергии, сверкнул в темноте. Одно движение — от левого плеча до правого бедра.

Зомби развалился на две части. Верхняя половина с грохотом упала на пол, нижняя еще секунду стояла, а потом тоже рухнула. Кишки, черная кровь, осколки костей разлетелись во все стороны.

Но тот сразу отхилился.

Половины тела дернулись. Мышцы зашевелились, как черви. Кости поползли друг к другу, срастаясь с противным, влажным хрустом. Кожа натянулась, закрывая рану. Через три секунды зомби стоял на ногах как ни в чем не бывало. Только свежий шов поперек туловища напоминал о том, что его только что разрезали пополам.

Мейс отступил на шаг, оценивая.

— Регенерация, — прошептал он. — Но она слабая.

Он прокручивал в голове варианты. Вспоминал, что говорил Саинс о регенерирующих тварях. Вспоминал свой собственный опыт.

— Если оторву руку — не исцелит. Он может быстро залечивать ткани, но если часть тела будет далеко — тот не залечит.

Сказал Мейс в своей голове.

Это был ключ. Не убить сразу, а расчленить. Разбросать куски по разным углам. Только так.

И в этот же миг накинулся, начав его резать новым мечом.

Мейс двигался как бешеный. Он не использовал телепортацию — берег силы. Только меч и техника. Удар — отсек левую руку по локоть. Удар — правую кисть. Удар — кусок бедра. Кровь хлестала фонтанами, части тела разлетались по складу. Зомби рычал, пытался ударить в ответ, но Мейс уклонялся, уходя в перекаты, нырки, прыжки.

Он отбросил отрубленную руку в дальний угол. Кисть — за ящики. Кусок ноги — в щель под стеной. Зомби пытался регенерировать, но каждая новая рана замедляла процесс. Тело не успевало.

— Ха-ха! Зачем ты напал на меня? Сдохнешь до Вирусолога — даже близко нет! — прорычал Охранник-Зомби.

Мейс замер на секунду. Этот зомби говорил. Говорил, как человек. Значит, он был не просто тварью. Он был... слугой. Сохранившим часть разума.

— Ты сам напал, — ответил Мейс, не опуская меча. — Но драться с тобой буду.

Как у них началась серьезная битва.

Зомби перестал ждать. Он поднял обе руки — уже почти отросшие — и обрушил их на Мейса. Мейс ушел в портал, открыв его за спиной зомби, и нанес удар сзади. Но зомби развернулся с чудовищной скоростью, смахнул Мейса в сторону.

Мейс пролетел через весь склад, врезался в стеллажи. Те рухнули, погребая его под грудой металлолома.

Зомби поднял грузовик — настоящий грузовик, который стоял в углу склада — и швырнул его в Мейса.

Кидали автомобили даже.

Мейс едва успел открыть портал, чтобы грузовик ушел в пустоту, а не раздавил его. Но следующий автомобиль прилетел быстрее. Мейс ударил по нему мечом, разрезав пополам, но осколки все равно задели его, порезав лицо и руки.

Грубая сила против пространства.

Зомби был сильнее. Быстрее. Живучее. Он не уставал. Он не чувствовал боли. А Мейс... Мейс уже был на пределе. Телепортация, бой с Джеймсом, потеря крови, бессонная ночь — всё накопилось.

И он вышел из себя.

Мейс закричал. Не от боли — от ярости. Его глаза засветились фиолетовым. Вокруг него пространство начало искривляться, ломаться, складываться в странные, невозможные геометрические фигуры.

— ПРОСТРАНСТВО — РАЗРЕЗ! — заорал он.

Меч сверкнул, и вместе с ним реальность вокруг зомби схлопнулась, как бумага. Огромный зомби оказался зажат между двумя слоями пространства — не здесь и не там. Его тело начало трескаться, ломаться, не выдерживая.

Но и Мейс не выдержал. Кровь хлынула из его носа, ушей, глаз. Он упал на колени, выпустив меч.

-

В этот момент у команды.

На площади перед ратушей бой тоже не прекращался. Зомби лезли со всех сторон, но Ден, Алм, Фат, Саинс и Хок держали оборону. Ден переключил кастеты на режим 4 — разрывной — и каждый его удар заканчивался мини-взрывом. Алм стрелял без остановки, перезаряжая дробовик за две секунды. Фат сжигал всё, что приближалось на расстояние вытянутой руки. Хок проносился, оставляя за собой горы обезглавленных тел.

И вдруг небо над ними потемнело.

Машина упала.

Прямо посередине площади рухнул грузовик — тот самый, который зомби швырнул в Мейса. Он прилетел из портала, открытого Мейсом, и врезался в землю, подняв облако пыли и щебня.

— Мейс! Видишь где Мейс?! — закричал Саинс.

Его глаза расширились от ужаса. Он знал, чей это портал. И знал, что если машина прилетела одна, без Мейса, то...

Саинс начал писать. Не магические знаки — обычные, пальцем на пыльном стекле разбитой витрины. Это был его старый способ поиска — через связь с призванными существами. Он искал Мейса, сканируя пространство вокруг.

Как тут они увидели зомби.

Огромный, покрытый трещинами, истекающий черной кровью, он вывалился из переулка, ломая стены домов плечами. Это был тот самый охранник. Но он был уже не таким страшным — пространственный разрез Мейса сделал свое дело. Его тело было изломано, одна рука висела на лоскуте кожи, голова была повернута почти на сто восемьдесят градусов. Но он все еще двигался. Все еще искал, кого бы убить.

И сразу побежали к нему.

— Мейс! Что тут проис... — начал Фат, выбегая вперед, готовя огненный шар.

И замер.

Он увидел. Все увидели.

Мейс лежал на земле в нескольких метрах от зомби. Он был в полной крови. Не в своей — большей частью в черной, зомбиной, но и своя тоже была. Его лицо было залито красным, фиолетовые искры все еще мерцали на кончиках пальцев, но глаза были закрыты. Дышал. Живой. Но без сознания.

— Всё нормально, — вдруг прохрипел Мейс, не открывая глаз. — Главное, не забывайте — ваша цель — Вирусол...

Не успел договорить Мейс, как его башку раздавили ногой.

Охранник-зомби, собрав последние силы, поднял свою огромную, искореженную ногу и опустил ее прямо на голову Мейса. Раздался влажный, сокрушительный хруст. Голова Мейса... ее больше не существовало в том виде, в котором она была секунду назад.

Мгновенная смерть.

— МЕЙС! — заорал Ден.

Это был крик, в котором смешалось всё — горе, ярость, ненависть, отчаяние. Голос Дена сорвался, превратившись в хриплый, звериный рык.

Он не помнил, как переключил кастеты на максимальную мощность. Не помнил, как взлетел. Не помнил, как обрушил на зомби серию ударов, от которых трескались костяные наросты. Помнил только красную пелену перед глазами и желание уничтожить.

Но Фат его опередил.

Фат не кричал. Он вообще перестал издавать звуки. Его лицо стало белым, как бумага, а глаза... глаза погасли. Совсем. И в тот же миг этого огромного зомби заживо начал сжигать Фат.

Огонь был не обычным. Это был огонь, который горел без кислорода. Огонь, который жрал реальность. Зомби заорал — впервые за весь бой. Его тело вспыхнуло, как сухая трава. Кожа обуглилась и осыпалась. Мышцы превратились в угли. Кости засветились красным, затем белым, затем просто исчезли.

Зомби упал. Через десять секунд от него осталась только куча пепла и черная лужа жира на камнях.

Фат стоял, глядя на этот пепел, и молчал. Он не заплакал. Он не заплакал. Он не закричал. Он просто... выключился. Его способности, его эмоции, его человечность — всё ушло в этот огонь.

Саинс взорвался.

Он не сдерживался больше. Он сделал шаг вперед, и его тень на земле начала расти, расти, пока не накрыла всю площадь. Его руки двигались со скоростью, которую никто никогда не видел. Печать за печатью. Десять печатей за секунду.

— ПРИЗЫВ! — заорал Саинс, и его голос разнесся по всей площади, отражаясь от стен, уходя в небо, в самое сердце апокалипсиса.

И они пришли.

Птица. Огромный орел с металлическими перьями, размах крыльев — двадцать метров. Он взлетел над площадью, закрывая солнце.

Слон. Трехметровый в холке, с бивнями, покрытыми ржавчиной и кровью. Он топнул ногой, и земля содрогнулась.

Бык. Черный, с горящими глазами, с паром, вырывающимся из ноздрей. Его рога были остры как кинжалы.

Змея. Огромная, длиной в тридцать метров, зеленая, с капюшоном, как у кобры. Она поднялась на хвосте, готовая к броску.

Жаба. Не такая большая, как та, что напала на них у границы, но с кожей, покрытой ядовитыми бородавками. Каждая бородавка пульсировала зеленым.

Олень. Белый, с ветвистыми рогами, в которых запутались призрачные огни. Он был спокоен, но его спокойствие было страшнее любой ярости.

Тигр. Полосатый, с клыками длиной с ладонь, с глазами, которые видели сквозь стены.

Сказал Саинс, как все они вырвались около него.

Семь тварей. Семь призывов. Самое большое количество, которое Саинс когда-либо вызывал одновременно. Из его носа текла кровь, из ушей тоже. Он шатался, но стоял.

— Убейте всё, что движется, — прошептал Саинс.

И они начали убивать.

Алм и Ден направили оружие. Дробовик Алма рявкнул, выбивая черепа. Кастеты Дена крушили кости. А Хок уже разогнался до 9 махов. Он был везде одновременно. Его клинок рассекал воздух, и вместе с воздухом — плоть, кости, броню.

После сильного боя зомби был убит.

Последний удар нанес Фат — маленькой, аккуратной вспышкой, которая испепелила остатки черепа огромного охранника. Тот рухнул замертво — на этот раз окончательно. Регенерация не помогла, потому что регенерировать было нечему.

В центре площади, там, где лежал Мейс, появилась огромная дыра. Не физическая — пространственная. Место, где реальность истончилась, разорвалась, не выдержав перенапряжения. Дыра мерцала фиолетовым, и в ней не было ничего. Абсолютная пустота.

Саинс рухнул на колени. Его призывы, один за другим, начали исчезать — птица растаяла в воздухе, слон провалился сквозь землю, змея свернулась и стала тенью. Все они вернулись туда, откуда пришли.

Остался только тигр. Тигр сидел у ног Саинса и смотрел на него желтыми глазами.

Ден подошел к Саинсу. Положил руку ему на плечо. Говорить не хотелось. Но нужно было.

— Саинс, тебе не жаль твоих животных? — спросил Ден.

Голос его был тихим, почти ласковым. Он понимал. Саинс не просто призывал существ — он любил их. Каждого кролика, каждую птицу, каждого волка. Они были частью его. И каждый раз, когда они погибали, часть Саинса умирала вместе с ними.

— У тебя теперь остался только самый сильный, — продолжил Ден. — Которого ты почти не показывал. Только один раз. Для обмана.

Ден кивнул на тигра. Тот моргнул и лизнул свою лапу.

Саинс поднял голову. Его лицо было мокрым от слез и крови. Он посмотрел на Дена, потом на тигра, потом на дыру в пространстве, где только что лежал Мейс.

— Знаю, — прошептал Саинс.

Как по Дену прокатился холод.

Не физический холод — внутренний. Предчувствие. Интуиция, которая не раз спасала ему жизнь. Что-то было не так. Что-то шло не по плану.

Он резко обернулся.

Позади него, в тени ратуши, стояла фигура. Человек. Не зомби. Живой. Он был одет в длинное черное пальто, с капюшоном, надвинутым на лицо. На его руках — фиолетовые наклейки, которые светились в темноте.

Тот самый. Из рассказа Мейса.

— Ден! — сказал Неизвестный. И в этот же миг скинул того в обрыв.