Легенда о Синархе (гет)

Двери распахнулись с тихим скрипом, и Ева зашла в свою комнату, всё ещё с лёгкой, затуманенной улыбкой на губах. Её глаза сияли тихим, отражённым светом, мысли были где-то далеко. Но голос соседки мгновенно вернул её к действительности.

— Почему-то каждый раз, когда я куда-то отлучаюсь, обязательно пропускаю что-то интересное, — прозвучал озорной, отчётливо довольный тон Порты.

Девушка вздрогнула и обернулась. Порта уже стояла в дверном проёме, облокотившись на него, её пронзительно-серые глаза смотрели с выражением, в котором смешались любопытство, веселость и что-то глубоко личное, почти сестринское.

— Ты о чём? — попыталась отвертеться Ева.

Чародейка приподняла бровь, её улыбка стала ещё выразительнее.

— Ой, не прикидывайся, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Ева слегка нахмурилась, в её глазах мелькнула тень подозрительности.

— Ты что, следила за мной?

Такой вопрос, кажется, не очень удивил чародейку, но она сперва возмутилась.

— Я по твоему действительно извращенка? Да тут, и следить не надо, всё было предельно ясно с самого начала, — резко она пояснила, без тени иронии.

Девушка сдалась, смягчив тон. Её брови распрямились, и она, скорее с любопытством, чем с раздражением, спросила:

— С чего это ты вдруг так решила?

— Он бегал за тобой всё время как собачка на поводке, — невозмутимо заявила Порта, с нотой озорства. — И эту вашу немую игру взглядов… Тяжело было не заметить. Не верю, что ты сама этого не увидела.

Ева медленно опустилась на край своей кровати, её пальцы бессознательно сжали край покрывала. Она обдумывала ответ, подбирая слова.

— Нет, я видела его внимание. И его взгляд. Всё прекрасно понимала, просто… не хотела торопить события, — она запнулась, чувствуя, как слова запутываются у неё на языке. Но тихий, внимательный взгляд чародейки, лишённый теперь игривости, подтолкнул её дальше. — Скажу честно… мои последние отношения закончились очень плохо. И после этого я несколько лет никого близко к себе не подпускала. — Голос её понизился, став тише и грустнее.

— И кто же тебе так разбил сердце? — спросила Порта, её тон, обычно такой острый, сейчас звучал неожиданно мягко.

— Человек, которого я знала с самого детского дома, — с трудом выдавила Ева, изо всех сил стараясь сохранить лицо и голос ровными, но тень боли всё же скользнула в её зелёных глазах.

Услышав это, выражение лица Порты изменилось. В её взгляде мелькнуло что-то неуловимое — безмолвное понимание. Она подошла и тихо присела рядом на кровати, опустившись на одном уровне с Евой.

— Так ты… из приюта? — её голос прозвучал тихо, а на обычно холодном, аристократичном лице появилось непривычное выражение — чистое, неподдельное сочувствие.

Ева не поднимала глаз, её взгляд был прикован к одной точке на полу, где солнечный зайчик медленно таял на деревянных досках.

— Да, — спокойно, почти отстранённо ответила она. — Я не очень хотела об этом кому-либо рассказывать.

Чародейка осторожно, без обычной напористости, спросила:

— Совсем нет никого?

Девушка вдруг слегка оживилась, в её голосе появилась тень чего-то, похожего на горькую иронию.

— Есть тётка. Которая появилась в моей жизни совсем недавно. Именно тогда я и узнала о себе больше. — Она тяжело вздохнула, и слова полились сами, пока Порта молча слушала, не перебивая. — Она даже не подозревала о моём существовании, пока моя мать перед смертью не рассказала ей, что отдала меня в детский дом. Мать умерла от рака, и тогда тётка решила меня найти. К тому времени я уже давно была самостоятельной, жила одна, снимала комнату. — В её голосе, старательно сохраняющем спокойствие, прозвучала горькая, острая нота. — Как оказалось, мать, которую я никогда не знала, бросила меня, чтобы устроить свою личную жизнь. Я была для неё… обузой. Отца я тоже не знаю. Да и это уже не важно. Всё, что у меня было, я добивалась сама.

— Сочувствую тебе, конечно, — сказала чародейка, её взгляд стал отстранённый. — Тяжело, когда нет родных и поддержки. Особенно когда нет матери. — Последние слова она произнесла с едва заметной, почти неуловимой задержкой, будто на миг прикоснулась к чему-то личному.

Ева, напротив, словно сбросила с плеч невидимый груз. Её осанка выпрямилась, а в зелёных глазах вспыхнул знакомый, упрямый огонёк.

— Ничего, я не зацикливаюсь на этом. В моей жизни появились теперь более важные вещи. И люди, — её тон прозвучал уже чуть твёрже, с оттенком той самой внутренней стойкости, что помогала ей выживать.

Порта позволила себе едва заметную, тёплую улыбку. В комнате на секунду повисла тихая, но уже не тягостная пауза, которую чародейка прервала бодрым, почти деловым тоном:

— Кстати, забыла сказать, я кое-что привезла тебе из столицы.

Ева с искренним удивлением подняла брови:

— Правда? А что?

Порта жестом пригласила её за собой в свою комнату. Войдя, она открыла компактный, кожаный чемодан и осторожно, почти церемониально, достала оттуда что-то, аккуратно завёрнутое в тонкий шёлк. Развернув сверток, она явила взору, тяжелую на вид, накидку. Не просто одежду, а вещь, явно созданную с искусством и смыслом.

Она подошла и торжественно вручила её Еве. Та приняла подарок с изумлением. Ткань на ощупь была неописуемо приятной — мягкой, с прохладой и в то же время плотной, словно она гладила шерсть идеально ухоженного, благородного зверя.

— Лучшие мастера трудились над ней, — начала пояснять Порта, с легкой нотой гордости. — Материал — шёлк особых шелкопрядов, выращенных в красных садах Рейвенхольда. Его пропитали чародейской пылью и соком тёмной ивы для упругости и лёгкой защиты. Прошита так, что ни одной нити не видно, а кайму выткали из золотой паутины лесной прядильщицы. Внутри утеплена мехом снежной лисицы — так что для заданий в самый лютый холод подойдёт идеально.

Ева внимательно рассматривала подарок, её пальцы скользили по сложному, почти живым узору вышивки, переливающейся при свете.

— Даже не знаю, что сказать, — наконец выдохнула она, захваченная приятным изумлением.

— «Спасибо» будет вполне достаточно, — с лёгкой, едва уловимой иронией произнесла чародейка, но в уголках её губ всё же дрогнуло подобие улыбки.

Девушка тут же набросила накидку на плечи. Ощущение было необычным — ткань, казавшаяся такой массивной и богатой, легла невесомо, будто пушистое, тёплое облако, мягко обнявшее её.

— Спасибо, Порта. Она такая… лёгкая. Хотя кажется совсем иначе.

Порта, уперлась ладонями в край своей кровати, лишь кивнула:

— Главное, чтобы согревала как следует.

Ева, всё ещё поглаживая рукав, на секунду задумалась.

— Возможно, это будет не очень вежливо спрашивать, но… с чего вдруг ты решила подарить мне её?

Порта вздохнула, и её объяснение прозвучало с привычной деловитостью, чуть сдобренным бодрым тоном:

— Я заказывала кое-какие обновки для себя и подумала, что не помешает привезти что-то и тебе. Да и, если честно, мне надоело наблюдать, как ты на задании от холода зубами стучишь и дрожишь, словно осиновый лист. Не самый презентабельный вид для Синарха.

Девушка в ответ лишь улыбнулась — широко, по-настоящему, чувствуя, как неожиданный подарок и эти слова смывают последние остатки натянутости между ними.