Катарсис магии (джен)

Устав неприятно, мягко говоря, поражаться собственной оплошности, наши герои вздремнули, успокоились и с боевым и решительным настроем, что ещё им оставалось делать, начали готовиться к ритуалу. В первую очередь его участники — Гарри, Альбус, Гермиона, Рон, Невилл и Луна — повторили свои роли и выпили зелье для лучшей концентрации, которое раскроется ближе к ночи.

Но если что-то началось не так, то оно так и продолжится: за несколько минут до начала подготовки на опушке леса выходили бывшие пожиратели смерти, не заключенные в Азкабан. Выглядели они внушительно: злые, с небольшим свечением на левой руке, но при этом с пустыми и не осознающими происходящего глазами.

— И что будем делать? — спросил Альфред, наблюдая за группой из окна.

— Попроси собрать совершеннолетних учеников из вашего кружка, а также членов ордена Феникса, чтобы они могли их задержать, — сказал серьезный Альбус. — Я сейчас попрошу учителей поднять щиты и активировать рыцарей.

— Вот удивятся профессора на год назад почившего директора — тихо усмехнулся Рон, постаравшись разрядить обстановку.

— Хорошо, — Альфред принял от Гарри карту мародеров и посмотрел на Сириуса, Альберта и Сергалда. — Вы что будете делать?

— Мы постараемся с Миссис Лавгуд открыть ящик и уничтожить крестраж, — просто ответил Альфред.

— Это что за защита такая, что спустя столько времени не поддается? — удивлённо воскликнул Рон.

— Без понятия. Но мы сейчас попробуем мечом Гриффиндора и ядом Василиска, думаю, точно сработает, — невозмутимо пожал плечами гоблин.

— Мерлин, дай нам сил, — раздражённо фыркнул Гарри, как и все откупорив противоядие. — Как обычно, всё через одно место.

— У вас остаётся 10 минут до 11.30, вам уже надо идти в зал, — констатировала Миссис Лавгуд, глядя на часы и роясь в сумке. — Не забудьте налить в одну из чаш зелье болтливости и удачи нам всем решить наши задачи.

— К дракклу, — сказали все разом и разошлись в разные направления.

По дороге к недавно найденному ритуальному залу Луна поймала руку Гарри и что-то вложила в неё со словами: «Положи в карман для надёжности, это от мамы», — сказанные шепотом. Юноша выполнил просьбу, и Альбус уже открыл зал.

Все участники начали расходиться по своим местам. К алтарю подошли Гарри в мантии-невидимке и Альбус с бузинной палочкой и камнем в ней, Гермиона и Рон встали за ними, а Луна и Невилл дальше всех начали раскладывать защитные артефакты и чаши с зельями. По стенам пробежала голубая рябь заклинаний, которая не позволит никому проникнуть сюда, если его частицы в артефакте нет. Дверь несколько раз замигала. Удовлетворенно кивнув, Луна оставила Невилла следить за артефактами, а сама, держа за спиной сеть, зачаровала чаши на невидимость и встала по ту сторону алтаря.

Рон и Гермиона начали аккуратно, но не до конца, распаковывать зеркало Еиналеж, а также дополнительно разворачивать артефакты, гипнотизирующие смотрящего. Гарри и Альбус, объединив дары, их активировали, чтобы в ритуале они смогли использовать их качества по максимуму. Гарри сможет вовремя ударить из-под мантии-невидимки, а Альбус защитить остальных физически и ментально и атаковать в открытую.

За подготовкой они и не заметили, как прошли почти полчаса. В волнении, что сейчас решится их дальнейшая судьба, они встали на позиции. Альбус, посмотрев на своих учеников гордо и уверенно, произнес:

— Спасибо, что вложили столько труда и участвуете в этом опасном мероприятии. — После его слов ребята смогли отвлечься от неприятных мыслей и кивнули, благодаря в ответ.

Гарри, махнув рукой Альбусу, надел полностью мантию, а директор сделал надрез на ладони.

Кровь начала стекать в чашу, и Гарри начал замечать, как каменные стенки ненасытно её принимают. Свет, сразу более яркий и насыщенный, в отличие от предыдущих ритуалов, начал быстрее формироваться и закружился стремительно, представив Родомагию, снявшую капюшон. В первую очередь, ребят привлекли её глаза — тяжёлые, немигающие, мёртвые и с золотой радужкой, она смотрела на них давяще. Рот растянулся в злой и предвкушающей улыбке, а ноздри гневно затрепетали.

— Я уже начала думать, что вы не решились, — положила голову на белую и отчего-то дернувшуюся левую руку, сказала она елейно. Начав осматривать зал, она лишь покачала головой в насмешке: — Как вам моя шутка со стиранием моего имени из единственного источника, хороша же?

— Весьма оригинально. А о ритуале могли и не беспокоиться, просто мы так готовились к вашему приходу, чтобы предстать пред ваши очи максимально подготовленными, что просто так забыть о такой дате? Нет, так не годится, — максимально вежливым тоном, который он выработал за многие годы на посту директора, сказал Альбус, — приветствую вас, Родомагия.

— Благодарю, директор, всегда приятно, когда так встречают, — в подобии благожелательной улыбки сложились губы Родомагии, — и так, какая у нас цель: заключение брака, может быть, проводы покойника?

— Проводы вас в качестве немногочисленных строчек в учебнике истории, как неприятное, но законченное событие, — сказал, не сдержавшись, Рон, на которого наступила нога Гермионы.

— А ты бунтарь, Рональд, — раздался от фигуры наигранно удивлённый хмык.

— Откуда вы знаете его имя? — спокойно и без эмоций спросила Гермиона, сдержав дернувшегося друга.

— Я много чего знаю, — пожала плечами Родомагия, и невинно пробежала пальцами по краю алтаря, — и ваши имена, страхи, тревоги и ваши желания. — Поменяв позу, продолжила она более искушающим голосом: — И если вы хотите, я их исполню, если вы исполните моё.

— И что может желать такая древняя и много чего повидавшая сущность, как вы? — со скепсисом посмотрел на неё Невилл, загораживая тихо жужжащие артефакты.

— Всего навсего якорь души моего учителя и возлюбленного, который где-то в Хогвартсе охраняют ваши союзники, — незамысловато махнула она рукой, — просит это каждый день.

— Стоп, вы хотите сказать, что вы любовник Герпия Злостного, а не только ученик? — шокировано откликнулся Рон, поправив тут же слетевшую ткань. Гермиона опять на него наступила.

— Да, только я сначала думала, что он Эвклид, хороший гражданин, но оказалось, что он убийца моих родителей, и хотел убить меня в ритуале для того, чтобы жить вечно, — грустно покивала Родомагия, и продолжила, сменив настроение на более любящее и чувственное: — но прожив столько веков, я понял, что он делал это для моего же блага, и я хочу сделать благо в ответ — воскресить его и создать мир, где ему будет хорошо.

— То есть вы точно уверены? — начала Гермиона, чей кулак побелел от сжатия ткани, — что вы, возродив из крестража вашего возлюбленного, который не факт, что возродится таким, каким вы его знали, будете приятно, если все маги будут ходить под вами как фанатики. Тем более вы собираетесь возрождать человека, убившего вашего дядю и сделавшего из вас… вот это? — закончила она непонимающе и удивлённо.

— Ну, почему сразу “вот это”? Я так-то несколько тысяч существ смог заставить уверовать в свою силу, — возмутилась Родомагия, не замечая своей откровенности и разговорчивости.

По незаметному сигналу Альбуса, Рон и Гермиона сняли ткань с зеркала и активировали артефакты. Родомагия, зацепившись взглядом за отражающую поверхность, впала в ступор и жадно начала всматриваться в нее.

— А как вы вообще докатились до жизни такой? — понимающе и сочувственно спросила Луна, разворачивая блестящую металлом сеть. — Вы упоминали какой-то ритуал, в котором вы участвовали.

— Да, дело в том, что в меня попали сразу несколько разных заклинаний разных носителей магии, которые и сделали меня таким, которому нужна волшебная кровь для жизни. — По ходу слов, Родомагия становилась все тревожнее и начала раскачиваться вперед-назад в чувстве вины, обнажив тонкую цепочку. — Когда я проснулся, то почувствовал такую бурю эмоций, я не хотел становиться паразитом.

По щекам начали стекать слезы, а Луна плавно продвигалась к алтарю.

— Я знаю, как тебе страшно одному, это очень пугающе лишиться в одно мгновение близких и остаться одному, не зная, что делать дальше, — встав на камень, она обняла с закрытыми глазами мечущуюся фигуру и надела сеть.

— А ещё я убил своего друга эльфа, просто потому что не сумел сдержать голод и зависть, — глаза начали терять свое золото, а волосы постепенно сменялись от грязноты на светлый блеск, — и в каком-то тщеславии, находясь, я лишил его сородичей права на их магию и волю, из-за этого они стали подчиняться магам. — Продолжая смотреть в зеркало, обрамленное артефактами, он выплескивал всё то, что сдерживал всё это время, находясь в нечеловеческой роли.

— Тебе было трудно выживать, — мягко и бережно Луна гладила по уже светлым волосам. — Почему ты переключался на магов, а потом присоединился к Тому?

— К голоду меня начало беспокоить и спонтанная жажда власти, я хотел ее чувствовать, чтобы забыться и не пережевывать по множеству раз те крохи воспоминаний из прошлой жизни. — Мотая головой, руки беспокойно обнимали худое тело. — А за Тома зацепился, потому что увидел в нем шанс. Как оказалось, не зря, после новости о том, что Герпий создал крестраж, надежда заполонила меня, и существование перестало быть бессмысленным и низменным.

— Но не нужно вспоминать, чтобы отпустить. Давай начнем с простого: как тебя зовут? — Кожа начала приобретать более живой оттенок, а глаза возвращались к своей синеве. Но неожиданно зрачки сузились, а внешний вид, остановившись на долю секунды, начал возвращаться к могущественной мертвизне.

— Это все было только ради того, чтобы узнать мое имя, — не до конца осознав, слабо сказала Родомагия, тряся головой. К ней возвращался гнев: — Опять мной пользуетесь, опять! — Начав кричать, она молниеносно встала, оттолкнув Луну назад на пол, и начала озираться на магов. — Как и всегда, пользуетесь мною, чтобы достигнуть своих глупых желаний: “Родомагия, дайте мне сил”, “Родомагия, дайте мне уверенность в себе”. Опять вы мною пользуетесь! — Посмотрев на побелевшие руки, она сжала их в кулаки.

Сопротивляясь, но каждый участник начал опадать на пол, держась за свои головы и с болью хрипя.

— Вы никогда меня не победите, — вокруг алтаря начал кружиться яркий вихрь, сломавший артефакты и чаши с зельями.

Стоя в мантии, Гарри не знал, что делать, и начал в панике смотреть на своих друзей, которые начали кричать от боли. Посмотрев на Луну, которая тихо сказала “время” и указала на место, где должен быть его медальон. Резко в голову ударило воспоминание из сегодняшнего сна. Сняв медальон, который начал светиться ярче солнца, трясущимися, но непоколебимыми руками. Крепко сжав вещь, помогавшую ему в неопределенные времена, Гарри вздохнул, посмотрел на друзей, понимая, что видит их вероятно в последний раз. “Что сделаю я для друзей?”

Ошибаешься! — резко откинув капюшон мантии, Гарри бросил медальон в Родомагию и, заметив летящую палочку от Альбуса, поймал её.

Когда тёплый блеск медальона столкнулся с холодным сиянием Родомагии, она вскрикнула от неожиданности, и зал погрузился в слепящий белый свет. Гарри, стоящий очень близко к алтарю, начал будто терять ощущение пола, и до того, как он потерял сознание, услышал отдалённый звук из дальнего угла и почувствовал привычное ощущение от аппарации.