Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

В четверг было первое занятие по ЗОТИ в этом году. Начался он с того, что Грюм продемонстрировал все три непростительных заклятий на пауках. А потом объявил, что будет пробовать Империо на студентах. Многие остались этим фактом сильно недовольны, но в итоге никто так и не воспользовался предложением Грюма уйти. Как Гарольд и ожидал, он был единственным более-менее обученным менталистом в классе и, соответственно, единственным, кто не поддался данному заклятью. Хотя некоторые студенты сопротивлялись. Поскольку столь сильная воля вряд ли была у студентов, Гарольд предположил, что у них имеется дар менталиста. Но был и ещё один интересный момент: он, как обычно, занял вторую парту и потому весь урок находился близко к Грюму. И, будучи основным наследником рода Слизерин, Гарольд прекрасно чувствовал магию этого рода, которой как раз почему-то веяло от Грюма.

В остальном же два месяца учёбы прошли почти незаметно. Гарольду всё так же тяжело давались руны, Трелони предсказывала всякую ерунду, Снейп учил варить разную бурду, Спраут восхищалась странными растениями, а Хагрид — опасными существами.

В канун Самайна Гарольд вместе с остальными стоял перед Хогвартсом и ждал гостей. Отовсюду то и дело слышались просьбы наложить согревающие чары или предположения о том, каким образом студенты Шармбатона и Дурмстранга доберутся к ним. Большинство ставили на портал. Но, по крайней мере, студенты Шармбатона предпочли иной способ перемещения. Они прибыли в огромной синей карете, запряжённой белогривыми пегасами. Выглядело это, надо сказать, весьма впечатляюще.

Открылась дверца кареты, украшенная гербом Шармбатона: две скрещённые золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; спрыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отошёл назад, и из кареты появилась Директиса Шармбатона, Мадам Максим. Слухи явно не врали, она была полувеликаншей.

Женщина была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию, на шее и пальцах поблёскивали превосходные опалы.

Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы получше разглядеть Мадам Максим.

Лицо её расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Альбус Дамблдор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!

— Дамблдорр, — произнесла она с акцентом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии?

— Спасибо. Я в превосходной форме.

— Мои ученики, — небрежно махнула она назад огромной ручищей.

Гарольд, как и другие студенты, перевёл взгляд на вышедших из кареты подростков лет шестнадцати-семнадцати. Их было почти две дюжины, и все они подрагивали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Кое-кто обмотал голову тёплым шарфом. Насколько Гарольд мог видеть, они все с интересом и лёгким испугом поглядывали на замок.

— Ка’г-ка’гов уже приехал?

— С минуты на минуту ждём, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдёте сразу в замок?

— Лучше пойдём в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони… — Она, обернувшись, бросила на них взгляд.

— Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтёт за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернётся, только уладит небольшое недоразумение. Его… кхм… подопечные требуют повышенного внимания.

— Его сопляки, — шепнул Драко Гермионе. Рон тихо усмехнулся данному определению соплохвостов, действительно препротивнейших существ, надо сказать.

Директора успели обменяться ещё парой фраз, когда ученики обратили внимание на озеро. В середине чёрной глади воды, которую уже нельзя было назвать гладью, появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой её сердцевины медленно поднимался длинный чёрный шест. Очевидно, что Дурмстранговцы решили воспользоваться портключом, но сделали это весьма нетривиальным образом. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.

Студенты Дурмстранга были, в противоположность шармботонцам, одеты очень тепло. На них были огромные лохматые шубы. Но человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.

— Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг?

— Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. — Кивнул тот.

— Старый добрый Хогвартс, — смотрел Каркаров, улыбаясь, на замок. Но улыбка была абсолютно холодной. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… — Гарольд, задумавшись, пропустил следующие несколько фраз. Антон утверждал, что никогда не был в Хогвартсе, и что путешествовал вместе с этим самым Игорем Каркаровым. «Тогда о каком "снова" он говорит?».

Вернулся в реальность он, когда услышал, как ученики синхронно зашептались.

Гарольд в ту сторону, куда указывали некоторые ученики. Ничего странного он не заметил, там находились студенты Дурмстранга. Он шёпотом поинтересовался у Драко: — Что?

— Виктор Крам. — Ответил он тоже шёпотом.

Присмотревшись повнимательней, Гарольд действительно узнал болгарского ловца. Он покачал головой. Ему были не очень понятны причины такого оживления вокруг человека, который просто хорошо играл в квиддич.

Но, несмотря на мнение Гарольда, оживление вокруг Крама не прекращалось. Студенты и студентки искали, чем и на чём Крам мог бы оставить автограф, пока они шли, следовали за ним по пятам, а когда дошли до Большого зала, начали приглашать присесть рядом с собой. Но сел Крам почему-то между Гарольдом и Гермионой за столом Рейвенкло. Хотя все остальные дурмстранговцы разместились за слизеринским столом.

С другой стороны от Гарольда присела Флёр. Но она хотя бы спросила вначале. Она посмотрела на Крама и заметила: — Я была в конце августа на чемпионате. Должна сказать, вы превосходно летаете.

Крам бросил на неё раздражённый взгляд. — Благодарю.

Флёр недовольно на него посмотрела и по-французски сказала Гарольду: — Грубиян. Я его хвалю, а он смотрит на меня как на приставучего домового эльфа.

Гарольд пожал плечами и также по-французки ответил: — Ну его, в принципе, можно понять, его по дороге, очевидно, знатно достали.

— Ну это да, но это ведь не повод грубить.

— Вы правы. — Точно также по-французски заметил Крам. — Прошу прощения за своё поведение. Уверяю вас, этого больше не повторится.

Флёр улыбнулась. — Ладно, прощаю. Кстати, судить в этот раз, вероятно, будут не только директора. — Она указала на преподавательский стол. Помимо директоров и собственно преподавателей там сидели Людо Бэгмен и Барти Крауч-старший.

— Бэгмен дебил, я тебя сразу предупреждаю. — Заметил Гарольд.

— О, а чем он так провинился? — С интересом поинтересовалась Флёр.

— А он летом на чемпионате орал, что Гарольд создал тёмную метку, — ответила ей Гермиона.

Флёр цокнула языком. Лайза, прислушивающаяся к разговору, оживилась. — А почему он так решил?

— Я до чемпионата его оскорбил случайно. — Усмехнулся Гарольд. Поскольку информация о Геллерте так и не дошла до общественности, вторую часть причины про родство с Тёмным Лордом Гарольд решил не рассказывать. На этом тема была более-менее исчерпана.

После ужина Дамблдор поднялся.

— Торжественный миг приблизился. — Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.

При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.

— Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.

Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Он осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:

— Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено.

Дальше Дамблдор ещё несколько минут предупреждал всех о том, что нужно хорошенько подумать, прежде чем бросать своё имя. Но Гарольд думал о другом. Они с Томом так и не вернулись к тому разговору про турнир и Гарольда-чемпиона Хогвартса. Его терзала мысль... А что, если Том действительно решил так поступить? Нет, конечно, Гарольд не представлял, как Том мог бы это провернуть без помощи самого Гарольда, да и идея откровенно казалась бредовой... Но Том казался Гарольду как раз одним из тех, кто может совершить любой, даже самый странный бред.