Последняя Певерелл (джен)

После окончания суда летние каникулы Жасмин начались относительно спокойно. На глазах у большой толпы Том мало что мог сделать. Уходил он с довольной ухмылкой, и Жасмин не совсем понимала, чему тот так радовался, ведь только что лишился весьма важного союзника. Впрочем, Том получил желанную встречу с ней. По прикидкам Жасмин, он ещё около года будет пытаться переманить её на свою сторону, а потом попросту решит убить — плюс-минус несколько месяцев.

После суда Дамблдор пожелал ей хорошо провести каникулы. С его стороны это было странно любезно. Может быть, он наконец изменил своё отношение к ней? Жасмин надеялась, что директор хотя бы станет её терпеть. На его нелепости у неё не было времени.

Первую неделю каникул Жасмин отсыпалась, писала письма в Гринготтс и проводила время на свежем воздухе вместе с Джеймсом. Кузен поговорил с родителями и решил после окончания учебного года обратиться к целителю душ. Это был едва ли не самый зрелый поступок Джеймса на памяти Жасмин, и она искренне гордилась тем, что он сумел признать: ему нужна помощь.

Поэтому теперь она лежала на земле и смотрела, как Джеймс отрабатывает новые квиддичные манёвры. Самой Жасмин сегодня не хотелось подниматься в воздух. Иногда ей требовался отдых от смертельно опасных трюков. Пусть пока ими занимается Джеймс.

Этим летом Жасмин предстояло сделать очень многое, а времени оставалось совсем мало. Она обещала навестить Лили и вместе с ней как-нибудь выбраться в магловский Лондон. По всей видимости, Марлин и Алиса тоже согласились поехать. Жасмин не представляла, чем это обернётся, ведь они с Марлин до сих пор не разговаривали.

Впрочем, не было смысла тревожиться из-за того, чего она сейчас не могла изменить. Марлин злилась, что Сириус не хотел с ней встречаться, а Жасмин якобы доставалось больше его внимания. Но та не собиралась отталкивать Сириуса ради спокойствия соседки. Это было бы несправедливо и по отношению к ней самой, и по отношению к наследнику рода Блэков. Вместе им было слишком весело.

Кроме того, Жасмин ждало долгое лето, полное встреч с представителями разных родов, задолжавших Певереллам сотни тысяч галлеонов.

Оставалось надеяться, что магическая Британия к ней готова. Волдеморт решил лично встретиться с Жасмин и увидеть её собственными глазами: похоже, никто другой не мог справиться с этой задачей. Наверняка она его удивила. Жасмин знала, что казалась маленькой и хрупкой. Однако при этом она была прославленной дуэлянткой, которую Том в буквальном смысле готов был убивать, лишь бы заполучить на свою сторону в грядущей войне.

Интересно, какие небылицы о грядущем величии он станет ей рассказывать, пытаясь склонить на свою сторону?

По крайней мере, Эйвери на некоторое время перестал быть проблемой. Он не окончит Хогвартс, а для остальных учеников это прекрасная новость. Теперь его репутация разрушена, а большинство дорог к достойной карьере, скорее всего, закрыто. Правда, к Волдеморту он примкнёт раньше… Что ж, оставалось лишь ждать и наблюдать.

К тому же Волдеморт наверняка замышлял какую-нибудь месть. Жасмин знала, как плохо он переносил поражения, и улыбнулась при мысли о его лихорадочных кознях. Пока Том ещё сохранял относительное здравомыслие, действовать он наверняка будет гораздо хитрее. Интересно, какие планы он придумает и как Жасмин разрушит их ещё до того, как они начнут воплощаться в жизнь?

Обзор ей заслонило лицо в очках: Джеймс свесился с метлы вниз головой и ухмылялся, а его кожа уже слегка загорела.

— Чему ты так радуешься? Всё ещё думаешь о письме от Эйвери? Мама до сих пор над ним смеётся.

Жасмин фыркнула. Ах да, то самое письмо. Оно пришло сегодня утром, когда завтрак уже подходил к концу. Филин влетел в окно, беспрепятственно миновав защитные чары, — значит, послание не представляло угрозы. Птица приземлилась перед Жасмин и вытянула лапу. На обратной стороне конверта красовалась печать Эйвери с их родовым гербом. Жасмин едва его не выбросила. Пока она решала, открывать ли письмо, её охватывало дурное предчувствие: знать, чего эта семья добивалась на сей раз, совершенно не хотелось. Они никак не могли так быстро собрать все причитавшиеся ей деньги. Значит, придумали очередную уловку, чтобы как-нибудь избежать выплаты.

Несомненно, Эйвери собирались разыграть пышное представление и вымолить прощение долга — Жасмин терпеть не могла подобное позёрство. Но когда она вскрыла письмо и медленно прочитала их просьбу, то едва не взвизгнула от отвращения. Жасмин опустила голову на стол и со стоном уткнулась в руки.

— Джаз? — раздался справа голос Джеймса.

Монти поднялся со своего места и забрал письмо у неё из рук, чтобы понять, что так её расстроило.

Через несколько мгновений он тихо рассмеялся.

Предатель.

— Похоже, наша Жасмин получила первый брачный контракт, — заметил он.

Юфимия на другом конце стола беззвучно смеялась.

Жасмин выпрямилась, прищурилась и, запинаясь от возмущения, воскликнула:

— Это не брачный контракт, а договор о сексуальном рабстве! Они предлагают мне собственного сына в постель! Я должна рожать от него наследников в обмен на деньги, которые они мне задолжали!

Её левый глаз задёргался.

Жасмин чувствовала приближение мигрени.

Они дошли до того, что предложили продать своего сына роду Певереллов в своего рода долговое сексуальное рабство. Монти вернул Жасмин письмо. Неужели Эйвери действительно верили, что она согласится на подобное?

— Ты ведь не примешь предложение? — спросил Джеймс, заметно позеленев, и отодвинул от себя завтрак.

Жасмин заставила лист бумаги вспыхнуть небольшой вспышкой стихийной магии — случайной, но по большей части намеренной.

— Вот тебе и ответ, — огрызнулась она, снова положила голову на стол и застонала.

Слишком многое случилось за слишком короткое время. Если Эйвери пытались избавиться от долговых обязательств с помощью брака, другие семьи наверняка последуют их примеру.

Вскоре после этого завтрак закончился, и Жасмин отправилась на квиддичное поле, чтобы спокойно всё обдумать. Разумеется, Джеймс не пожелал оставлять её одну и летал кругами, пока не завис над ней вниз головой. Жасмин не могла признаться, о чём думала несколько мгновений назад. Волдеморт был не лучшей темой для беседы и уж тем более не лучшим поводом для улыбки. Придётся импровизировать.

— Я думала о поездке в Лондон. Через две недели мы собираемся туда с Лили, — ответила она, глядя на него снизу вверх.

Июль уже подходил к концу, и Лили хотела, чтобы друзья присоединились к ежегодной поездке её семьи в город.

Джеймс надулся.

— Всё равно не понимаю, почему мы с Сириусом не можем поехать с вами.

— Потому что ты испортишь всю прогулку непрерывными ссорами с Лили. Вы ещё способны находиться в одном помещении во время дуэли, но провести вместе целый день ей, пожалуй, будет тяжеловато, — сухо заметила Жасмин и села, почувствовав, как на лоб упала капля дождя.

Летние дожди невозможно предсказать… Оставалось надеяться, что ливень хотя бы немного собьёт жару. По прогнозу зной должен был продержаться ещё долго после поездки в город, но Жасмин всё-таки надеялась, что ей не придётся одновременно обливаться потом и терпеть Марлин. Та не прекращала распускать о ней слухи — одни приживались лучше других. Особенно живучими оказались сплетни о Сириусе и, как ни странно, Ремусе.

По словам Пандоры, которая услышала это от Алисы, а та — от Марлин, на летних каникулах у Жасмин, Сириуса и Ремуса якобы начались непристойные отношения втроём. Пандору это страшно забавляло, и она что-то бормотала о звёздах, судьбе и любви. Жасмин всё это совершенно не интересовало. Впрочем, ей удалось передать семье Лавгуд письмо с предложением встретиться после начала нового учебного года.

До тех пор у Жасмин будет достаточно времени, чтобы подготовить всё необходимое для следующего этапа своего плана. Ей нужно было покончить с представлением, будто маглорождённые крадут магию у чистокровных. Родной отец этого тела всю жизнь исследовал происхождение маглорождённых и пришёл к выводу, что они происходят из линий сквибов, изгнанных из магического мира.

Во времена Гарриет эту теорию так и не доказали официально, но во многих кругах её считали истинной. Если Жасмин удастся опубликовать исследования отца и подкрепить их достаточным количеством свидетельств, она сможет изменить отношение магического мира к сквибам и маглорождённым. Это заметно ослабит самые радикальные чистокровные движения.

Разумеется, многие станут возражать, а кто-нибудь, возможно, даже попытается её убить. Но Жасмин знала, что в конечном счёте результат того стоит. Для начала ей требовались деньги — и наконец-то они начали поступать.

— Джеймс, ты ничего не знаешь о жизни в магловском мире. Я хотя бы провела там несколько лет, когда жила в Австрии. Ты даже не представляешь, что надеть. Боюсь вообразить, что вы с Сириусом натворите без присмотра.

Они наверняка в рекордные сроки нарушат Статут о секретности и даже не поймут, что сделали, или просто потеряются где-нибудь в городе. Эти двое, пожалуй, даже не заметят, что отстали от остальных, пока не станет слишком поздно. Жасмин подавила вздох. Чистокровным, выросшим вдали от обычного мира, всегда было трудно его понять, даже если он их завораживал. Сириус и Джеймс немного знали о жизни маглов благодаря Ремусу, а Сириус вдобавок старался узнать о них как можно больше назло матери.

— Мы с Сириусом прекрасно справимся в магловском мире. Возьмём с собой Ремуса.

— Ну да, конечно, — без всякого воодушевления ответила Жасмин.

Джеймс соскочил с метлы и опустился рядом с ней на быстро намокавшую траву. Послеобеденный ветерок превратился в небольшой шквал, вдали прогремел гром. Жасмин повернула голову на звук: к ним быстро приближались тёмные облака. Однако её кузен, похоже, никуда не собирался.

— Тебе не кажется, что в последнее время папа выглядит немного бледным? Мой целитель душ говорит, что я слишком много тревожусь, но после прошлой войны папа часто болеет, а мама так занята на работе, что едва успевает позаботиться о себе, не говоря уже о нём…

Последнее время Джеймс не переставал об этом думать. Жасмин попыталась вспомнить, что Сириус и Ремус рассказывали ей о бабушке с дедушкой. Немногое — лишь то, что дедушка умер от болезни. Что случилось с Юфимией, Жасмин не помнила, однако знала: никому из родителей Джеймса не суждено прожить ещё долго. Они умрут в промежутке между нынешним летом и окончанием его седьмого курса.

— Ты спрашивал у Монти, хорошо ли он себя чувствует? Утром тот выглядел здоровым — разве что слегка побледнел, — но в последнее время проводил много часов в зельеваренной лаборатории над новым изобретением.

Работа в закрытом помещении нередко отражалась на внешности.

Джеймс покачал головой.

— Хочу спросить, но он всё станет отрицать, а потом загонит себя работой. Так уже бывало. Если он болен, нужно сразу же вызвать целителя. Папа уже не так молод, как раньше. Несколько лет назад он чуть не умер из-за простуды, которую я привёз из Хогвартса. Маме даже пришлось обсудить со мной, что будет, если папа умрёт. Мне было ужасно страшно, — признался он.

Небеса разверзлись, и дождь мигом промочил их насквозь. Жасмин вздохнула и поднялась. Ей не хотелось, чтобы её ударила молния.

Не стоило испытывать Судьбу. Это божество только и ждало предлога, чтобы её прикончить.

Жасмин протянула бледную руку сквозь стену ливня.

— Тогда пойдём и поговорим с ним. Я тоже не хочу, чтобы Монти заболел.

Джеймс взял её за руку, и она без труда подняла его с земли. Он оказался немного тяжелее, чем Жасмин помнила. За последние несколько недель кузен заметно вырос. Он понемногу переставал быть нескладным подростком и превращался в столь же нескладного молодого мужчину.

Жасмин и Джеймс пошли через пустое поместье. Они миновали почти дюжину комнат, прежде чем добрались до зельеваренной лаборатории Монти. Воздух пропитался запахами дыма и всевозможных частей животных. Вдоль стен возле двери стояло множество пузырьков, а рядом висели вырезки из «Ежедневного пророка» и других изданий со статьями о его товарах.

Было очевидно, что Монти очень гордился своей работой. Жасмин всегда удивлялась, почему после смерти отца Джеймс не унаследовал его дело. Большинство чистокровных с детства готовили наследников продолжить их труд, особенно если предприятие было таким же успешным, как сейчас у Монти.

Правда, Джеймса не интересовало создание зелий для косметических магазинов. Куда сильнее его занимали шалости с друзьями. Ему и правда стоило поговорить с отцом и попробовать заработать на некоторых своих идеях. Кое-что из придуманного Мародёрами было просто гениально.

Джеймс остановился перед дверью. На полу лежал небольшой коврик с надписью «Добро пожаловать!», а на дубовом полотне висел волшебный дверной молоток, который звенел как колокольчик. Однажды Жасмин им воспользовалась, и одно из зелий Монти взорвалось.

Поэтому на сей раз она осторожно постучала костяшками, надеясь, что не помешает ему. Они подождали несколько секунд. Никто не ответил, и тогда Джеймс попытался открыть дверь, но ручка не повернулась.

— Папа? Открой дверь! Мы знаем, что ты там! Она запирается только изнутри! — крикнул Джеймс, нагнулся к замочной скважине и тут же едва не рухнул на пол, торопливо отпрянув, чтобы ударить ногой по двери. — Папа!

Жасмин положила руку кузену на плечо и остановила его бесполезные попытки выбить запечатанную магией дверь.

— Что ты увидел? — спросила она, доставая защитный кристалл.

Жасмин сосредоточила рунное зрение на двери и попыталась определить, какие заклинания вплетены в дерево. Ничего особенно сложного там не было. Она знала руну, с помощью которой без труда откроет замок.

— Он лежит на столе, с трудом дышит и не отвечает, — сказал Джеймс и снова пнул дверь.

Та не шелохнулась.

— Паника нам ничем не поможет, как и твои удары. Отойди, — велела Жасмин, схватила его ногу в середине очередного замаха и опустила с чуть большей силой, чем требовалось.

Джеймс, пошатнувшись, посторонился. Как бы Жасмин ни любила кузена, ей не нравилось иметь с ним дело, когда он переставал думать. В такие мгновения Джеймс становился истинным гриффиндорцем: сначала действовал очертя голову, а потом размышлял о последствиях.

— Что ты собираешься делать? За пределами Хогвартса нам нельзя колдовать, — напомнил он и прикусил губу, когда Жасмин поднесла к замку рунный резец.

Жасмин сухо усмехнулась.

— В основном они отслеживают волшебные палочки, а древние руны уже почти сто лет не считают активной магией. Можешь вложить в них сколько угодно силы, а Министерство никак не отреагирует, — пробормотала она, сосредоточившись на изгибе в конце руны. — Теперь нужно только добавить поперечную черту… и…

Замок щёлкнул, и Джеймс с излишней силой ворвался в комнату.

Впрочем, тревожился он не напрасно. Монти безвольно лежал на столе. Джеймс задрожал, а Жасмин бегло принюхалась, проверяя, не исходят ли от стоящих на огне котлов ядовитые испарения, но ничего не обнаружила. Взмахнув рукой, она безмолвно сотворила заклинание для поиска ядов — и снова ничего. Может быть, Монти просто заболел? Утром он выглядел здоровым. Возможно, Джеймс оказался далеко не таким мнительным, как ей казалось.

Мерлин, неужели в изначальной временной линии он нашёл отца мёртвым за рабочим столом?

Сириус и Ремус рассказывали, что на шестом курсе Джеймс сделался молчаливым. Если тогда ему пришлось пережить внезапную смерть отца, всё становилось понятно. Но самому найти его мёртвым… такое изменило бы кого угодно.

Жасмин проверила пульс Монти, легко нащупав бледными пальцами сонную артерию. Сердце билось ровно, хотя и немного учащённо. Монти весь горел. Жасмин казалось, что температура поднялась до опасного уровня: когда она убрала ладонь, та словно пылала от жара его кожи.

Джеймс беспомощно сжимал руку отца. Жасмин развернула кузена к себе и сильно встряхнула.

— Джеймс Чарльз Поттер, возьми себя в руки. Я не знаю, кто его лечащий целитель. Беги к камину и немедленно свяжись с ним по сети Летучего пороха. Нужно действовать быстро, Джеймс.

Кузен кивнул и выбежал из комнаты. Жасмин сняла Монти со стула, уложила на пол и принялась накладывать охлаждающие чары, убирая с его лица пропитанные потом волосы.

— Я не дам тебе умереть, — пообещала она.

Душа Монти по-прежнему была сильна и крепко держалась за жизнь. Смерти нигде не было видно. Надежда ещё оставалась.