По велению тьмы (джен)

«Где я?..» — Менма лихорадочно озирался. Каменные стены, липкий полумрак и пара догорающих свечей. Чакроподавляющие цепи впивались в запястья, превращая его тело в бесполезный груз.

Тишину прервал резкий стук каблуков. В комнату вошла Хината. Она не скрывала своей ярости: взгляд Бьякугана, казалось, готов был прожечь в блондине дыру.

— Какого хрена вы там забыли?! Почему вы всегда лезете в самый неподходящий момент?! — Хьюга сорвалась на крик, сокращая дистанцию. — Он был у меня в руках! Я почти видела, как свет гаснет в его глазах, но тут явились вы... «спасатели» хреновы!

Она выхватила кунай и с силой вонзила его в спинку кресла, в сантиметре от уха Менмы.

— Почему вы всегда, всегда всё портите?!

— Я знаю, что ты прошла через ад по его вине, Хината, — тихо произнес Менма, стараясь смотреть ей прямо в глаза. — Мне не понять твою боль, но за годы в одной команде я успел узнать тебя настоящую. Ты добрая. Тебе не нужно притворяться этим монстром. Справедливость — это не убийство. Мы не могли позволить тебе опуститься до уровня Данзо.

— Что за чушь ты несешь?! — Хината оскалилась. — Я та, кто я есть! В моем мире нет места притворству.

— Твой учитель... мой брат, — Менма сглотнул ком в горле. — Ты правда одобряешь то, что он делает?

— У каждого его жеста есть цель, которая выше твоего скудного понимания.

— А может, он просто окончательно сошел с ума? Ты не думала об этом? — Менма подался вперед, насколько позволяли путы. — Для него всё это — просто игра. Забава. Сеять хаос ради хаоса... Неужели это и есть «высшая цель»? Хината, он вам не доверяет. Вы для него — просто верные псы, которые виляют хвостом по первому приказу.

— Заткнись! — Хината прижала лезвие к его горлу. — Еще одно слово, и я выпущу тебе кишки!

— Ты и сама это понимаешь, — не отступал Менма. — Разве ты об этом мечтала? Быть чьим-то расходным материалом? Питомцем в клетке?

— У тебя не выйдет стравить меня с Сенсеем...

Скрип двери заставил обоих вздрогнуть. В камеру неспешной походкой вошел Наруто. Он даже не взглянул на Хинату, словно она была частью интерьера. Красноволосый подошел вплотную к Менме, окутывая его едким запахом табака из своей трубки. Хината молча отступила в тень, мгновенно утратив весь свой запал.

— Вижу, ты подрос... и стал еще больше похож на «отца», — слово «отец» Наруто выплюнул с таким отвращением, будто оно было ядовитым. — Как же папаня допустил твое исчезновение из деревни? Это непростительный, почти детский просчет. Впрочем... именно такой глупости от него и стоило ожидать.

— Хоть отец и не идеален, он точно не глупец! — Менма дернулся в цепях, его глаза сверкнули обидой. — Я сам вызвался на эту миссию. Он не мог на это повлиять!

— Вот как... Значит, глупец здесь только ты? — Наруто медленно выпустил струю дыма, которая змеей обвилась вокруг головы брата. — Однако одного твоего желания мало, чтобы покинуть пределы страны. Скоро начнется война. Только идиот мог позволить тебе выйти из этой мнимой зоны безопасности.

Наруто подошел к окну-бойнице, глядя на багровую луну.

— Весь мир до дрожи боится Биджу. Знаешь, почему? Они — сгустки чистой энергии, способные стирать страны с карты. Хаширама Сенджу разделил их, чтобы создать «баланс сил», но на деле он просто раздал всем по дубинке. Джинчурики — это не люди, Менма. Вы — массовое оружие. Расходный материал, который никому не жалко. А вот Биджу... Скажи, что будет, если убить сосуд?

— Он... он умрет? — неуверенно ответил Менма.

— Лишь на время. Через десять лет он возродится. Именно поэтому Лис внутри тебя так старательно латает твои раны — он просто не хочет проходить через этот цикл боли снова. А что будет с джинчурики, если ему «чудом» удастся выжить после извлечения?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать?!

— Хвостатый вытянет за собой всю жизненную силу, — голос Наруто стал ледяным. — Сосуду останется жить считанные дни. Но это при условии идеального извлечения. В Акацуки используют статую Гедо, им плевать на жизнь носителя, поэтому процесс тянется днями, превращаясь в пытку. Но наш драгоценный папаня... он тоже решил «побаловаться» с печатями извлечения. И, похоже, совершенно не понимал последствий своего невежества. Жалкий червяк... Ты даже не представляешь, насколько он ничтожен.

— При чем здесь отец?! — выкрикнул Менма. — Ты ненавидишь его только за то, что он чего-то не знал?!

— Ох... — Наруто резко обернулся, и в его алых глазах Менма увидел не ненависть, а нечто гораздо более страшное — абсолютную пустоту. — Я не питаю к нему ненависти. Чтобы ненавидеть, нужно что-то чувствовать, а мне на него плевать. Просто... я не могу спокойно смотреть, как сестренка беззаботно улыбается ему. Ему! Человеку, который едва не стер её сущность своими экспериментами. Я понимаю, что она ничего не помнит... но я-то помню всё.

— О чем ты вообще говоришь? — голос Менмы сорвался на хрип.

— Он рискнул её жизнью ради твоего «светлого будущего», — Наруто подошел вплотную, заглядывая брату в глаза. — Ты ведь не знал, что родился с пороком сердца? Слабый пульс, крохотный, почти отсутствующий резерв чакры... В нормальном мире тебе не светило стать даже посредственным шиноби. Папаня это прекрасно знал. И он знал, как опасно извлекать Кьюби в момент родов, но ему было плевать на риски. Ему было плевать на Айку.

— Ты лжешь... — Менма замотал головой, цепи зазвенели в тишине камеры. — Этого не может быть! Мой отец никогда бы...

— В ночь твоего рождения Айка захлебывалась от боли, обиды и предательства. Она ненавидела тебя, ненавидела отца, ненавидела весь этот мир... Но как же удобно порой просто взять и стереть ребенку память, верно? Минато так жаждал сына-преемника, что был готов выжечь душу собственной дочери, лишь бы сделать тебя сильнее. Будет забавно увидеть его лицо, когда я прикончу его «главную гордость» у него на глазах.

— Заткнись! — Менма рванулся вперед, едва не переворачивая стул. — Твои слова — бред безумца! Айка жива, она сильная, она капитан АНБУ! С ней всё в порядке!

— Верить или нет — твое право. Моя задача — показать тебе твое истинное место в этой пищевой цепочке, — Наруто выпустил густое облако дыма прямо в лицо брата. — Она жива, да. Но та часть Лиса, что сидит в тебе, вытянула из неё больше половины жизненных сил. Заодно прихватив и кусок жизни нашего отца. По моим расчетам, Айке осталось лет шесть, если она прямо сейчас бросит службу и станет овощем. С отцом всё еще хуже — это извлечение не было для него первым. Девять месяцев, Менма. Это его предел. И всё из-за тебя.

Наруто на мгновение замолчал, рассматривая брата с искренним любопытством ученого.

— Я всё никак не пойму... Что в тебе такого особенного? Почему твоя никчемная жизнь перевешивает судьбу талантливой сестры? Непутёвый, истеричный выскочка-неудачник. Вы с отцом одинаково бесите меня своей близорукостью. Ладно, хватит лирики. Мне нужна информация.

— И что же «великому всезнайке» понадобилось от «ничтожного меня»? — с горькой усмешкой выдавил Менма.

— От тебя — ничего.

Коротким, выверенным ударом в шею Наруто отправил брата в глубокое беспамятство. Не теряя секунды, он закрыл глаза, проникая в самое сердце печати.

Подсознание Менмы.

Огромный зал, залитый мутной водой, и массивные золотые ворота, за которыми во тьме горели два исполинских алых глаза.

— Ну, здравствуй, Лис, — Наруто стоял перед клеткой, небрежно засунув руки в карманы.

— Приверженец Врат... — раздался утробный, вибрирующий рык Курамы. — Я чувствовал, как от тебя несет пустотой, еще когда ты был в утробе матери. Зачем явился в мою клетку?

— Значит, тебе всё известно... А раз тебе, то и ей, — Наруто нахмурился, раздраженно откинув алую прядь со лба. Впрочем, тень эмоции мгновенно исчезла, сменившись привычной маской пустоты. — Ну и как тебе живется с моим придурковатым братцем? Поладили?

— Было пару бесед... — Лис лениво приподнялся на передних лапах, и звук его когтей по металлу клетки отозвался гулким эхом. — Всё сводилось к тому, что сосуду в очередной раз нужна моя сила. Неприятно, но таков мой удел. Так зачем ты здесь, Хранитель? Не верю, что ты зашел проведать старого знакомого.

— Смотришь глубоко, но не видишь главного, — Наруто медленно пошел вдоль прутьев клетки. — Я уже просканировал твою память и выудил всё, что мне было нужно. Жаль, связь с твоей второй половиной в Айке слишком слаба — там удалось увидеть лишь невнятные обрывки.

— Тогда почему ты до сих пор не вырвал меня из этой клетки? Разве не таков план твоей организации? Приступай, мне уже плевать, в какой тюрьме гнить.

— Оу, так неинтересно, мой мохнатый друг, — Наруто остановился, заглядывая в исполинский зрачок Биджу. — Для чего, по-твоему, я спровоцировал эту войну? Я тяну время. Хочу насладиться этим захватывающим и абсолютно бессмысленным спектаклем. И, конечно, я жажду увидеть, как мой многоуважаемый папаша захлебнется в собственных страданиях.

— Ты ведь знаешь: он даже не осознает, что именно совершил в ту ночь, — прорычал Курама.

— Неважно. Он прочувствует последствия каждой своей ошибки сполна.

— Ты так и не ответил. Зачем ты здесь на самом деле?

— Просто так... — Наруто пожал плечами. — Не ищи смысл там, где его нет. Скажи лучше... каким он был? Предыдущий Приверженец Врат?

— Ты и сам это видел в моих мыслях.

— Знания — это не чувства. Эмпатия — чертовски сложная штука, а в моем случае — практически недоступная. Мне любопытно, что ты ощущал рядом с ним.

— На кой чёрт тебе это?.. — Лис фыркнул, обдав Наруто горячим паром. — Хотя, какая разница. Он был безумцем. Как и все вы. Тот груз знаний, что впитывают ваши глаза, выжигает разум. Рано или поздно ты сойдешь с ума, как и он. Но я удивлен, что ты до сих пор не бросаешься на всё живое, как дикий зверь. В тебе слишком много ледяного покоя.

— Выходит, он был довольно слаб... — задумчиво произнес Наруто, уходя от ответа.

— Что ты собираешься делать, когда пыль уляжется? — голос Курамы рокотал, сотрясая пространство подсознания. — Я догадываюсь о планах Масочника, но этот путь ведет к абсолютному ничто. Как ты планируешь коротать вечность в пустом мире?

— Кто сказал, что мои цели совпадают с их планами? — Наруто едва заметно усмехнулся. — Я стремлюсь лишь к хаосу. Ты ведь сам сказал... мы все безумцы.

— Довольно легко распознать неумелого лжеца, Хранитель.

— Правда разочарует даже тебя. Когда-нибудь ты всё поймешь... Но сейчас всё идет по графику. До встречи, Лис.

Наруто открыл глаза в реальности. Он мельком взглянул на Хинату, стоявшую в тени.

— Делай с ним что хочешь, — бросил он, и прежде чем она успела возразить, его тело превратилось в вязкую черную субстанцию и впиталось в пол.

— Н-но, Сенсей!.. — растерянно выдохнула Хината. Холодное безразличие учителя ударило больнее любого куная.

Она тряхнула головой, отгоняя минутную слабость, и подошла к Менме. Резким, сокрушительным ударом ладони по щеке она привела его в чувство. Удар был такой силы, что у блондина вылетел зуб, а в голове загудело, как в колоколе.

— Что... что произошло? Где он? — прохрипел Менма, сплевывая кровь.

— Сенсей ушел. Теперь твоя жизнь в моих руках, — Хината нависла над ним, её Бьякуган пульсировал от напряжения.

— А что так? — Менма криво ухмыльнулся, несмотря на боль. — У самого рука не поднимается прирезать брата?

— Заткнись! — Хината в ярости схватила его за шиворот. — «Они так любят болтать... Может, просто прикончишь его? Смотри, как он жалок», — раздался в её голове ледяной, спокойный голос «второй» личности.

— Не указывай мне, что делать! — выкрикнула Хината в пустоту, выхватывая кунай и прижимая его к горлу Намикадзе.

— Я вообще-то молчал, — Менма не сводил с неё взгляда, в котором читалось странное сочувствие.

— Я не с тобой разговариваю! Замолчи! «Давай же, не томи. Режь! Пусти ему кровь!»

Рука Хинаты мелко дрожала. Кончик куная уже прорезал кожу на шее Менмы, и тонкая алая струйка потекла по воротнику его куртки.

— Знаешь... погибнуть от твоих рук — не самый плохой финал, — тихо произнес Менма. — Но почему ты так жаждешь этого? Это приказ Наруто? Или той, что сейчас кричит у тебя внутри?

— Это... только моё... решение... — Хината выдавливала слова сквозь стиснутые зубы, безуспешно пытаясь унять дрожь в руках.

Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, по лицу стекал холодный пот. Она чувствовала, как накрывает очередная волна панической атаки.

— «Будешь медлить — я вырву контроль и прикончу его сама», — ледяной голос в голове давил свинцовой тяжестью.

— Замолчите! Замолчите все! — вскрикнула Хината.

— Я вижу тебя насквозь, — Менма не сводил с неё спокойного взгляда. — Ты не убийца. Теперь я убежден в этом окончательно. Если я и встречу сегодня смерть, то точно не от твоей руки.

— «Соберись, тряпка! Один рывок — и сталь вскроет ему горло!» — Тень становилась всё агрессивнее.

— Прошу, прекратите! Я не... — Хината рухнула на колени, обхватив голову руками. — Я не хочу!

— Сопротивляйся ей! — Менма изо всех сил задергался, пытаясь ослабить путы.

— Я больше не могу... не выдержу... — слезы брызнули из глаз девушки.

— «Какая же ты жалкая. Только и умеешь, что рыдать. Как обычно, мне придется делать за тебя всю грязную работу».

Менма заметил кунай, который Хината в ярости вонзила в спинку кресла. Извернувшись, он перехватил рукоять зубами и несколькими резкими движениями перерезал веревки. Освободившись, он не бросился к выходу. Он подошел к Хинате и крепко, почти отчаянно, прижал её к себе.

— Ты столько раз спасала меня... — прошептал блондин, чувствуя, как её тело содрогается от рыданий. — Позволь хоть раз мне спасти тебя. Больше не нужно этой маски. Тебя здесь ничего не держит. Пойдем со мной. Домой, в Коноху.

С этими словами он медленно разжал её пальцы, вынимая кунай, и отбросил его в дальний угол комнаты.

В ту же секунду в сознании Хинаты взорвался калейдоскоп образов. Теплые улыбки, редкие слова похвалы, вкус любимого чая — всё то хорошее, что она методично выжигала в себе три года, вырвалось наружу. В глубине её разума две тени замерли, ослепленные этими проблесками света.

— Это ничего не меняет, — прошипела «темная» Хината, скрестив руки на груди. — Они ненавидят нас. Что бы мы ни сделали — мы для них мусор. Да, были крупицы тепла, но их слишком мало, чтобы заполнить эту бездну.

— Но они были! — возразила вторая личность, в чьих глазах впервые за долгое время появилась жизнь. — Разве честно ненавидеть весь мир из-за горстки подонков?

— Ты забыла?! — взревела Тень. — Клан пытался нас убить! Корень ставил на нас опыты, кромсая живую плоть! Нас хотели пустить в расход, как бракованное оружие! Никто не пришел на помощь, кроме Него. Мы были детьми и видели мир в розовых тонах, не понимая, что живем в скотобойне. Нам никто не нужен, кроме Сенсея!

— Мы видели мир в красках не из-за наивности, — голос «светлой» Хинаты в подсознании звучал всё увереннее. — Мы просто старались стать лучше и сделать этот проклятый мир хоть немного светлее. Нас поддерживали, и именно поэтому мы не сломались окончательно.

— Сделать мир лучше? Не неси чепухи! — Тень яростно взмахнула руками. — Мы с рождения были обречены на одиночество. Все твои «связи» — лишь ножи, занесенные над нашей спиной. Вспомни клан: они сотворили нас такими, а потом, учуяв собственное дерьмо, попытались нас прирезать. Нас ненавидят! Открой уже глаза!

— Пусть ненавидят. Но не все. Посмотри на него... — светлая часть указала на образ Менмы. — Сколько бы крови ни было на наших руках, что бы мы ни совершили — он всё равно здесь. Он пытается нам помочь.

— Он... просто безнадежный глупец...

— Пусть так. Но разве это плохо? Почему бы и нам не совершить одну большую глупость? Сенсей сам сказал: мы вольны делать всё, что захотим. Наше обучение окончено.

— А мы действительно этого хотим? — Тень замерла. — Вернуться в этот лживый круг? Снова надевать маску робкой идиотки?

— Нет. Им придется принять нас такими, какие мы есть. Со всей нашей тьмой. А если не смогут — мы просто уйдем. Навсегда.

— Но...

— Помнишь, что ты обещала мне тогда, в подземельях «Корня»?

— Что всегда буду на твоей стороне... — Тень опустила голову. — И никогда не предам.

— Так вот: я тоже всегда буду на твоей стороне. Мы вместе с самого первого вздоха. Ближе тебя у меня никого нет.

Хината резко открыла глаза в реальности. Первым делом она грубо оттолкнула от себя Менму, словно обжёгшись о его тепло. Она быстро вытерла остатки слез и привычным жестом закрыла изуродованный глаз длинной прядью волос.

— Так уж и быть... мы поможем тебе вернуться в Страну Огня, — процедила она.

— «Мы»? — Менма вздрогнул от того, как изменился её голос.

Взгляд Хинаты вспыхнул потусторонним голубым свечением, а черты лица застыли, превратившись в безэмоциональную маску.

— Я бы с большим удовольствием перерезала тебе глотку прямо сейчас, — произнесла она тоном «второй» личности. — Но ты слишком сильно надавил на её чувства. Куда она — туда и я. Считай, что ты вытянул счастливый билет, Намикадзе.

Хината резко развернулась и направилась к тяжелой дубовой двери.

— Пошевеливайся. Мы уходим, пока Сенсей не решил проверить, как идут дела.

— Понял... — Менма поднялся, подхватил брошенный кунай и поспешил за ней. — Постой, я до сих пор не чувствую свою чакру. Почему?

— Печать Сенсея, — бросила она через плечо, не замедляя шага. — Даже не надейся, я не смогу её снять. Фуиндзюцу нашего учителя — совершенны. Если выберемся живыми, возможно, твоей матери и хватит таланта взломать этот замок. А пока — ты просто обычный человек. Привыкай.

— То есть если мама не справится, я больше никогда не смогу быть шиноби? — Менма едва поспевал за Хинатой, стараясь не споткнуться в темноте коридоров.

— Именно. Девятихвостого из тебя теперь не вытрясти — печать Сенсея заперла его намертво. Твоя сестра в коме, ты — бесполезный кусок мяса, Восьмихвостый пропал, а остальные Биджу уже в руках Акацуки. Твои и без того жалкие шансы на победу только что пробили дно, — Хината говорила сухо, методично преодолевая ступень за ступенью.

— Да уж, расклад паршивый, — выдохнул Намикадзе.

— Сейчас главное — проскользнуть мимо Киёми. Если она нас засечет, живыми мы не выберемся. Из двухсот пятидесяти семи наших спаррингов я победила лишь один раз. И то... Сенсей говорит, это была чистая случайность.

— Без чакры я буду только обузой в бою.

— Да ты и с чакрой — та еще обуза, — бросила Хината.

Они подошли к массивному выходу. Хьюга осторожно приоткрыла дверь, впуская внутрь прохладный ночной воздух. Она прошла пару метров по траве и резко замерла, сканируя Бьякуганом окрестности.

— Мне это не нравится. Слишком тихо.

— Тишина — это же хорошо?

— Слишком просто... подозрительно просто, — она тряхнула головой, отгоняя дурные предчувствия. — Ладно, некогда рассуждать. Нужно уходить, пока небо не посветлело.

Хината привычным жестом схватила Менму за шиворот, словно котенка, и в несколько прыжков скрылась в лесной чаще, держа курс на границу Страны Огня.

Тайное логово. Кабинет Наруто.

«Интересненько...» — пронеслось в голове у Киёми.

Она стояла на выступе скалы, провожая взглядом две удаляющиеся точки. Учиха не сделала ни попытки их остановить. Развернувшись, она направилась прямиком в кабинет учителя.

— Сенсей... — Киёми вошла, стараясь не шуметь. В её голосе, обычно холодном, просквозила нотка суеверного страха. — Там... кое-что произошло. Хината и пленник...

— Ты о том, что они сбежали? — Наруто не обернулся. Он медленно выпустил струю дыма, которая лениво закружилась в свете луны. — Всё идет именно так, как я и задумал.

Внезапно раздался сухой, неприятный треск, похожий на звук лопающейся скорлупы. Левая сторона лица Наруто, от виска до самого подбородка, покрылась сетью глубоких серых трещин. Он медленно, почти нежно провел по ним кончиками пальцев.

Красноволосый подошел к окну, завороженно глядя на звезды.

— Подготовь сосуд, Киёми. Подбери что-нибудь... достаточно вместимое. Прежняя оболочка выгорает быстрее, чем я рассчитывал.

— Д-да, Сенсей! — Учиха низко поклонилась, чувствуя, как от одного вида трещин на его коже кровь стынет в жилах. — Я сделаю всё в лучшем виде.

Она мгновенно исчезла в шуншине, оставляя Наруто одного в комнате, пропитанной запахом табака и грядущего хаоса.