Вопреки року (гет)

Несмотря на желание незамедлительно поговорить с сыном, Нолофинвэ пришлось отложить беседу с Аракано. Убрав палантир, король потянулся к нему осанвэ, однако с удивлением обнаружил, что тот поставил аванир. Вскоре выяснилось, что и в самой крепости младшего принца нет. Как сообщили Финголфину верные, тот отбыл на северные рубежи. Спешно разыскивать сына король позволить себе не мог, а потому и беседа состоялась лишь спустя немалое время.

В тот день как раз прибыл гонец из Дортониона, доставивший ответ лордов. Хотя Аракано возвратился еще ночью, Нолофинвэ решил все же дать возможность тому отдохнуть, наметив разговор на обеденное время.

— Здравствуй, йондо, — поприветствовал Финголфин, заходя к сыну. — Что так мрачен?

Тот как раз успел дочитать ответ кузенов и от досады ему хотелось если и не поскакать одному в Ангамандо, так хоть стукнуть стоявший перед ним стол. Однако при отце Аракано делать этого не стал, лишь сухо поздоровался с вошедшим.

— Что нового на заставах? Ты провел там немало времени, — начал издалека Нолофинвэ.

— Тихо. Очень тихо и спокойно, словно и не осталось врагов у нас, кроме одного — что на троне в Ангамандо, — недовольно ответил он. — А мы все попрятались. Как трусы! Сидим в крепостях и боимся даже нос высунуть или хотя бы взглянуть на север!

— Надеюсь, ты не в таком тоне отправлял послания кузенам? — поинтересовался король.

— Откуда ты знаешь?

— Я все же король, — ответил он, — мне положено быть в курсе всего происходящего в землях нолдор. А еще… получив странные послания, некоторые из родичей обеспокоились.

— То есть? — перебил его Аракано.

— Сам подумай. Письма из Барад-Эйтель, но за твоей подписью…

— Я бы не посмел подделать твою.

— Этого еще не хватало! — на мгновение Финголфин потерял терпение. — Ты итак позволил себе многое…

— Это почему же? Ты явно дал понять, что боишься выйти на Врага…

— Замолчи!

— Нет, отец! Я договорю. Ты испугался собрать войско и двинуться на Ангамандо. Я решил, что смогу это сделать вместо тебя. Но… как ты уже понял, только мне не дает покоя Враг. Даже Майтимо отказался. А сегодня получил послание из Дортониона — Айканаро и Ангарато тоже не разделяют моих стремлений. Один я мало что смогу… но знай, я не оставлю попыток лично дотянуться до Моринготто!

Нолофинвэ дал сыну выговориться, а после спокойно произнес:

— Наберись терпения, йондо. Ты даже не догадываешься, как мне хочется поквитаться с Врагом, но всему свое время. Я только надеюсь, что тебе хватит сообразительности не предпринимать одиночный поход. Ты ведь помнишь, должен, во всяком случае, каким Финьо принес Майтимо. Я не хотел бы, чтобы подобное сотворили с тобой.

— Если такова цена за победу…

— А если за поражение?! Ты так уверен, что сможешь скрыть все свои мысли от вала? Что ни на миг не поддашься его чарам? Ты об остальных подумал?!

— Я не трус и не предатель, атар, — холодно ответил Аракано.

— Поверь, я тоже. Но знаешь, сын, я не уверен, что вынес бы все, что только может прийти на ум Моринготто. И не забывай, про чары. Не возражай! Мне кажется, я понятно и доходчиво объяснил тебе, как отец, в чем ты неправ. Однако если понадобится, мне придется приказать тебе, как король. Но… йондо, поверь, я не хочу этого.

В комнате стало тихо. Оба эльфа молчали. Наконец, Аракано заговорил, медленно, словно подбирая слова.

— Благодарю, атар, что не стал сразу приказывать. Я… понимаю тебя, хотя это и противоречит моим устремлениям. Но я подчиняюсь. И… береги себя. Боюсь, если с тобой что случится, меня никто и ничто уже не удержит.

— Договорились, йондо. И не волнуйся за меня, — Финголфин обнял сына за плечи и впервые с начала разговора смог немного расслабиться.

* * *

— Мельдо! Мельдо! — закричала Галадриэль.

Подбежав к Келеборну, она упала рядом с ним и, положив голову его к себе на колени, всмотрелась в черты.

— Как ты? — с тревогой в голосе прошептала она.

Синда через силу, явно преодолевая боль, улыбнулся, и нолдиэ потянулась своей фэа к его.

В дверях все так же стояли онемевшие от произошедшего стражи. Где-то поблизости кричал, расхаживая нервно по тронному залу, Трандуил, настойчиво доказывая что-то Тинголу, но дева не могла разобрать его слов. Она сосредоточилась на том, кто единственный теперь имел для нее значение.

— …Власть Мелькора велика, — говорил тем временем Ороферион. Пожалуй, чуть громче, чем это на самом деле требовалось. — Это он действовал руками вашего родича, владыка.

— Ты думаешь? — переспросил Элу и, сосредоточенно нахмурившись, потер лоб.

Его собеседник остановился и, посмотрев прямо в глаза короля, кивнул:

— Да, повелитель. Ведь вы же не считаете, в самом деле, что Келеборн по собственной воле своей решился на это? Он, кто вырос у вас на коленях? Кто вас так уважает?

— А если это все же влияние нолдор? — выкрикнул кто-то из воинов.

— И, должно быть, именно по их указанию он сперва попытался напасть на собственную возлюбленную? — не растерялся Трандуил.

Он замолчал, очевидно давая возможность королю и остальным подумать над своими словами. Стражи так же внимательно теперь глядели на Келеборна, и в глазах их один за другим начали загораться огоньки сочувствия.

— Так значит, Мелькор? — произнес Тингол, очевидно раздумывая вслух.

— Не обязательно именно он, — уточнил свою мысль Трандуил. — Быть может, один из его майяр. Тот же Саурон. Или кто-то иной — прислужников тьмы, увы, немало.

— В твоих словах что-то есть, — признал Элу. — Но это значит, что все остальные синдар тоже в опасности?

— Не исключено.

— Тогда, — заволновался король, — я должен подумать, как обезопасить всех!

Тут он вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна, и обвел взглядом стражей:

— А вы что стоите, словно статуи Пробудившихся? Не видите разве, что ему нужна помощь? Помогите деве отнести Келеборна к целителям!

— Нет, лучше ко мне в покои! — вскинулась Галадриэль, невольно закрывая собой любимого. — Я знаю кое-какие травы. И песни.

Тингол нетерпеливо махнул рукой, и воины подхватили раненого. Однако, едва они сделали первый шаг, в тронный зал вбежал запыхавшийся гонец:

— Повелитель, прибыл принц Ородрет с отрядом верных. Просит пропустить его.

Повисла тишина. Взгляды всех присутствующих обратились на короля.

— Много их? — уточнил Тингол.

— Нет, всего десять воинов.

— Значит… Конечно, он мой родич, как и Галадриэль. И скорее всего приехал на помолвку.

— Которая состоится! — тут же вставила та.

— Отлично. Оскорбить родича, оставив его свиту у границ, я не могу…

И он, посмотрев на гонца, приказал:

— Скажи Маблунгу, пусть пропускает. Но все же присматривает. На всякий случай.

— И пусть брат приведет ко мне целителя! — добавила Галадриэль, должно быть от волнения испугавшись, что тот может потеряться по дороге.

Гонец поклонился и убежал, а стражи вновь продолжили путь, неся раненого в покои аманской гостьи.

* * *

Несмотря на то, что Лантириэль стремилась к любимому, она все же немного задержалась, встретив нолдор Таргелиона. Ровно на столько, сколько понадобилось для оказания им помощи. От предложенного отдыха дева и ее спутник отказались, а юный гном помог им выбрать наиболее короткий путь.

Когда всадники ускакали, он неожиданно спросил одного из эльфов:

— Как так вышло, что столь юный эльда умеет исцелять? У нас этим занимаются опытные и немолодые гномы.

— Ты про Лантириэль? — удивился нолдо. — Так она не столь молода, как тебе показалось.

— Она?! — в ужасе отпрянул гном и схватился за голову. — Что теперь меня ждет?

Несколько удивленных пар глаз уставились на него.

— В каком смысле?

— Ты что-то ей сделал?!

— Не переживай, что перепутал. Ей точно было не до твоих познаний синдарина…

— Я видел и говорил с одной из ваших женщин… Я не знал. Клянусь Махалом, я не знал!

— Кажется, мы чего-то не понимаем или не знаем об их обычаях, — потянулся осанвэ один из нолдор к командиру.

— Надо успокоить его и продолжить путь. Еще не хватало лишиться проводника, — отозвался тот.

* * *

Оказавшись в спальне, Галадриэль попросила принести воды и, приказав синдар покинуть покои, достала из-под кровати сундучок с травами.

Конечно, в целительском деле она была не слишком искусна, но все же кое-что умела.

«Пока Трандуил им заговорил зубы, — размышляла она, в волнении покусывая губу, — но сколько это продлится? Как быстро Мелиан переубедит мужа? И что в таком случае ждет Келеборна? Темница?»

Она вздрогнула и, обернувшись, посмотрела на мельдо, почти такого же бледного, как простыня, на которой он лежал. Положив пучок трав на стол, она подошла и, присев рядом, отвела с его лица влажную от пота прядь.

— Прости, — через силу прошептал Келеборн.

— За что? Ведь ты устоял.

Она ласково улыбнулась и, наклонившись, коснулась губами губ синды. Тот медленно поднял руку и бережно провел пальцем по скулам девы.

— А платье? — напомнил он.

— Пустяки. Сделаю вставку, будет еще красивее.

Она подошла к шкафу и, достав другой наряд, наскоро переоделась. Тем временем принесли воду. Галадриэль разожгла огонь в камине и, поставив будущий отвар кипятиться, вновь села на край кровати.

— Что ж, по крайней мере у нас есть передышка. В присутствии моего брата королева не посмеет причинить нам вред. А после будет видно, что делать.

Келеборн закрыл и снова открыл глаза, очевидно таким образом выражая свое согласие со словами возлюбленной, и та, положив руку на его рану, тихонько начала одну из тех песен, которым выучилась у дев Эстэ.

* * *

Двоих всадников дозоры наугрим приметили давно, равно как и получили приказы: если это нолдор Таргелиона — пропустить и принять, сопроводить к их лорду, разъяснить ситуацию.

Лантириэль, готовившаяся чуть ли не штурмовать цитадель наугрим, была удивлена дружеским и даже теплым приемом. Коней гномы откровенно побаивались, опасаясь сильных и высоких животных, так что заботу о скакунах взял на себя спутник целительницы.

— Приветствуем вас, подданные лорда Карантира! Мы рады видеть вас в подгорном королевстве государя Регина, — встретил их один из советников. — Желаете ли отдохнуть с дороги или сразу же вас проводить к вашему повелителю?

— Мы хотели бы видеть лорда, — незамедлительно ответила дева, отложив приветственную речь на потом. Ее же спутнику пришлось все же сказать несколько церемонных слов, дабы наугрим не затаили обиды на излишне прямолинейную деву.

— Морьо! — подбежала она к любимому, когда перед ней распахнули дверь в покои, где находился Карнистир.

Бледный и осунувшийся, он лежал на постели, не шевелясь и, казалось, еле дышал. К счастью, это было не так, однако приходить в сознание он тоже не торопился.

— Расскажите, что произошло? — попросила целительница подошедшего длиннобородого гнома. — Вы же занимались его лечением?

— Я, — подтвердил тот. — Рори, к вашим услугам.

— Лантириэль, — назвала она свое имя, с нетерпением ожидая ответа.

— Был обвал. Один из камней задел голову лорда. Вот здесь. Извольте взглянуть.

Дева склонилась над любимым. Сама рана была скрыта повязкой, однако место удара говорило ей о многом. Узнав у Рори, как именно лечили Карантира, она поблагодарила его и попросила оставить их одних. Нужные травы у нее имелись, а слова песни уже сами слетали с губ. Целительница тянулась к фэа Морифинвэ, умоляя ее вернуться в тело. Нежные и ласковые слова сменялись властными и даже грозными. Порой песня превращалась в тихий шепот, чтобы в следующий миг взорваться бурей эмоций и страстей, пробуждающей огонь фэа Карантира. Когда же Лантириэль услышала ответ и навстречу ей взметнулось пламя души Морьо, дева не сдержала слез, но не оборвала песнь, которую стоило завершить немногим позже. Она дала приоткрывшему глаза Карантиру приготовленный ею отвар, оставив необходимое количество на стуле рядом с кроватью лорда, и, не дожидаясь окончательного возвращения любимого, спешно покинула покои.

Рори был неподалеку, и дева рассказала, как следует давать снадобье лорду.

— Вы сразу покинете его? — удивился он.

— Да, — тихо ответила целительница. — Я помогла Карантиру, теперь иные дела ждут меня. Надеюсь, я не обидела вас, почтенный Рори.

— Нет, — раздался другой голос у нее за спиной. — Но вы немного огорчили меня. Я ожидал, что в дальнейшем наши народы смогут поведать друг другу не только кузнечные секреты, но и иные, как, например, то, чем вы вернули лорда в мир живых.

— Прошу простить меня, государь, — Лантириэль догадалась, кто перед ней, — но я не имею права задерживаться. Среди сопровождавших лорда Карантира нолдор тоже есть неплохой целитель. Думаю, вас ждут долгие и интересные беседы. Я же еще раз благодарю вас за спасение лорда. Да будет правление ваше долгим. Пусть Махал благоволит вам.

С этими словами дева поспешила покинуть каменные чертоги, решив, что они со спутником найдут место для отдыха и под открытым небом.

* * *

Свет. Яркий и добрый. Тепло. Нежное и ласковое. Пламя. Горячее и искреннее. Песня, не подчиниться которой невозможно. Фэа тянется, стремится вернуться в тело, как просит та, которая так дорога, так любима. Он уже почти видит ее, чей образ, казалось, никогда и не покидал его. Он старается протянуть ей руку, но сил хватает лишь на то, чтобы шевельнуть пальцем и наконец полностью открыть глаза. Одному. В незнакомой комнате.

Первая попытка сесть была неудачной, зато вторая почти увенчалась успехом. Правда Морьо при этом уронил со стула кружку, к счастью, пустую. Звук разлетевшихся черепков привлек внимание гномов, шедших по коридору, и Рори заглянул в комнату.

— Лорд Карантир! Вам рано вставать, — начал он, пытаясь уложить Морифинвэ. — Ах да. Рори, к вашим услугам.

— Где она? Мне же не могло показаться…

— О ком вы, лорд? Я как мог лечил вас, а сегодня прибыл один из целителей Таргелиона. Он и смог вернуть вас. Не без воли Махала, конечно.

— Благодарю вас, досточтимый Рори. Где сейчас тот нолдо?

— Уехал. Он сказал, что имеет ряд неотложных дел. Вы не думайте дурного, лорд, мы уговаривали остаться, как подобает. Однако он был непреклонен, — тяжело вздохнув, гном в знак печали склонил голову и даже ущипнул себя за бороду.

— Она, — машинально поправил Карнистир. — Лантириэль целительница, а не целитель.

— Что? — охнул Рори. — Женщина-нолдо? Я… я не знал. И должен срочно сообщить государю.

— Постой!

Однако дверь за гномом уже закрылась.

— Позор, какой позор! Государь, выслушай и не гневись, — начал Рори с порога, однако когда они с Регином остались вдвоем, переменил тон на очень деловой.

— Беда пришла, откуда не ждали.

— Говори! Не медли.

— Целитель, что спасла лорда Таргелиона, не целитель!

— Что?! Она убила его? Посланник Врага?!

— Хуже. Она… эльфа.

— Не понял. Так Карантир жив?

— Да, — махнул рукой Рори. — Но вы не поняли меня. Лан-ти-ри-эль, — он медленно, дабы не ошибиться, произнес имя, — целительница! Мы видели и более того говорили с женщиной-нолдо!

Регин выругался, помянув злое пламя недр.

— Я поступлю так, как подобает, Рори. Твоя дочь должна понять.

— Почему она?

— Ты предлагаешь мне позвать свою жену?!

— Это излишне. Хотя… лорд первым делом спросил о ней.

— Не приведи Махал, это его супруга!

— Скоро узнаем.

— Да. Не посрамим же закона предков!

Тем временем раздосадованный Морифинвэ тяжело опустился на подушки. Голова болела, гудела и кружилась. В добавок ему нестерпимо хотелось пить. Вспомнив про разбившуюся кружку, Карнистир вновь сделал над собой усилие и сел. Стены, пол и потолок неслись в странном, только им понятном танце. Морьо перевел дыхание, чуть прикрыв глаза, а затем потянулся к кувшину. Снадобье пахло слабо, но очень приятно. Кроме того Карантиру показалось, что он улавливает эмоции приготовившей его целительницы.

«Так почему ты исчезла? Долго собираешься играться со мной?!» — кровь вскипела, побуждая Фэанариона к более решительным действиям.

Покачиваясь, он встал и медленно направился к двери.

— Вам не следует покидать покои, лорд, — вежливо, но строго произнес гном, оказавшийся поблизости. — Я позову досточтимого Рори, и он…

— Не надо. Я в порядке. Почти, — Морьо перевел дыхание. — Лучше скажи, что с моим отрядом.

— Насколько я знаю, все живы, хотя некоторые, как и вы, пострадали. И мне очень-очень жаль, что те камни сорвались вниз.

— Где они? — не стал дослушивать гнома Морьо.

— Сегодня должны прибыть нижней дорогой. Вам сразу же сообщат, не сомневайтесь.

— Вы уже на ногах, лорд Карантир, — охнул подошедший Рори. — Поспешно, очень поспешно. Однако похоже, что ваша замечательная целительница отлично разбирается в своем деле.

— Да, она такая, — суровый неожиданно для себя и окружающих улыбнулся, а неотрывно глядевший на него Рори вздрогнул.

— Простите, она ваша супруга? — решив не ходить в круг да около, спросил он.

— Нет, — прозвучал честный ответ. — Но я люблю ее, и если с Лантириэль что-то случилось или случится…

— Когда она покинула нас, с ней было все в полном порядке. Уверяю вас, — успокоил лорда Рори, про себя понимая, что не только его дочери придется предстать перед гостем.

* * *

— Что происходит?! — первым делом спросил Артаресто, вбегая в покои сестры.

Сопровождавший его Трандуил вошел следом и встал у стены, скрестив руки на груди.

Галадриэль вскочила и бросилась на шею брату. Тот обнял ее и погладил по плечу. Келеборн, чуть морщась от боли в груди, попытался встать, чтобы приветствовать нолдо, который скоро должен был стать его родичем, но тот жестом велел ему лежать.

— Успеешь еще, — сказал Ородрет. — Я правильно понимаю, что ты и есть жених Артанис?

— Верно, — подтвердил синда.

— Галадриэль, — не преминула поправить брата дева.

Тот спорить не стал:

— Как скажешь. Так что случилось?

Сестра кивнула и сделала приглашающий жест. Двое воинов-нолдор встали у дверей внутри покоев, остальные расположились снаружи. Ородрет присел на стул, и Галадриэль заговорила. Она рассказывала обо всем, что довелось им тут пережить. Келеборн с Традуилом по мере необходимости дополняли рассказ, и Арафинвион, слушая их, все больше мрачнел.

— Ты не представляешь, какими долгими нам показались эти дни, — призналась Артанис, окончив рассказ.

Снова чуть слышно приоткрылась дверь, и в покои вошел Галадон. Галадриэль представила брату отца своего избранника, и Артаресто, поприветствовав его, заложил руки за спину и прошелся по комнате.

— Да уж, не такими я рассчитывал застать вас, когда отправлялся в путь, — признался он. — Обоим вам оставаться здесь, в Дориате, опасно.

— Я тоже так думаю, — согласилась сестра.

— Отлично. Тогда собирай поскорее свои вещи, мы отправляемся в Минас Тирит. Там и помолвку отпразднуем.

— Когда?

— Прямо сейчас. Сразу, как только вы будете готовы.

Ородрет обернулся и посмотрел на Келеборна. Тот кивнул, тем самым отвечая на невысказанный вопрос:

— Согласен. Трандуил, поможешь? Сложи мои вещи.

— Конечно, сейчас, — отозвался тот.

— А ты сам? — спросил вдруг Артаресто Орофериона. — Не хочешь с нами?

Тот в ответ улыбнулся и покачал головой:

— А кто останется присматривать за происходящим в королевстве, если я уеду? Нет, отправляйтесь одни. За меня не переживайте, я-то уж точно не пропаду. И, если возникнет необходимость, дам вам сигнал.

Ородрет помолчал, обдумывая услышанное, и наконец ответил:

— Согласен.

Было решено, что Галадон с женой и младшим сыном отправятся с Келеборном. Ведь должна же семья присутствовать на помолвке?

— Тинголу я сам скажу, — закончил импровизированное совещание Ородрет. — И всем закрыться аванирэ.

Обведя взглядом сестру, ее жениха и собственных верных, он твердым, не терпящим возражений тоном добавил:

— Никакого осанвэ, ни при каких обстоятельствах. Это слишком опасно.

Верные, а следом Трандуил и остальные синдар кивнули, а Галадриэль спросила встревоженно:

— Ты думаешь?..

— Да. Будь твой разум, — обернулся Ородрет к будущему родичу, — закрыт в тот момент, эффект от магии Мелиан не был бы столь разрушителен. Возможно, ты бы ощутил порыв, но все же контроль бы над собой не утратил и справился бы с ситуацией гораздо быстрее.

Келеборн тяжело поднялся, вновь чуть заметно поморщившись от усилия, и Галадриэль почти физически ощутила, как разум любимого закрыл сияющий купол защиты.

— Ты сможешь ехать сам? — с беспокойством спросил Артересто.

— Да. Если помогут сесть на лошадь.

— Хорошо, непременно.

Традуил, а следом за ним и Галадон вышли, и брат Артанис спросил:

— Сестра, где твой палантир?

Она достала видящий шар, до сих пор бережно спрятанный в ларце под кроватью, и стала укладывать вещи. Ородрет же, накрыв камень ладонью, стал вызывать короля.

Конечно, времени у них было исчезающее мало, и все же медлить со столь важным известием было нельзя. Вскоре внутри палантира показалась фигура Нолофинвэ, и Ородерт кратко поведал дядюшке о случившемся, добавив в конце:

— Мой совет — поставьте аванир. Осанвэ опасно.

— Согласен в тобой, — ответил Нолдоран.

Когда разговор завершился, Арафинвион вызвал Химлад, и показавшемуся внутри Курво поведал все то же самое.

— Мы тут на собственном опыте убедились, — добавил он, — и я не преувеличиваю опасность. В открытый разум может проникнуть враг и взять под контроль. К счастью, сейчас удалось быстро справиться, и последствия оказались не столь разрушительны, как могли быть. Мы больше не можем задерживаться. Я уже обо всем рассказал дяде, и сейчас свяжусь с Дортонионом. Остальным передайте, пожалуйста, сами.

— Непременно, — без раздумий ответил Искусник. — И благодарю за предупреждение.

Подошедшему в свою очередь к палантиру Ангарато Ородрет сообщил, что они все покидают Дориат, и помолвка сестры состоится в Минас Тирит.

Закончив с самым неотложным, Артаресто уложил видящий камень и вышел из покоев. Путь его лежал в тронный зал.

* * *

— Это и есть Тумладен, да, атто? — спросила Итариллэ, оглядывая простиравшееся перед глазами круглое, пересеченное родниками пространство.

Посреди долины возвышался скалистый холм, которому еще предстояло дать имя. Кое-где между высоких, склоняющихся трав виднелись гладкие валуны и озёра в каменных чашах.

— Да, — ответил Тургон дочери. — Там мы будем строить город.

С пронзительно-голубого, безоблачного неба ярко лился свет Анара. Легкий теплый ветер доносил густой медвяный запах алых, желтых, голубых цветов, усеявших поле. Вся долина напоминала перевернутую чашу.

— Очень красиво! — воскликнула Итариллэ и закружилась, подняв руки к небу. Маленькая Ненуэль засмеялась и присоединилась к подруге.

— Смотри, — оживился вдруг Эктелион, взглядом указывая Глорфинделю на что-то, — это случайно не твой цветок?

— Он самый, — радостно подтвердил тот, приглядевшись внимательней.

Тургон тем временем достал из сумки чертежи архитекторов, среди которых были и наброски его дочери, и принялся сверять с представшим перед глазами пейзажем. Он то кивал удовлетворенно, то качал головой и что-то правил. Наконец, широко подписавшись, свернул чертежи в трубочку и передал подошедшей Идриль:

— Ну что, мастера, за дело?

* * *

— Властью старшего брата я забираю сестру в Минас Тирит, владыка, — сообщил Ородрет Тинголу. — Мы с Финдарато думали, что здесь она будет в безопасности. Мы ошиблись. Ее жених отправится с нами — ему необходимы покой и хорошее лечение. К тому же будет лучше, если помолвка будет отпразднована в моей крепости. По этой причине его родные тоже поедут с нами. Ты ведь согласен, что они должны присутствовать на церемонии?

Бледный Тингол, до сих пор молча слушавший дальнего родича, кивнул:

— Да… Да, согласен. Конечно.

На мгновение Ородрету его стало жаль. Можно было подумать, что под ногами синдарского владыки разверзлась бездна, и он в нее падает.

— Когда вы отправляетесь?

— Прямо сейчас.

Не прошло и часа, как вещи были собраны. Келеборн, одевшийся с помощью Трандуила, обвел взглядом покои мелиссэ и прошептал:

— Это не бегство, а отступление. Мы еще вернемся, чтобы спасти короля.

— Приложим все усилия! — горячо поддержал Ороферион.

Верные-нолдор помоги вынести вещи уезжающих и, приторочив их к седлам коней, подсадили в седло Келеборна. Остальные не замедлили присоединиться, и маленькая процессия, не отдохнув даже дня, вновь тронулась в путь, спеша поскорее вернуться во владения нолдор. И лишь оставив Дориат позади, они смогли вздохнуть с облегчением. А отдохнули только тогда, когда за их спинами закрыли ворота островной крепости Минас Тирит.

И первое, что сделал Ородрет по прибытии — известил старшего брата обо всем произошедшем.