Истина важнее правил (гет)

Кэйа уехал с Драконьего хребта после завтрака, увезя с собой сделанную с разрешения Авроры копию письма Надиры и её просьбу выяснить, кто разрешил использовать вспомогательное помещение Бимарстана. Оригиналы остались у неё. Альбедо настоял только на том, чтобы документы хранились в отдельной папке, подальше от реактивов и открытого огня.

— Возможно, это единственный случай, когда моя осторожность кажется тебе разумной, — заметил он, когда Аврора согласилась без спора.

— Не обольщайся. Я просто не хочу второй раз просить чужих людей переписать собственную историю.

Он не стал возражать. На столе уже лежала карта, и она заметила, что Альбедо ещё до завтрака отметил на ней несколько возможных участков пути из Мондштадта в сторону Ли Юэ. Сначала её кольнуло знакомое раздражение. Он снова готовился к решению, которое она ещё не приняла.

Потом Аврора присмотрелась. На карте не было ни дат, ни обозначенного маршрута. Только список вопросов на полях: состояние дорог, перевозка оборудования, возможность медицинской помощи в пути, наличие мест для остановок.

— Ты не спал? — спросила она.

— Некоторое время работал. Кэйа обещал узнать о караванах, а я решил подумать, что нам вообще потребуется, если поездка состоится.

— Нам?

— Если ты захочешь, чтобы я сопровождал тебя. Пока я ничего не решил за тебя, Аврора.

Она почувствовала, что разозлилась ещё до того, как он успел закончить фразу. Это было неприятным открытием, однако на сей раз она не поспешила произнести первое возражение.

— Я знаю, — сказала она. — Мне просто сложно перестать ожидать этого.

Альбедо поднял голову.

— Я тоже не всегда вовремя замечаю, когда возвращаюсь к прежним привычкам. Поэтому прошу тебя говорить прямо, если тебе покажется, что я снова делаю то, что мы договорились не делать.

— Ты не представляешь, насколько охотно я воспользуюсь этим разрешением.

— Представляю довольно хорошо.

На этот раз она рассмеялась. Смех закончился быстрее, чем хотелось, потому что взгляд снова упал на письмо Надиры.

Аврора приняла решение не сразу. Ей потребовалось несколько дней, чтобы прочесть все документы ещё раз, рассортировать то, что в них действительно было сказано, и отделить это от собственных страшных догадок.

Она узнала, что во вторые сутки комы её перевели из обычной палаты в комнату, отданную на время стороннему исследованию. Девять часов никто из лечащих врачей не числился ответственным за обследование. Вернули её без сознания, с новой отметиной, а медицинскую запись о ней внесли только на следующий день. Женщина по имени Надира помнила возвращение пациентки и была готова рассказать подробности лично.

Этих сведений было достаточно, чтобы перестать ждать следующего письма. Оно могло принести новую дату, новое имя или отказ в выдаче оригинала, но не могло заменить разговор с человеком, который видел Аврору там, где сама она не помнила ничего.

В город они спустились утром, когда у подножия висел низкий туман. Никакого срочного вызова не было. Наоборот, Аврора сама попросила Альбедо пойти с ней в штаб, а затем к библиотеке. Ей хотелось сначала решить всё, что зависело от них, и только после этого думать о длинной дороге.

Джинн приняла их между двумя совещаниями. На её столе лежали отчёты о городской стене, но опасный участок больше не занимал центрального места среди дел. Карандашом на полях последней страницы было отмечено время следующей проверки после сильных морозов.

— Вы хотите ехать в Сумеру, — повторила она, выслушав Аврору. — Я правильно поняла?

— Да. Я нашла свидетеля моего обследования. Она готова говорить со мной в Бимарстане. В письме достаточно сведений, чтобы установить помещение, куда меня перевели, но не личность человека, отвечавшего за происходящее. Я хочу увидеть журнал сама и встретиться с Надирой.

— Понимаю, — сказала Джинн. — Вам потребуется помощь с дорогой?

Аврора была готова к вопросу о разрешениях и опасности. Простое предложение помощи заставило её растеряться.

— Возможно. Я не прошу выделять мне рыцарей или устраивать официальное расследование в Академии. Мне только нужно знать, когда пойдут надёжные караваны. И если получится, я бы хотела взять с собой копии писем, заверенные вашей канцелярией.

— Это можно устроить. Но я должна обсудить с Альбедо передачу его текущих обязанностей. Когда вы будете в дороге, в Ордо останутся работы, которые нельзя просто отложить.

— Я уже подготовил предварительный перечень, — ответил Альбедо. — Сахароза сможет вести большую часть измерений, а решения по безопасности пещеры по-прежнему будут принимать рыцари на месте. Я не собираюсь перекладывать на неё весь объём работ. Для тех проверок, которые требуют моего присутствия, мы заранее назначим другое время.

Джинн кивнула, однако не сразу вернулась к бумагам.

— И ещё одно, Аврора. Вы едете туда, где с вами уже обошлись несправедливо. Я не могу гарантировать, что человек, отказавший вам в доступе к архиву, изменит своё отношение лишь потому, что вы вернулись с печатью Ордо Фавониус. Но если понадобится подтвердить результаты вашей исследовательской работы здесь, я сделаю это официально.

Аврора посмотрела на неё. Именно таких слов ей никогда не хватало после изгнания. Не обещания, что все ошибки исправят, а готовности назвать её труд её собственным именем.

— Спасибо. Это важнее, чем кажется.

Джинн мягко улыбнулась.

— Надеюсь, вам удастся получить ответы. Только не забывайте заботиться о себе. Об этом я попрошу вас не как магистр Ордо, а просто как человек, которому небезразлично, чем закончится ваше путешествие.

Сахароза узнала о предстоящей поездке, когда они поднялись в кабинет Альбедо. Там, между книжными шкафами и столами с приборами, пахло тёплым деревом и реактивами. На одном из столов всё ещё лежала созданная ею оптическая модель, аккуратно разобранная на детали. Матовое стекло было убрано в футляр, а латунную пластину с тремя отверстиями она завернула в бумагу.

— Я могу закончить контрольные измерения у стены, — сказала Сахароза, едва Альбедо объяснил, какие обязанности временно останутся без него. — В прошлый раз отклонений не было, но после похолодания нужно повторить нагрузочные пробы. Только я хотела бы, чтобы разрешение на изменение режима караула по-прежнему выдавалось через магистра Джинн. Мне было бы... спокойнее, если бы я не принимала такие решения одна.

— Именно так и будет, — ответил Альбедо. — Твоя задача — точность наблюдений. Всё, что касается безопасности людей, мы согласуем с Ордо заранее.

Сахароза быстро записала несколько пунктов, затем подняла глаза на Аврору.

— Вы возвращаетесь в Сумеру? Это, должно быть, очень трудно. Я слышала, что в Бимарстане хорошие врачи, но сама никогда там не была. Если захотите, я подготовлю маленький набор для контроля состояния руки. Он не будет воздействовать на шрам. Просто поможет записывать температуру и чувствительность в дороге.

— Спасибо, — сказала Аврора. — Это действительно пригодится. Только мне хотелось бы самой решать, когда делать измерения.

— Конечно. Я и не собиралась... — Сахароза смутилась, но почти сразу уверенно добавила: — Тогда я подпишу все так, чтобы вы могли пользоваться набором без моей помощи. А результаты сможете записывать, если сочтёте нужным.

Альбедо одобрительно кивнул.

Когда Сахароза ушла за футляром, Аврора подошла к окну. Сквозь голубоватую ткань штор было видно, как по двору проходят рыцари. Ей вспомнилась первая поездка в Мондштадт: тогда она не знала, может ли вообще выйти из штаба, не объясняя каждому встречному, почему находится рядом с главным алхимиком. Теперь она сама обсуждала путешествие через несколько стран, и никто не пытался назвать её опасным объектом.

Она не ожидала, что вместе с этой свободой придёт такое сильное желание отступить.

— Я могу передумать, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Разумеется, — ответил Альбедо.

— Даже после всех этих приготовлений?

— Мы ещё не потратили ничего, кроме нескольких часов и бумаги. Но даже если бы приготовления оказались гораздо серьёзнее, они не отменили бы твоего права отказаться.

Аврора повернулась к нему.

— А если я отправлюсь и потом испугаюсь настолько, что захочу вернуться?

— Тогда мы вернёмся, если дорога позволит. А если нет, найдём место, где ты сможешь остановиться и решить, что делать дальше. Мне кажется, эта часть плана ничуть не менее важна, чем маршрут туда.

Она долго рассматривала его лицо, пытаясь обнаружить след привычного раздражения от плохо определённой цели. Но Альбедо говорил серьёзно, без тени упрёка.

— Ты стал другим, — сказала Аврора.

— Возможно. Хотя я всё ещё предпочитаю иметь хорошую карту и заранее понимать, сколько припасов понадобится на дорогу.

— Это я уже заметила.

— Вряд ли эта привычка изменится.

— И хорошо, — вырвалось у неё.

Слова показались неожиданно личными. Аврора уже собиралась отвернуться к окну, но остановилась.

— Я говорю не только о картах, — добавила она.

Альбедо перестал складывать карандаши.

— Понимаю.

— Мне нравится, что мы теперь можем обсуждать трудные вещи и не проводить после этого целый день в разных углах комнаты.

— Мне тоже, — ответил он. — Хотя поначалу я не всегда понимал, в какой момент разговор переставал быть спором об исследованиях.

Аврора рассмеялась.

— Могу тебя утешить: я тоже не всегда понимала.

Он улыбнулся, и на короткое мгновение она совершенно забыла, зачем подошла к окну. Вскоре Сахароза вернулась с обещанным футляром и принялась объяснять, как пользоваться инструментами. Аврора обнаружила, что продолжает улыбаться уже над списком дорожных припасов.

В библиотеке Лиза встретила их так, словно давно ожидала появления.

— Полагаю, в Бимарстане нашёлся человек, который помнит больше, чем написано в медицинской карте, — сказала она, выслушав короткое объяснение. — Иначе вы бы не пришли с такими решительными лицами.

— Выглядим слишком сурово? — спросила Аврора.

— Скорее слишком старательно делаете вид, что не волнуетесь, дорогая. Это несколько другое.

Лиза предложила чай. Аврора отказалась, затем передумала и села за небольшой стол возле полок. Впервые за долгое время ей не хотелось спорить с наблюдательностью библиотекаря.

— Я знаю, что должна говорить с Надирой, — призналась она. — Но в Сумеру остались люди, встречи с которыми я боюсь. Мой отец, мама, Лила. Я не представляю, как пройду по знакомой улице, если кто-нибудь из них окажется рядом.

Лиза не стала расспрашивать о семье.

— Тогда не обязательно проходить по этой улице в первый же день. Сумеру большой город. Даже человеку, который когда-то считал каждый поворот знакомым, найдётся там немало новых дорог.

— Ты легко говоришь об этом. Хотя сама училась в Академии и уехала.

— Уехать и быть изгнанной — не одно и то же, — ответила Лиза. — Я не стану делать вид, что понимаю твоё положение до конца. Но одно могу сказать совершенно точно: учёба в Академии не даёт никому права распоряжаться всей твоей дальнейшей жизнью.

Аврора улыбнулась против воли.

— Ты сейчас говоришь как человек, который сам не слишком любит подчиняться правилам.

— Ах, я просто предпочитаю не тратить силы на глупости. К сожалению, их становится удивительно много, когда люди путают обязанности со здравым смыслом.

Она подала Авроре чашку и добавила уже тише:

— Когда окажешься там, постарайся помнить, что приехала не на защиту старой работы. Тебе не нужно снова доказывать собственную ценность людям, которые однажды отказались её замечать.

Аврора долго смотрела на чай. Потом кивнула.

На обратном пути через город они почти не разговаривали. Впереди оставались хлопоты, договорённость с караваном, сбор лекарств и инструментов, выбор того, что стоит оставить на Хребте. И всё же Аврора чувствовала, что самая трудная часть решения уже позади.

У ворот они остановились возле лавки, где продавали пергамент и дорожные сумки. Альбедо хотел проверить качество застёжек на новом футляре, но Аврора попросила его подождать несколько минут и отошла к соседнему прилавку. Вернулась она с небольшим блокнотом в мягком переплёте.

— Для новых снов? — спросил Альбедо.

— Для дороги. Не хочу смешивать воспоминания о Сумеру с тем, что действительно увижу теперь. Буду записывать отдельно.

— Хорошее решение. Позволь только предложить оставить в нём страницы для сведений, которые будут подтверждены другими людьми или документами. Так тебе не придётся впоследствии вспоминать, откуда именно взялось каждое утверждение.

— Я как раз собиралась так сделать. Ты считаешь, что у меня недостаточно опыта в оформлении примечаний?

— Напротив. Я бы скорее опасался, что однажды ты начнёшь исправлять мои.

— У меня уже есть список.

Он посмотрел на неё с тем сухим весельем, которое за последние месяцы стало одним из самых знакомых выражений его лица.

Аврора улыбнулась в ответ. Только теперь она заметила, насколько ей приятно представлять, что по возвращении они снова будут спорить за общим столом, сравнивая записи, сделанные в дороге.

Поздно вечером, вернувшись в домик, Аврора наконец достала из сундука оставленные ей перчатки Альбедо. Они лежали там с той самой вылазки, когда он, не задумываясь, отдал их ей, а сам остался с голыми руками на холоде. Она давно собиралась вернуть их, и теперь решила сделать это прежде, чем дорога принесёт новые поводы забыть.

Альбедо стоял возле стола, складывая измерительные пластины в защитный футляр. Услышав её шаги, обернулся.

— Это твоё, — сказала Аврора и протянула ему перчатки.

Он посмотрел на них с лёгким удивлением.

— Я думал, ты давно вернула их в шкаф.

— Собиралась. Несколько раз. Но они почему-то оставались в моем сундуке.

Альбедо взял перчатки. На манжете одной сохранилась светлая потёртость. Он провёл по ней пальцем и неожиданно улыбнулся.

— Значит, они оказались полезнее, чем я предполагал.

— Полезнее тебе было бы не оставаться без перчаток на морозе, — заметила Аврора.

— Согласен. В следующий раз постараюсь лучше продумать снаряжение.

Он убрал старую пару рядом с новой, лежавшей в шкафу. Аврора почему-то почувствовала лёгкое сожаление, словно вместе с вещью вернула ему что-то, не предназначенное для хранения в сумке.

Она отвела взгляд и подошла к полке. Там лежали рядом рисунок её дома, портрет Лилы и маленький дракон. Аврора сняла первые два листа, аккуратно переложила их в новую папку и оставила третий на месте.

— Не берёшь его? — спросил Альбедо.

— Пока нет. Я хочу сначала узнать, что происходило со мной. Если потом выяснится, что этот рисунок связан с теми событиями, я смогу сравнить их. Но брать его как доказательство в Сумеру было бы нечестно.

Он кивнул. Ему понравилось, как она отделила собственную историю от той, которую только начинала понимать.

Аврора раскрыла новый блокнот. На первой странице написала: «Сумеру. Возвращение». Ниже оставила пустое место для даты, которую впишет, когда они действительно отправятся.

Из-за окна доносился ветер, по стеклу медленно ползла тень берёзовой ветви. В маленьком доме всё оставалось на своих местах: печь справа от двери, книги вдоль стены, два стула возле рабочего стола, узкая дверь в её комнату. За последние месяцы Аврора привыкла считать это место временным. Теперь, собираясь уехать, она впервые подумала о том, как сильно хочет сюда вернуться.

Альбедо убрал последний футляр, погасил лишнюю лампу и спросил, не нужна ли ей ещё бумага.

— Пока нет, — ответила Аврора. — Только не забудь, что я обещала исправить твои примечания.

— Я оставлю для них место.

Он сказал это без торжественности, как говорил о любом деле, которое они собирались продолжить завтра. Но Аврора вдруг поняла, почему ей стало легче решиться на путешествие. Впереди могла ждать правда, которую она не захочет услышать. Позади оставались люди, с которыми она так и не сумела помириться. И всё же существовал дом, где никто не требовал от неё забыть собственное имя, чтобы заслужить право остаться.

Она закрыла блокнот и положила его рядом с папкой.

Теперь у неё было место, откуда можно уехать по собственной воле. И место, куда можно вернуться.