На его каверзном пути через вселенные (гет)

Когда гонцы из Юэлла принесли в галльскую армию весть о городе, осаждённом имперскими войсками, её командиры решили, что южный фронт рухнул, и в спешке принялись укреплять Рандгриз, уверенные, что штурм того неминуем. В процессе на Юэлл махнули рукой, сочтя его безнадёжно потерянным. В конце концов, с тех пор как гонцы покинули город, прошли дни, и всё это время он находился под артобстрелом. Попробуй выстоять в таком пекле.

Когда атака на столицу так и не последовала, а галльское верховное командование вместо этого получило донесения, что Юэлл не просто держится, но ещё и наносит ответные удары, все наперебой заговорили о «несгибаемом галльском духе» и прочем в том же роде — лишь бы скрыть полнейшее недоумение: как? Новые гонцы, конечно, принесли и объяснение, но его тут же отвергли как нелепую выдумку.

Затем были замечены передвижения в тылу Империи. Части, укреплявшие северный фронт, начали смещаться на юг, огибая центральный регион и направляясь куда-то ещё дальше. Представьте себе удивление генералов и стратегов, когда сведения от шпионов из вражеского стана совпали с тем, что они уже слышали. Это потрясло их до глубины души, не говоря уже обо всей стране, когда кто-то из посвящённых не удержал язык за зубами.

Одни отрицали, другие превозносили, но одно слово разнеслось по всей Галлии со скоростью газетной сенсации.

Валькирия.

И это уже требовало ответа.

7-й Отряд. 6-й Отряд. 4-й Отряд. 3-й Отряд. 1-й Отряд.

Военные собрали ближайшие силы, которые смогли выделить, и подкрепление для Юэлла прибыло в виде контингента национального ополчения — гражданских, призванных на войну в поддержку регулярной армии. Пусть и не кадровые солдаты, но это были пять взводов боеспособных мужчин и женщин, которых Галлия сочла готовыми к бою. По сравнению с местными добровольцами они были уже обстрелянными ветеранами, закалёнными месяцами боёв. Контингент увеличил численность войск Юэлла сверх самых смелых ожиданий города, который, по-честному, уже считал себя брошенным, и стал для его жителей долгожданным облегчением.

Разумеется, в том состоянии, в каком находился Юэлл — с тающими запасами продовольствия, нависшими угрозами, чрезвычайными медицинскими ситуациями, общей травмой от многодневного противостояния врагу в одиночку и целым списком других проблем, — праздновать было не время. Получив краткую сводку, лейтенант Уэлкин Гюнтер передал приказ: «Вперёд, вперёд, вперёд!»

Последующие часы пронеслись в бешеном темпе. На территории университета, в тени корпусов, вырос палаточный городок для прибывших солдат, и оттуда офицеры разослали свои отряды по всему городу — туда, где от них будет больше всего пользы. Их медики отправились на помощь врачам, работавшим под началом Колхартов. Окопы, стрелковые позиции и баррикады, призванные сдержать наступление Империи, были осмотрены и усовершенствованы, а рядовые солдаты помогали ускорить процесс. Инженерный корпус применил свой опыт в другом месте: они рассчитали углы, заложили заряды и приступили к плану по обрушению ряда зданий на окраине, чтобы завалить обломками дороги и проходы. У Юэлла наконец-то появилась стена.

Вот это, однако, вызвало у жителей куда меньше восторга, чем прочие их усилия. Многие не разделяли взгляд Жона на умиротворяющую природу хорошей, большой стены вдвое выше его роста, и их жалобы быстро охладили первоначальный оптимизм. Имперцы это одно, но видеть, как твои же крушат родной город, — уже совсем другое, вызывающее куда более неприятное чувство. Некоторые затаили обиду за то, что в начале войны у них забрали почти всех защитников и припасы, а затем, когда они были слабее всего, на них напал тот самый враг, от которого армия и должна была их защищать. Недовольство, копившееся неделями, а то и месяцами, нашло выход и начало выплёскиваться наружу.

Со своей стороны, прибывшие ополченцы, похоже, ожидали от Юэлла более тёплого приёма за помощь, которую те так ждали. Но на каждого, кто радовался солдатам, приходилось двое, что бурчали себе под нос, мол, и без них отлично справлялись, и всё твердили про Арка да про Арка. Постоянные сравнения были бы терпимы, не будь половина рассказов откровенными небылицами.

Меж двух огней оказались солдаты родом из Юэлла, которые, вернувшись домой, застали разрушенные дома. Слишком многих знакомых лиц не хватало, а оставшиеся смотрели на них как на чужаков.

А ещё за время их отсутствия тут появилось, типа, три разных культа. Это вообще как?

Впрочем, ни Сплетницу, ни — что обнадёживало — Уэлкина Гюнтера такая напряжённая атмосфера не удивила. Когда две стороны, каждая со своими устоявшимися порядками, вынуждены работать вместе в критической ситуации, трения неизбежны, и всё могло быстро пойти наперекосяк. Сплочение стало в сложившейся ситуации приоритетной задачей.

Решение, к которому они пришли, включало в себя боевую операцию. Такую, что напомнит всем об их истинном враге и заодно обеспечит ополчению долгосрочную боеспособность в регионе.

Что же это за решение такое? Эти артиллерийские батареи должны быть уничтожить.

Так что, едва в городе была налажена хоть какая-то оборона, Жон немедленно отправился делать то, что у него получалось лучше всего: обчищать свои цели до нитки и продавать их имущество ради собственного обогащения.

— Йо-хо-хо, до чего ж хороша пиратская жизнь, — произнёс Жон, проверяя баланс Очков. Вокруг него в руинах лежал имперский аванпост.

Воздух прорезал свист — сперва низкий, а затем перешедший в резкий высокий. Узнав сигнал, он остался на месте, пока в кустах неподалёку раздавался шорох. Вскоре оттуда показались его союзники с оружием наготове.

Половина из них держала стволы опущенными — те, кто работал с ним постоянно, уже знали, чего ожидать. Другая половина, следуя протоколу, прочёсывала периметр, водя оружием из стороны в сторону. Они действовали с отточенной сноровкой, которой недоставало гарнизону Юэлла, а редкие неодобрительные взгляды в сторону местных красноречиво говорили об их мнении о действиях местных. Для настоящих солдат Уолтер и его товарищи были просто салагами.

Жон едва сдержал стон, когда к нему развязной походкой направилась одна особа.

Из сопровождавшего их Седьмого Отряда капрал Бриджит «Рози» Старк была самой самоуверенной из всех и больше всего бесилась от мысли, что операцией командует он. По её словам, такое дело нужно доверять людям, которые знают, что делают, а желторотому деревенщине в командовании не место. Громкие слова для городской штучки лет двадцати с небольшим; как будто это делало её хоть чем-то лучше него.

И вообще, он не деревенщина. Жон Арк — человек с фронтира, если на то пошло. Звучит куда солиднее.

Впрочем, он отчасти её понимал. Мир вокруг был враждебен, и неверный приказ мог стоить жизни твоим товарищам. Никто не хотел служить под началом дилетанта в таких обстоятельствах. Но опыт, как ни крути, понятие относительное. Он и люди, сражавшиеся рядом с ним всё это время, довели охоту на артиллерию до уровня искусства. Вот только капрал в это не верила.

— Итак, где орудия? — она бросила выразительный взгляд на вмятины в земле у их ног и выругалась. — Только не говори, что ты их упустил. Нам нужно было их взорвать!

— Я с ними разобрался, — заверил он, показав большой палец и расплывшись в своей самой яркой и уверенной улыбке.

Она раздражённо фыркнула:

— Класс. Что ж, придётся прочесать местность. Может, хоть поймём, в каком направлении имперцы их утащили.

Улыбка сползла с его лица. Он недовольно поджал губы. Капрал думала, что он лжёт.

— Нет, я имею в виду, что избавился от орудий, — сказал он. — Их больше нет, и они нас больше не побеспокоят.

— Парень, ты опередил нас секунд на десять. Ты никак не мог ничего такого успеть.

— Я полетел.

— Ага. Конечно. Что-то я не видела.

За её спиной крупный, сурового вида мужчина поднял было палец в сторону Жона, но передумал и, пожав плечами, вернулся к своим делам. Сержант Ларго Поттер относился к юэллскому гарнизону с тем же снисхождением, что и его товарищи, хотя в отличие от Рози он-то видел, как Жон взмывает в небо, пока та проверяла тыл на случай фланговой атаки.

В качестве ответа Жон лишь указал на следы битвы, разбросанные по аванпосту.

Рози скрестила руки на груди, упрямо выставив подбородок.

— Ты неплохо тут гранатами побросался, — неохотно похвалила она. — Грязно, но нам это облегчило задачу. Но это всё ещё не значит, что орудия уничтожены. Нам нужно подтверждение посерьёзнее, чем чьё-то «верь мне на слово», понимаешь?

Было бы проще, если бы от них остался хоть какой-то след. Но исчезли — значит исчезли. Жон огляделся по сторонам, затем поднял с земли окровавленный шлем. Он снова вытащил из кармана свиток Компании и, держа его так, чтобы никто не видел, нажал на кнопку «продать» у иконки шлема в инвентаре.

— Смотри.

Рози моргнула, когда головной убор, не сумевший защитить своего владельца, растворился в воздухе. Для Магазина эта вещь была малоценна, но она отлично доказывала его правоту, а Жон вдобавок получил удовольствие, наблюдая, как капрал несколько раз обходит его кругом, бормоча, что это наверняка какой-то фокус. Следующие несколько минут она требовала, чтобы он повторял трюк снова и снова с разными предметами, дабы она могла разглядеть, куда он их прячет (что, по его мнению, было лишь предлогом, чтобы её взгляд подольше задержался на его заднице), пока из леса не вышла Марина и не прервала их спор.

Девушка была с Седьмым Отрядом не более дружелюбна, чем с кем-либо ещё, и, проигнорировав их, направилась прямо к нему. За плечом у неё висел длинный футляр, какие используют для музыкальных инструментов. Она перевела взгляд с Жона на капрала и в итоге решила, что докладывать следует ему.

— С отставшими... разобрались, — она оглянулась и почти с нежностью провела рукой по футляру. — И я нашла ещё.

При этой новости он весь подобрался.

— Где? И сколько?

— Юго-восток. Тридцать, — быстро ответила Марина. — Видела палатки... и ящики. Спрятаны под маскировочной сетью. Там нет... — она указала на пустые места, где раньше стояла артиллерия.

— Похоже на склад снабжения, — заметила Рози.

В её глазах, как и в глазах Жона, вспыхнул огонёк. Молчаливое согласие промелькнуло между ними: вражду можно на время отложить. В их душах разгорелся азарт мародёров.

— Жон, — позвал Уолтер, услышав их разговор. — Может, в этот раз будешь держаться нас?

Он склонил голову набок.

— Уверены?

— Да брось, крутыш. Под нашим прикрытием тебе всяко безопаснее, — он умолчал о том, что для всех остальных это будет означать большую опасность, а Жон больше не стал отговаривать ни его, ни других. Они ясно дали понять, что готовы сражаться рядом с ним, и будь что будет. Уолтер усмехнулся. — Пусть новички посмотрят, как мы работаем.

Рози закатила глаза.

— Ну да, ну да, покажите, на что вы, деревенщины, способны. Обещаю, смеяться не буду.

Жон и Уолтер переглянулись. Их лица озарили одинаковые улыбки, полные азартного предвкушения.

* * *

Лагерь заливало красным: лучи света полосовали склад снабжения.

Имперские солдаты падали там, где стояли, с дымящимися, прижжёнными жаром ранами в телах. Те, кто уцелел, метались в поисках укрытий и вели огонь в сторону атак. Но как они ни старались, разглядеть нападавших не получалось, и, не имея возможности дать скоординированный отпор, они палили вслепую по сторонам, выкрикивая в хаосе приказы.

Глубоко в лесу, далеко за пределами досягаемости вражеского оружия, Жон и гарнизон Юэлла вели прицельный огонь. Спокойно и методично они дали новый залп. И снова чьи-то крики оборвались.

Жон перекинул винтовку через плечо и оглянулся.

Бойцы Седьмого Отряда смотрели на него с отвисшими челюстями.

— Скоро закончим, — сказал он им, затем тронул Уолтера за плечо, чтобы привлечь его внимание. — Похоже, мы их ряды изрядно проредили. Остальные на открытую местность не полезут, так что я пойду и выкурю их для вас.

— Мы прикроем, — кивнул тот.

Винтовка в руках Жона сменилась мечом. Два сержанта, Рози и Ларго, поняли его намерения, когда он рванулся вперёд. Они бросились вслед за ним, пытаясь его остановить и в панике крича, чтобы он вернулся. Невозмутимые ополченцы Юэлла лишь отмахнулись и, посмеиваясь, продолжили вести огонь.

Большинство имперских солдат даже не заметили, как он ворвался в лагерь, — слишком уж были те заняты спасением собственных шкур. Единственный, кто открыл по нему огонь, тут же был сражён красным лучом, выжегшим ему кусок плеча, прежде чем Жон успел даже добежать до него. Проскочив мимо раненого, он врезался в стену из мешков с песком, разя мечом тех, кто прятался за укрытием. Его сразу узнали по лицу, одежде, оружию. Бежать было лучше, чем умирать, и они бросились кто куда.

Самый быстрый успел сделать три шага, прежде чем ему в висок ударил красный луч. Жон продолжал нестись вперёд, врезаясь в имперцев и разбрасывая их в стороны; он был уверен, что его люди позаботятся о беглецах. Промахи случались редко, а если и случались, второй выстрел исправлял дело.

Зачистка закончилась менее чем за пять минут.

И когда его союзники снова собрались вокруг, Жон смотрел, как бойцы Седьмого Отряда бредут, словно в ступоре. Их взгляды были прикованы к оружию в руках местных ополченцев — ответу Жона на головоломку под названием «оборона Юэлла».

Галльская традиция предписывала производителям красить деревянные приклады в голубой цвет флага. Это была своего рода визитная карточка, проявление патриотизма. Эти же винтовки были зелёными и полностью металлическими, от ствола до приклада. Их грубоватый вид был характерен для современных пулемётов, однако форма не походила ни на галльские, ни на имперские образцы, хотя выгравированный сбоку золотой двуглавый орёл и намекал на имперское происхождение, привлекая время от времени косые взгляды.

Но самой главной деталью в них было кое-что совсем другое. Это оружие стреляло лазерами.

Столкнувшись с численно превосходящим противником, вооружённым к тому же лучше, чем его союзники, Жон взвесил варианты. Всё упиралось в Очки. Сила, способная одолеть вражеские батальоны, стоила слишком дорого для его бюджета, а доступные для покупки способности были недостаточно мощны, чтобы переломить ход битвы. Более того, имперская тактика разделения сил сводила на нет его уравнивающий потенциал. Он не мог сражаться на нескольких фронтах одновременно и не мог призвать армию побольше, чтобы ответить ударом на удар.

Но он мог сделать тех бойцов, что были в его распоряжении, лучше.

Так, он начал с современного оружия — земных аналогов штурмовых винтовок армии Атласа. Когда это не остановило наступление Империи, он перешёл на сверхсовременное: магазины побольше, скорострельность повыше и так далее. А затем он совершил скачок в откровенную фантастику. И так родилось волшебство.

Лазган

Вселенная: «Warhammer 40K»

Штатное оружие для пушечного мяса Империума.

Дешёвое, слабое и легкозаменяемое. Но не бесполезное.

От одной имперской армии другой, лазерный луч в голову. Жону это показалось символичным.

Лазган был точен на дистанциях, недоступных для оружия этой эпохи; на выстрел влиял разве что человеческий фактор, а огрехи самого оружия были почти исключены. Лазерный луч летел по прямой, пока не рассеивался, а проблема отдачи отпадала сама собой из-за природы технологии. Лучи пробивали тонкую броню имперских мундиров как бумагу и прижигали раны. С таким оружием битвы превращались в одностороннее избиение: имперским солдатам приходилось прорываться через непрерывный шквал огня, прежде чем у них появлялся хотя бы призрачный шанс попасть в ответ.

А самое классное? Самопополняемые боеприпасы. Сплетница заметила, что наполовину разряженный энергоблок, питавший винтовку, понемногу подзаряжался от солнечного света, а позже нагрев у огня дал схожий эффект. По сути, винтовки были разовой, самодостаточной покупкой.

Добавив к этому несколько запасных энергоблоков, он обеспечил своей стороне почти нулевые простои в бою. Лазерный ливень в их случае не был преувеличением.

Лазганы были попросту нечестным преимуществом. Даже Сплетница, несмотря на их вечные споры о расходе Очков, признала, что лучшего выбора он сделать не мог.

— Что это за винтовки такие? — с потрясение спросил сержант Ларго.

— Наши юэллские фирменные, — с гордостью ответил Уолтер. Своё копьё он обожал, но за предложение дополнить снаряжение лазганом ухватился обеими руками.

— Это... это ничего не объясняет!

— Ты должен был умереть, — вмешалась капрал Рози. Она смотрела на Жона и дрожала. — Я видела, как в тебя попали пули в упор. Почему от тебя не осталось мокрого места? Ты и вправду... — её глаза расширились, а дыхание сбилось.

— Волшебник? — закончил за неё Жон. Он дал слову повиснуть в воздухе, а затем рассмеялся. — Знаю, знаю. Ответ так себе, но давайте пока на этом остановимся? Объяснения всё только запутают.

— И ты умеешь летать? — тихо спросила капрал. Её прежняя самоуверенность испарилась.

Он подпрыгнул и завис в воздухе.

— Та-да! — приземлившись, он добавил: — Итак, теперь вы видели, на что мы способны. Надеюсь, вы доложите своему лейтенанту, что мы не беспомощны. Передайте ему, что мы обсудим, какой вклад я и мои бойцы можем внести, как только у нас выкроится свободное время.

Среди бойцов Седьмого Отряда спины выпрямились, и они обменялись быстрыми взглядами. Похоже, Сплетница была права, такая новость её обрадует. Уэлкин Гюнтер поручил своим подчинённым разузнать о них побольше.

О, вряд ли из злого умысла. Вопрос о том, как Юэллу удалось выстоять вопреки всему, требовал ответов, и лейтенанту было разумнее полагаться на проверенные источники, а не на слухи. Незнакомцы всё-таки лгут. (Жон знал это не понаслышке.)

Мимо него пронёсся синий луч, взъерошив ему волосы. Раздался крик, и Жон, обернувшись, увидел, как на землю падает имперский солдат. Тот пытался уйти незамеченным и теперь сжимал кровавый обрубок на месте ноги.

— Сцапала офицер, — доложила Марина по рации.

— Молодчинка, Марина. Спасибо.

Пока Уолтер с другим ополченцем спешили к раненому имперцу, Жон помахал девушке, всё ещё прятавшейся в тени деревьев. Она ответила жестом, который он не понял. На её плече покоилась длинная, странной формы винтовка, которую она достала из футляра, что теперь носила повсюду. Тонкий ствол был окружён электромагнитными катушками, а сбоку на прикладе виднелась рукоятка. Сверху для точности на больших дистанциях был установлен оптический прицел.

Винтовка Гаусса YCS/186

Вселенная: «Fallout»

А что, если пушка, но с лазерами?

Наука взялась за самые сложные вопросы и явила миру нечто поистине страшное: последнюю винтовку, которую вы возьмёте в руки, ибо ничто другое в этой дикой, дикой Пустоши 2281 года с ней не сравнится.

Никто так и не нашёл доказательств, что Марина спит с этой штукой в обнимку, как с плюшевым мишкой, но лишь потому, что никто ни разу не заставал её спящей. Вселенная «Fallout» с каждым днём становилась всё интереснее: наряду со стимпаками там разработали и весьма приличное оружие. Винтовка Гаусса уступала лазгану в чистой эффективности, но компенсировала это большей мощностью при почти той же стоимости. Она лучше подходила для снайперской работы, и он достал одну такую для Марины, которая использовала её с поистине разрушительным эффектом.

Это же и добило остатки самообладания у солдат Седьмого Отряда. Рози, похоже, решила, что это безумие — проблема Ларго, и, махнув рукой, отошла в сторону, оставив старшего товарища разбираться.

Ларго почесал затылок и огляделся. В конце концов, он пожал плечами и хлопнул Жона по плечу.

— Твоя команда хорошо работает, — сказал он своим хриплым голосом. — Народ разношёрстный, но как отряд действовать умеют.

Жон принял это как примирительный жест и протянул мужчине руку.

— У нас было много возможностей научиться. Битва за битвой, а жить-то хочешь. Мы не собираемся всё на вас сваливать, нам просто... нужно больше помощи.

Вот это сержант понял. Ларго ответил на рукопожатие своей сокрушительной хваткой.

— Эй, Жон! Кажется, мы сорвали джекпот, — крикнула одна из ополченок. Она стояла рядом с ящиком со снятой крышкой, из которого исходило голубое сияние. Не только Жон, но и все остальные сгрудились вокруг, чтобы посмотреть.

Он заглянул внутрь.

— Жидкий рагнит?

— У меня то же самое, — доложил боец из Седьмого Отряда.

— И здесь, — добавил Уолтер неподалёку.

У рагнита было множество применений. В жидкой форме он служил топливом.

— Это, должно быть, для дозаправки их танков, — сказал Жон. Уголки его губ дёрнулись. — Нет топлива — нет танков.

Сержант Ларго кивнул.

— Уверен, у них есть и другие тайники, но танки, как ни крути, твари прожорливые, так что это их подкосит. Им придётся очень осторожно выводить их в поле.

— Эй, не только им это нужно, — заметил Уолтер. — Заберём это домой, и у нас ещё полдюжины генераторов смогут работать несколько дней. Мне уже надоело мыться в холодной воде!

Вот это привлекло внимание как местных, так и бойцов Седьмого Отряда, определив их дальнейшие действия.

— Так, грузите это и всё, что может пригодиться, в грузовики — их мы тоже забираем. Уолтер, Мика, захватите того офицера, — приказал Жон. — Будем считать, что имперцы уже доложили о нас по радио. Я хочу убраться отсюда до того, как нам на головы посыплются снаряды. Если повезёт, они засветят свои позиции, и мы сможем разнести ещё пару орудий.

Лагерь снова закипел, как улей. Ополченцы Юэлла и бойцы Седьмого Отряда сновали туда-сюда, хихикая и возвращаясь с охапками оружия и еды. Не один человек пускал слюни при виде консервированной ветчины и сухофруктов.

Жон тоже помогал, вскрывая ящики в поисках добычи. Один из них особенно привлёк его внимание.

— Что это, металлолом?

Капрал Рози остановилась, чтобы заглянуть.

— Танковые запчасти, — сказала она с уверенностью знатока. — Хах. Имперцы и вправду рассчитывают на такой объём ремонта?

— Они потеряли здесь много танков, — да, он хвастался. — Берём с собой?

Женщина нахмурилась, глядя на ящик. Что-то её в этом встревожило, но она не стала говорить, что именно. Затем, отбросив сомнения, она пожала плечами.

— Почему бы и нет, парень. Эдельвейс обновка никогда не помешает.

Они покинули лагерь через десять минут, а через пятнадцать на его месте уже дымилась воронка. В лесу началась игра в кошки-мышки: ближайшая батарея в спешке сворачивала оборудование и пыталась уйти. Их выдал редкий лесок, и короткая стычка закончилась в пользу галлов. Раз уж враг так любезно упаковал орудия для перевозки, солдаты Седьмого Отряда предложили не уничтожать их, а украсть. В отличие от тех, кто до сих пор оборонял Юэлл, во взводах ополчения хватало специалистов, чтобы собрать артиллерийский расчёт, который не подорвёт сам себя.

В довершение продуктивной вылазки, на обратном пути в город группу ждало приятное зрелище.

— А-ха! — радостно воскликнул Жон, спрыгивая с борта грузовика, на котором ехал.

Из машин высунулись головы, полюбопытствовать, в чём дело. Поняв, что они видят, люди стали спрыгивать на дорогу и, перешёптываясь, собираться вокруг.

Рози выразила общее чувство с поразительной красноречивостью:

— Бвух?

Отряд имперских солдат был обездвижен и валялся в разных позах: кто-то висел вниз головой на верёвках, привязанных к лодыжкам, кто-то был связан на земле. Один несчастный сидел на шпагате: его ноги растянуло в разные стороны двумя ловушками.

Рядом с ним стояла пустая тарелка.

— Как? Что... Какого?!

— Что такое? — спросил Жон, подходя к новым пленникам. — Если есть время стоять и глазеть, лучше помогите загрузить их в грузовик.

Рози схватила его за воротник, притянув к себе.

— Ты положил кусок торта посреди дороги! Какой идиот на такое клюнет?!

Он указал вперёд.

— Они.

Продвинутые испытания навыка [Поставить приманку-ловушку] показали, что тот работает идеально. Нужна лишь правильная приманка и подходящая цель.

Доказательство было неопровержимо. Капрал отпустила его и схватилась за волосы, разрываясь между желанием закричать и врезать ему, пока мир снова не обретёт смысл. За её спиной Марина протянула руку, чтобы сочувственно похлопать её по плечу... и заметно оторопела, когда капрал вдруг обняла её.

Жон собирался записать это как успех плана Сплетницы по сплочению их войск. Было бы приятно увидеть её улыбку. Ей нужна эта победа.

Конвой вернулся в Юэлл под сдержанные приветствия. Две замолчавшие артиллерийские позиции мало кто заметил, когда пять других продолжали грохотать. И даже если имперцы, казалось, подсократили обстрел, мало кто был настолько оптимистичен, чтобы утверждать, что это они боятся выдать Жону своё местоположение. Тем не менее, оказавшиеся поблизости горожане облепили машины, как только увидели его, и подняли такой шум, что колонна замедлилась до черепашьего шага. Мысль, которую он привил городу, — «трофейный имперский грузовик означает добычу», — работала безотказно. Попытки заглянуть в кузов стали хорошим развлечением в этой тяжёлой ситуации.

Солдаты Седьмого Отряда поначалу удивились такому приёму, но быстро вошли во вкус и присоединились к игре, хвастаясь сегодняшним уловом. Жидкий рагнит и орудия заслужили похвалу, а еда — ну как тут устоять. Солдаты, однако, сохраняли дисциплину и отказывались раздавать трофейный провиант, так как он предназначался для всех жителей города. Вместо этого они порылись в своих карманах и подсумках и наскребли на восьмерых приличную горку сладостей (сержант Ларго не в счёт, он достал овощи, хотя и на них нашлось немало восторженных желающих). Сидевшие рядом ополченцы из Юэлла не могли скрыть улыбок при виде этой доброты.

Первой их остановкой был склад распределения продовольствия, где они оставили несколько человек помочь с разгрузкой. Ополчение сделало очень желанный жест, добавив свои собственные припасы к хранившимся на складе, но это также означало, что в ближайшие дни появятся несколько сотен дополнительных ртов, что могло сделать систему нормирования ещё более шаткой, если они в скором времени не получат нормальные линии снабжения.

Для собственного спокойствия Жон заглянул внутрь и в укромном углу «подбросил» ещё одну стопку мешков с рисом, чтобы люди их «нашли». С распределением снаружи справлялись и без него, так что он лишь поздоровался со знакомыми, которые там трудились. Магари, как обычно, замкнулась, когда он к ней обратился, но он успел заметить, как она до этого оживлённо болтала с другой темноволосой девушкой в форме ополчения, чьё лицо показалось ему смутно знакомым. Они, похоже, ладили, и это радовало.

Убедившись, что здесь всё под контролем, он ухватился за борт грузовика, и конвой двинулся дальше.

Жидкий рагнит, артиллерийские орудия, а также разнообразное оружие и инструменты нашли своё место в их импровизированном центре снабжения, который совсем недавно развернуло ополчение. Они как раз проводили инвентаризацию, и трофейные вещи были приняты с благодарностью, так как помогли покрыть самые острые нехватки.

Как оказалось, капрал Рози успела рассказать одному из их техников-исследователей о лазганах, в результате чего молодой человек выбежал на улицу, вцепился Жону в ногу и стал умолять дать ему винтовку для изучения. Крайс, или Криф, или как там его звали, отстал только после того, как Жон пообещал поднять этот вопрос в разговоре с Уэлкином Гюнтером.

И всё это время солдаты ополчения из разных взводов провожали его взглядом, куда бы он ни шёл, наблюдая за каждым его движением.

* * *

— Как думаешь, когда они пустят рагнит в ход? Скоро. Завтра? Завтра или послезавтра. Ух. Вот это будет номер, когда ты сидишь по эту сторону баррикад, а? Споёшь нам что-нибудь красивое, и, может, мы засунем тебя в подвал, куда артиллерия, глядишь, и не достанет...

Снаружи занятой учебной аудитории компания, состоявшая из Уэлкина (он не возражал, чтобы его называли по имени), его коллеги (лейтенанта Фальдио Ландзаата из Первого Отряда, который как раз возражал), комендант гарнизона (звание: комендант гарнизона) и Жона (Великого и Ужасного Волшебника Юэлла, Падите Ниц Пред Его Мощью), слушала допрос. За неимением односторонних зеркал и звукоизоляции, как в кино, пришлось импровизировать: они выстроили головы столбиком и подглядывали в щель приоткрытой двери.

— Она... — начал Уэлкин.

— Потрясающая? Проницательная? В своей стихии? — прошептал Жон. — Очаровательна, когда так и пляшет, словно у неё сейчас день рождение?

— Очень напыщенная.

«Справедливое замечание, господин Гюнтер. Справедливое.»

— И да, она великолепно справляется, — добавил Уэлкин. — Я до сих пор не понимаю как. Большую часть разговора ведёт она одна, её реплики будто из воздуха берутся, но реакция того офицера подтверждает её выводы.

— ...Давай поговорим о танках, раз уж они у тебя на уме... — продолжала Сплетница на другом конце комнаты, не ведая о комментариях с галёрки.

— Насколько она точна? — спросил Уэлкин.

Жон на мгновение задумался.

— Чаще права, чем нет. Лучше всего у неё получается работать в собственном темпе, когда много вводных.

— Видишь, Уэлкин? — с насмешкой протянул лейтенант Ландзаат. — Даже в бою нельзя торопить даму, не говоря уже о романтике. Мотал бы на ус.

Уэлкин воспринял подколку со снисходительной улыбкой.

— Период миграции лазурных скарабеев совпал с несезонным похолоданием. Такое редкое явление нельзя не задокументировать!

Они разговаривали как старые друзья, с подколами и историями, понятными только им двоим. Жон слушал их не менее внимательно, чем допрос, делая мысленные пометки, чтобы позже передать Сплетнице. Пока что они казались разумными людьми, способными на гибкость. Фальдио был более общительным, а Уэлкин — сдержанным мыслителем. Ни один из них не потребовал, чтобы местные передали им власть над городом. Это давало надежду на сотрудничество.

Допрос завершился как раз во время их перепалки. Сплетница бросила на прощание колкость, от которой пленный офицер заскрипел зубами, и вприпрыжку направилась к выходу в прекраснейшем настроении. Этот мужичок поймёт, что лишился всех козырей, даже не выторговав себе жизнь, примерно через...

— Вот ведь сука!

...сейчас. Хех.

Когда Сплетница вышла, он встретил её тихими аплодисментами. Она расцвела от похвалы, приняла гордую позу и одарила всех самодовольной ухмылкой.

— Как всегда впечатляюще, Лиза. Тот парень нам ещё нужен?

Она покачала головой и пошла по коридору.

— Заприте его где-нибудь в углу, пусть помаринуется. Его дружки дополнят для меня картину. А потом я, может, вернусь с парой других вопросов. Например, почему он не рассказал мне всё с самого начала.

Она бросила на Жона взгляд через плечо, одарив его своей дьявольской усмешкой. Почти всегда она была милашкой, но лучше всего Сплетница выглядела в те моменты, когда собиралась разрушить кому-нибудь жизнь.

(За второе место боролось её сонное личико и выражение полной растерянности, когда целый поток дедуктивных умозаключений, которыми она так гордилась, шёл наперекосяк.)

Через две двери находился ещё один класс, пустой, если не считать солдата, туго привязанного к стулу. Он ещё не встречался со Сплетницей, поэтому встретил её появление презрительной ухмылкой. Отсутствие знаков отличия говорило о том, что это был обычный рядовой.

Его напарница что-нибудь да вытянет. Она всегда вытягивала.

Он прикрыл дверь, оставив лишь щель для наблюдения. Игра началась снова.

— Приве-е-ет! Удобно сидишь? Или не очень? Пить хочешь? Очень-очень? А что, если...

...

...

— ...У Империи есть супероружие, — объявила Сплетница собравшимся на совещании.

На столе между лекторской кафедрой и рядами скамей была разложена карта Галлии. Вокруг неё собрались все те же лица, плюс Уэлкин и лейтенант Ландзаат.

— С чего ты взяла? — подыграл ей Жон.

Тех, кто не был знаком со Сплетницей, она могла просто отпугнуть, так что его роль «разогревающего» и «суфлёра» была неотъемлемой частью её выступления.

— Рагнит и лишние танковые запчасти, которые вы привезли, указывают на подготовку к наступлению, — объяснила она. — Размещать склад снабжения так близко к городу слишком рискованно, если только они не рассчитывают использовать его до того, как мы узнаем о его местонахождении. Если вы не видите эту яркую надпись «мы скоро пойдём в атаку», то вы, друзья мои, слепы. Странно тут другое: никто, от рядового до офицера, не может точно сказать, в чём заключается план, кроме того, что кто-то из верхов приказал им выполнять приказы. Такая скрытность подозрительна. Солдатам, как-никак, нужны чёткие инструкции.

Комендант гарнизона согласно хмыкнул.

— Они не нужны только тогда, когда разведка начинает мудрить, — он выглядел так, будто готов сплюнуть на пол, не будь они в помещении.

— В точку. В ближайшие два дня мы рискуем столкнуться с целым флотом... или стаей?... танков.

— Они не корабли и не птицы, — пробормотал Уэлкин так тихо, что услышал только Жон.

Сплетница продолжила, пропустив комментарий мимо ушей:

— Эти танки будут экспериментальными. Таких ещё никто не видел. Я подозреваю, у них будут мощные двигатели с кучей капризных и ломающихся деталей. Или... — она обвела взглядом стол. — Или это будет один здоровенный танк с теми же характеристиками, причём он настолько большой, что он будет жрать столько, что хватило бы на целую танковую роту.

Все одновременно наклонились вперёд. Паника не началась, но напряжение возросло на несколько делений. Сплетница завладела их безраздельным вниманием.

Насколько большим должно быть что-то, чтобы считаться супероружием? По лучшим оценкам снабженцев, ящиков с запчастями и топливом хватило бы на десять-пятнадцать танков на несколько боёв. Сконцентрируйте это на одной машине и одном сражении, и вы получите общее представление. Очень, очень тревожное представление.

Уэлкин посмотрел на своего коллегу.

— Фальдио?

Тот задумчиво потёр подбородок, быстро постукивая пальцем по щеке.

— Я... ходили слухи о сверхсекретных имперских проектах, но... — он уставился на Лизу, медленно качая головой в изумлении. — Их не на пустом месте называют сверхсекретными. Нам пришлось заслать оперативников на пять разных баз, чтобы получить хотя бы намёк!

Она криво усмехнулась.

— Я просто настолько хороша. Так что... каковы шансы, что к завтрашнему дню к нам придёт ещё подкрепление? Потому что большой рывок Империи вот-вот начнётся.

Оба офицера ополчения поморщились. Они обменялись безмолвным взглядом, который Сплетница, конечно же, «подслушала».

В конце концов слово взял Уэлкин. Он изучил карту, затем начал переставлять фишки.

Четыре красные фигурки, представлявшие четыре имперских батальона, образовали изогнутую линию в лесу к востоку от Юэлла. Уэлкин добавил перед ними ещё одну, положив её набок — гипотетическое супероружие. На сам город он поставил голубую фигурку, символизировавшую объединённые силы национального ополчения и местного гарнизона. В таком свете перспективы их казались мрачными.

Затем лейтенант провёл рукой вдоль извилистой линии красных и голубых фигурок, разделявшей Галлию. Большинство он оставил на месте, но все маркеры повернул в сторону Юэлла, где линия фронта внезапно изломалась, включив в себя город. Так сложилась новая картина войны. Имперский контингент у их порога прорвал линию обороны раньше своих товарищей, но теперь оказался под угрозой удара галлов с трёх направлений. Их положение выглядело не менее шатким, чем положение Юэлла.

— Таково положение фронта на сегодняшний день, — объяснил Уэлкин. Он провёл рукой по своим пепельно-каштановым волосам, на лбу у него выступил пот. — Юэлл стал... важен. Теперь это кратчайший путь для Империи к Рандгризу. С другой стороны...

— ...область к востоку от него это как раз то место, где силы Империи уязвимы, — подхватила Сплетница, её зелёные глаза бегали по карте. — Основная часть их армии всё ещё сосредоточена на северных Наггиарских равнинах в ожидании победы там. Похоже, до недавнего времени южное направление задумывалось не более чем как сдерживающая операция для оказания давления на галльскую армию.

Уэлкин кивнул.

— Манёвр 705-го батальона, в его первоначальном замысле, похоже, был авантюрой, где Юэлл играл ключевую роль. Захвати они город, и путь к столице открыт; соседние батальоны оставили бы свои позиции и хлынули бы через прорыв с огромной скоростью до того, как брешь бы закрыли. В случае неудачи 705-й должен был отступить и восстановить патовое положение, — юноша сделал движение, будто сдвигая фишки на карте дальше на восток, а затем смёл воображаемые армии, оставив пустое место. — Тот факт, что они упорно продолжали осаду после первоначального провала, открыл их для контрудара, к которому они не готовы. Каждая из сторон войны сейчас стоит перед угрозой и возможностью одновременно.

— Всё сводится к одному элементу, — вмешался лейтенант Ландзаат, положив рядом с обычной голубой фигуркой ещё одну, набок, прямо на Юэлл. Он посмотрел через стол на Жона. — Судя по его последним донесениям, командир 705-го до той самой ночи, когда ты разгромил его силы и доказал обратное, настаивал, что ты временное препятствие. А теперь кто-то высокопоставленный в Империи, вероятно, сам принц Максимилиан, считает тебя целью, ради которой стоит даже пренебречь Рандгризом. Что до наших верхов... — он усмехнулся. — Ну, они считают тебя единорогом, мой друг.

— То есть? — спросил Жон, склонив голову набок.

Лейтенант Ландзаат щёлкнул по фигурке, представлявшей Жона, отправив её в полёт на имперские батальоны, которые разлетелись, разрушив аккуратно выстроенную доску.

— Ответом, которого не существует. Сладкой мечтой, — в отличие от этих слов, его голос звучал ярко и благоговейно. — Одним словом, Валькирия.

— Он и есть Валькирия, — упрямо отрезал комендант гарнизона.

Уэлкин очень вежливо ответил:

— Да, и граждане Галлии в это свято верят. В городах, через которые мы проезжали, Юэлл у всех на устах. На армию оказывается... — он на долю секунды замедлился, подбирая слово, — ...колоссальное давление, чтобы она не дала этому городу пасть.

— Тогда где они? — спросил старик. Судя по тому, как он сжал трость, он уже догадывался об ответе.

— Прежде чем генерал Дэймон решится вложиться в Юэлл и тем самым пойти на риск, который может навредить его карьере, ему нужны доказательства, что игра стоит свеч, — с пожатием плеч ответил лейтенант Ландзаат.

Сплетница хихикнула.

— Я так и знала~

— Так, погодьте, — прервал их Жон, наклонившись вперёд и замахав руками. — Я правильно вас понял: он хочет победы до того, как будет готов за неё бороться?

Лейтенант Ландзаат рассмеялся.

— Вот он наш славный лидер, друг мой!

Рядом с ним Уэлкин приложился ладонью лбом, смутившись откровенностью своего товарища.

В висках у Жона запекло, в нём поднимался гнев. Где-то далеко, в удобном кресле, сидит человек и играет жизнями сотен и тысяч людей. Одной своей мыслью он обрекает на смерть неизвестно скольких.

Он сжал руку в кулак. Желание ударить по столу, взорваться яростью, устроить истерику было почти непреодолимым.

Но вместо этого он повернулся к двери.

— Жон, что такое? — спросила Сплетница рядом с ним.

— Сегодня ещё есть время выследить ещё несколько их батарей, — он положил ей руку на плечо, наклонился и посмотрел ей в глаза. — Я выжму из них как можно больше сил до начала их наступления. А вы пока продолжайте укреплять оборону, хорошо?

Энергию, которую можно было потратить на злость, он предпочитал вкладывать в дело.