Проверено на грамотность 
Зал, в котором нас принимали, не был огромным и напоминал скорее просторный кабинет. Большие светлые окна, длинные деревянные шкафы, доверху заполненные книгами и свитками, под потолком слегка покачивающаяся от ветра хрустальная люстра, в середине зала большой прямоугольный стол из черного дерева.
За столом сидели трое: хмурый, презрительно кривящийся Кейр, вежливо улыбающийся Антип и скучающий Джинхей. Судя по всему, он, так же как и мы, недоумевал, на кой командующего армией пригласили на заседание по вопросу опеки над совершеннолетней. Напротив с двух краёв поставили обитые бархатом кресла. В тех, что стояли спинками к шкафам, расположились Берон и леди Нариэль.
Сигнус и Друэлла проследовали за нами, усаживаясь напротив «конкурента», и я заметила, как леди Нариэль облегчённо выдохнула. Ризанд и Амрена сели лицом к пустующему месту главного Хранителя, замкнув своеобразный полукруг. Мор же пришлось прошествовать к отцу. Джинхей, едва скользнув по ней взглядом, вдруг улыбнулся и галантно уступил своё место, закрыв, таким образом, её от Кейра. Не будь мы сейчас на столь важном собрании, я бы даже удивилась.
— Хранитель Ээрион задерживается? — поинтересовалась я.
— Цену набивает, — хмыкнул дракон, не обращая внимания на укоризненный взгляд Антипа.
— Благодарю за столь исчерпывающее объяснение, Хранитель Джинхей, — раздался холодный голос эльфа. — Все в сборе? Тогда, полагаю, можем начинать.
И он приземлился на стул между Антипом и Мор.
— Хранитель Пруэтт не присоединиться к нам? — выгнул бровь Джинхей, хитро сверкая глазами.
— Я за него, — кольцо блеснуло в свете солнца, этого оказалось достаточно и для Хранителей, и для Берона, который гневно сощурился.
— Учтено, — кивнул Ээрион. — Заседание по делу Морриганы объявляю открытым.
Перо запрыгало над пергаментом, фиксируя слова Хранителя. Я слегка склонила голову на бок. Не назвал фамилию, значит, мы оказались правы, Кейр действительно отсёк её от рода. Я посмотрела на девушку. Да, дать ей успокоительного было правильным решением, иначе б точно сознание потеряла.
— Пятьсот восемьдесят один год назад между семьями Морриганы и Эриса Пруэтта, в то время принадлежавшего к роду Вансерра, — я мысленно ухмыльнулась, глядя на перекошенное лицо Берона, — была заключена договорённость. В силу нескольких следующих друг за другом событий свадьба не состоялась. С целью искупить вину перед родом Вансерра глава рода Янсэн (1) передал родительские права своему…
— Протестую, ваша светлость, — вмешалась я. — О передаче прав, тем более родительских, в то время речи не шло. Служитель Кейр хотел таким образом отмыться от позора и дал Эрису право распоряжаться жизнью Морриганы.
— Протест принят, — не стал спорить Ээрион, чем несказанно меня удивил. — Выходит, наша информация недостоверна. Леди Морригана, ваше слово?
— Отец прибил к моему телу табличку, в которой сообщал Эрису, что он волен поступать со мной, как заблагорассудится, это так. Ни о какой передаче прав я не знаю. О том, что меня планируют взять под опеку, я узнала всего несколько дней назад.
Ээрион кивнул.
— Тогда становится ясно, по какой причине Вам требовалось разрешение сына, — обратился он к Берону. — Как наследник он имел право говорить не только за себя, но и за весь род. Однако в результате энергетической травмы, — я вновь подивилась обтекаемости формулировок, это ж надо так смерть назвать, — Эрис вскоре потерял связь с родом, а значит, отныне мог говорить только за себя.
— Чем Верховный правитель не преминул воспользоваться, так как после энергетической травмы мальчик не мог говорить за весь род, а право «поступать, как заблагорассудится» автоматически переходило к старшему в роду, — ехидно заключил Джинхей.
Спасибо, дедушка, за твою предусмотрительность… Это что ж получается, мы оказались почти правы? Берон действительно намеренно убил Эриса, зная о правилах? Почему ж тогда тянул? И тут я кое-что вспомнила.
— А ты действительно думаешь, что тогда я помог только тебе?
Мирион — это даже не диагноз, это самое что ни на есть исчерпывающее объяснение.
Джинхей в это время продолжал:
— Ээрион, к чему эти разговоры? Антипка и так тебе запись разговора составит. Всё сказанное присутствующие прекрасно знают. Спроси у девчонки, с кем она хочет остаться, да и дело с концом.
— Хранитель Джинхей, протокол надо соблюдать.
— У меня есть более важные дела, — слегка прищурился дракон, глядя на Амрену и задумчиво поглаживая бородку. — Верховному правителю Двора ночи ты её всё равно не отдашь, хоть и седьмая вода на киселе, а всё ж таки, пока служитель Кейр жив, вернуть сестру в род Ризанд не сможет, да и не для того всё затевалось. К Берону она сама не пойдёт, вон как дичится, стоит мне его имя произнести, а раз так, давай Блэкам документы, бери расписку, что через месяц явятся с докладом, и по домам.
Что любопытно, ни Берон, ни Кейр возразить не попытались, хотя оба пошли красными пятнами. Видать, узрели уже мощь этого «немощного старичка».
Амрена же наблюдала за ним с неприсущим ей интересом. Понятно, два дракона нашли друг друга. Теперь их за уши не оттащишь, пока не наиграются. Впрочем, если это поможет нам выиграть суд, я Джинхею даже «спасибо» скажу.
Ээрион чересчур быстро моргал, явно пытаясь взять себя в руки, затем заговорил:
— Леди Морригана, вы согласны принять защиту рода Блэк?
Она кинула взгляд на ледяное лицо Сигнуса, затем на меня и кивнула.
— Согласна.
— В таком случае, ждём вас снова через месяц. Если по какой-то причине вы не приживётесь в семье Блэк, мы повторим попытку, на сей раз в семье Вансерра.
Судя по лицу Мор, она сделает что угодно, дабы прижиться. Ээрион положил на стол стопку бумаг.
— У присутствующих возражений нет?
— Что вы, Хранитель Ээрион, разве можем мы противиться вашей воле? — со странной улыбкой ответил Берон.
— Я бы не рекомендовал, — вдруг обернулся к нему Джинхей.
Воздух заискрился, и Ээрион поспешил объявить заседание закрытым. Дракон бодренько подскочил к Амрене, протянув ей руку.
— Ну, здравствуй, иная.
Та улыбнулась, принимая локоть, и, кивнув Ризу, зашагала прочь. Я постучалась в его разум.
— Что это было?
— Драконы. Не волнуйся, они друг друга не трогают, но в Верховном мире нам придётся задержаться.
— Не думал, что всё произойдёт так быстро.
— Признаться, я тоже, — кивнула я. — Джинхей любит удивлять.
— Мор вернётся через две недели?
— Доставят в целости и сохранности.
— Ты не идёшь с ней? — тут же напрягся он.
— Здрасте, приехали, а на кого я Фейру оставлю?
— Ты настолько мне не доверяешь?
— С какой это радости я должна?
— Слушай, согласен, я перегнул палку, но неужели ты теперь всю жизнь мне будешь это припоминать?
— Опять вы меня виноватой делаете, а доверие, к вашему сведению, должно быть обоюдным.
— Да верю я, верю.
— Верить и доверять — разные вещи, — отрезала я, гадая, когда же он сдастся. И он сдался.
— Дорогая тёща, не могли бы вы дать нам с Фейрой немножко времени наедине?
Другое дело.
— А ты, зятёк, сначала её замуж позови, а уж потом права качай. Знаю я вас, взяли своё и в кусты, а нам потом расхлёбывай.
— Я не Тамлин, — ощетинился Риз.
— Не скажу, что меня это успокаивает.
Я почувствовала, как он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и едва сдержала улыбку. Имею я право, в конце концов, слегка над ним поподтрунивать.
— Ты нужна Мор там. Пожалуйста, Нея, присмотри за ней. Обещаю не втягивать Фейру в игры, которые тебе так не нравятся.
Я подняла на него глаза.
— Можешь же, когда захочешь. Смотри, даже небо на землю не рухнуло оттого, что ты попросил, а не приказал.
Он закатил глаза, всё ещё напряжённо ожидая ответа. Я вздохнула.
— Если её эмоциональное состояние ухудшится хоть на йоту, я тут же заберу её. И не посмотрю на то, что вы истинная пара.
Я покинула его разум. Как уже было сказано вчера, иногда достаточно одной фразы, чтобы заставить человека задуматься. Вот пусть теперь и думает, как давно я знаю и почему не препятствую. Глядишь, вспомнит, что совесть у него есть. В глубине души. Где-то очень глубоко.
Я вновь улыбнулась. Сигнус, Друэлла и Мор уже спешили к нам.
— До встречи, Стихия, — произнёс Ээрион и удалился, а в меня вперились два удивлённо-яростных взгляда.
— Подлюка, — прошипела я вслед эльфу, предчувствуя проблемы, которые мне устроит Берон, и развернулась к Мор. — Ну что? Вперёд навстречу приключениям?
Я взяла её за руку, Сириус, улыбнувшись, открыл портал, и мы нырнули в открывшуюся дверь. Дом Сигнуса и Друэллы встречал нас блаженной тишиной. Переступив порог дома, дядя тут же стал похож на человека.
— Полагаю, будет правильным познакомить вас с моими дочерьми. Девушки они взрослые, состоявшиеся, думаю, вы найдёте общий язык. К нам с женой можете обращаться по именам или же мистер и миссис Блэк, как вам будет удобнее. Если что-то понадобится, обращайтесь к Олли.
С хлопком появилась домовушка и поклонилась.
— Приветствую, леди. Олли будет рада помочь вам.
Увидев глаза Мор, я мысленно сделала отметочку в ближайшее время объяснить ей, что за существа домовики. А то будет еще, как Гермиона, революцию готовить.
— Олли покажет леди комнату.
Домовушка поймала Мор за руку и повела наверх. С лестницы свесилась розоволосая голова.
— Пришли?
— Ты не на смене сегодня? — улыбнулся Сигнус внучке.
— Неа, хотя могут вызвать.
— Ох, и когда же ты найдёшь более презентабельную профессию, — покачала головой Друэлла. — Двадцать лет уже, а она всё носится.
Дора скорчила рожицу.
— Отстань от девчонки, — осадил жену Сигнус, проходя в дом. — Вспомни Меду в её возрасте.
— Да вот то ж, и чем закончилось?
— Тем, что мама вышла замуж по любви? — вздёрнула бровь девочка.
— Не паясничай, — беззлобно отозвалась Друэлла. — У нас гости.
Племянница заметила Мор и спустилась на пролёт ниже.
— Здравствуй, ты, должно быть, Мор? Я Дора.
— Здравствуй, — отозвалась фэйка, пытаясь переварить услышанное. Мнение, составленное ей о Сигнусе, трещало по швам.
— Давай я тебе дом покажу, — Дора поймала гостью за руку, но была остановлена голосом деда.
— Дай чел... фэйке с дороги передохнуть. Освоиться, тогда и проведёшь экскурсию.
В камине затрещали поленья. Сигнус со вздохом поднялся.
— Да, Люциус?
— Розье очнулся. От своей идеи заключить с Александрой помолвку он не отказался.
Мор притормозила, оглянувшись. Я же нахмурилась. Очнулся?
— Так чего ж ты мне об этом говоришь? Ты другу своему об этом скажи. Он его ещё лет на пять в кому отправит.
— Если не убьёт, — усмехнулась Друэлла.
— Я бы сообщил, но наш пациент очень просил вас навестить его. У него есть для вас информация.
Сигнус скривился, однако взял в руки трость и сказал Люциусу:
— Скоро буду.
Вслед за дядей ушёл и Сириус, поцеловав меня на прощание и помахав Доре.
— Н-да, некоторые не учатся на своих ошибках, — пробормотала она.
— О чём вообще речь? — повернулась я к Друэлле.
— Да за Сашей всё охота ведётся, — раздражённо ответила она. — Лорд Розье имел неосторожность напугать её. Ты ведь знаешь, она впечатлительная девочка.
— А неосторожность, я так понимаю, заключается в том, что он напугал её в присутствии её крёстного.
— У нашего огненного мальчика крышу сносит моментально, сама знаешь. Синяком Лорд не отделался. Это ж сколько он у целителей уже наблюдается? — она задумалась. — Года три. Сама слышала, только сейчас очнулся.
— Дядька ему часом мозги не отбил? — невинно поинтересовалась Дора. — Впрочем, ладно, если что, дед отобьёт. Пошли, — и она утащила слегка ошарашенную Мор вглубь дома.
Стоило им скрыться, как я повернулась к тёте.
— Про Эриса ни слова. Не готова она. Пусть так слышит о таинственном дяде.
— Не до того ей будет, — успокоила меня Друэлла. — Ты представь, со всеми ведь познакомиться надо.
Я представила. И поняла, права тётя. Не до того ей будет.
* * *
— Ты чё, как партизан, за ней из-за кустов подглядываешь? — поинтересовалась я, поймав брата за ухо.
Три последних дня выдались сложными и очень насыщенными. При всей своей жизнерадостности Мор, оказавшись в совершенно незнакомом месте, естественно, волновалась. Да и к моей оголтелой семейке привыкнуть надо. Чего только один дед Поллукс с его ехидными вопросами стоит.
Однако в целом всё прошло лучше, чем я предполагала. К Друэлле Мор прикипела быстро и теперь спокойно разговаривала по вечерам, расспрашивая о мироустройстве. Она-то как раз и прояснила ситуацию с домовиками, которые, по сути, являлись паразитами. Да, они помогали волшебникам, и сила их до сих пор до конца не изучена, но без привязки к дому они гибли. Вот и пришлось им согласиться на добровольное рабство, чем чистокровные волшебники без зазрения совести пользовались.
Но свою-то семейку я, благо, убедила в дикости подобного обращения с такими преданными помощниками, а потому в наших домах они были не рабами, а домоуправляющими. Некоторые, особо старые, уже имели наглость спорить с хозяевами, как Кричер, например. Так что Мор, понаблюдав за ними, пришла к выводу, что рабовладельцами мы всё-таки не являемся, а слуги у них и самих есть. Не ей замечания делать.
Сигнус пропадал в Министерстве или Св. Лоскуте, разбираясь с Лордом Розье. Сашу они с Эрисом всё же отбили, и последний теперь был намерен задержаться в Англии на неопределённый срок. Я только головой качала, гадая, как девчонка это провернула. Но вернёмся к Мор.
С Сигнусом в результате она практически не пересекалась, однако ей хватало мимолетных взглядов, слов или рассказов Доры. Блэк постепенно превращался из хладнокровного чудовища в обыкновенного мужчину. Да, строгого, порой непреклонного, но безумно любящего свою семью. Привыкать она, конечно, будет долго, но...
К Доре она, напротив, быстро привязалась, полюбив девчонку за бойкий волевой характер. С Беллой, которая жила в родительском доме, они осторожничали в общении, присматриваясь друг к другу. Зато с Нарциссой смогли сдружиться. Андромеда же, занятая работой в Министерстве, приехать пока не могла. С остальными членами семьи Мор виделась мельком, а потому ничего примечательного не происходило, а вот Эрис…
— Ты ещё петь начни, — сказала я ему, вытянув из кустов за ухо.
— Что петь?
— Ну как же?
И я запела зычным голосом:
— Как-то летом на рассвете
Заглянул в соседний сад... (2)
Эрис резко присел, чтобы не попасться на глаза Мор. Та как раз повернулась в нашу сторону, и я помахала ей рукой. Она только глаза закатила, отвернувшись. Партизана не заметила.
Я опустила глаза вниз, на сидящего на корточках взъерошенного братца. Н-да, и про этого фэйца Ризанд говорил: «Он славился своей жестокостью». Видел бы он этот взгляд…
— Сдать бы тебя с потрохами, да жалко, — сказала ему я.
— Ты не представляешь, как мне хочется с ней поговорить, — очень тихо произнёс он.
Я вздохнула, коснувшись его плеча, и аппарировала. Мы очутились на краю скалистого берега, откуда открывался вид на бушующее море. Эрис почти упал на землю, свесив ноги с обрыва, впившись пальцами в траву. Порыв холодного ветра разметал его волосы по плечам, а он закрыл глаза и глубоко и горько вздохнул. Я присела рядышком.
— Я знаю, что не должен так говорить, не должен желать увидеться с ней, поговорить. Не имею права. Не после того, что сотворил, — заговорил он, открыв глаза, подставил лицо новому порыву ветра. — Я знаю, что не достоин её. Не был тогда, не буду и сейчас, — Эрис повернулся ко мне, я не перебивала. — Хочешь знать, почему я ненавижу его? Потому что в глубине души всегда знал, что он выше меня, несмотря на своё происхождение. Я понимал, почему она предпочла его, как понимал и то, что решение было верным. Я понял это, как только увидел его. Он всегда был и, похоже, всегда будет лучше меня, достойнее. И я не могу просто отпустить это. Не знаю почему, но это так. Я могу смириться с тем, что останусь в этой истории злодеем, но... Он считает, будто я не вижу в нём фэйца, потому и втаптываю в грязь, а на самом деле я просто боюсь, боюсь, что он увидит меня настоящего. Слабого, отвергнутого собственным отцом, низложенного принца. Какой толк в высоком происхождении, если итог всё равно один? Я никогда не смогу превзойти его, и стоит ему это понять, как вся выстроенная мной иллюзия рухнет.
Эрис надолго замолчал, по щеке его сползла быстрая горячая слеза, упав со стометровой высоты, затерявшись в брызгах морских волн, что с каждым произнесённым словом исповеди вздымались всё выше.
— Я не переживу, Нея. Не переживу его понимающего взгляда, жалости. Я не хочу объясняться, не хочу ни в чём признаваться, не хочу оправдывать себя. Не вижу смысла. Поэтому просил тебя тогда, прошу теперь, не вмешивайся, — вторая слеза упала в море, и он вновь закрыл глаза, — пожалуйста... Ты ведь...
Я коснулась его щеки, разворачивая к себе, и приложила палец к его губам, хотя очень хотелось треснуть. Но я понимала, что это не поможет. Он впервые в жизни признался не только мне, но и себе в том, в чём не признавался на протяжении пятиста лет. И, конечно, ему страшно. Разве могла я пугать его ещё больше, когда он так нуждался в ласковой поддержке? Нет, конечно, нет. В последнее время я и так постоянно его ругаю, а у подсознания нет чувства юмора.
Н-да, забылась я совсем с этими проблемами. Доброе слово оно и кошке приятно, а я... Ц-ц-ц... Может и хорошо, что забеременела, давно пора было вспомнить, что я не только «мозговой центр операции», но ещё и женщина. И кому как не мне быть надеждой и поддержкой? И хорошо бы почаще, иначе для чего ещё нужны сёстры, жёны, матери?
— Эр, я знаю. Поняла ещё тогда, двадцать лет назад. Потому и не стала спорить. Но, право слово, мне казалось, ты понял, что я люблю тебя. Нет, — я прижала палец к губам сильнее, — нет, ты не прав. Ты достойный муж, Эрис Пруэтт, как бы ни пытался доказать всем, и в первую очередь самому себе, обратное. Ты благородный, честный, отзывчивый, уж мне-то можешь верить, в людях я разбираюсь. Ты заслуживаешь счастья и имеешь право на сочувствие и поддержку. Я понимаю, тебе страшно, — я опустила палец, взяв его лицо в свои ладони, — и это нормально. Это не значит, что ты никогда не сможешь поговорить с ним, с ними. Это значит лишь то, что ещё не время. И, пожалуйста, не внушай себе обратного. Разве я не объясняла тебе, что мысли, слова материальны? Ты должен верить в себя, иначе и не заметишь, как превратишься в того, кем себя считаешь. Ты сильный, отважный и добрый. Повторяй это себе почаще, — улыбнулась я, отпуская его.
— А это точно ты? — попытался было отшутиться он, но я осталась невозмутимой.
— Ну, я ведь не сказала, что ты умный, верно? — вновь улыбнулась я, подняв голову к звёздам.
Он хрипло рассмеялся, незаметно уронив вниз ещё две слезинки, но это были уже хорошие слёзы.
— Теперь вижу, что ты, — брат повернулся ко мне, и пустота из его взгляда стала постепенно исчезать.
Он взял меня за руку, грея замёрзшую ладонь, и поднял голову к небу, последовав моему примеру. Ярко сверкнула звезда и вдруг понеслась по небу, рассекая небосвод светящимся золотым хвостом. Я вдруг подумала, что неплохо было бы отвлечь Эриса от дурных мыслей, скосила глаза в его сторону. Братец смотрел на летящую звезду с таким восторгом, что я решила обождать. Всё же не стоит пренебрегать советами Мириона. Да и лучше сначала рассказать всё маме и Сириусу. Огорошить братца я всегда успею.
В небе вновь сверкнула звезда. Затем ещё. И ещё.
— Загадывай желание, — шепнула я и сама прикрыла глаза.
Моё желание за эти годы осталось неизменным. Я хотела счастья и покоя для всей своей семьи. Мне казалось, мы его заслужили.
Нас обдало брызгами. Море разбушевалось не на шутку. Эрис, отпустив меня, упал назад себя, раскинув руки. Улыбнувшись, я вдруг вспомнила ещё одну старую, но такую прекрасную песню.
— Опустела без тебя Земля.
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает листва в садах,
И куда-то все спешат такси.
Только пусто на Земле одной без тебя.
А ты, ты летишь, и тебе
Дарят звёзды свою нежность.
Я ещё не знала, что наш разговор только начинался. Что сегодня я, наконец, во всём разберусь. Пойму, что причина ненависти в обычной людской зависти. Даже не зависти, а в детской обиде, что кому-то машинка досталась лучше, чем тебе. Я не знала, что Эрис на самом деле считает, что Кассиану повезло больше, чем ему, но я знала другое.
Я знала, что есть на свете такая вещь, которую маги называют магией, а муглы — судьбой. И ещё я знала, что она очень не любит, когда на неё начинают роптать, а потому всерьёз волновалась, как бы Эрис не прогневил высшие силы из-за нестоящей того глупой обиды.
Но это было много позже, а сейчас всё было хорошо, и только море подпевало мне, брызгая пеной в лицо, да звёзды неслись сквозь вселенную, унося с собой глупые, но такие искренние людские желания.
— Опустела без тебя земля,
Если можешь, прилетай скорей... (3)
1) Фамилия Янсен распространена в Нидерландах и Германии.
Фамилия семьи Мор и имя Леди Двора осени придуманы автором. В каноне они не упоминались.
2) «Смуглянка» — музыка Анатолия Новикова, слова — Якова Шведова.
3) «Нежность» — музыка Александры Пахмутовой, слова Сергея Гребенникова и Николая Добронравова.
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу