Легенда о Синархе (гет)

Мелкий, пушистый снег тихо кружился в ночном воздухе, оседая на тёмные ветви и покрывая землю хрустящим, искристым ковром. Мороз выписывал на нём причудливые узоры из сверкающих кристаллов. Вдоль вымощенной дорожки, будто часовые из прошлого, стояли старинные чугунные фонари. Их тёплый, дрожащий свет падал на снежный покров, превращая прогулку в живое полотно — сказочное и невероятно тихое.

Они шли вдвоём, держась за руки, их фигуры выделялись в полумраке. Оба были тепло одеты: Рафаэль, как всегда в своем плаще и шляпе, а Ева в новой накидке, её непослушные медовые локоны выбивались из-под тёплого капюшона, покрываясь снежинками. Зимний парк был пустынен и безмолвен, будто весь мир застыл, предоставив их тихим голосам единственное право нарушать тишину.

Куда именно держала путь, знали лишь они сами. Место куда их привёл портал, встретило спокойной, морозной идиллией, где даже ветер затихал, боясь спугнуть хрупкое мгновение покоя.

Рафаэль расспрашивал её о прошлом — откуда она родом, как жила раньше. Ева решила рассказать ту же историю, что поведала Порте.

— Значит, у тебя тоже, не самое весёлое было детство, — в его голосе было узнающее понимание.

— Вся моя жизнь, как оказывается не весёлая, — её края губ слегка дрогнули, с какой то горечью.

— Понимаю тебя. Жаль, что так вышло с твоей матерью, — сказал он, заметив, как её взгляд отстранился.

Ева покачала головой и вздохнула, её дыхание превратилось в лёгкое облачко на морозном воздухе.

— Знаешь, когда ко мне приехала тётка и всё рассказала, я совершенно ничего не почувствовала. Мать я никогда не видела, и не знала. Все эти годы она меня ни разу не навещала, и вдруг вспомнила, только умирая, — она сделала паузу, вдохнув колкий, холодный воздух, чтобы дать словам осесть. — Раньше я мучилась вопросами: почему так со мной поступили, живы ли родители вообще. Но потом просто смирилась. Закрыла эту тему. Мне стало… безразлично.

Рафаэль слушал молча, его взгляд был прикован к ней.

— Тётка рассказала, что мама в молодости сбежала из дома с каким-то мужчиной, и больше не возвращалась. Для неё тоже было неожиданностью снова её увидеть… в таком состоянии.

— Увы, мы не можем знать, что у людей в голове и какие обстоятельства толкают их на такие поступки, — тихо сказал он. Потом встал перед ней, и снежинки закружились вокруг них медленнее. — Но я рад, что ты смогла всё это преодолеть.

— Меня больше волнует теперь будущее, а не прошлое. Я не знаю, смогу ли я справится с теми, кто нам угрожает. Моя сила, отзывается сама по себе, и я пока не могу понять как именно, её контролировать.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и его обычно твёрдый взгляд стал невыразимо мягким.

— Я уверен, что ты этому научишься, и еще удивишь нас. Если кажется, что чего то не можешь — продолжай всё равно идти вперёд, — его голос прозвучал низко и ясно, растворяясь в зимней тишине. — Не думай, только о силе, Ева, ведь не она делает тебя сильнее — твоя смелость и упорство, вот что главное. Ты видишь, те вещи которые, никто бы из нас не заметил, а это многое меняет.

Она мягко сжала его руку. Слова поддержки, произнесённые с такой неподдельной твёрдостью, и его взгляд, проникающий прямо в душу, согревали её куда сильнее, чем зимняя одежда. Решив продолжить разговор, она осторожно спросила:

— А твоё детство? Ты мне мало о нём рассказывал.

Охотник отвел глаза, будто пытаясь уклониться от ответа. Затем снова, повёл её вперёд неспешным шагом по хрустящему снегу. Казалось, он боролся сам с собой, прежде чем заговорить.

— Оно было… не простым. А точнее, его не было. Я старался повзрослеть как можно быстрее, хотя Данте не спешил делать из меня охотника.

В каждой его фразе читалась сдержанная, но отчётливая тяжесть.

— Почему ты так хотел стать охотником? Ведь это, не детские игры, — с осторожным любопытством спросила Ева.

Он словно поник от вопроса. Его обычно сдержанное лицо на мгновение исказила тень глубокой, запрятанной боли. В тишине, нарушаемой лишь их шагами, она заметила его реакцию и поняла, что затронула нечто сокровенное и ранимое.

— Прости Раф, я кажется сказала лишнее… — поспешно она произнесла.

Но он взял себя в руки, заставив вернуть мысли в порядок. Меньше всего он хотел оттолкнуть её своей закрытостью.

— Нет, ты ни в чём не виновата, — сказал он, приглушенным голосом. — Мне просто тяжело об этом говорить, — он глубоко вдохнул ледяной воздух, его взгляд утонул в белизне снега под ногами. — Когда мне было семь лет, в наш дом ворвались демоны. Они похитили мою сестру и… убили мать у меня на глазах...

Ева немного пожалела о своём вопросе. Но она обязана была его выслушать.

Охотник продолжал с тем же тоном:

— В последние секунды своей жизни она изгнала демонов. И спасла меня.

Она остановилась и повернулась к нему, затем положила ладонь на его грудь, поверх тёплой ткани плаща, будто пытаясь успокоить бьющееся под ней сердце.

— Мне так жаль, Рафаэль. Это ужасная трагедия. Даже…не представляю, каково тебе было…

В ответ он посмотрел на неё, и мягко погладил её ладонь, а потом снова отвел куда-то взгляд. Его голос стал ниже, серьёзнее, в нём зазвучала холодная, отточенная годами решимость.

— Я навсегда запомнил лицо того ублюдка, который вонзил ей в спину нож. Жаль, я не знаю его имени. Иначе бы уже давно выследил и всадил в него всю обойму стрел.

Ева немного задумалась, она перебирала, что то в памяти.

— Так вот кого искал твой отец… — тихо произнесла она.

Он лишь кивнул, его лицо сохраняло серьезный взгляд.

— После чего он пропал... Как раз когда нашел его след. Мы с Мирай с тех пор пытаемся сложить весь пазл и найти отца.

— Очень жаль, что так вышло, я надеюсь, что вы найдёте его, — с сочувствием произнесла Ева, и они снова пошагали вперёд. Она решила спросить:

— А что, известно, о том демоне?

— Он носит безупречный костюм и любит дорогие сигареты. А ещё то, что он — торговец контрактами и душами, — он сделал короткую паузу и выдохнул, выпуская облако пара. После твёрдо добавил: — Я до сих пор, помню тот запах, его мерзких сигарет.

— Ты упомянул, что он украл твою сестру… У тебя ещё одна сестра есть? — с интересом она спросила.

— Да. У меня была старшая сестра — Ребекка. Не знаю даже, жива ли она до сих пор… — его голос стал тише, а после в нём снова появилась решимость. — Но я всё ещё верю, что найду её, и отца. И убью ту тварь, что сломала мою жизнь.

Они остановились, и на мгновение замолчали, просто глядя друг на друга — не в поисках слов, а в безмолвном понимании глубины этой утраты. Она взяла его крепкую руку, в свои ладони.

— Я готова помочь тебе с этим, Рафаэль. Хоть, у тебя есть сестра, но ты не должен тащить этот весь груз на себе. Как Синарх, я обязана помогать всем. Даже такому сильному Хранителю как тебе, — она тепло улыбнулась ему.

Лицо Рафаэля тут же смягчилось, тень отступила, уступив место, почти беззащитной нежности, которую он позволял видеть только ей.

— Спасибо, Ева, — тихо он произнёс, и нежно погладил тыльной стороной ладони по её замерзшей щеке, затем потянулся к её закрученному локону, и отряхнул с него снежинку. — У тебя очень красивые волосы. В жизни таких не видел. При первой встрече, они сразу мне бросились в глаза.

Девушка почти рассмеялась.

— А мне казалось, первое что ты увидел, это сковородку в моих руках.

— Признаюсь, я тогда очень удивился. Думал, она в меня полетит, — он так же повелел.

Они стояли, улыбаясь в этой застывшей, хрустально-зимней картине, а тишина вокруг казалась приятной.

— Выходит, мы сегодня излили друг другу душу, — тихо сказала Ева.

— Да уж, — Рафаэль мягко рассмеялся. — А я рассчитывал сегодня, хотя бы ненадолго забыть о грустном. Но… знаешь, мне даже полегчало.

— Мне, если честно, тоже, — призналась она, её тон прозвучал тихо. — Я никому раньше, о своей жизни не рассказывала.

Охотник снова глубоко вздохнул, а потом взглянул на часы.

— Засиделись мы с тобой. Думаю, пора возвращаться, завтра нас ждёт непростой день. Да и ты, я смотрю, всё щёки отморозила.

Девушка в ответ лишь доверчиво улыбнулась, что говорило больше любых слов. Он обнял её за талию, и они вместе повернули обратно, оставив за собой следы на первом, нетронутом снегу. Шли они неспешно, но твёрдо, зная, что завтра их может ожидать что угодно.