Паутина из стали и золота (гет)

Вечер на кухне дома Паркеров прошел в непривычной тишине. После ухода Гвен, ее матери и Нормы Озборн, в доме наконец стало просторно, но напряжение никуда не исчезло. Мы сидели втроем за старым деревянным столом.

— Почему ты не сказал нам все сразу, Питер? — Мэй первой нарушила молчание, глядя на меня поверх чашки чая. — Мы бы поддержали тебя.

— Я не был уверен, что у нас что-то получится, — ответил я, глядя на свои руки. — Всё происходило слишком быстро. Я просто не хотел вас разочаровать, если бы в итоге всё провалилось.

Бен, который всё это время молча смотрел в окно на вечерние огни Квинса, наконец повернулся ко мне.

— Ты построил компанию. Настоящую компанию, в девятнадцать лет, — он медленно покачал голвой. — Пока мы с Мэй думали, что ты просто... взрослеешь, гуляешь допоздна, занимаешься обычными подростковыми делами — извини, но как-то сильно всерьез твои слова о проекте я не воспринимал.

Он замолчал, и в этой паузе было слышно только тиканье настенных часов.

— Я горжусь тобой, Питер. По-настоящему горжусь. И немного боюсь за тебя.

Мэй кивнула, накрыв мою ладонь своей.

— Деньги — это хорошо, дорогой. Но ты уверен, что справишься с тем, что приходит вместе с ними? С этим внезапным вниманием, давлением, с людьми, которые неизбежно захотят использовать тебя в своих целях?

— Я не один, Мэй, — я посмотрел ей прямо в глаза. — У меня есть команда. У меня есть друзья. И у меня есть вы. Этого достаточно.

Бен подошел ближе и тяжело, по-отцовски, положил руку мне на плечо.

— Тогда ладно. Но запомни: если когда-нибудь ответственности станет слишком много, если ты почувствуешь, что не справляешься — просто скажи. Мы со всем справимся вместе. Как и всегда.

* * *

Вечером того же дня, сидя в своей комнате после непростого разговора с дядей Беном, я открыл наш закрытый чат. Пальцы на мгновение зависли над клавиатурой, прежде чем я решился отправить сообщение, которое должно было свести все линии воедино.

Питер: Нам нужно встретиться. Всем четверым. Вместе с Милой.

Гвен: Ты уверен, что это стоит делать так скоро?

Эм-Джей: Если решили играть по-взрослому, то тянуть нет смысла. Чем быстрее определим правила, тем меньше шансов, что всё взлетит на воздух.

Я начал искать подходящее место. Это не должно было быть кафе рядом со школой, где нас мог увидеть Флэш или учителя, и уж точно не кофейни рядом с башней «Озкорп», где повсюду были глаза и уши Нормы.

Питер: Встречаемся завтра в субботу. Кафе «Blue Velvet» в Вест-Виллидж. Это далеко от наших обычных маршрутов. Нейтральная территория.

Гвен: Мила согласна?

Питер: Я напишу ей.

Я переключился на личный канал связи с Уоррен. Ответ пришел почти мгновенно.

Мила: «Blue Velvet», 15:00. Я буду.

* * *

Я пришел заранее и занял столик в глубине зала, стараясь слиться с интерьером, но вскоре колокольчик над дверью зазвенел, и вошли Гвен и Эм-Джей. Было очевидно, что они готовились к этому выходу как к важному раунду.

Гвен сменила привычный школьный стиль на изящное темно-синее платье, которое подчеркивало её фигуру и делало её образ более взрослым. Волосы были уложены мягкими волнами, а легкий макияж акцентировал внимание на глазах. Эм-Джей выглядела не менее эффектно: на ней была приталенная черная кожаная куртка поверх шелкового топа и узкие джинсы. Она распустила свои ярко-рыжие волосы, и её уверенная походка в сочетании с тщательно подведенными губами создавала образ, способный выдержать любой критический взгляд.

Они сели напротив меня, и я кожей почувствовал исходящее от них электричество. Несмотря на безупречный внешний вид, обе заметно нервничали. Гвен то и дело поправляла салфетку, а Эм-Джей торопливо оглядывала зал, словно проверяя периметр.

— Я до сих пор не знаю, как называть её, когда она войдет, — негромко произнесла Эм-Джей, барабаня пальцами по столу. — Мисс Уоррен? Мила? Или просто «Эй, ты»?

Она бросила взгляд на входную дверь, прикусив губу.

— Странно конкурировать с женщиной, которая проверяет твои контрольные по биологии.

Гвен лишь туже переплела пальцы, не сводя взгляда с двери. Напряжение за столиком достигло предела.

Колокольчик над дверью звякнул снова, и в «Blue Velvet» вошла Мила. В этот раз на ней не было строгого жакета или очков, которые она носила в школе. Она выбрала темно-изумрудную шелковую блузку, расстегнутую на одну лишнюю пуговицу, и облегающие брюки, которые в сочетании с высокими каблуками делали её образ подчеркнуто элегантным и уверенным. Её волосы, обычно собранные в тугой узел, мягко спадали на плечи.

Она прошла через зал, приковывая к себе взгляды случайных посетителей, и остановилась у нашего столика. В её взгляде не было менторского превосходства, но чувствовалась зрелая грация, которая мгновенно создала контраст с Гвен и Эм-Джей.

— Привет, — негромко сказала она, обращаясь ко всем сразу.

Мила отодвинула свободный стул и села, грациозно сложив руки на столе. Она дождалась официанта и, едва взглянув в меню, заказала двойной эспрессо.

Когда официант отошел, за столом воцарилось тяжелое, почти осязаемое молчание. Гвен и Эм-Джей изучали её с холодным вниманием, а Мила спокойно выдерживала этот перекрестный допрос взглядами, сохраняя легкую, едва заметную полуулыбку. Никто не решался заговорить первым.

Спустя полминуты, Мила первой нарушила затянувшуюся тишину. Она обвела нас взглядом, задержавшись на секунду на Гвен, затем на Эм-Джей, и наконец посмотрела на меня. В её голосе не было ни капли той официальности, которую мы привыкли слышать в классе.

— Это странно для всех, — произнесла она ровным, спокойным тоном, слегка приподняв бровь. — Давайте просто признаем это и двинемся дальше. Иначе мы весь вечер проведем, играя в гляделки.

Эм-Джей, которая до этого момента выглядела максимально напряженной, вдруг резко выдохнула. Она коротко фыркнула — этот звук был на грани между сарказмом и искренним смешком.

— «Странно»? — переспросила она, качая головой. — Это самое мягкое слово, которое можно было подобрать, Мила.

Лед, сковавший наш столик, дал первую трещину. Напряжение никуда не исчезло, но оно перестало быть парализующим. Гвен заметно расслабила плечи, внимательно наблюдая за реакцией Милы на этот выпад.

Мила дождалась, пока официант поставит перед ней чашку с эспрессо, и сделала небольшой глоток. Она не пыталась заискивать или сглаживать углы, её тон оставался прямым и деловым.

— Я не собираюсь притворяться, что мы подруги. Пока, — она сделала акцент на последнем слове, глядя прямо на Гвен и Эм-Джей. — Это было бы лицемерием. Но у нас есть общее — он.

Она коротко кивнула в мою сторону. Я почувствовал себя объектом обсуждения в научном совете, но её прямота, кажется, подействовала на девушек отрезвляюще.

— И, если мы хотим, чтобы это работало, нам придётся найти способ сосуществовать, — продолжила Мила, сложив пальцы в замок. — Вне зависимости от того, как мы относимся друг к другу лично, мы теперь в одной связке. Конкуренция или попытки перетянуть одеяло на себя просто уничтожат всё, что Питер пытается построить. Включая Spark.

Она замолчала, давая им возможность осмыслить сказанное. Гвен внимательно изучала выражение лица Милы, словно проверяя её слова на искренность.

Гвен подалась вперед, опираясь локтями о край стола. Ее взгляд стал острым, почти исследовательским, когда она обратилась к Миле.

— Почему вы согласились на это? — спросила она, и в ее голосе прозвучало искреннее недоумение. — Вы могли бы... иметь его для себя. Вы старше, у вас больше влияния, больше опыта. Вы могли бы просто вытеснить нас.

Мила медленно поставила чашку на блюдце. Она не отвела взгляд и не смутилась, отвечая с той же прямотой, с которой Гвен задала вопрос.

— Потому что он не вещь, которой можно владеть, Гвен, — спокойно ответила Мила. — И потому что я видела, как он смотрит на вас.

Она сделала небольшую паузу, и на мгновение в ее глазах промелькнуло нечто похожее на печальное признание фактов.

— Я не настолько глупа, чтобы конкурировать с вашим общим детством. Пытаться заставить его выбирать — значит заставить его страдать. Я предпочитаю быть частью его жизни, а не причиной, по которой он потеряет тех, кто был с ним с самого начала.

Эм-Джей и Гвен переглянулись. Аргумент Милы был настолько логичным и лишенным эгоизма, что на мгновение за столом снова повисла тишина.

Эм-Джей откинулась на спинку стула, сложив руки на груди. Она долго и пристально изучала лицо Милы, словно пытаясь найти в её словах скрытый подвох или двойное дно, но прямота Уоррен обезоруживала. Взгляд Эм-Джей смягчился, хотя ироничный прищур никуда не делся.

— Ладно, — наконец произнесла она, коротко кивнув. — Может, вы не так плохи, как я думала. Для взрослой женщины с ученой степенью у вас на удивление трезвый взгляд на вещи.

Мила слегка приподняла уголок губ, принимая этот своеобразный комплимент. Она не выглядела задетой дерзостью Эм-Джей; напротив, казалось, она оценила эту прямолинейность по достоинству.

— Высокая планка, — отозвалась Мила, и в её голосе прозвучала едва уловимая ответная симпатия. — Я постараюсь ей соответствовать.

Устроившись между ними, я чувствовал себя абсолютно лишним в этом разговоре. Весь мой словарный запас и технический гений сейчас не имели никакого значения. Это было неловкое ощущение себя в качестве молчаливого предмета обсуждения — словно я был редким музейным экспонатом, который владельцы и кураторы только что согласились выставлять в общем зале.

Я порывался вставить хоть слово, чтобы разбавить эту странную атмосферу, но каждый раз осекался. Возникало стойкое ощущение, что любое моё вмешательство сейчас только всё испортит. Это был их момент установления дипломатических отношений, и лучшее, что я мог сделать — это продолжать молчать, пока они изучают друг друга.

Гвен выпрямилась и достала свой блокнот, в который она привыкла заносить задачи по Spark, но на этот раз страница была пуста. Практический склад ума взял верх над эмоциями.

— Как это будет работать? — спросила она, переводя взгляд с меня на Милу. — Чисто технически. Расписание? Поведение в школе? Мы не можем делать вид, что вообще не знаем друг друга на уроках, учитывая все нюансы, но и... — она запнулась, подбирая слово, — это скрывать будет сложно, если не договориться заранее.

Мила отодвинула пустую чашку эспрессо и посмотрела на Гвен с одобрением, словно та только что задала верный вопрос на экзамене.

— В школе — я ваша учительница, — отрезала Мила тоном, не терпящим возражений. — Никаких взглядов, никаких двусмысленных шуток и тем более никаких исключений в дисциплине. На территории Мидтауна мы придерживаемся субординации. Ничего больше.

Она перевела взгляд на меня, а затем на Эм-Джей.

— А за её пределами — разберёмся по ходу дела. Мы будем координировать встречи так, чтобы это не вызывало подозрений у окружающих. Это вопрос безопасности для всех нас.

Встреча подошла к концу. Мы вышли из кафе в вечернюю прохладу Вест-Виллидж, и хотя в воздухе всё ещё чувствовалось напряжение, оно больше не было враждебным. Мы разошлись не как друзья, но уже точно не как враги.

Я пошёл проводить Милу до её машины, припаркованной в паре кварталов. У самой двери она обернулась. Пользуясь тем, что улица была пуста, а тени от зданий надёжно скрывали нас от случайных прохожих, я быстро поцеловал её. Она ответила с той же сдержанной страстью, что и всегда, после чего села за руль и уехала.

Когда я вернулся к Гвен и Эм-Джей, они стояли у фонаря, ожидая меня.

— Ну как? — спросил я, переводя дыхание и стараясь по их лицам угадать вердикт.

Гвен первой нарушила тишину, обхватив себя руками.

— Она пугающая, — честно призналась она. — Слишком умная, слишком уверенная.

Эм-Джей, прислонившись к стене и засунув руки в карманы куртки, усмехнулась.

— А мне нравится, — бросила она, глядя вслед уехавшей машине. — По крайней мере, с ней не будет скучно. Она настоящий вызов для нас.

Гвен помолчала, глядя на свои ботинки, а затем нехотя добавила:

— Мне тоже нравится. Немного.

* * *

Вечерний Нью-Йорк окутывал улицы мягким полумраком, подсвеченным неоновыми вывесками Вест-Виллидж. Мы шли по направлению к метро, и прохладный воздух помогал окончательно прийти в себя после тяжелого разговора в кафе.

Я оказался посередине, идя между ними. Первой инициативу проявила Эм-Джей: она молча, с присущей ей уверенной небрежностью, взяла меня под руку. Её хватка была крепкой, словно она обозначала свою территорию, но при этом в этом жесте не было вызова — только принятие новой реальности. Гвен несколько секунд шла чуть поодаль, её взгляд был устремлен вперед, а пальцы нервно перебирали ремешок сумки. Однако затем, помедлив и словно приняв внутреннее решение, она мягко сделала то же самое с другой стороны, прижавшись плечом к моему плечу.

Редкие прохожие оборачивались нам вслед. В современном Нью-Йорке такая картина — парень, идущий под руку с двумя эффектными девушками, — не была чем-то из ряда вон выходящим, но наше трио всё равно притягивало любопытные и двусмысленные взгляды. Кто-то усмехался, кто-то провожал нас недоуменным взором, но мы продолжали идти в своем собственном ритме, не обращая внимания на окружающих.

Я чувствовал мерный стук их сердец и тепло их рук. В голове пульсировала только одна мысль: это абсолютное безумие. Это запредельно сложно, это противоречит всему, чему меня учили, и эта конструкция может взорваться, разлетевшись на осколки, в любой момент. Но в то же самое время, ощущая их поддержку с обеих сторон, я впервые за долгое время чувствовал себя не расколотым на части между долгом, чувствами и тайной личностью, а по-настоящему целым.

Идя между ними, я вдруг почувствовал, как в глубине памяти всплывает какая-то странная, архивная чепуха из «прошлой жизни». Мозг, пытаясь справиться с перегрузкой, услужливо подкинул строчку из старой комедии того мира, который я когда-то покинул.

«Но с другой стороны, тещи тоже три...» — мысленно пропел я, едва сдерживая смешок.

А потом я замер на секунду, осознав масштаб катастрофы. Если считать Милу... и если у каждой из них по одной маме... Постойте. У Эм-Джей мама была в триаде — там их вообще может быть целый батальон. Я представил себе семейный ужин, где на одного меня приходится три, четыре или даже пять тещ, и каждая из них — со своим характером.

Я не выдержал и коротко усмехнулся себе под нос. Гвен вопросительно приподняла бровь, а Эм-Джей чуть сильнее сжала мой локоть, но я только качнул головой, мол, «ничего, просто мысли».

В конце концов, тещи — это проблема будущего Питера Паркера. А сейчас я просто шел по вечернему городу, наслаждаясь теплом двух самых близких мне людей. Безумие? Определенно. Но чертовски приятное.

* * *

Чем больше глав — тем больше ответственность! Поддержка дело добровольное, если захотите — добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)