Цена свободы (гет)

«Неплохо, парень».

Эти два слова крутились у меня в голове на повторе. Раз за разом. Снова и снова. И каждый раз перед глазами всплывало безжизненное тело, вокруг которого растекалась лужа крови.

Я моргнул. Кабинет. Кабинет директора. Передо мной — Наставник. Сижу в кресле, руки на подлокотниках. Одежда всё ещё в крови. Дышу. Вроде. А я давно тут? Не помню.

Кажется, Наставник мне что-то рассказывал. Кажется, я даже что-то ему отвечал. Барти Крауч-младший. Сын главы Департамента международного магического сотрудничества. Человек, который официально считался мёртвым уже больше десяти лет. Откуда я это знаю? А. Только что сказал Наставник. Значит, говорил.

А сейчас молчит. Сидит и смотрит. Чего ждёт? Ответа? Я что-то должен сказать? В голове было пусто. Я пытался вспомнить, как сюда попал. Шёл за помощью — да, помню, шёл. Кого встретил? Крики были. Точно были крики. Кто-то меня вёл. Кто-то говорил со мной. А потом — здесь. Кресло. Наставник напротив. Между «потом» и «здесь» — пустота. А какая вообще разница?

— Гарри. — мягко позвал меня директор. — Я сожалею, что тебе столь рано пришлось пройти через такое. Но ты должен знать, что поступил правильно. Он был врагом.

«Правильно». Нет. Нихуя. В этом не было нихуя «правильного». Он не должен был умирать. Должен был быть способ его спасти. Сказать иначе. Сделать иначе. Вот тогда было бы «правильно».

— Также, несмотря на все обстоятельства, в произошедшем есть и позитивные стороны. — «Позитивные?» Чего, сука?

Я вскинул голову и посмотрел на Дамблдора. Директор расслабленно сидел в своём кресле с таким видом, будто мы тут обсуждали результаты моих экзаменов по зельеварению.

— Так как наш Пожиратель оказался сыном Крауча, а не просто случайным человеком, то я смог использовать это как рычаг давления на Фаджа. Наш дорогой министр очень боится за своё положение и репутацию. И в обмен на то, чтобы личность Пожирателя не была раскрыта, он поддержит освобождение Сириуса. Уже завтра твой крёстный вернётся к тебе и будет свободным человеком. — Директор был доволен, очень доволен. Он в очередной раз победил.

— Это… здорово. — выдавил я из себя. Это были хорошие новости. Правда, мне было нехорошо.

— Также было принято решение о переносе четвёртого этапа турнира на конец февраля в связи с отставкой Барти Крауча-старшего, а также исчезновением Игоря Каркарова. Боюсь, нам потребуется время, чтобы найти новых членов жюри. — усмехнулся директор. Да, круто. Смешно. Очень. — Жаль только, что Игорь всё-таки сбежал.

— Вы знали? — я больше утверждал, нежели спрашивал. Конечно, он знал. Но не сказал мне.

— Что он сотрудничает с Краучем? Догадывался. — Директор пожал плечами. — Он несколько раз подходил к Северусу и задавал вопросы относительно его верности Тёмному Лорду. Рассказывал, что ему обещали амнистию.

— Почему не сказали? — как же мало я, оказывается, знал. Но теперь… Теперь всё сходилось.

— Не посчитал нужным. — отмахнулся Дамблдор. — У тебя были и есть свои задачи. Каркаров тебя не касался. Впрочем, как не касается и сейчас. Так как вопрос с нашим шпионом решился сам собой, у тебя должно было освободиться больше свободного времени. Используй его с пользой. Ты смог справиться с серьёзным противником, но тебе ещё расти и расти.

«Решился сам собой»? «Смог справиться»? Да какого хера он несёт? Я победил только потому, что он не хотел меня убивать. «Убивать». Я убил человека. Нет. Не сейчас. Гарри, держись. Не думай об этом. Нет. Не сейчас.

— Единственное, никак не могу взять в толк, почему он решил вдруг напасть на тебя. — задумчиво протянул Дамблдор. — Он тебе ничего не говорил?

— Нет. — покачал я головой. — Он лишь сказал, что отведёт меня к Волдеморту.

— Странно... — Директор наклонился в мою сторону и посмотрел сквозь свои очки-половинки. — На Тома не похоже, чтобы он так резко менял свои планы… Ладно. Поймаем Каркарова и допросим.

Дамблдор закончил говорить, а я всё продолжал молчать, опустив взгляд на его стол. Я не знал, что сказать. Что триггером стал я? Ради чего? Чтобы Наставник, как и я сам, убедился в моей ничтожности и бесполезности? В том, насколько я тупой идиот?

— Ну же, Гарри. Держи голову выше. — попытался меня подбодрить директор. — Да, Крауч мёртв, но его смерть принесла много хорошего. Сириус свободен, настоящий Аластор спасён, Каркарову пришлось бежать, а главное, Волдеморту теперь добраться до тебя сложнее.

— Возможно. Вы правы. — У меня не было ни сил, ни желания сейчас говорить. — Я могу пойти?

— Да, конечно, иди. — Голос Наставника звучал мягко. — Ты многое пережил, тебе надо отдохнуть.

Встав с кресла, я вышел из кабинета и, спустившись по лестнице, направился просто прямо. Судя по темноте за окном, было уже поздно. Глянув на разбитый циферблат своих часов, я увидел, что сейчас время ужина. Понятно. Все там. Хорошо. Я не хочу никого видеть. Да и как я смогу смотреть им в глаза? Я убил человека. Убил. Я.

В голове отдались эхом слова директора про «много хорошего». Какое же это блядство. И самое дерьмовое, что, сука, он был ведь прав. По-тупому, уёбански, но прав. Смерть Барти помогла всем. Почти всем…

Сердце болезненно сжалось от воспоминаний. «Неплохо, парень». И эта ухмылка. Сука. Да какого чёрта. Перейдя на бег, я рванул по коридорам. Быстрее. Ещё быстрее. Дышать становилось всё труднее. Сознание начинало плыть, а в ушах раздавался глухой стук падения палочки. Нет. Я больше не могу.

Я с силой захлопываю за собой дверь Выручай-комнаты и сползаю по стене. Тише. Тише. Сосредоточься, Поттер. Ты в Выручай-комнате. Что вокруг? Диван. Кресло. Вешалка. Кровь. Нет. Не кровь. Это не сейчас. Не в этой комнате. Что рядом со мной? Пуфик. Мягкий пуфик. Пятно на ковре — не кровь, а узор. В камине трещит огонь, отбрасывает мягкие тени. Сука. Как же тут тихо. Спокойно.

И вон тот шкаф. Этот ублюдский, резной шкаф. Я смотрю на него и чувствую, как меня заполняет ненависть. Вскакиваю на ноги и буквально за два шага подлетаю к своей цели. Хватаю его за заднюю стенку и тяну на себя, роняя на пол. Книги с шумом падают с полок и тоже летят на пол. Недостаточно. Я запрыгиваю на упавший шкаф и начинаю с остервенением бить по нему ногой. Ещё. Ещё. Дерево хрустит — но не ломается. Ненавижу!

— Сука! Ненавижу! — вырывается из меня.

Одним прыжком преодолеваю расстояние до следующего, такого же ублюдского шкафа. Удар. Ещё. Ещё. Костяшки расходятся в кровь. Боль резкая, она лишь сильнее распаляет меня. Скидываю с полок книги и начинаю бить кулаком сверху по полкам, ломая одну за другой. Я убил его. Удар. Я убил его. Удар. Всё, что надо было — это молчать. Забрать книги и уйти. Не лезть. Не геройствовать. Не «справлюсь». Второй шкаф также падает на пол.

Хватаю стул за ножки и со всей силы впечатываю его в стену. В руках остаются две деревянные ножки. Секундное замешательство, а затем я одну отбрасываю в сторону. Вторую же перехватываю на манер биты.

Картина на стене — удар. Полка над камином — удар. Горшок с цветком — удар, земля брызгает, осколки разлетаются по ковру. Я не различаю, что бью. Бью, что попадётся. Это не мебель. Это шум, который заглушает другой шум.

«Неплохо, парень».

Я останавливаюсь. Стою посреди разрушенной комнаты. Бита в руках. Дыхание сбито. Руки в крови. Это сейчас? Или тогда? Не знаю. Не хочу видеть. Закрываю глаза, и из груди вдруг вырывается крик вперемешку со смехом. Я чувствую, как разжимаются пальцы, позволяя ножке стула упасть на ковёр. Я плачу? Тело начинает трясти. Я не понимаю, я смеюсь, или рыдаю, или просто кричу. Кажется, что я схожу с ума.

Тупой ублюдок. Решил, что что-то понимаешь. Решил, что спасёшь. Решил, что справишься. Открыв глаза, замечаю стоявший от меня чудом уцелевший стул. Хватаю и впечатываю его в стену. Дерево разлетается. Вот так, сука. «Правильно». Вот это — правильно. Силы кончаются. Делаю несколько шагов. Тело почти не слушается. Сажусь у стены, привалившись спиной.

— Убери свет.

Комната погружается в темноту. Я не хочу видеть. Не хочу видеть пол в обломках, не хочу видеть свои руки в крови, не хочу видеть ничего, потому что в любой картинке мне теперь будет мерещиться одно и то же. Тело. Кровь. И ухмылка. «Неплохо, парень». В какой именно момент всё пошло не так? Когда я излишне поверил в себя…

Я не знаю, сколько времени провёл в темноте. Минуты? Часы? Время для меня текло иначе. Всё вокруг сжалось и превратилось в бесконечное перематывание моих воспоминаний. Всё ради того, чтобы понять, в какой момент я мог всё изменить. Как я мог поступить, чтобы всё повернулось иначе. Если бы только была возможность мне вернуться. Всего на пару секунд…

От этих бесконечных размышлений меня отвлёк резко возникший столп света из раскрытой двери. Едва я успел только увидеть возникший в проёме силуэт, как дверь закрылась. Раздались лёгкие шаги, а затем глухой удар, и кто-то грязно выругался. Дафна — сразу узнал я голос.

— Lumos. — На кончике палочки моей гостьи загорелся слабенький огонёк, освещая окрестности, а также выхватывая из темноты лицо моей девушки, полное тревоги. Взглянув на меня, она, словно извиняясь, пробормотала: — Прости. Понимаю, что ты предпочёл темноту, но я так ноги переломаю.

— Я могу попросить вернуть свет. — вяло отозвался я. Нет, я не хочу свет. Я вообще не хочу никого видеть.

— Не надо. — Девушка покачала головой, подходя ближе, и, словно читая мысли, добавила: — Ты и так вряд ли рад меня тут видеть.

— Как ты нашла меня?

— Ну, это несложно. Я заставила Драко сообщить мне, когда ты вернёшься, но тебя всё не было и не было. И я подумала, что если тебя нет в спальне, то… ты будешь тут.

Дафна аккуратно расчистила место от мусора и опустилась рядом со мной на колени, положив зажжённую палочку немного в стороне.

— Посмотри на меня… — прошептала девушка, аккуратно беря меня за руку.

Вместо ответа я лишь помотал головой. Нет. Не сейчас. Не могу. Не хочу.

— Гарри… Я… Мы все очень волновались за тебя. — Дафна не стала настаивать. — Когда профессор Снейп нашёл нас с Драко и Грегом в библиотеке, он рассказал нам, что случилось. Что на тебя напал Пожиратель, замаскированный под Грюма. И что ты был ранен, но смог… убить его.

«Убить». Услышав это, я дёрнулся и попытался вытащить руку, что сжимала девушка, но та лишь крепче сжала её.

— Гарри, я тут потому, что я хочу сказать, что ты всего лишь защищался. Что никто не осудит тебя. Я не осужу тебя. Ты ни в чём не виноват.

— Виноват. — глухо отозвался я. — Я виноват в том, что он мёртв, Дафна. Это я убил его. Я — убийца.

Я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Почему-то я думал, что она отвернётся или будет смотреть в сторону, но девушка спокойно встретила мой взгляд, смотря с тревогой. В свете люмоса её глаза вновь приобрели голубой оттенок. Но при этом в них не было ни капли холода.

— Ты не убийца. — покачала она головой, не отводя взгляд. — Ты защищался. Или ты, или он.

— Ты… Ты просто не понимаешь. Не знаешь. Это я виноват в том, что он напал. — заключил я и вновь опустил голову.

— Так расскажи мне… — Девушка аккуратно коснулась моего плеча. — Ты же знаешь, я на твоей стороне. Я всегда на ней буду. Что бы ты ни сделал и что бы ни случилось. Клянусь. Не веришь? Я — Дафна Алексия Гринг…

— Не надо. — прервал я девушку. — Не надо клятв. Мои тайны опасны, Даф. Из-за них… умирают.

Мой голос дрогнул на последнем слове. Чёрт. Как же дерьмово. Я просто хочу сдохнуть.

— Плевать. Я хочу знать. Не потому, что я не боюсь, а потому, что я хочу быть рядом. Я хочу помочь. Что бы ни случилось, в какой бы ситуации ты ни оказался. Я хочу быть рядом. — Девушка отпустила мою руку и, очень аккуратно взяв меня за подбородок, повернула мою голову к себе, заглянув в глаза.

Я с осторожностью посмотрел на неё. В её глазах не было ни капли ни осуждения, ни жалости. Лишь волнение, уверенность и… забота?

— Хорошо. — Я слишком устал хранить всё в себе. И тайны… Тайны убивают. Возможно, если бы я знал больше, то, возможно… Возможно, сегодня всё пошло бы иначе. Ненавижу тайны. — Всё началось ещё на первом курсе. Помнишь, я тогда в конце года загремел в крыло? Так вот, я столкнулся тогда с…

Я ей рассказал всё. Про Дамблдора, про то, как он стал моим Наставником. Про Василиска и Волдеморта. Про крестраж внутри себя и про Сириуса. Про турнир, лже-Грюма и Седрика. Про расследование с Крамом и Долохова. Меня прорвало. Я всё говорил и говорил. Всё это время девушка молчала и лишь внимательно слушала. Порой я чувствовал, как начинают течь слёзы, и мне становилось дико неудобно. Но Дафна в эти моменты делала вид, что ничего особенного не происходит, и лишь её рука крепче сжимала мою.

Когда я перешёл к рассказу про сегодняшнюю встречу, я почувствовал, как вновь ломаюсь. Я вновь был там. Я вновь видел, как умирает мой учитель… Мой друг… В этот момент мой голос окончательно сбился. Дафна ничего не сказала. Она просто обняла меня и прижала меня к себе. Окончательно потеряв над собой контроль, я разрыдался, вцепившись в девушку руками. Она не произнесла ни слова. Лишь прижимала к себе и гладила по спине. И это было громче любых слов. Она была рядом. Даже зная всё. Просто была рядом.

Когда слёзы утихли, я отстранился и с удивлением обнаружил, что её глаза тоже мокрые от слёз. Я попытался вытереть слёзы с её щёк, но вместо этого оставил лишь пару грязных отметин.

— Чёрт… Прости. Я не хотел…

— Всё хорошо. — Девушка вытерлась рукавом своей блузки. — Прости меня, Гарри.

— За что? — непонимающе переспросил я.

— За то, что была так строга к тебе раньше. За то, что наговорила тебе за эти четыре года. Я просто не знала, что ты проходишь через всё это. Обещаю, что я изменюсь. Я…

— Эй… — Я постарался выдавить из себя подобие улыбки. — Никогда не смей меняться. Помнишь, мне всё ещё нужен тот, кто будет останавливать меня. Если… если ты всё ещё захочешь быть с кем-то вроде меня.

— Дурак… — сквозь слёзы выдохнула девушка и тоже улыбнулась. — Я же сказала, что я буду на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Какое-то время мы молчали. В свете люмоса я смотрел на свою девушку. В какой момент я начал её так называть? Не знаю. Но это словосочетание было самым ярким и тёплым, что было в моей жизни. И сейчас я просто смотрел на неё. Не на её красивые черты лица или бездонные глаза, а на неё. На то, каким удивительным человеком она была. Казалось, любой, услышав мою историю, отшатнулся бы. А эта сидит, не убегает.

— Гарри. — наконец произнесла Дафна серьёзным тоном. — Я хочу, чтобы ты знал: для меня ты не виноват. Ты не убийца. Ты просто оказался в ситуации, где хорошего выхода не было.

Я хотел возразить, но она чуть сильнее сжала мою руку и продолжила:

— Нет, послушай. Я не говорю, что тебе должно стать легче. И не говорю, что ты должен забыть. Не должен. Да и не сможешь. Такое не забывают.

Она на мгновение замолчала, подбирая слова.

— Но из всего, что ты мне рассказал о нём… мне кажется, он не хотел бы, чтобы ты сломался. Он учил тебя сражаться, думать, адаптироваться и выживать. Верить в то, что ты делаешь. И, может быть… — голос девушки едва заметно дрогнул, но она не отвела взгляда. — может быть, это и был его последний урок, дерьмовый, неправильный, жестокий… Но его.

«Последний урок». Сначала эти слова показались мне какой-то дикой, почти оскорбительной глупостью. Какой, нахрен, урок? Он умер из-за меня. От моей руки. Но чем дольше я молчал, тем сильнее эта мысль цеплялась за что-то внутри. Барти мог отступить в любой момент. Мог согласиться на моё предложение. Но он выбрал драться до конца. Потому что верил в то, ради чего жил.

И я ненавидел это. Ненавидел его. Ненавидел себя. Ненавидел всю ту ситуацию, в которую мы попали. Но вместе с ненавистью пришло и другое.

— Я не забуду. — хрипло произнёс я. — И не думаю, что… что мне станет нормально. Не сегодня. Может, вообще никогда.

— Никто и не ожидает от тебя иного. Не торопись. Обдумай всё как следует.

— Спасибо. — пробормотал я. — Сколько вообще сейчас времени?

— Поздно. — легкомысленно ответила девушка. — Когда я уходила из гостиной, мне пришлось воспользоваться твоей мантией-невидимкой.

— Откуда ты…

— Малфой. — Девушка улыбнулась и пожала плечами.

— Ты запугала его? — Я почувствовал, как по моему лицу расползается улыбка. Настоящая. Искренняя.

— Совсем немного. — Дафна жестами показала насколько и тихо рассмеялась.

С удивлением я понял, что я… тоже посмеиваюсь.

— Может, нам тогда лучше вернуться в гостиную? Тебе надо поспать. — предложил я.

— А ты-то уснуть сможешь? — Девушка наклонила голову и посмотрела на меня.

Вместо ответа я пожал плечами. Я не хотел жаловаться, просто я правда не знал.

— Что ж. Как я и думала. — самодовольно ухмыльнулась Дафна.

Она встала и, подняв свою палочку, огляделась по сторонам.

— Ну и бардак ты тут устроил, Гарри. — в шутку отчитала меня девушка. — Завтра, как проснёмся, надо будет тут прибраться. А то как тут будет отдыхать твой Сириус?

— «Как проснёмся»?

— Ага. — кивнула девушка. — Как проснёмся.

Д

афна взмахнула палочкой, расчищая место от мусора и хлама.

— Скажи, как там надо было управлять комнатой?

— Просто попроси её о чём-то, и она это реализует. Можно и мысленно обращаться. Она так тоже реагирует.

— Хорошо. — задумчиво протянула блондинка.

Спустя мгновение на чистом месте возникла кровать с балдахином. Она выглядела точно так же, как и те, что в спальнях, только больше по размеру. И не зелёная, а скорее серая. В тусклом свете от палочки сложно было разобрать.

— Как-то так. — довольно произнесла Дафна, указывая руками на кровать.

— Очень даже неплохо! — искренне воскликнул я, вставая с пола.

Правда, получилось у меня это довольно посредственно. От долгого сидения у меня затекли ноги, так что стоило мне встать, как я тут же чуть было не упал, если бы не Гринграсс, вовремя подхватившая меня под руку.

— Спасибо. — поблагодарил я девушку и направился было к кровати, но Дафна не дала мне этого сделать.

— Погоди. Это наша совместная кровать. Ты что, хочешь лечь туда весь грязный?

— А что мне делать? — на мгновение растерялся я.

— Ну, одежду можешь трансфигурировать, а умывальник… вон там. — Блондинка указала на только что появившийся предмет интерьера.

— Ладно. — просто ответил я и подошёл к простенькой раковине с зеркальцем. Ладно, надо будет научить её правильно создавать предметы.

Умываясь и смывая с рук грязь и кровь в тусклом свете, я почувствовал, как эти простые действия успокаивающе влияют на моё состояние. Закончив с приведением себя в порядок, я хотел было достать палочку, но едва моя рука коснулась её, так сразу отдёрнулась.

Заметив мою заминку, ко мне тут же подошла Дафна. Она уже была одета в длинную пижаму вроде как серого цвета и сделанную из какого-то мягкого материала. Её волосы были собраны в хвостик, и она выглядела так… по-домашнему. Когда она приблизилась, она, не говоря ни слова, просто сама трансфигурировала мою одежду в такую же, как у неё. Только она была чёрной.

Взяв меня за руку, она повела меня к кровати, где уже было откинуто одеяло. И как она только это всё успела, пока я умывался? Забравшись под одеяло, она тут же устроилась, положив голову мне на грудь и закинув на меня ножку. В свою очередь я лежал на спине, одну руку подложив под голову, а второй обнимал свою девушку.

— Спокойной ночи, Гарри. — прошептала Дафна.

— Сладких снов, Дафна. — ответил ей я и, немного подумав, добавил: — Спасибо.

— Я просто сделала то, что должна. Я всегда приду к тебе. — очень тихо ответила девушка.

Совсем скоро я услышал лёгкое посапывание. Как быстро она уснула, подумал я, прижимая крепче к себе своё сокровище. В свете люмоса, горевшего из палочки Дафны, лежащей где-то рядом с кроватью, я разглядывал балдахин нашего спального места и даже не заметил, как провалился в столь долгожданный сон.