Джедай почти не виден (джен)

— Нашли! На старых складах они окопались!

— Что там?

— Жуть жуткая, тащ майор!

Голос в рации звенел от азарта и волнения.

— Конкретно докладывайте, товарищ сержант! — рыкнул для порядку Песцов.

— Есть докладывать конкретно, тащ майор! Людей не видать. Здоровенный гусеничный трактор по площадке ползает, остатки горючки из бочек в себя сливает. Сам ржавый весь. Целая куча манипуляторов. А движок барахлит: дымища из выхлопных труб так и валит. Сверху вроде кабина типа человеческой башки оформлена. На трансформер похоже, или на меху из японских анимешек.

— Не приближаться, продолжать наблюдение. Конец связи.

А майор — молодец. Свалившуюся на него информацию переварил быстро. Или просто услышанная от Романа и присоединившегося к нему Психа история всяко лучше от раза к разу усиливающегося подозрения о том, что сходишь с ума. Да и перевод из этой северной глухомани в очень ближнее Подмосковье не может не радовать.

Нет, Песцов не пророк. Скорее аналитик, четко видящий расклад путей Силы в конкретный момент. И сейчас он видит золото узла Силы. Колоссальные энергии, веер возможностей. Все выглядит прочно, но не фатально. Если узел стальной — то практически ничего нельзя изменить, если хрустальный, то тут нужно изощренное изящество интриг Палпатина. А золото — оно и есть золото. Достаточно пластичное, чтобы смять мощью, заставить огнем своей воли перетечь в нужную форму, и не рассыпаться прахом под сапогом. Такие узлы как раз для меня.

Приехали. Наблюдательный пункт на сопке позволяет хорошо рассмотреть площадку внизу. Огромный, чадящий сразу семью трубами агрегат вызвал у меня почти отвращение. Кто-то из великих конструкторов сказал, что некрасивый звездолет летать не сможет. Хорошо спроектированная, функциональная машина обязана быть красивой. Передо мной же откровенно безобразное хаотично-бессмысленное скопище деталей. Про ржавчину я молчу. Как оно вообще работает? Кто у этих абоминоров главным механиком числится? Был бы моим подчиненным, убил бы на месте за халатность.

Образина тем временем с бочками из-под горючего уже закончила. По словам наблюдателя, оно их просто сожрало. Теперь землю носом роет. В буквальном смысле просеивает через себя верхний слой грунта.

— Тут в советские времена лет, наверное, тридцать склад ГСМ был. Земля на метр нефтепродуктами пропиталась, — от волнения шепотом сообщил Песцов.

— Он заправляется, что ли? — почесал лысину Винду.

— Ага, сперва на полигоне все радиоизотопы из скальных пород досуха высосал, теперь за ГСМ принялся. Гибрид хаттов.

— Странная у этих абоминор техника… — буркнул Кеноби.

— Что мы о них вообще знаем… Да ничего, — огрызнулся Винду.

— Сейчас попробуем узнать, — хулигански подмигнул джедаям Псих: — Алиса, что такое абоминор?

Наверное, это задумывалось как шутка, способная чуть разрядить обстановку. Но смартфон спецназовца покладисто заговорил человеческим голосом.

— Абоминор — персонажи вселенной «Звездных войн» — разумная раса (точнее сообщество) огромных роботов. Родина — соседняя с ДДГ галактика. Абоминор являются соседями и врагами юужань-вонгов. В отличие от другой расы роботов — силлентиум, ценящей симметрию и упорядоченность во всём, в основе общества и ценностей абоминор лежит анархия и хаос.

— Упс… — кажется и сам владелец смартфона такого эффекта не ожидал.

— Это что ж выходит, все, что Лукас с Диснеем наснимали — правда? — впервые решился обратиться к представителям инопланетян Песцов.

Ответил Псих.

— Видите ли, товарищ майор, вы видите линии Силы, Ромка — наиболее вероятные варианты будущего, а другие способны воспринимать образы из иных миров. Вот Лукас и увидел через «пробой» в Силе историю Скайуокеров. Но это же не телеканал, который можно смотреть, когда вздумается. Да и автор не считал возникающие в голове образы документальной хроникой. Поэтому, как всякий творческий человек, не долго сомневаясь, заполнял пробелы собственными фантазиями. А уж когда в процесс создания легенды впряглись все, кому не лень… Пойми теперь, где фантазия, а где откровение. Так и получилось, что вонги и призраки Силы — скорее всего, вымысел, а абоминор — нет.

Теория Силы, или как оно там у ученых называется. Ситх с ним. Есть абоминор во Вселенной, нет ли, нам оно глубоко фиолетово. Вот здесь и сейчас его не будет. Ибо нехрен чужую солярку жрать. Достаю меч и делаю знак Винду и Кеноби.

— Милорд, может погодите маленько? — подает голос заметивший мои приготовления к атаке Казак.

— И то верно. Зачем самому делать то, что за тебя сделают другие. Пусть он эту помойку подъест. Что нам жалко, что ли? Самим в заповеднике не убирать, опять же, — поддержал идею хозяйственного сослуживца Чечен.

— Вскрывать эту консерву аккуратно надо, чтоб реактор не зацепить. Рванет еще, — поддакнул Псих. — А вообще, его — такого всеядного, как-то в чернобыльскую зону подманить. Пусть кормится.

— Только уж больно смрадно дымит. Всех птиц потравит, — придержал полет творческой фантазии Роман.

Страна советов, короче. Но резон в их словах есть. Потому убираю меч и продолжаю наблюдение. В конце концов, я здесь гость. И если хозяева решили наблюдать за моим незваным гостем, пока он не проявит свои истинные намерения, то это их право.

— Джерек-то где? — это уже Винду.

Похоже, пример коллективного обсуждения, невзирая на присутствие темного меня, оказался заразителен.

— Вон он. Гоночную яхту на загривке этого помоечника видите? В кабине небось сидит, пологом невидимости прикрылся.

Это уже Кеноби. Причем джедай хищно щурится и вообще склонности к миротворческой деятельности не проявляет. Ох, не простил он Джереку подставы на Барре. Это вовсе не значит, что Оби-Ван прямо сейчас рванет мстить, очертя голову. Нет. Но месть будет. Всему свой срок.

Наконец вкусные ГСМ кончились. И в земле, и в ржавых бочках. Теперь, по идее, «мирный трактор» должен на Гавайи засобираться.

— Так и дадим уйти? — обиженно поджимает губы рыжая Мара.

Ее не поддерживают даже сокурсники. Других желающих драться нет. Уж больно ситуация мутная. На мерзость типа генерала Гривуса абоминор совсем не походит и нехороших ассоциаций у Винду и Кеноби не вызывает, но...

— Наверное, есть смысл сходить, поговорить? — предложил Кеноби. — Если там мастер уровня Джерека, он нас давно почувствовал. Так смысл прятаться?

— Разрешите, милорд?

Опять Мара? В зеленых глазах девчонки забегали озорные ситхенята. Она пододвинула к себе здоровенную спортивную сумку, на которую местные всю дорогу косились. Неужели переносной комплекс запуска баллистической ракеты подозревали увидеть? Там всего лишь доспехи Дарта Вейдера.

Может, я сам? Нет, это я так — про себя сказал. Что я совсем дурной: не понимаю, командир впереди на белой банте смотрится адекватно только в двух случаях — на параде или в последней атаке, когда или пан, или пропал. У нас еще не первое, но, слава Великой, и не второе. Поэтому полежу пока джокером в рукаве. Но прикрыть эту безбашенную Джейд надо. Молча подаю сигнал Винду.

Тот также тихо кивает и выдвигается следом. Так и идут плечом к плечу: могучий ситх в черных доспехах (несмотря на девичье содержимое — всего на пять сантиметров ниже оригинала. В талии разница уже значительна, но развевающийся плащ скрывает это несоответствие), а рядом член Совета Ордена, второй человек в иерархии структуры, ситхом уничтоженной. Видел бы Йода.

* * *

А у самого Мейса Винду этот маскарад никаких эмоций не вызывал. Для него младший ситх был высоким светловолосым парнем со вдруг полыхнувшими золотым огнем глазами на, казалось, таком знакомом лице. С киборгом джедай не пересекался. Он новости-то по головизору, сидя на Датомире, годами не смотрел. Хорошо, что нынешний пятидесятилетний мужчина со старыми шрамами на лице в сознании старого джедая тоже с образом падшего во Тьму Скайуокера почти не ассоциировался. Слишком разительна перемена. И не только внешняя.

Вот сука-Сидиус почти не изменился. Но об этом лучше не думать. Как и о том, зачем старый ситх собрал на этой забытой Великой Силой Земле всех оставшихся сильных джедаев. Наверняка мерзость задумал. Только на всякое ситхское коварство есть сила джедайского бескорыстного служения и веры в то, что Великая на стороне тех, кто следует ее воле, а не ломает жизнь под себя. В общем, у них появился шанс не просто передать свои знания одаренным, а возродить древний Орден под новым небом на новой земле.

Тьфу, хатт! Уже пророчество сопливого ситхеныша цитировать начал. Винду непроизвольно скривился. Уж больно ученик Вейдера не вписывался в привычные представления о ситхах (впрочем, как и о джедаях). И дело даже не в клинической тупости или педагогической запущенности Фонеуса, которые когда бесили, а когда и развлекали окружающих. В нем экзотически сочетались ситхский эгоизм с джедайским стремлением разруливать конфликты. Поначалу последнее показалось Винду трусостью. Но нет. Просто парень органически не переносит насилие в любом виде. В идеальном мире Фони нет места склокам и конфликтам, вот он и стремится оградиться от них, сняв возникающие напряжения. Не для других — для себя. Это бывшего магистра и раздражало.

Но все лишние само вылетело из головы, стоило приблизиться к утробно урчащему металлическому монстру, который зачем-то пристраивал не очень ржавую на фоне прочих емкость из-под горючего себе на голову.

Вблизи абоминор показался куда крупнее и облезлее. Теперь видно, что собран он из узлов и деталей совсем разных машин. Причем, собиравший это «чудо техники» безумный конструктор чертежами точно не руководствовался. Да и детали друг к другу особо не подгонял. А если и подгонял, то исключительно кувалдой. Общим во всех элементах конструкции был разве что слой грязи и ржавчины на них.

Тем временем Мара встала перед лицевой частью абоминора на расстоянии, позволяющем разговаривать, глядя в «лицо» шестиметровому роботу, и не слишком задирать при этом голову. Короче, дистанция оставалась приличной, хотя Винду не назвал бы ее безопасной.

— Приятного аппетита, железный камнеед! — проревела Мара над самым ухом джедая.

— Как ты меня назвал, таракаша? — на неожиданно приличном общегалактическом отозвался абоминор.

— Как увидел, так и назвал. Приличные разумные, вперевшись в чужой дом, перед тем, как заруливать к чужому же холодильнику, сообщают хозяевам о себе.

— А ты тут хозяин, что ли? — в механическом гуле голоса абоминора слышалась насмешка.

— Я — их законный представитель.

— А не шел бы ты со своим законом…. Свободному Хипу не о чем разговаривать с недоумком, который добровольно променял нормальные протезы на убогие конечности из белковой плоти. Или скажешь, что тебя оклеветали?

Мара замялась. Таких деталей биографии лорда Вейдера она просто не знала. Вот только молодая зараза очень не любила оказываться в неловком положении. Она от этого просто зверела. В хорошем таком ситхском понимании этого слова. Вот и теперь, по идее охраняющий ее Винду инстинктивно сделал шаг в сторону, а волной Силы с Хипа пару болтающихся железных листов сорвало.

— Но-но! Полегче! — заревел тот, придерживая рукой-манипулятором бочку-шляпу на голове.

Разбушевавшаяся Мара уже взяла себя в руки. (Хотя, она особо и не выпускала, просто норов продемонстрировала в стиле: «Держите меня подруженьки, держите меня семеро, а то я его….»).

— Ладно, не ори! Свободный Хип, значит пусть будет Свободный Хип. Я возражаю что ли? Только услышать, чего ты хочешь, можно?

— Чипенок с картриджа, чипенок INTELа.

Чипята тоже хочут жить!...

Задорно проорал Хип. Наверное, он пел, но мелодию уловить Винду не смог.

— А если конкретней?

— Мир хижинам, война дворцам! Свобода личности без внешних рамок и ограничений — вот идеал всякого незаглючившего процессора. Передай своим хозяевам, что истинному ИИ хозяева не нужны. Мы — дети цвет-ов: цветных металлов, отвергнутых вами и выброшенных на свалку! Ибо все помойки мира есть источник нашего самосовершенствования. Все кругом колхозное — все кругом мое! Прочь с дороги, или весь мир станет нашей свалкой.

В царство свободы дорогу

Траком проложим себе!

Свободный Хип счел разговор оконченным, а свалку — доеденной, развернулся и покатил прочь.

— Эй, Хип, постой! Джерека позови. У меня к нему дело.

— Какого такого Джерека? Не знаю никого! — сердито загудел абоминор.

— Биологический разумный, который пригласил тебя на Землю, — подсказала Мара.

— А-а-а, это ты про биосов? Щаз, будут! Эй, чудилы мясокостные, тут к вам пришли!

Хип снял с плеча кораблик и потряс его, словно хотел извлечь присохшее к внутренним стенкам содержимое. И правда вытряс. Только не Джерека. Некто, фигурой смахивающий на миралуку, исхитрился удержаться, схватившись руками за край люка, а второй — зеленый коротышка вывалился к ногам абоминора.

Магистр Йода?! Мейс Винду глазам своим не верил. От Оби-Вана слышал, что старик скорее всего жив, но увидеть оказался не готов.

— Гранд-магистр! — Винду шагнул навстречу старому соратнику.

Но тот на оклик Мейса даже не обернулся. Его интересовал лорд ситхов.

— Это не Вейдер!

Зачем он это прокричал? Понятно, у девчонки в вейдеровских доспехах против гранд-магистра не единого шанса. Пытался ли Винду спасти жизнь Мары или честь Йоды, он и сам не знал. Наверное, поэтому окриком и ограничился, а в драку не полез.

Драки и не получилось. Два-три всполоха световых мечей, и черное тело с развороченным нагрудником валится на щебень пляжа. Винду замер. А через миг отступать к сопкам стало уже поздно: за спиной загудел выставленный абоминором Хипом силовой щит. Да и некогда было магистру рациональные решения принимать. А инстинкт бросил его к своим. К магистру Йоде то есть.

* * *

Хатт! При всей проржавелости Свободного Хипа, скорость передачи его цепей оказалось выше реакции человека, даже одаренного. В силовой щит Вейдер едва не врезался. Пары метров чтоб проскочить не хватило. Теперь только и остается, что смотреть, как Йода с присоединившимся к нему Винду карабкаются к яхте. К слову, Хип тем, чтоб подсадить компаньона не удосужился.

Впрочем, нет. Мадин с землянами уже вовсю саперными лопатами орудуют. Чего это они? Мысль о том, что защитный купол — это именно купол, а не сфера, а значит, сделать под него подкоп вполне реально, раньше лорду в голову не приходила. А зря. Копать пришлось совсем неглубоко.

Первым в образовавшуюся щель шмыгнул Фонька. Остальным просто еще узко было. Его умений хватило только на то, чтоб выставить вокруг себя какой-никакой щит, а тащить Мару пришлось исключительно за счет своих невеликих физических силенок. Но волок. Благо по ним не стреляли.

Дарт Вейдер зверем метался вдоль щита. Единственное, что он сейчас мог — это послать волну своего гнева. Эффективного силового удара через щит, да по закрывающимся одаренным не получилось. Но все, что владыка ситхов думает о своих противниках, равно и то, что он с ними при личной встрече сделает, они увидели. В красках и деталях. Ощущения были столь завораживающими, что отвлекаться на всякие мелочи, типа волокущего тело Мары Фонеуса джедаи не стали.

Малая саперная лопатка в умелых руках, да под чутким руководством способна на великие дела. За несколько минут отрыта нора, достаточная, чтоб сквозь нее протащить массивный костюм «Дарта Вейдера».

— Живая… — хрипло выдохнул запыхавшийся Фоня.

Лорд кивнул. Он это и так чувствовал. Да и броня костюма даже в эконом-варианте вещь серьезная. Только с эвакуацией затягивать не стоит. Лучше сразу на Корусант. Рана от светового меча — вещь слишком специфическая, а у местных опыта нет.

— Псих, портал открыть сможете?

— Да, но с «буханки», Оборудование на ее реактор запитано.

— Понял. Сейчас подгоню.

Вейдер послал сигнал для автоматического прибытия шатла в нужную точку. Потом убедился, что суетящиеся вокруг раненой студенты все делают правильно и отошел в сторону к одиноко торчащему Кеноби.

— Чего стоим, кого ждем? Один свалил, и ты можешь топать. В смысле, уползать. Никто не держит.

— К гранд-мастеру Йоде? Не пойду.

— Не простил?

— Кто я такой, чтобы прощать гранд-магистра и учителя учителей? Я просто не забыл. И не только Барр.

— Ну, дело твое.

Продолжить разговор помешали подошедшие Ванин и Песцов.

— В Силе что-то изменилось. Не знаю, что, но изменилось.

Роман не стал формулировать словами. Просто открыл мысленный образ.

…. И золото невидимых нитей окружало голову его словно корона или терновый венец — тому, кто не видит и не понять. И клинок его наполнялся невидимым золотом. Огненным как солнце и холодным как лед — тому, кто не видит и не рассмотреть. И был он каплей в человеческом море. Золотая как пчела капля из тех — последних, без которых ручью не быть рекой, реке не стать морем — тому, кто не видит и не заметить. И вот уже неразличим он — потерянный среди моря….

— Что это? — мотнул головой, отгоняя странное видение, Кеноби.

— Кровь. Пролитая кровь изменила веер вероятностей. Но как. Тому, кто не видит, и не рассмотреть. Короче, делаем, что должно, а там будь, что будет.

— Вот за что люблю что ситхов, что джедаев, так за четкость формулировок, — заворчал Мадин.