Кладбище эонов (джен)

Железная пятерня зависла над Сандеем и начала опускаться.

В толпе кто-то вскрикнул. Затем раздался чей-то нервный смешок, как у человека, который до последнего верил, что это часть шоу. Сандей почувствовал, как у него похолодели ладони. В груди не хватало места, в ушах шумело, заглушая даже скрежет сервоприводов.

Манипулятор дернулся. Железная ладонь опустилась еще чуть ниже и замерла, наткнувшись на невидимое стекло.

— Действие заблокировано… — произнес синтезированный голос. — Конфликт инструкций. Ручное управление.

Робот вздрогнул всем корпусом. Пятерня снова попыталась опуститься. И снова остановилась. В толпе раздались возгласы. Люди попятились, но не разбежались. Они хотели увидеть развязку.

Сандей почувствовал чужую панику в кабине меха. В эмоциях пилота не было рутинного исполнения предписаний, профессиональной собранности или желания поскорее отработать задание и отдохнуть. Пилот боялся нажать не на ту кнопку. В кабине сидел не тот, кто должен был.

Толпа замерла. Сандей краем глаза успел заметить нахмуренное, острое лицо Пруди и Берта, раскрывшего от ужаса рот.

Голдбейн медленно поднял голову, будто не веря собственным ушам.

— Какой еще конфликт инструкций? Я приказал…

Внезапно железные пальцы манипулятора аккуратно подхватили директора Голдбейна за шиворот и приподняли над землей.

— Что?! — завопил Голдбейн. — Что ты делаешь, идиот?! — кричал он пилоту в переговорное устройство в браслете. — Его хватай! Не меня!

В откинутом люке показалась седая голова антиквара из «Энтик-френтик».

— Тысяча извинений, — произнес он с обезоруживающей вежливостью, будто нечаянно толкнул кого-то в очереди. — Я не такой быстрый, как вы, молодежь. Еще не до конца разобрался с управлением. Тут такая куча тумблеров…

— Господин Элдридж!

Кто-то в толпе тоже узнал антиквара и одобрительно закричал.

— И все время выскакивает предупреждение «конфликт инструкций». Это никуда не годится.

— Что вы здесь делаете? — Сандей разрывался между радостью увидеть неожиданного союзника и страхом, что тот может оказаться заложником Голдбейна. — Вам лучше спуститься. Пожалуйста. Покиньте меха.

— Я привез вам два оставшихся телевизора, господин Сандей. А потом увидел этого красавца и не удержался… Решил протестировать. Слабость у меня к технике. А тут такое чудо. Кто бы устоял?

— Ты! — прорычал Голдбейн, задыхаясь от ярости, дрыгая в воздухе ногами и тыча пальцем в Сандея. — Последователь Порядка! С сообщником! Вас двое! Нет, вас больше, я точно знаю, я найду вас всех! Вы напали на директора Корпорации! Это все видели! Посягнули на имущество! У меня есть доказательства! У меня камера в оправе очков, она все фиксирует, и проявления силы путей тоже. Новейшая разработка Корпорации. Все есть на записи. Ты ответишь…

Сандей не смог удержаться от смешка.

Лицо Голдбейна, пунцовое секунду назад, вдруг стало серым. Проклятия застряли у него в горле.

— Находите это забавным? Сейчас я покажу, как веселимся мы в Корпорации.

Он снял перчатку и прижал большой палец к сенсору на браслете.

— Сканирую, — отозвался синтезированный голос, воспроизводя запись из библиотеки готовых фраз.

— Внешнее управление, — тут же потребовал Голдбейн, — полный доступ. Аварийный протокол: «Безусловное обезвреживание».

— Инициирована полная передача контроля, — прозвучала еще одна готовая фраза. — Отключение пилотного интерфейса. Отключение локальных систем жизнеобеспечения кабины. Деактивация протокола «Защита пилота». Управление переведено на удаленный терминал.

— И опусти меня на землю!

Манипулятор, державший Голдбейна, разжался с гидравлическим шипением. Директор приземлился на ноги и отряхнул фрак.

— А вот теперь повеселимся, — зло сказал Голдбейн. — Импакт-пистолет, наведение, готовность, по моему сигна…

— Разве ж это весело? — спросил Элдридж, свешиваясь из открытого люка. Он, казалось, не понимал, что означало отключение жизнеобеспечения кабины. Даже если в Мире Грез нельзя было умереть, сломаться можно было так, что потом не соберешься. Но Элдридж все еще недооценивал риск и возможности Голдбейна.

— Нет! — закричал Сандей. — Господин Элдридж! Пожалуйста, покиньте меха! Я вас прошу!

Он не мог сказать почему. План был сырой, возможно, обреченный на провал. Возможно, это не был план вовсе. Он никогда раньше не пытался анимировать боевых роботов Корпорации, нашпигованных непонятными технологиями. Но индикатор на стволе импакт-пистолета уже мигал красным и показывал полный заряд. Ему мешал антиквар. Он не мог прикрепить нить души к голове робота, пока в ней находилось сознание Элдриджа, и боялся, что он не успеет привести свой план в действие из-за того, что антиквар замешкается.

— Хорошо, иду, — через громкоговоритель «Аудитора-6» ответил Элдридж. — Я просто хотел поставить напоследок свой любимый трек.

Из громкоговорителя послышался припев песни, записанной Сандеем и Бертом в Рифе. «С рассветом ночь уйдет, и ты найдешь свой путь, куда ведут мечты».

— Точно, — прошептал Сандей, — еще же два пузыря грез остались… телевизоров было пять, две записи… я не помню даже, где я их оставил… в «Кловере»?

Господин Элдридж не только сам залез в меха, но и прихватил с собой пузыри грез, которые вставил в систему коммуникации робота. Эмоции слушателей на концерте, ликование толпы и желание отбивать ритм тут же потекли по улице Строителей Грез. Кто-то рассмеялся от неожиданности и облегчения. Кто-то достал телефон. Люди, пятившиеся от железного боевого монстра, замерли, а потом стали подходить ближе. Это была база, нижняя нота, нота единства. Сандей собрал воедино эмоции прохожих — удивление, радость, внезапная общность — и создал из них ноту сердца. Сила Порядка никак не мешала Гармонии внутри него. Наоборот. Как только он перестал скрывать Порядок, Гармония разблокировалась сама собой. Для настройки нужна была еще верхняя нота, но сейчас было не до нее.

Как только Элдридж выбрался из робота, Сандей закрыл глаза и сосредоточился. Это было очень просто, он делал это всегда, сколько себя помнил. Он анимировал игрушки, статуэтки, кукол, фигурки и манекены. Он мог анимировать все, что имело голову или хотя бы отдаленно напоминало человека. Он анимировал телевизоры, потому что они говорили и показывали людей и любую технику, если в ее очертаниях можно было уловить сходство с фигурой или лицом человека. Он делал это всегда быстро, без усилий и не прибегая ни к каким ритуалам. Главное — он всегда делал это незаметно.

Иногда ему казалось, что вещи сами просят, чтобы их оживили. Но, конечно, не боевой робот Корпорации. Он не знал, получится ли у него прикрепить нить и связать робота своей душой. Он никогда не анимировал опасные предметы, он с ними и не сталкивался в жизни.

Он поднял правую руку на уровень груди и развернул ладонь к меху. Пальцы сами сложились в знакомый жест. Мизинец и безымянный пальцы были едва заметно согнуты, а большой — чуть отставлен.

Невидимая нить обвила запястье, локоть и плечо робота, скользнула вдоль нагрудной брони, обхватила голову в каске с антеннами и остановилась на макушке. «Аудитор-6» с грохотом уронил импакт-пистолет, а затем поднял манипулятор, с трудом повторяя приветственный жест Сандея.