Быть человеком-2 (гет)

Первые пару часов после того, как наш кораблик завис возле астероида, ничего не происходило.

Утро успело наступить ещё в пути, а сейчас я даже немножко выспалась (если можно так назвать ту Черную дыру, в которую меня засосало после Венечкиной «витаминки», а потом пожевало и выбросило спустя три часа пустоты), привела себя в относительный порядок и даже почти убедила, что всё не так страшно. Где, мол, наша не пропадала.

Маша продемонстрировала, как с Рыбьего Глаза стартовал неуклюжий ролкер — не первый и не второй корабль, взлетавший с планеты за это время. Так что на него я особо и не среагировала — до того, как заметила над спинкой кресла застывшую рыжую маковку на настороженно выпрямленной шее. Чем-то этот грузовик отличался, по мнению Дэновой интуиции, и я поспешила выколупаться с диванчика и подползти поближе.

И не зря. Ролкер не стал разгоняться, как обычно делали после старта корабли — чтобы уйти в сгенерированную червоточину, а наоборот всё больше тормозил, наконец оказавшись на одной линии с нами.

— Это же они? В смысле, он? Казак? — завертела я головой от парней к Стас Федотычу.

— Больше некому, — подтвердил капитан.

И, судя по нахмуренным бровям, собрался уже прогнать меня в каюту, но не успел.

Ожил динамик, вслед за ним вспыхнуло вирт-окно связи.

— «Шайтан» приветствует «Космического мозгоеда», — зашевелил истинно казацкими вислыми усами крепко сбитый детина возраста между Михалычем и Стас Федотычем.

На нем было что-то в стиле исторической реконструкции или иллюстраций к «Тарасу Бульбе», и в другое время я бы извертелась, пытаясь заглянуть за границу экрана и разглядеть, есть ли у него на боку шашка или хотя бы нагайка, но сейчас натурально оторопела от Казакова приветствия.

И, судя по всему, не я одна. Капитан вытаращился сперва в вирт-окно, а потом, с внезапным подозрением, на втянувшего бандану в плечи пилота.

— Те-ед?! При чем тут «мозгоед»? — грозно вопросил Стас Федотыч, прикрыв ладонью микрофон.

— Э-э, у нас так на борту написано, — с видом Котьки, промахнувшейся мимо лотка и застуканной на месте преступления, сделал умильные глазки Тед.

Казак в это время озадаченно пытался побороть внезапные «помехи», и капитану пришлось возвращаться к переговорам, подарив пилоту всего лишь испепеляющий взгляд, а не тираду в лучших традициях космодесанта и три наряда вне очереди. Но ничего, за него было кому взяться и помимо кэпа.

— Что, правда так и написано?! — закогтив пилота за плечи заправской гарпией, свистящим восхищенным шепотом выпытывала я.

— Угу, — косясь на начальство, мыкнул пилот.

— А какого лешего и почему именно так?! — кем написано, спрашивать было излишне.

— Да по приколу накалякал, — прошипел Тед, и раскаяния в его довольной физиономии не просматривалось ни на грош. — Уж больно хорошо подходило. Только собрались стирать — а тут кэп нас свистнул…

— Но потом ведь мы до ночи ещё на космодроме торчали! Чего ж не переделали?

— А потом я забыл! — с убийственной детской непосредственностью отмазался Тед. — До надписей ли было, когда такие дела творятся!

В целом, да — дела, конечно, творились, и в то, что пилот думал о чем угодно (включая маринованные грибы), только не о салатовых «мозгоедах» на обшивке, верилось безоговорочно, но уж Дэн-то должен был помнить… Но привлечь его в качестве арбитра не удалось: он развернулся в своем кресле почти спиной к пульту и в нашей тихой, но бурной дискуссии не участвовал.

Прервалась она сама собой, когда «исторический реконструктор», лелея под усами усмешку, выдал:

— Заглядывайте к нам на огонек с дочуркой, капитан. Приглашаю. С меня — отменный чай, а с вас — застольные, хе-хе, беседы.

Я оторвалась от пилота и захлопала глазами на капитана. «Дочурка» — это у нас я. Знал эту байку только Вадим, так что все сомнения, что все они там одна банда, окончательно исчезали. Противный Вадим уже просветил Казака насчет нашей с кэпом легенды о «капитанской дочке», мутящей семейный маленький конопляный бизнес на пару с папой. И сейчас мне предстоит идти в логово работорговцев и мило улыбаться. Так, спокойно!.. Мы ж этого и добивались.

Стас Федотыч с достоинством принял приглашение, прервал связь и тут же развил бурную деятельность.

— Так, Нелли, у тебя есть что-то более презентабельное, чем эти капюшончики? — неуважительно окрестил он все мои худи разом.

— Есть. Платье, — пискнула я, радуясь, что вообще его с собой прихватила — единственное в моем гардеробе, в последний момент. Вдруг бы оказия случилась в театр попасть или на выставку. Оказия вышла немного не той, но пригодилось же!

— Тогда марш переодеваться! У тебя пятнадцать минут на всякие прически-марафеты. Дэн пойдет с нами, — переключился капитан на парней, — Тед — прирастаешь к креслу и бдишь. Венька…

Я пулей выстрелилась в коридор, не хуже кошки, отведавшей тапка. В животе предательски покручивало, а шкафчик свой мне удалось распахнуть только со второй попытки. В платье я вкрутилась на скорость, почти по пожарным стандартам, а вот застегнуть его сама не могла и, сунув в зубы расческу, а в руки косметичку, метнулась обратно.

— …никому не открывать, пока мы все втроем не вернемся, — продолжал Стас Федотыч. — Вопросы есть?

— Один, — я столкнулась на бегу с Тедом, решившим запасливо посетить санузел перед тем, как прирастать к креслу, и припахала его забороть мою молнию на полспины. — А если не вернемся?

Капитан зыркнул на меня из-под фуражки, но рычать не стал, видимо, сочтя вопрос, резонным.

— Тогда через два часа Тед отводит корабль и газует на Рыбий Глаз, вызывая все экстренные службы, какие найдет.

Что в таком случае делать нам, он не озвучил — и, надо думать, неспроста.

Желудок трусливо сбежал куда-то в недра меня, расческа, которой я в это время дергала свои космы, попыталась было тоже — но я пресекла ее побег. Вместо этого уронив косметичку. Подобрала ее, вцепилась, поняла, что не помогает. Возле ног крутилась почуявшая всеобщий кипиш Котька — и я заменила косметичку на довольно заурчавшую тушку. Вцепиться мне хотелось исключительно в Дэна и можно прямо сейчас, но это было невозможно, поэтому пришлось ограничиться кошкой.

Дэн всё так же маячил рыжей тенью в своем кресле, не участвуя в общем хаосе, и я снова позавидовала титановым нервам киборгов. Ну да, ему-то в платье и каблуки переоблачаться не надо — натянул «типовое лицо номер какое-нибудь» и готов. Хорошо, что он будет там с нами — без него и не знаю даже, как бы я туда сунулась!

Капитан тоже заметил, что киборг не двинулся с места и счел это неправильным:

— Денис, а тебе что, отдельное приглашение нужно?! — словно отзеркаливая мои мысли, гаркнул Стас Федотыч.

Дэн наконец повернулся вместе с сиденьем к нам — и я споткнулась на всём скаку, целиком: ногами, мозгами, сердцем, пропустившим удар. Такое у него было лицо. Не привычно-спокойное или ироничное, даже не «типовое» киборговое из Алексеевых времен, а… вообще никакое. Вот точно, наверное, именно про это и пишут в книжках: «На нем не было лица».

— Дэнь, что случилось?.. — со внезапной накатившим холодом вдоль позвоночника спросила я.

В ответ на меня плеснуло голубым отчаянием. Подлокотники жалобно скрипнули. Я перевела взгляд на его руки и с ужасом увидела лезущую из-под пальцев синтетиновую набивку. Почти такую же белую, как и они.

— Это бывший капитан «Черной звезды», — хрустким шелестом осыпались в меня его первые за всё это время слова. — И мой официальный хозяин.

* * *

Чтобы узнать этот голос, понадобилось 0,2 секунды. Он не мог бы сказать, какая из двух его частей справилась раньше. Система, с готовностью идентифицировавшая сохраненный аудио-образец — или вторая память, в которую тот оказался вшит столь же накрепко. Наверное, обе одновременно.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ОБНАРУЖЕН КЛЮЧ АУТЕНТИФИКАЦИИ]

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: МАКС УАЙТЕР / СТАТУС: ВЛАДЕЛЕЦ 1-ГО УРОВНЯ]

«Унесите отсюда это барахло…»

А после части его ушли в абсолютный рассинхрон.

Пока он тонул вместе с одной из них в темной жгучей волне: этого не может быть, этого просто не может быть снова!.. — вторая уже довершила расчет и произвела необходимые действия.

«Избежать визуального контакта: выполнено»

«Избежать идентификации: выполнено»

Тело рывком развернуло кресло спинкой к экрану ещё до того, как там появилось знакомое до последнего волоска в усах лицо Макса Уайтера.

Кортизол ↑↑↑

Адреналин ↑↑↑

Норадреналин ↑↑↑

Система приходит на помощь, гасит критические пики, выравнивает сердце, сорвавшееся в аритмию. Не справляется. Пытается снова.

Это страх.

Нет.

Это больше, чем страх. Это паника.

Три месяца. Всего три неполных месяца он считал, что никогда больше не увидит этого лица. Верил, что этот голос никогда больше не прозвучит. Но он не зафиксировал мертвого тела на «Черной звезде», а значит…

Вероятность выживания Уайтера: > 0%.

Не ноль. Никогда не была нулем.

Он просто заблокировал этот расчет. Впервые в жизни сделал то, что делают люди: поверил при неполных исходных данных.

Макс Уайтер = Казак.

Капитан «Черной звезды» = капитан «Шайтана».

Он снова шел по сонному темному кораблю, и его догоняли знакомые, тяжелые, ленивые, уверенные шаги. Догонял голос. Растянутые вальяжные интонации. Колкие серые глаза в набрякших веках — даже через все слои кресельной обивки, корабельной обшивки и чистого вакуума, что их разделяли.

Только вот теперь некуда было проснуться.

В прошлый раз Уайтер переплавился в Нелли, забирая с собой кошмар. В этот — принес его с собой, превратившись в Казака, но оставшись собой. Его хозяином. Именем в командной строке.

Четыре года и семь месяцев назад он хотел, чтобы его хозяином был Олег. Потом он долго хотел, чтобы его хозяином был кто угодно, кто не Уайтер. 83 дня назад он понял, что не хочет никаких хозяев. Но так не бывает. Он бежал быстро, но его кошмар бежал быстрее. И догнал.

«Заглядывайте на огонек с дочуркой…» — тянет Уайтер-который-почему-то-не-сдох — и ему не нужно видеть его лицо, чтобы представить глумливую улыбку и взгляд, холодный, как гель в криокамере. Они отпечатались где-то глубже блока распознавания образов, глубже системы, на уровне костного мозга, межклеточного вещества, синаптических пузырьков…

Нелли рядом с Уайтером.

«Недопустимая операция.

Отмена.

Отмена.

Отмена»

Бесполезно. Уайтера не отменить. Если уж его не отменило крушение «Черной звезды».

Он принимал решение участвовать в авантюре, исходя из того, что будет постоянно возле нее. Что любой угрозе сначала придется пробиться через него.

Он сам стал угрозой.

Тлеющим бикфордовым шнуром.

Уайтер наверняка помнит свою бывшую «шестерку», которой обязан трещиной в правой руке. Как только Казак увидит его, узнает своё имущество, полностью подчиненную ему вещь, то…

Сколько секунд нужно киборгу, чтобы убить всех людей в помещении? Сколько из этих секунд он сможет выиграть для них, сопротивляясь прямому приказу?

Через сколько секунд потом он провалится в небытие после последнего — самого последнего приказа?

Сколько бы ни было, каждая из них окажется слишком долгой.

Если бы не импланты, он бы не выдержал. Если бы черный свистящий вакуум вокруг него не был таким густым, он бы не выдержал. Тело хотело: кричать, убегать, прятаться, рвать на части того, за двумя обшивками, себя.

Если бы не импланты, он бы вскочил. Наделал бы глупостей. Дал бы себя рассмотреть.

Но система не умеет паниковать. Система приковала его железом и камнем к креслу, сплавив их в неделимый монолит. Черный свистящий вакуум высосал воздух из легких, лишив голоса. Оставив только мысли — яркими сполохами падающих метеоров.

«Дэн идет с нами…»

Эту трассу не построить без потерь. У этой головоломки нет оптимального решения. Этого вообще не должно было быть. Но оно есть.

И он зачем-то есть — бесполезный, бессмысленный, опасный.

Он не может с ними идти. Они — не идти уже не могут.

Весь его наивысший охранный приоритет схлопнулся, как рукотворная Черная дыра. Перед тем превратив его в гладкий сверхплотный шарик.

Он не смог. Не справился. Не просчитал.

Он останется здесь. А она пойдет туда. К нему.

* * *

Сначала я впилась себе в руку, а уже потом через сцепленные зубы простонала «Блядь…». Объединив в этом слове все Дэновы скупые признания, недомолвки и недосказанности. Сенсоры шлюза с красными полосами от пальцев, команда «Умри» от хозяев первого уровня, ожидание едва ли не казни после случая с полицейским. Воплощение этого вот всего и многого другого, о чем я не знаю (и, возможно, к лучшему?!), сидело сейчас на соседнем корабле и ждало нас в гости.

Моя реплика оказалась ещё самой цензурной. Даже интеллигентнейший Венечка в этот раз не сдержался. Набор эмоций у всех, правда, был разный.

Потом я едва не кинулась обнимать Дэна прямо здесь — чтобы закрыть от этого хотя бы своим теплом, оградить, отгородить, не дать подобраться — несмотря на все приметы, запреты и чёрта в ступе. Но Котька, придавленная локтем и совершенно позабытая, воспротивилась, резко напомнив о себе утробным мявом и немножко когтями. Пока я роняла-стряхивала ее на пол, Дэна уже взял в оборот капитан, расспрашивая растерянно, а потому сердито.

— Твою-то мать!.. Ты почему раньше молчал, что его Казаком зовут?!

— Раньше его так не звали…

— И он и тогда был работорговцем?

— Не знаю. Иногда людей грузили в трюмы на третьем ярусе. Я их почти не видел. Извините. Меня не интересовало, куда и зачем их везут. Моей задачей было их охранять. Или развлекать.

Дэн отвечал — всё так же, словно издалека, со стеклянным взглядом, а я почувствовала, что руки у меня теперь не просто подрагивают — ходят ходуном, а мы уже ввязались, а мне сейчас идти изображать «капитанскую дочку»…

— Вениамин Игнатьевич… — жалобно протянула я, дернув доктора за рукав. — Можно мне чего-нибудь?..

Венечка понял и тут же повлек меня в медотсек за «волшебной таблеточкой».

— Ничего-ничего, — доктор шарил по выученным наизусть полкам непривычно дерганными движениями. — Всё как-нибудь устаканится, Нелличка. Эх, если б я мог пойти вместо тебя со Стасиком!..

— Но вы не «капитанская дочка», — вымученно улыбнулась я, глотая протянутую капсулу успокоительного. — При всём желании.

— Увы и ах…

Когда я вернулась, тягостный допрос закончился, Стас Федотыч спешно менял Дэна на Теда. Последний воинственно и нелепо поигрывал мускулами у шлюза, первый — так же обреченно сидел, как и до того, только теперь в пилотском кресле.

— В случае чего, отгонишь транспортник к орбите, — сухо и резко распорядился кэп. — Это ты хотя бы сможешь?

— Да.

Капитан был несправедлив на сто из десяти. Он бесился из-за смены коней на переправе, из-за новых обстоятельств, но разве же это причина огрызаться на навигатора?! Насколько я его знала, он и сам себя загрызет, дай только повод.

На капитана воздействовать сейчас было бесполезно, и я больным взглядом посмотрела на Дэна. Тот ответил мне совершенно зеркальным.

Стыковочные узлы брякнули. «Шайтан» и наш новопоименованный «Мозгоед» превратились в единое целое: как прыщ на башке великана.

— И список составь, куда чаще всего «Черная звезда» отвозила большие партии людей, — обернулся капитан, уже занося ногу над порогом переходника.

— Сделаю.

— Ребята, идем!

Следом за капитаном в шлюз просочилась Котька, нервничающая не меньше (а то и больше, ей ведь никто не отсыпал «витаминок») нашего.

— Нелли, вытури ее отсюда, живо, — чуть не споткнулся об верткую животину Стас Федотыч.

Вцепиться по-прежнему во что-то хотелось, косметичка (жалкий суррогат) осталась на корабле, дамской сумочки же, коррелирующей с платьем и каблуками, у меня отродясь не водилось.

— Станислав Федотович, — заранее прижимая ушки перед грозовым фронтом, притворяющимся капитаном, проблеяла я. — А давайте, я не буду ее выгонять, а с ней пойду? Она б у меня на ручках сидела…

— Что за глупости?! — загромыхал грозовой фронт из шлюзовой.

— Не глупости, — упрямо набычилась я. — Во-первых, поди ее быстро вытури — а то вы ее не знаете! А во-вторых, — продемонстрировала я пред капитанские очи пляшущие самовольно пальцы, — на меня ещё таблетка не подействовала. Если я там буду вот так трястись, то мы сразу и расколемся. Мне надо будет чем-то занять руки. А девушка с ручной любимицей — это не подозрительно и даже мило.

— Черт с тобой, бери, только быстро, — махнул на меня рукой бывший старшина.

Я нагнулась, балансируя на каблуках, подхватила кошачину под тощее пузо и, распрямившись обратно, кинула последний взгляд на моего киборга. Не в лицо — тот уже развернулся за пультом спиной к нам — но поймав его отражение в экране.

«Всё образуется» — без звука, одними губами артикулировала я преобразованную Венечкину формулу, прижала к себе кошку и вышла в шлюз вслед за Станиславом Федотовичем.

Ещё бы самой в это верить хотя бы на тот самый пятьдесят один процент…