Мой любимый мятеж (джен)

Когда они наконец выбрались на окраину деревни, небо на востоке уже начало сереть. Утренний туман цеплялся за одежду влажными пальцами, пробирая до костей холодом, который не могла унять даже магия.

Ил ушел. Он просто растворился в сизой дымке еще там, у амбара, и куда именно направился маг, никто из них не знал. Риза ожидала, что он зайдет в дом следом за ними — хотя бы чтобы забрать свою котомку или укрыться от ветра. Но когда отряд добрел до постройки и толкнул тяжелую дубовую дверь, Ила внутри не оказалось.

Они чуть замялись на пороге, сбившись в кучу. Просторный заброшенный дом встретил их запахом пыли, остывшего очага и пустотой.

Риза первой сбросила оцепенение. Ей нужно было знать, где он. Куда ушел этот безумный старик, способный одной рукой остановить удар меча? Она шагнула обратно во двор, оглядывая улицу. Пусто. Только ветер гоняет клочья тумана.

Видя растерянное выражение лица девушки, остальные вошли внутрь так же нерешительно, озираясь по сторонам. Бреннан положил ладонь на рукоять меча, Торбин нервно теребил завязки своего мешка. Они ждали чего угодно: что Ил выпрыгнет из шкафа, свалится с потолка или материализуется из тени со своей кривой ухмылкой. Но дома никого не было. Только эхо их собственного дыхания.

— Может... может, он пошел осмотреть местность? — неуверенно протянул Эзра, пытаясь разогнать тишину. — Проверить не осталось ли кого из тварей?

Риза мотнула головой. Она чувствовала это кожей. Дело было не в этом. Он просто оставил их одних, бросив посреди враждебного мира, как надоевших щенков.

Она уже открыла рот, чтобы приказать выдвигаться на поиски, когда Найриэль преградила ей путь. Эльфийка ничего не сказала. Не фыркнула язвительно, не закатила глаза. Она просто качнула головой из стороны в сторону. Один раз. Медленно. Категорично. А затем ее зеленые глаза указали на убогую лежанку из старой соломы в углу.

Риза замерла. Осознание обрушилось на нее тяжелой ледяной глыбой. Найри знала. Профессиональная убийца поняла то, что отказывалась принимать сама Риза: если он решит не возвращаться прямо сейчас — им его не найти.

Тогда Риза разом осунулась. Словно воздух выпустили из проколотого шара. Вся злость, все возмущение схлопнулись под тяжестью реальности. Они были муравьями, стоящими перед жерновами судьбы, и единственное, что спасало их от превращения в пыль — это прихоть существа, которое сейчас бродило где-то во тьме.

— Дежурств не будет, — глухо бросила она, отворачиваясь от входа. — Кто сможет — спит.

Никто не посмел возразить лидеру. Они рухнули там, где стояли. Сон пришел мгновенно, тяжелый и вязкий, как смола. Никто не видел снов о мягких перинах или горячем супе.

Им снилась кровь.

Этой ночью каждому снилось одно и то же.

Бреннану снилось, как челюсти твари смыкаются на его бедре, но вместо боли приходит лишь леденящий покой, потому что между ним и пастью встает фигура в рванье.

Торбину снились цифры, складывающиеся в бесконечный столбец смертей, которые кто-то методично вычеркивал ластиком.

Найри снились кинжалы, которые отказываются лететь её сторону, потому что она защищена невидимым куполом чужой воли.

А Ризе снился подвал. Тот самый подвал, полный чавканья и желтых глаз. Во сне она снова видела, как Ил стоит в центре бойни. Стоял ровно, уверенно, словно прогуливался по саду. Вокруг него оседали куски тел, а он смотрел на эту мясорубку своими ярко-голубыми глазами абсолютно спокойно, без малейшей дрожи в пальцах. Человек, для которого убийство стаи монстров было просто рутиной, вроде мытья посуды.

Но потом сон менялся.

Вместо бойни она видела темноту коридора. Там, впереди, ворочалось нечто огромное и голодное. И Ил стоял между этим ужасом и ими. Он не светился ангельским светом. Он не выглядел героем. Просто высокая фигура в сером тряпье, закрывающая собой дверной проем. Он не сражался. Он просто присутствовал. И само пространство боялось коснуться тех, кого он загородил своим телом.