Последняя Певерелл (джен)

Целители прибыли через несколько минут после вызова Джеймса по сети Летучего пороха. Очевидно, Монти терял сознание дома не впервые. Целители прекрасно ориентировались в поместье и почти не нуждались в указаниях Джеймса. Жасмин следовало узнать имена всех, кто служил у Поттеров. Когда Пожиратели смерти проникли в большинство важнейших отраслей магической Британии, осторожность не могла быть излишней.

Целителей было пятеро, и каждый нёс сумки, пузырьки и какое-то оборудование. Их безупречно белые мантии украшала вышитая на груди эмблема больницы Святого Мунго. Они действовали быстро и перенесли Монти в личную больничную палату семьи Поттеров, предназначенную именно для таких случаев. Для этого хватило простых левитационных чар, с которыми Жасмин справилась бы и сама, но за пределами школы ей нельзя было колдовать… Она и без того ступила на зыбкую почву, когда открыла дверь с помощью руны.

Формально Жасмин имела право применять древние руны где и когда угодно, однако до её совершеннолетия против этой практики вполне могли найтись юридические доводы. Джеймс и Юфимия наверняка не стали бы доносить на неё в Министерство, но при посторонних целителях следовало соблюдать осторожность.

Жасмин впервые увидела семейный лазарет Поттеров и надеялась, что он ещё долго не понадобится им вновь.

Комната совсем не походила на привычное Жасмин больничное крыло Хогвартса. Впрочем, там ей, пожалуй, стоило закрепить за собой постоянную койку. Одному Мерлину было известно, как часто она оказывалась в одной из постелей мадам Помфри.

В этом лазарете царила совершенно особая атмосфера. Обычно в больницах всё от пола до потолка делали белым, словно стерильность нужно было постоянно подчёркивать, но здесь преобладали тёплые оттенки дерева. В дальнем конце комнаты, неподалёку от кровати, но на безопасном расстоянии, уютно потрескивал камин. Сама кровать была односпальной, чтобы целители могли без труда разместить вокруг неё всевозможные приборы. Слева стояли большие кресла и диван, на которых родственники могли отдыхать и ждать. Туда-то целители и усадили Джеймса с Жасмин. Оба не знали, куда себя деть.

Монти и раньше случалось внезапно заболевать, однако почти десять лет ничего подобного не происходило, и теперь болезнь, несомненно, стала тяжёлым потрясением для его организма. Не меньше потрясён был Джеймс, уже очень давно не видевший отца в таком состоянии. По его словам, он даже не мог толком вспомнить предыдущую болезнь Монти: тогда ему было шесть, и мать не подпускала его к отцу, чтобы мальчик тоже не заразился.

Джеймс держал Жасмин за руку, пока целители хлопотали вокруг его отца. Обычно уверенный в себе Мародёр кусал дрожащую нижнюю губу. Он пока держался, но лишь на волоске, а Жасмин служила ему единственной опорой, пока целители вливали в горло Монти очередное зелье.

— Что тебе сказали в Министерстве насчёт мамы?

Юфимия до сих пор не приехала, что было совершенно на неё не похоже. Пальцы Джеймса крепче стиснули ладонь Жасмин.

Он закрыл глаза и сжал челюсти.

— Мне сказали, что из-за важного совещания она не принимает личных вызовов. Я попытался объяснить всё заместителю министра Фаджу, но он прервал разговор, а потом заблокировал каминную связь. Это важнее любого совещания. Если с папой что-нибудь случится, а её не будет рядом… мама умрёт, — хрипло произнёс Джеймс, снял очки и потёр лицо.

Его глаза подозрительно блестели, и кровь Жасмин закипела от ярости. Юфимия имела полное право быть здесь. Жасмин готова была поспорить, что Фадж даже не сообщил ей о случившемся дома. Скорее всего, Юфимия вообще ничего не знала.

Они наблюдали, как молодой целитель осторожно вливает в горло Монти уже четвёртое зелье. Было непривычно видеть его обычно оживлённое лицо таким бледным и неподвижным — даже с учётом слабого иммунитета Монти. Утром они шутили, и он прекрасно себя чувствовал. Странно… Жар начался слишком внезапно. Монти тщательно следил за приёмом профилактических зелий и, по словам Джеймса, обычно вызывал целителя при первых признаках недомогания. При столь хрупком здоровье рисковать не имело смысла. У самой Жасмин вдруг закружилась голова: что, если болезнь возникла не естественным путём?..

Она появилась как нельзя вовремя, чтобы сорвать сразу несколько мер против Волдеморта. К тому же Жасмин одержала победу над Томом в суде, а значит, он непременно отомстит какой-нибудь мелкой пакостью. Убить одного из её опекунов и заодно разрушить карьеру другого — приятное дополнение.

Юфимия собиралась создать особую оперативную группу для борьбы с новой террористической угрозой — набирающим силу Тёмным Лордом, который называл себя Волдемортом. Она играла ключевую роль в сдерживании дорогого Тома. Если её внимание переключится на другое или она уйдёт в отставку до завершения проекта, это окажется как раз на руку Волдеморту. Несомненно, именно так всё и случилось в первоначальной временной линии: во времена Гарриет план создания новой антитеррористической группы так и не воплотили. Во второй и третьей жизнях Жасмин окончила Хогвартс и поступила на службу в Аврорат, где узнала, что проект отложили на добрых два десятилетия. Было страшно осознавать, сколько планов по борьбе с Волдемортом существовало в ДМП — и что после отставки Юфимии и назначения Фаджа министром ни один из них так и не осуществился.

На сей раз всё будет иначе. Жасмин не подведёт эту семью. Она нужна Поттерам.

Проклятье, она нужна всему чёртову миру.

Итак, главный вопрос заключался в том, как Тому удалось заразить Монти. Способов намеренно вызвать у человека определённую магическую болезнь существовало не так уж много.

Чаще всего для передачи заразы использовали зелья, но провернуть такое на деле было чрезвычайно трудно.

В магическом мире случались убийства с помощью заражённого зелья для иммунизации. Но как этот вирус проник в дом? На всех входах и выходах были начертаны обеззараживающие руны, которые уничтожали микробов. Ничто не должно было их миновать, да и в последние несколько дней никто из гостей, способных принести подобную заразу, в дом не входил и из него не выходил. Руны на дверных косяках и у каминов непременно бы сработали.

Краем зрячего глаза Жасмин заметила вспышку и вздрогнула. Пальцы Джеймса на мгновение сжали её ладонь. Несколько секунд спустя за окном грохнул гром, а дождь забарабанил по стеклу.

Утро было таким спокойным.

Жасмин провела пальцем по подоконнику и, ощутив под подушечками гладкую, неповреждённую древесину, затаила дыхание.

Вирус проник не через дверь… Проклятая зараза влетела в окно. Скорее всего, она была на письме от Эйвери, которое Жасмин сожгла утром. Девочка едва не выругалась вслух, проклиная собственную глупость. Вместе с треклятым письмом исчезли все улики, позволявшие обвинить весь род Эйвери в покушении на убийство семьи Поттеров и представителей рода Певереллов.

Будь оно всё проклято.

Они с Джеймсом выходили через заднюю дверь, а Юфимия воспользовалась камином, поэтому защитные чары должны были удалить с них все следы заражённого зелья. Один Монти сегодня ни разу не покидал дом.

Прошло ещё десять минут, прежде чем суматоха в другой части комнаты улеглась и главная целительница смогла подойти к ним.

Она представилась целительницей Питерс. Белокурые, почти белые волосы были стянуты в тугой пучок на макушке, а медовые глаза изучали всё новые результаты обследований почти впавшего в кататонию Монти.

— Хорошая новость заключается в том, что вы нашли его в самом начале лихорадки. Судя по всему, это лишь сильный штамм волшебного гриппа, но мы лечим его так, словно он болен чем-то столь же серьёзным, как драконья оспа. Джеймс, твоя мама скоро придёт? Мне нужно кое-что с ней обсудить, — объяснила целительница Питерс мягким, успокаивающим голосом.

Похоже, так разговаривали все целители, с которыми Жасмин доводилось иметь дело.

Джеймс несколько раз открыл и закрыл рот, а потом покачал головой. Целительница Питерс нахмурилась.

— Что ж, пока она не придёт, тебе придётся ответить на несколько вопросов — насколько сможешь…

Жасмин собиралась проклясть Фаджа до седьмого колена, как только до него доберётся, если прежде с ним не разделается её опекунша.

— Я попробую связаться с ней, Джеймс, — сказала она и выпустила руку кузена.

Когда Жасмин вышла из комнаты, тот посмотрел ей вслед так, словно она его предала. Целительница села рядом, положила ладонь ему на плечо и начала задавать вопросы.

Жасмин всё ещё не ощущала в комнате присутствия Смерти. У Монти оставались превосходные шансы на выздоровление, к тому же он был настоящим бойцом. Слабый иммунитет не помешал ему стать изобретателем и устраивать в доме всеобщий переполох. Монти по-прежнему был до неприличия успешным предпринимателем и гордым отцом очень способного юноши.

Жасмин быстро добралась до камина. Связь с кабинетом Юфимии всё ещё была заблокирована для входящих вызовов, поэтому она решила обратиться к следующему подходящему человеку. Жасмин назвала адрес кабинета Амелии и понадеялась, что молодой аврор ещё на работе.

— Амелия, ты здесь? В Поттер-мэноре случилась беда, — позвала Жасмин, немного подождала и понадеялась, что ничему не помешала.

— Да, Жасмин, это ты? — отозвалась Амелия.

Когда Жасмин наклонилась к камину, в зелёном пламени появилась её голова.

Девочка кивнула.

— Да, я. Почему мы не можем связаться с Юфимией?

Женщина устало вздохнула.

— Сегодня у неё встреча с Краучем и министром по поводу конфиденциальной информации. Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Да. Джеймс звонил раньше, но заместитель министра Фадж заблокировал связь между нашим домом и кабинетом Юфимии. Монти очень плох. Мы с Джеймсом нашли его без сознания в лаборатории. Сейчас с ним целая команда целителей, но им нужна Юфимия. Мы с Джеймсом слишком мало понимаем в медицине, чтобы принимать какие-либо…

Амелия зарычала:

— Через несколько минут Фадж окажется на другом конце моей волшебной палочки. Жасмин, я приведу Юфимию. Удержи Джеймса от неприятностей ещё немного. Уверена, сейчас она хочет быть только рядом с Монти.

Жасмин отдала бы многое, чтобы незаметно присутствовать в кабинете, где Амелия разнесёт Фаджа в пух и прах. Ей хотелось увидеть это уже не первую жизнь.

Но Жасмин не могла заниматься всем сразу, а забота о семье была куда важнее Фаджа… Может быть, удастся уговорить Амелию поделиться воспоминанием.

Не прошло и пяти минут, как Юфимия вылетела из камина. Джеймс оставался с отцом в семейном лазарете, а Жасмин сидела у очага. В такие мгновения ей особенно хотелось оказаться в двух местах одновременно… или чтобы Сириус не проводил каникулы с семьёй в Афинах. Будь он рядом, то мог бы вместо неё обнять и утешить Джеймса. Когда кому-нибудь из них было плохо, друзья буквально не отходили друг от друга. Это выглядело по-настоящему трогательно.

Обычно безупречная причёска Юфимии растрепалась, а на мантии… виднелся след от ожога? Она выглядела измотанной и взвинченной.

— Ты в порядке? — спросила Жасмин, вскочила и потянула опекуншу в сторону лазарета.

Проницательные ореховые глаза Юфимии, так похожие на глаза её сына, сузились.

— О, со мной всё куда лучше, чем с заместителем министра. Надеюсь, ущерб его кабинету удастся устранить. Лишить моего сына каминной связи, не позволять мне вернуться домой даже после того, как мы с министром закончили разговор! Какая наглость. Если от меня хоть что-нибудь зависит, он никогда больше не получит работу в Министерстве.

Если бы положение не было столь серьёзным, Жасмин запрыгала бы от радости. Оставалось надеяться, что Юфимия исполнит обещание и не подпустит Фаджа к Министерству. Если этот дурак не доберётся до власти, многих будущих бедствий удастся избежать.

— Министр не рассердился, что ты ушла? — спросила Жасмин, надеясь, что опекунша не лишится работы из-за недовольства министра.

Из тех немногих сведений, которыми располагала девочка, нынешний глава Министерства был довольно строгим человеком.

Несмотря на обстоятельства, Юфимия покачала головой и тепло улыбнулась.

— Мы с Гарольдом и Монти вместе учились в Хогвартсе. Он всё понял и был весьма недоволен поступком своего заместителя. Они с Монти жили в одной комнате, и именно Гарольд уговорил моего дорогого Монти официально попросить у отца моей руки. Втайне министр — настоящий сводник: он помог большинству наших однокурсников сойтись с будущими супругами.

Жасмин прикусила губу. Она никогда не знала, что министр Минчум помог её дедушке и бабушке быть вместе. Неужели имя Гарри было выбрано в его честь? Джеймс и Лили поначалу ждали мальчика и собирались назвать его Гарри — возможно, это было сокращение от Гарольда…

Жасмин задумалась, часто ли Джеймс виделся с Гарольдом в детстве. Было странно слышать, как Юфимия хорошо отзывается о министре. Честно говоря, казалась странной сама мысль, что о главе Министерства вообще можно говорить что-то хорошее. Фадж был посмешищем и лишь изображал власть, пока Люциус годами исподтишка управлял Министерством. Правда, насколько Жасмин помнила из жизни Гарриет, министр Минчум тоже нисколько не преуспел в борьбе с Волдемортом. Но, возможно, с дальнейшей помощью Юфимии он добьётся успеха. Жасмин знала, что Минчум хотя бы пытался остановить Волдеморта, и уже поэтому доверяла ему немного больше, чем будущим главам Министерства.

— Леди Юфимия! — раздался из коридора голос целительницы Питерс.

Юфимия тут же отвлеклась от Жасмин и снова вспомнила о Монти. Леди Поттер бросилась к лазарету, и края обгоревшей мантии заплясали у неё за спиной. Жасмин последовала за ней куда более размеренным шагом. Она решила дать семье Поттеров несколько минут наедине. Жасмин горячо любила их всех, но всё же оставалась дальней родственницей, а Монти был отцом Джеймса и мужем Юфимии.

Приближаясь к двери, Жасмин услышала приглушённые голоса. Джеймс говорил хрипло и шмыгал заложенным от слёз носом. Позже у него наверняка ужасно разболится голова. Жасмин остановилась у стены и, если уж быть честной с собой, принялась подслушивать. Так остро чужой она не чувствовала себя уже давно.

— Как ты вообще попал в кабинет отца? Я не жалуюсь, но хочу знать, если из-за этого у тебя могут возникнуть неприятности с Министерством.

Жасмин прикусила губу. Она не сделала ничего незаконного и уж точно не хотела, чтобы в случившемся обвинили Джеймса. Девочка легонько постучала, и оба Поттера повернулись к ней — две пары похожих ореховых глаз остановились на её лице.

— Возможно, я открыла дверь с помощью довольно мощной руны. Применять их за пределами школы не запрещено… так что с Министерством не должно возникнуть никаких проблем. Прости, если я заставила тебя напрасно волноваться, — ответила Жасмин, не отрывая взгляда от собственных ног.

С самого приезда она приносила этой семье столько неприятностей. Что, если из-за такой мелочи, как открытая ради спасения Монти дверь, Жасмин навлечёт на них гнев Министерства?..

Тонкая рука обхватила её запястье, и Жасмин крепко прижали к груди.

— Глупенькая, я вовсе не сержусь. Без твоей находчивости Монти мог умереть. А теперь садись рядом. Когда он проснётся, то захочет увидеть здесь всю семью, — сказала Юфимия и шутливо ущипнула Жасмин за нос.

Глаза Жасмин защипало от подступивших слёз. Никогда прежде в её жизни не было такой матери, как Юфимия. Были Марианна Забини и Молли Уизли, но обе знали, что Жасмин не их дочь. Для них она была словно членом семьи, они напоминали ей, что любят её как дочь, но своей дочерью так и не называли. Здесь же она была членом семьи без каких-либо оговорок. Это чувство казалось невероятным. Оставалось надеяться, что Юфимия не изменит своего отношения, когда Жасмин наберётся смелости рассказать: письмо от Эйвери могло быть заражено каким-то вирусом.

Она смахнула с лица непрошеную слезу и стиснула кулаки. Несколько минут все молча наблюдали за тем, как поднимается и опускается грудь Монти, а целители тем временем покидали комнату. На случай ухудшения состояния пациента они оставили небольшую карточку для экстренного вызова. Когда ушёл последний целитель, Жасмин прочистила горло.

— Кажется, я знаю, почему Монти так внезапно заболел, — прошептала она, привлекая внимание всех находившихся в комнате, кроме самого Монти.