Спроси меня (джен)

Правило 256.15:

Офицеры Звёздного Флота должны всегда вести себя подобающим образом.

— Сколько у нас есть времени, Рихтер?

— Около 14 минут, капитан.

— Отлично. Этого времени хватит, чтобы…

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Глаза застилает чернота, ноги подкашиваются. Рука, так отчаянно цеплявшаяся за поручень, слабеет. Пол начинает стремительно приближаться, но встречу уже не видно. Только лоб взрывается болью от соприкосновения с поручнем.

Раздаётся грохот. Он проходит словно толщу воды, но его сила отдаётся в каждой клеточке тела, пробуждая где-то внутри черепной коробки резкий неприятный звон.

— Лейтенант, поднимайтесь...

Чьи-то заботливые руки подхватывают за туловище и тянут куда-то в сторону. Где-то внутри зарождается мысль: «правильно, мисс Лианор, рядом стул». И тут же утопает в звоне и отвратительной черноте.

Откуда-то подвывает местная «красная тревога». Что-то в этом неприятном уху звуке мотивирует — нужно собраться, нужно открыть глаза. Где-то там — люди, которые нуждаются в тебе.

— Руки вверх! Оружие опустили! — а это уже голос чужой, незнакомый. Слегка шипящий, смутно наводящий на мысли о змеях. — Кто попытается оказать сопротивление, будет убит на месте!

Руки исчезают, оставляя безвольное туловище медленно сползать со стула. Разлепить глаза... Надо... Но как же больно...

* * *

Всё тело пронизывала боль. Честно говоря, могло показаться, что несчастной туловище пропустили через мясорубку. Но больше всего взрывалась болью голова. И все же, сделав рывок воли, девушка распахнула глаза.

Вначале она растерялась. Она ослепла? Почему так темно? И все же... Постепенно глаза приноровились, подстроились — это было просто тёмное помещение, где единственным источником света было тусклое силовое поле.

— Ах... — девушка попыталась подняться. Осторожно держась за стенку, она сделала шаг в сторону силового поля, пытаясь разглядеть что-нибудь за ним.

— Лейтенант Джейнвэй? Вы очнулись? — послышался голос из камеры напротив.

— Энсин Лианор? Я... потеряла сознание. Что случилось?

— Кардассианцы, мисс. Они нашли нас на той станции. Они направили бомбы прямо в сторону отсека, где мы были, — а вот это уже был другой голос, который она бы узнала из тысячи. И от осознания, что этот человек сейчас рядом также заперт в клетке, Джейнвэй похолодела.

Это был капитан Пэрис.

Вспышка. В голове слышится тихий скрип экрана падда об ноготь указательного пальца. Перед глазами встают ровные ряды громких строк.

Согласно договору между Федерацией и Кардассианской империей, военные действия прекращены. Длительные, сложные переговоры привели к созданию Демилитаризованной зоны, а также точному определению принадлежности земель бывшим врагам. Все подписи поставлены, документ разошёлся по вселенной, обещая эру процветания и воссоздания дружеских отношений.

Только вот иногда бумаги — это просто бумаги.

Джейнвэй тяжело вздохнула и сильнее оперлась на стену, облизывая пересохшие губы и отгоняя видение. Конечно, это все было ожидаемо. Она училась ненавидеть кардассиан с детства. Слушая истории про несчастных пленных Баджорцев, наблюдая, как отца в его официальные выходные срочно забирают на службу. Пожалуй, для неё не было более мерзкой, отвратительной расы, чем эти ящероподобные твари. Хитрые, изворотливые, с тоталитарными замашками и самой агрессивной политикой в квадранте в 24 веке.

Она была слабой. Слишком слабой для такой ситуации. Возможно, она слишком рано поднялась, надо было поберечь силы. Но она упорно вглядывалась через силовое поле, пытаясь различить черты лица Лианор. Совсем юная девушка наверняка была сейчас очень напугана.

Когда Кэтрин училась в Академии, никто не знал, закончится ли война к тому моменту, как они выпустятся. Они часами разбирали планы сражений, изучали тактику врага и учились быть лучше них...

У Лианор, конечно же, уже не было такого опыта. За эти годы кардассианцы перешли в разряд соседей. И эта бедная энсин сейчас смотрела на все происходящее, не понимая, куда попала. Все давно было очень спокойно. Слишком спокойно.

Прямо как эта давящая со всех сторон тишина. В которой явно затаилось напряжение. Невысказанные слова поддержки и страха, замершие на кончике языка, запертые за плотно сжатой полоской губ. До ушей Кэтрин донесся тихий вздох капитана Пэриса. И в этом звуке было больше отчаяния, чем она порой слышала в криках.

Ранее Кэтрин везло. Её миновали открытые боевые действия. Кардассианский вопрос догнал её только теперь... Когда они с официально научной миссией спустились на планетоид в Демилитаризованной зоне. Но нашли там не мирное поселение, как должно было быть согласно картам. А тайную лабораторию.

В ноздрях Кэтрин все ещё стоял тот запах. Она успела насчитать около десятка контейнеров со странными мумифицированными животными, над которыми явно ставили эксперименты, когда прямо над её головой обрушился потолок. Она пыталась удержать равновесие, схватившись за перила, но какая-то балка, потерявшая опору, начала свое падение прямо в сторону её макушки. И, к сожалению, Кэтрин замешкалась.

Это была ошибка.

Их было всего четверо. На высадку капитан взял с собой её, как научного сотрудника, а также двух энсинов из отдела безопасности. Они были слишком простой добычей. И крайне ценной.

Согласно договору, ни одна из сторон не имела права брать заложников. Это, разумеется, считалось бы нарушением мирного договора.

Только вот иногда бумаги — это просто бумаги.

— Что с нами будет, сэр? — спросила девушка, чересчур громко сглотнув. Ее пальцы невольно впились в холодный камень стены. Более всего на свете она сейчас хотела услышать, что у капитана есть план. Что они сбегут, будут прорываться с боем. Но что-то в том безнадежном вздохе ей подсказало следующий ответ.

— Рихтера увели около часа назад. Я ничего не смог сделать.

Что же, более исчерпывающего ответа не требовалось.

* * *

Мальчик, чей отец постоянно на флоте, не знает, что делать одному. Задаваясь вопросом, почему папы часто нет дома, он не понимает, что тот нужен другим.

Прошел почти месяц, а отца все нет. Мама говорит, что он очень занят и скоро вернется, но мальчику кажется, что-то не то. Может быть так, что папы уже нет? Может, его забрали?

С такими мыслями ребенок снова ложится спать.

Сны… говорят, что многие могут видеть будущее или прошлое, а может быть так, что настоящее, но другими глазами? Нет… он слишком взрослый, чтобы верить в мистику и магию.

Но когда перед глазами появляется странная картинка, он не может понять, сон это или все-таки правда.

Темное помещение, тускло светящиеся стены. Красивая девушка тяжело привалилась к стене, а с другой стороны — мужчина. Если прищуриться, то можно разглядеть очертания лица… это отец! Неужели его папу и какую-то девушку схватили! Тому не нравится, что он видит, это страшно, это неправильно! Надо их спасти!

Мальчик резко садится в постели. Мамы сейчас нет дома, бабушка спит, но он не может к ней пойти, она будет волноваться. Вслепую направляясь на кухню, он заказывает в репликаторе стакан теплого молока и пытается успокоиться. Мысли в голове путаются, Том боится и хочет поскорее увидеть маму, чтобы та успокоила его. Но больше всего на свете он мечтает, чтобы все оказалось неправдой, и папа прямо сейчас оказался у них на пороге.

За окном ночь, сильный ветер и идет дождь. Он сильно бьет по крыше, словно выстукивая зловещий марш, заставляя мальчика бояться еще больше. Может ли отражение в окне быть монстром? А что, если за ним тоже придут?!

Вернувшись к себе в комнату, он ложится на кровать и кутается с головой в одеяло. Дома не холодно, но его почему-то знобит, то ли от страха, то ли от переживаний. Ему нужна мама, когда она уже вернется домой?

«Томас, ты сын капитана», — звучит в его голове голос отца. И мальчик несколько раз делает глубокий вдох.

Засыпая, он думает о том, будь его отец в такой ситуации на самом деле, как бы он выбрался из нее? И кто эта красивая девушка рядом с ним?

* * *

Дикий, нечеловеческий вопль. От этого звука стыла кровь в жилах. Хотелось заткнуть уши, забиться в угол, не слышать, но даже так крик пронизывал всю черепную коробку.

Так не может кричать живое существо. Так не может кричать человек. И все же... Это была Лианор.

Они начали с младших. Бедный, обессиленный Рихтер... Когда его привели (а скорее притащили), он с трудом держался на ногах. Он молчал, отказываясь говорить, что с ним делали. Конечно, это было абсолютно бессмысленно. Что мог знать рядовой член экипажа? Его страдания, конечно, имели только одну цель — объяснить, что будет с ними. Особенно, если они не будут сотрудничать. Конечно, что может быть лучшей пыткой для капитана, чем понимание, что ты ничего не можешь сделать, чтобы защитить своих подчинённых?..

Крики прекратились. Установилась гнетущая тишина. Джейнвэй, проведя пальцами по лицу, с удивлением обнаружила, что её щеки мокрые от невольно пролитых слез. В тяжёлом повисшем молчании стало слышно, как тяжело дышит Рихтер, забившись в угол камеры. Повернув голову, Кэтрин могла заметить, как он сгорбился в камере напротив. Раньше там была Лианор... Интересно, куда посадят потом её?..

— Капитан?.. — едва слышно выдохнула Кэтрин, с трудом поднимаясь. Если все стихло — скоро должны привести Лианор обратно. Она... хотела её видеть.

— Да, Джейнвэй?..

— Сэр... нужно... хоть что-то делать. Нам нужно попробовать сбежать.

— У вас есть предложения, лейтенант?

Нет-нет, не смейте говорить таким голосом!

В голосе мужчины свозила усталость. Кэтрин в голову вдруг пришло, что её капитан совершенно не был готов к такому испытанию на старости лет. Предполагать возможность и действительно столкнуться с подобным — это совершенно не одно и то же.

Он был растерян. Они были взаперти. Они были одиноки, брошены на произвол судьбы кардассианцам за светящимися силовыми барьерами. Да, где-то там, на орбите, остался их корабль, но сколько времени займут поиски?.. Сколько понадобится сил и жизней, чтобы их спасли?.. А ведь корабль на орбите уже могли уничтожить…

От острого приступа отчаяния внутри девушки все похолодело. Нет, надо бороться. Надо сопротивляться. Нельзя просто так сдаться и все!.. Нужен план, нужно напомнить капитану, что они же все офицеры Звездного флота. Они могут больше, чем о них думают. Они умные, хитрые, они…

С тихим, но оглушающе-громким скрежетом отъехала дверь. Шаги трех кардассианцев ритмично застучали по коридору, эхом отдаваясь в сердце, будто приближая ощущение скорой погибели.

— К стене! Быстро!

Их мерзкие голоса вызвали странную дрожь. Кэтрин невольно задалась вопросом, всегда ли у всех кардассианцев вместо крика получается скорее угрожающее шипение. Джейнвэй наблюдала, как они прошли по коридору, остановившись у её камеры.

— На выход! Живо!

Руки двоих были заняты неподвижным телом. Третий подошёл к панели, опустив силовое поле и направив на Кэтрин оружие.

Вот и её черёд.

Три осторожных шага вперёд. Её грубо оттолкнули с дороги, затаскивая внутрь и бросая на пол Лианор. Та даже не пискнула — она была в глубоком обмороке. Кэтрин старательно избегала взгляда на неё — она боялась, чертовски боялась вдруг понять, что девушка не проснётся.

Она сделала ещё несколько шагов от камеры и увидела лицо капитана. Изможденное, измученное. Он будто постарел ещё на несколько лет всего за одну ночь. Сейчас он смотрел на неё с такой же болью, как несколько лет назад, когда объявлял ей о смерти её отца.

Джейнвэй невольно отвернулась и бросила взгляд на кардассианцев, что не удержались от того, чтобы пнуть безвольной тело девушки.

Твари.

Третьему это явно пришлось не по вкусу и он, отвлекшись, крикнул подчиненным:

— Живее там!

И вдруг Кэтрин поняла, что это её шанс. Безумный, крохотный, абсолютно необдуманный. Но она, собравшись с силами и не обращая внимания на ноющее тело, рванулась вперёд, к заветной двери, на выход. Быть может, она сможет оторваться. Сможет позвать на помощь. Сможет...

Раздался крик капитана. Кажется, он кричал её имя. Жгучая боль настигла её прямо в спину. Во рту появился странный привкус крови, почти удививший ее. Она запнулась и почувствовала, как летит вперёд. Панически вытянув вперёд руки, она упала прямо на дверь, чувствуя, как от сильной боли в глазах на мгновение чернеет.

— Ваши офицеры не слишком-то умные, капитан, — донесся до Кэтрин голос кардассианца. — И абсолютно невоспитанные. Думаю, флот будет нам благодарен, если мы преподадим кое-кому урок. Как и вы.

Она не слышала, что ответил капитан. Она лишь почувствовала, как двери, наконец, открылись, и она рухнула вперёд, а после её схватили за локти с двух сторон, потащив куда-то. Из последних сил, она оглянулась и бросила взгляд туда, где оставался ее капитан.

Сквозь черноту она увидела лишь смутные очертания его головы, скорее напоминающие череп.

Вероятно, это была ещё одна её ошибка.

* * *

Том просыпается от шума на кухне. Первые пару минут мальчик пытается понять, что происходит, а потом он вспоминает прошлую ночь. Отец, страх, монстры за окном. Он вскакивает с кровати и бежит на кухню, там уже она.

Мама Тома готовит сыну завтрак. Женщина только недавно вернулась из больницы, где подменяла подругу в ночь. Она видит сына и улыбается ему. Её мальчик прекрасен, особенно с сонными глазками.

— Том, родной, ты выспался? Скоро завтрак будет готов, а пока умойся и переоденься, — говорит ему женщина.

— Хорошо, мама, но потом я тебе расскажу кое-что важное! — мальчик бежит обратно к себе выполнять утренние задачи.

Вскоре кровать заправлена, а Том уже в домашней одежде сидит за столом. Перед ним вкусная каша и горячее какао. Хоть его еда отличается от той, что кушает мама, но всё равно ему нравится. И все же сегодня, несмотря на вкусный завтрак, отчего-то ложки кажутся бесконечно пресными и тяжелыми, не желая быть съеденными. В голову продолжают лезть обрывки ночного кошмара.

— Мама, а папа скоро приедет домой? — спрашивает ребенок. — Я волнуюсь о нем, вдруг что-то случилось…

— Том, милый, ты же знаешь, что папа спасает жизни, он сейчас очень далеко. Но поверь мне, скоро папа вернется, и он нас сильно любит, не забывай это, — отвечает женщина и целует ребенка в лоб.

— Мне сегодня приснился очень плохой и страшный сон, как папа в клетке и рядом с ним страшные монстры… похожие на ящеров… — Том со слезами на глазах смотрит на мать, ожидая утешения. — Вдруг папа сейчас у них! Мы должны помочь папе! — мама слышит слова сына и подходит к нему, обнимая со спины. Она проводит ладонями по его рукам, а затем целует в макушку.

— Милый… послушай меня, хорошо? Папа обязательно вернется, а то, что ты видел во сне, это всего лишь мысли и догадки. Ты веришь маме? Тогда успокаивайся и кушай, когда папа приедет, вы будете часто гулять в парке, а для этого ты должен быть послушным, — она гладит спинку ребенка, шепчет успокаивающие слова.

Она старается утешить ребенка, но ее собственное сердце не на месте. Слишком много вопросов, слишком мало информации. Последнее, что она знала, — их корабль должен был отправиться на границу Демилитаризованной зоны. А потом… Он просто пропал. Конечно, это бывало и раньше, но… В этот раз у нее почти не было никакой возможности узнать подробности. Оставалось лишь надеяться, верить и ждать.

* * *

— Как поживает ваша дорогая супруга?

— Должен признать, что мы с ней вчера с большим удовольствием сходили на вечерний суд. Крайне любопытнейший был процесс. Вы не смотрели его запись?

— К сожалению, я был вечером занят.

— Досадно. Заключенный потянул достаточно времени, прежде, чем во всем признаться. Мы уже почти были разочарованы, однако признание вины, как и всегда, было превосходным. Именно за такое я каждый раз благодарю наших судей.

Ее грубо втолкнули в комнату. Пожалуй, в другой момент Кэтрин назвала бы ее скорее обычным кабинетом при лаборатории. Из всего выбивался только стул с широкими ремнями, от одного взгляда на который ей поплохело. Желудок болезненно сжался от осознания, куда ее сейчас посадят. Она не видела ничего подобного со времен походов в музеи средневековья на Земле.

Двое мирно беседовавших за столом кардассианцев в белых халатах прервали свою беседу, бросив на нее заинтересованный взгляд. Неприятный привкус изо рта никуда не делся, и Джейнвэй почти чувствовала в носу запах жженой ткани. Вероятно, она должна была быть благодарна, что ее не убили на месте и даже не оглушили. Выстрел явно должен был ее только замедлить. Иначе бы она сейчас не была бы в сознании.

— Она ранена, — заметил один из кардассианцев, лениво поднимаясь из-за стола. Он подошел ближе, указав ее стражам на стул. — Зачем?

— За попытку сбежать, — прошипел в ответ один из охранников, после чего ее водрузили на стул, прижав спиной к жесткой спинке, отчего Кэтрин пришлось шумно втянуть воздух, чтобы сдержать желание выругаться.

— Вы действительно были настолько глупы? Не надеялись же вы и вправду сбежать, правда? — кардассианец в белом халате почти ласково начал застегивать на ней ремни. — Давайте договоримся. Боли можно легко избежать, если вы будете вести себя разумно.

Краем глаза Джейнвэй заметила, как еще один «доктор», как она мысленно прозвала их, готовит гипошприц. Внутри колбы чуть подрагивало что-то маленькое, металлическое, словно живое. Черт. Она слышала о таких.

Когда-то кардассианцы прославились как мастера ядов, однако с ними всегда стоило играть осторожно. Яд не всегда на всех действовал одинаково, и иногда приходилось давать противоядие раньше необходимого, а иногда пленный просто умирал. Но в ходе войны с Федерацией они исправили эту оплошность. Им нужен был другой результат. И они его добились.

От таких крохотных игрушек восстановление шло неделями. Кто-то неудержимо кричал, кто-то сходил с ума и смеялся. Перед глазами Кэтрин всплыло недвижимое тело Лианор и забившийся в угол Рихтер.

Да, кардассианцы сделали большой шаг в искусстве пыток, когда изобрели особые механизмы, не оставлявшие следов, но делавшие жизнь пленных сравнимой с адом.

— Отвечайте, — кардассианец привлек ее внимание, больно схватив ее за подбородок и заставив смотреть себе в глаза.

Какие холодные, злобные это были глаза! С вертикальными змеиными зрачками, почти не напоминающими обычные человеческие «кругляшки». Даже нарост на лбу, традиционно называвшийся среди землян «ложкой», сейчас ей казался маленькой коброй, вот-вот готовой броситься к ней и ужалить ее прямо в лицо.

— У людей есть поговорка, сэр, — выдавила Джейнвэй из себя. — Надежда умирает последней.

— О, так вы, юная леди, любите народное творчество, — на лице кардассианца заиграла усмешка. — Тогда я точно хочу познакомиться с вами поближе.

Он кивнул в сторону, и его напарник, обойдя ее стул, оказался прямо у нее за спиной. Джейнвэй, потеряв его из виду, невольно начала паниковать, но кардассианец все также цепко держал ее за подбородок, не давая вертеть головой. Только сейчас Кэтрин задумалась, насколько удивительно холодной и шершавой была его кожа. До этого она никогда не видела кардассианцев настолько… близко.

— Как знать, может быть, мы даже с вами подружимся? — добавил он. И Кэтрин почувствовала, как резко в ее шею, прямо в позвонок впился шприц, вводя инородный мелкий прибор. Она что есть силы впилась зубами в щеку. Нет, она не покажет слабости. Хотя эта мерзость… Была слишком болезненной, быстро проникая внутрь и прилипая к шейному отделу спинного мозга. Будто живой паразит, которого запустили в благоприятную для него среду. А на мозг вдруг стал опускаться странный туман. — Итак, пациентка номер три… назовите свое имя.

* * *

Тетя Вивиен приходит в четыре. Это хорошо. Когда она приходит, она всегда приносит что-нибудь сладенькое. Сегодня это тыквенный пирог, который мама разрезает и разрешает съесть кусок с чаем.

Тетя Вивиен мамина подруга. Она бывает нечасто — кажется, у нее тоже какая-то сложная работа. Только какая? Том не знает. Наверное, это что-то секретное. Обычно они вдвоем проводят время на кухне, им лучше не мешать. И все же Том заглядывает на кухню, пытаясь подслушать разговор. Это успешно — кажется, ни мама, ни тетя его не видят.

— Джулия, высадка где-то в Демилитаризованной зоне. После чего «Аль-Баттани» потерял с ними связь. Их транспортировали, а потом началось землетрясение, а рядом появился вражеский крейсер… Кораблю пришлось отойти.

— Виви, кардассианцы взяли его в плен.

— Возможно. Но может быть все дело просто в неполадках со связью…

— Не пытайся меня успокоить. Я чувствую. И Том это чувствует. Он мне сегодня говорил, ему снятся кошмары.

Когда речь заходит о нем, Том решает вмешаться в разговор. Он опускает взгляд и тихо подходит ближе.

— Тетя Вивиен, а кто эти люди-ящеры? Я знаю, они хотят сделать папе больно.

— Малыш, твой папа — капитан, и он не один, с ним есть и другие офицеры, которые его защитят.

— Нет-нет! — Том начинает отчаянно махать руками. — Я видел! Их было всего четверо! Рядом с папой девушка, но ей плохо. Еще одной девушке лучше, но она следующая… И мальчик… Ему больно, он почти без сознания! — мальчик качает головой. — Они не могут защитить папу!

Джулия вновь обнимает сына, пытаясь утешить, когда бросает взгляд на Вивиен и замечает, что та немного побелела. Уговорив Тома пойти поиграть в комнате, она прижимает подругу к стенке.

— Что такое, объясни?

— Я знаю, кто отправился с Оуэном на планетоид. Лейтенант Кэтрин Джейнвэй. Энсин Луиза Лианор. Энсин Финн Рихтер.

* * *

— Назовите ваше имя.

— Меня зовут Кэтрин Маргарет Джейнвэй.

— Место рождения.

— Блумингтон, штат Индиана, Земля.

— Имена родителей.

— Эдвард и Гретхен Джейнвэй.

Кардассианец говорил сладким, спокойным голосом. Даже шипение его, казалось, приобрело приторные нотки. Где-то на фоне то и дело маячил второй кардассианец, который явно был ассистентом. Однако Кэтрин почти не видела его. Вместе с устройством в нее впрыснули какую-то жидкость, и она была готова поклясться, что с тех пор ее сознание было чем-то затуманено. Она едва ворочала языком, при этом не могла сопротивляться или что-то выдумывать. Она с трудом пыталась сосредоточить взгляд на одной точке, но для этого требовалось все больше и больше усилий.

— Ваш отец адмирал Эдвард Джейнвэй, не так ли? Назовите его ранг.

— Вице-адмирал.

— Назовите ваше назначение.

— USS «Аль-Баттани».

— Ваш капитан?

— Оуэн Пэрис.

— Ваша миссия?

— Мирное научное исследование планетоидов в Демилитаризованной зоне.

Она быстрее почувствовала, чем увидела, как кардассианец склонился к ней. Она вновь, словно мышь, уставилась в его змеиные глаза. Ей казалось, будто эти тонкие черные щели вот-вот расширятся до необычайных размеров и засосут ее в свои глубины. И демонический голос кардассианца прогрохотал вокруг нее, отчего каждое слово зазвенело внутри ее черепной коробки.

— Не пытайтесь нам врать. Вы искали повод, который можно было бы предъявить Кардассианскому правительству. Что вы обнаружили?

Кэтрин попыталась тряхнуть головой, прогоняя наваждение. Но вместо этого на нее теперь смотрел огромный череп с пустыми глазницами.

— Секретную лабораторию с неизвестными экспериментами.

Череп расхохотался, и она увидела, как внутри зажглась маленькая свечечка, а сам он… Это не череп был вовсе! Это тыква, обыкновенная тыква, вроде тех, что сажали на ферме ее бабушка и дедушка.

— А вот это неправда, моя дорогая. Вы не нашли ничего. Совсем ничего, кроме оставленного в ужасном состоянии здания… Вы слышите меня? Повторите, что вы обнаружили. И будьте честны. Вы же понимаете, мы не пытаемся сделать вам больно — мы просто должны открыть вам истину…

— Мы видели секретную лабораторию…

По всему ее телу пробежала волна боли. Она словно родилась где-то в глубине сердца, разносясь до каждой клеточки тела. Ей хотелось кричать, но Кэтрин сжала зубы. Нет-нет, она не готова позволить тыкве видеть, как она ломается. Она знала, она чувствовала, где правда. Она должна…

— Что вы обнаружили?

— Лабораторию… ах!

Снова, снова боль. Теперь значительно дольше, сильнее, она шла не волной, а дыханием — каждый вдох становился чужим, будто в легкие дышал кто-то другой. Кэтрин невольно вцепилась в жесткий стул пальцами, а ремни больно впились в ее кожу.

Она не сломается. Она не сломается. Она не сломается.

Капита-а-ан!

* * *

Когда тетя Вивиен быстро уходит, Тому становится страшно. Он почти поверил, что кошмар — это только кошмар… Но что-то в поведении мамы и тетя изменилось после его слов. А вдруг это правда?.. Вдруг то, что он видел, это то, что действительно происходит?

Он убегает в спальню, заливаясь слезами. Нет-нет, он должен быть сильным. Он не должен показывать страха. Если папа не вернется — он останется единственным мужчиной у мамы. Ей нужно будет твердое плечо рядом, так всегда говорил папа…

Но отчего же так хочется забиться под одеяло, накрыть голову подушкой и трястись, выдавливая из себя вместе со слезами ужасный страх, что все это правда?..

Том сам не понимает, в какой момент от усталости он засыпает. Но даже во сне его глаза щиплет. Теперь он не видит папу. Он видит только ту девушку, словно неживую у стены. Он видит парня, с трудом шаркающего по камере. Он видит еще одну девушку без сознания. Они такие усталые, беспомощные…

А потом раздается крик. И голос кажется слишком знакомым. Слишком…

Папа!..

Том просыпается от того, как колотится его сердце. Он слышит незнакомые голоса. Она звучат как эхо, будто их произносят издалека, из того же места, где мучают отца.

— Миссис Пэрис. Мы хотели бы побеседовать с вашим сыном. Возможно, сведения, которые он может дать, могут спасти вашего мужа…

* * *

Кэтрин казалось, что из нее высосали все силы. Горло першило от криков, что она так и не смогла удержать. Но это точно была меньшей из проблем. В ее голове был странный туман. Она не помнила последние пару часов своей жизни. Все они слились в бесконечный поток странных образов… И сейчас ей сложно было отделить ложь от истины, и, стоило ей поежиться от холода и сырости помещения, ей казалось, что это кардассианцы в виде змей решили забраться к ней под кожу

Капитана Пэриса увели сразу после нее.

Она помнила, как столкнулась с ним в узком коридоре. У нее не было сил идти, она то и дело спотыкалась, чувствуя, как сводит каждую мышцу, и солдаты почти полностью тащили ее за собой. И все же сквозь тьму, она с трудом разглядела его черты лица. Ей показалось, что он за последние несколько часов осунулся так, будто вместе с ними тремя каждый раз пытали его самого.

Впрочем… Это была правда.

Ведь он никак не мог вмешаться и хоть что-нибудь сделать.

И все же, он ушел с высоко поднятой головой. Никак не показывая, что совсем недавно он содрогался, слушая ее крики.

Тем хуже было теперь быть на его месте.

Кэтрин закрыла лицо руками. Ей казалось, что уже никогда ничего не наладится. После капитана снова вызовут Рихтера, и все пойдет по кругу... И она снова окажется в том ужасном кресле.

Она не знала, что ей делать.

— Спасите… Спасите нас… — зашептала она, не зная, к кому обращается. К духам, к богам? К коллегам где-то на борту корабля?

А темнота опутывала с головы до ног вместе с холодом, будто пытаясь доказать, насколько они в ее власти. Будто одно слово кардассианцев — загорится устройство на стене, и они растворятся в темноте, будто их никогда и не было. Тишина была ей ответом. Никто не спасет. Никто не появится.

Если ад и существует, его точно создали кардассианцы.

Времени здесь просто не существует, и не существовало никогда. Секунды, минуты, часы… Между ними почти не было никакого различия. Они тянулись медленно, со скрипом. И ничего не могло бы ускорить время, перелистнуть страницу, позволив перейти сразу к счастливой концовке.

Кэтрин казалось, что от этой гнетущей тишины, в которой притаились злоба и боль, она так и погибнет. Конечно, какие еще могут быть варианты?..

Тик-так. Тик-так. Кэтрин подумала, что сходит с ума, когда в ее голове раздался громкий шепот. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять — это пришла в себя Лианор и теперь, обхватив руками колени, она раскачивалась, словно маятник, шепотом повторяя…

…тик-так.

Видимо, не только Кэтрин пришла в голову мысль о невыносимости ожидания.

И когда этот звук, казалось, начал проникать ей по коже, будто вечная часть давящей тишины, раздался тихий щелчок, будто что-то нереальное. Будто плод воображения.

А потом послышались крики, выстрелы, будто за дверью оказалась вдруг настоящая бойня. Капитан?.. Неужели, он?.. Нет, невозможно. Кэтрин помнила, как сама пыталась сбежать. Подмога? Неужели?..

А потом послышались шаги. Не тяжелые, размеренные, как у кардассианцев. Нет, эти значительно более мягкие и в большем количестве — будто торопливый легкий отряд пришел к ним на помощь.

Кэтрин не сразу поняла, что происходит. Силовое поле вдруг вспыхнуло ярче, на миг окрасив всё помещение в бело-синий, а потом просто… погасло. В черноте даже стало тяжелее дышать, и Кэтрин с трудом попыталась подняться на ноги, но те ее давно перестали слушать. И она упала, громко зашипев.

В чернильной темноте появилась прореха — кто-то открыл со скрежетом дверь, явно ломая ее с другой стороны, а затем в коридор хлынули темные силуэты. Кто-то быстро оказался рядом с ней, поднимая.

— Все под контролем. Мы свои. Вы можете идти?

— Не уверена…

— Тогда не тратьте силы.

Реально ли это? Она почти была уверена, что нет, когда ее подхватили на руки, как пушинку, и Кэтрин почувствовала необычайную благодарность к своему спасителю, чье лицо даже не видела. Судя по звукам, где-то рядом сейчас поднимали ее товарищей.

— Капитан, капитан!.. — забилась она вдруг, вспомнив, что его увели.

Ее помощник, уже стремительно уносящий ее из этой ужасной тюрьмы, только бросил взгляд на небольшое устройство на своем запястье. Кэтрин скосила глаза. На экране устройства стремительно появлялись сообщения. От короткого «взяли всех» ей стало чуть легче на душе.

— Нам нужно уходить, — быстро скомандовал ее спаситель куда-то в темноту, и вся их процессия двинулась вперед.

По коридорам, уже знакомым Кэтрин. Мимо комнаты, от которой у всех по спинам пробежали мурашки. Кажется, она успела заметить в дверях оглушенные тела кардассианцев. Вперед, туда, где заветные лучи транспортера должны были их подхватить.

— Сэр, кардассианцы скоро заподозрят о нашей операции.

— Командир Тай всей группе. Установите взрывчатку. Отплатим им той же монетой перед уходом.

Какой-то юноша пробежал мимо Кэтрин, держа в руках коробку с экраном. Он скрылся в дверях допросной, пока девушку уносили все дальше и дальше.

И всё же в её памяти отчего-то осталась не эта беготня, не спасение, а звук.

Тик-так.

…На экране оставалось 14 минут.