Без права на побег (гет)

С февраля Лита работала в клинике при Академии целительства всего три раза в неделю: больше ей строго запретила собственный акушер-целитель. Немолодая гречанка с мягким голосом и внимательными чёрными глазами с удовольствием взялась вести беременность госпожи Снейп и относилась к ней с почти материнской заботой.

Ещё два дня в неделю Лита преподавала студентам до обеда, а остальное время посвящала дому и семье. Нужно было подготовить комнату для малыша: перебрать пелёнки, вышить на одежде обережные знаки, выбрать крошечную мебель для детской. Северус тоже сократил свою занятость, несмотря на подготовку к международной Конференции зельеваров и алхимиков. Которая должна была открыться в середине марта, а потому нередко работал на террасе их дома, где воздух пах тимьяном и морской солью.

Как и предупреждала Фрея, пациентов у Литы — признанного мастера-целителя — становилось всё больше. Всё было расписано уже на месяц вперёд, и Лита понимала: это только начало. По мере приближения срока родов — конец мая, начало июня — она постепенно будет сокращать часы приёма.

В один из таких приёмных дней в её кабинет пришла неожиданная пациентка.

— Здравствуйте, целитель Снейп.

Лита подняла голову — и растерялась.

— Марлин? Какими судьбами? — она искренне не ожидала увидеть бывшую подружку Лили Эванс здесь, в солнечной Элладе.

Вдова Поттер выглядела лучше, чем Лита помнила: аккуратно собранные в причёску тёмно-русые волосы, спокойные черты лица. На руках у неё сидел пухлощёкий малыш с тёмными волосами. Вот только глаза у него были голубыми, как у мамы.

— Посмотришь Генри? — тихо попросила Марлин, теребя рукав мантии. — Я сделала всё, чтобы ребёнок не пострадал, но… мало ли. Всё-таки он сын Джеймса.

Лита мягко кивнула и протянула малышу сладкое яблоко — она приучила себя держать в кабинете тарелку с вымытыми фруктами для маленьких пациентов. Генри улыбнулся ей во весь рот и уверенно взял угощение.

Целительница приступила к диагностике. Кабинет наполнился мягким золотистым светом от её заклинаний, а за окном тихо шумел ветер, перебирая листья олив.

Через несколько минут Лита опустила палочку.

— Есть несколько семейных проклятий, одно из них может привести к ухудшению зрения, — спокойно сказала она. — Снимать будем?

— Конечно! — Марлин торопливо кивнула. — Я не хочу, чтобы ребёнка хоть как-то ассоциировали с его отцом.

Миссис Снейп прекрасно понимала молодую женщину. Те несколько встреч с Джеймсом Поттером оставили у неё тягостное впечатление, а обрывки воспоминаний Лили Эванс добавляли к этому устойчивое неприятие. Работы с малышом оказалось немного: за полчаса Лита закончила все необходимые процедуры и, неожиданно для себя, предложила Марлин встретиться позже в одном из уютных кафе, скрытого Димосари. Миссис Поттер с живостью откликнулась на приглашение.

После окончания приёма Лита направилась в небольшое семейное заведение, которое Марлин выбрала для встречи. В кафе пахло розмарином, свежим хлебом и чем-то сладким; за широкими окнами колыхались оливковые ветви. За столиком у окна Лита сразу заметила бывшую подругу Лили — та подняла голову и улыбнулась.

— Привет. А где Генри? — спросила Лита, подходя к столу.

— Здравствуй, — мягко ответила Марлин. — Оставила его в гостиничном номере с домовушкой. У него сейчас второй сон.

С их последней встречи Марлин сильно изменилась. В ней исчезла та резкая, категоричная манера, что когда-то раздражала Литу. Движения женщины стали мягче, спокойнее, а в голубых глазах поселилась тихая печаль, будто она несла внутри слишком тяжёлое пережитое.

— Как ты, Марлин? — спросила Лита, присаживаясь. — Когда читала газеты, всё время о тебе думала. Очень надеялась, что ты выжила.

— Спасибо, — грустно улыбнулась Марлин. — У меня были порт-ключи гоблинского производства. Они эвакуируют наследника с главой рода из любой точки и пробивают любые барьеры. — Она смахнула беззвучные слёзы, скатившиеся по щекам. — Я так завидую тебе. У тебя есть защитник, рядом всегда муж… А меня только родители поддерживают. Выживать самой пришлось.

— Ты давай не прибедняйся, — Лита скептически посмотрела на «разнывшуюся» собеседницу. — У тебя уважаемая и чистокровная семья. А у меня до замужества только запечатанный отец и мать-сквибка. Так что не надо драматизировать. Всё у тебя будет хорошо. И мужа нормального ещё найдёшь, ты молодая, вся жизнь впереди.

Про себя Лита лишь хмыкнула: ещё недавно большинство чистокровных девиц воротило нос от Северуса — кому был нужен полукровка, да ещё и бедный? А теперь, когда он стал мастером гильдии, нашлись охотницы позариться на чужое.

— Ты лучше расскажи, что там вообще происходило, — тихо произнесла Лита, вновь посмотрев на Марлин.

— Ничего хорошего, — миссис Поттер смахнула слёзы, стыдясь собственной слабости. — В ночь на первое ноября к нам буквально ворвались Муди с какими-то тварями в масках. С порога начали швыряться «авадами». Блэк с Поттером даже понять ничего не успели, как стало слишком поздно. А я — Генри в охапку и сразу оба порт-ключа активировала. Хорошо, что они оказались гоблинского производства: пробивают любые барьеры и эвакуируют наследника вместе с главой рода из любой точки. Домовушка не смогла бы аппарировать — эти ублюдки купол поставили. Мы укрылись в особняке Поттеров на улице Глициний и почти два месяца не высовывались.

Она тяжело выдохнула.

— Потом отец пришёл. Сказал, что опасность миновала. Дамблдора русские как-то смогли захватить и судили. На этом всё.

Лита задумчиво поводила пальцем по краю чашки.

— И что ты собираешься делать дальше?

— А теперь я уважаемая и довольно состоятельная вдова, — Марлин даже расправила плечи. — Регент рода Поттер.

Она на секунду замолчала, а затем добавила:

— Я была у миссис Фэнвич, смотрела в её болотный омут. Там самая благоприятная развилка — если я сниму с Генри все проклятия… и спрошу у тебя совета. — Она взглянула на Литу так, словно от этого ответа зависела вся её дальнейшая жизнь.

— И какой же совет тебе нужен? — настороженно спросила Лита.

Марлин лишь беспомощно развела руками. Лита невольно подумала, что в магической Британии тяга к лёгким решениям по-прежнему сильна. И всё же, если разобраться, именно она первой приняла Генри в этот мир. Значит, можно хотя бы указать его матери верное направление.

— Марлин, запомни: ребёнок должен расти в труде, — спокойно сказала она. — Пусть летом помогает твоим родителям на ферме. Это его только укрепит. И ещё: тебе нужно определить его таланты. Сходи к ритуалистам — здесь, в клинике Академии, отличные специалисты. Начинай обучение как можно раньше. Поттеры — натуры деятельные. Если их не занять, вырастет… ну, ещё один Джеймс.

Миссис Поттер внимательно посмотрела на неё, серьёзная и собранная, будто впервые за долгое время обрела опору.

— Ты права, — тихо сказала она. — Так и сделаю. Поттеры были великолепными артефакторами. И Джеймс мог бы добиться многого… если бы работал. Спасибо тебе.

Лита поднялась, поправляя лёгкую курточку — солнце уже клонилось к горизонту, и тёплый греческий ветерок трепал занавески на террасе.

— Была рада повидаться. Мне пора. Дома ждёт муж.

Она улыбнулась уголком губ — и вышла, оставив Марлин задумчиво смотреть ей вслед.

* * *

К двадцатому марта в долину Димосари начали стекаться зельевары со всего мира — участники Международной Конференции алхимиков. Солнечные склоны Эллады наполнились разноязыкими голоса́ми, запахами редких реагентов и лёгкой, почти праздничной суетой.

Для супругов Снейп настоящим сюрпризом стало появление родственника со стороны мужа. Мистер Джулиус Принц, декан Слизерина и заместитель директора Хогвартса, выглядел в худшем случае лет на пятьдесят — свежий, постройневший и помолодевший. Он возник у ворот их небольшого поместья ранним греческим вечером, когда свет уже смягчился, а море заиграло янтарными бликами. Профессор осторожно попросил об аудиенции племянника.

Северус встретил его без лишнего радушия:

— Чему обязан вашим визитом, дядюшка?

Отказывать гостю было некрасиво — родственника пришлось впустить. Теперь мужчины сидели на просторной солнечной террасе, где гость с нескрываемым удовольствием созерцал Эгейское море. Снизу долетал запах цветущего мирта, а лёгкий ветерок трепал лёгкие занавеси у входа в дом.

— А у вас здесь чудесно, — будто не замечая холодности хозяина, произнёс Джулиус и принял чашку великолепного зелёного чая из лапок домовушки. — Не стоит так напрягаться, юноша. Заметь, я честно выполнил условия нашей сделки. И прибыл для подтверждения союза между нашими родами.

— И как же вы это сделали? — спросила Лита, появляясь в дверях. Она устроилась на небольшом диванчике, положив ладони на округлившийся живот.

Джулиус почтительно отсалютовал ей чашкой и, улыбнувшись, заявил:

— Очень просто, леди. Я принял самое непосредственное участие в доставке Дамблдора русским магам — для справедливого суда.

Северус лишь хмыкнул, мельком подумав, как бы всё обернулось, не случись у родственничка того самого магического отката.

— А сейчас вы в Элладе с какой целью, дядюшка? — спросил он сухо.

— Во-первых, хочу поговорить с тобой, племянничек. Есть у нас одно давнее нерешённое дело. — Принц сделал театральную паузу. — А во-вторых, ищу себе жену.

Он осклабился так широко и хищно, что Лита невольно пожалела ту несчастную, которую судьба столкнёт с этим мужчиной.

— И какое же у нас нерешённое дело? — обманчиво мягко произнёс Северус, мельком подумав, а не отравить ли родственника и избавиться от досадной помехи.

— Это касается мессира Винченцо ди Адамо, который прибывает завтра на Конференцию, — невозмутимо ответил Принц.

— И какое мне дело до пожилых итальянцев? — ровно и холодно продолжил Северус.

— Самое прямое, племянник, — неторопливо ответил Принц. — Этот «пожилой итальянец» — твой родной дед. И он желает с тобой встретиться. К тому же ты, вероятно, не в курсе: его сын Антонио после смерти Эйлин утратил любую возможность завести ребёнка.

Лита едва слышно простонала. Как же её утомляла эта бесконечная череда чистокровных родов с их жадностью, мелочностью и дурной наследственностью. Все они раз за разом нарывались на откаты, ничему не учились, и каждый норовил решить свои проблемы за чужой счёт.

— Дайте угадаю, — сказала она, прикрыв глаза. — Он женат… и либо бездетен, либо у него дочь?

— Блестяще, моя леди, — осклабился Принц. — У мессира Антонио две дочери.

Северус тяжело выдохнул, потерев виски, словно заранее ощутил надвигающуюся головную боль.

— И мне придётся встретиться с главой рода ди Адамо? — спросил он обречённо.

— Да, — подтвердил Джулиус. — Но, насколько мне известно, вы создали собственный род и находитесь под протекцией Гриммов?

— У меня жена — урождённая Гримм, — сухо заметил Северус. — Союз подтверждён магическим браком, и довольно крепко.

— Разумеется, — кивнул Принц. — Но у старика ди Адамо сыновей несколько, а вот Антонио — старший и настоящий любимчик.

Лита поднялась, поглаживая выпирающий живот.

— Пожалуй, напишу тётушке Ингрид, — задумчиво произнесла она. — Лучше предупредить семью.

На следующий день Международная Конференция зельеваров и алхимиков открыла свою работу. Магический Университет Димосари, окружённый солнечными аллеями, белыми колоннами и запахом цветущего тимьяна, стал принимающей стороной. На территории кипела жизнь: мастера регистрировались, обсуждали последние открытия, спорили о свойствах редких ингредиентов.

Лита успела отправить письмо тётушке Ингрид, и та прибыла порталом из Вены ранним утром — прямо в их дом в Дракононе. Вместе с ней был незнакомый маг.

Это оказался высокий стройный мужчина в строгом чёрном сюртуке с серебряной вышивкой, с густыми тёмными волосами и выразительными зелёными глазами. Стоило ему войти, как в комнате от ощутимого присутствия силы будто сузилось пространство. Сдержанная сила, хорошая выправка и лёгкий, почти хищнический интерес ко всему вокруг.

— Доброго утравсем, — радостно произнесла тётя Ингрид. — Позвольте представить вам Манфреда Гримма — одного из советников нашего клана и магистра зельеварения. А по совместительству — декана факультета алхимии в Магической Академии при Карловом университете в Праге.

Мужчина учтиво поклонился хозяевам дома.

— Приятно наконец увидеть вас собственными глазами, — его глубокий баритон звучал спокойно, но с лёгкой интонацией, словно он заранее оценивал каждого из присутствующих. — Мистер Снейп, сегодня я составлю вам и мистеру Принцу компанию на Конференции. Надеюсь, моё общество не будет для вас обузой?

— Вовсе нет, сэр, — ответил Северус. Лита невольно заметила, как мгновенно в нём исчезло недавнее напряжение. — Это честь.

— А я останусь здесь, — улыбнулась тётя Ингрид, беря Литу под руку. — Буду в прекрасном обществе.

Миссис Снейп тихо вздохнула. Где-то в глубине души она уже чувствовала: на той самой Конференции назревал серьёзный конфликт. А она сейчас — на седьмом месяце беременности, в самом ответственном третьем триместре. Вокруг неё все ходили на цыпочках, как будто она могла разбиться от одного резкого слова. Да, это было правильно с точки зрения безопасности и сохранения здоровья — но чертовски раздражало. Хорошо хоть не оставили одну в пустом доме с домовушкой. Тётя Ингрид, слава древним рунам, согласилась остаться.

Портал вспыхнул серебристым светом — и мужчины исчезли.

Теперь начинались долгие, томительные часы ожидания.

Лита устроилась на террасе с книгой, но читала лишь вполглаза. Тёплый морской воздух ласкал кожу, пах солью, соснами и цветущими оливковыми деревьями, тихо шуршащими на склоне холма. Лёгкий ветер трогал её волосы, словно успокаивал.

Она ощущала странную, почти обманчивую тишину внутри. Северус справится — в этом сомнений не было. Он умеет находить выход даже из самых запутанных ситуаций, особенно если на горизонте появляется возможность извлечь хоть малую выгоду, пусть даже от нежелательного союзника.

Только одно не давало покоя — смутное предчувствие насчёт дядюшки Джулиуса. Тот ещё хитрец. Было очевидно: Принцу что-то нужно, но вот что именно — Лита никак не могла уловить.

— Не переживай, всё будет хорошо, — мягко успокоила её тётя Ингрид, поглаживая по руке.

— Тётя, а чего добивается Джулиус Принц? — наконец решилась спросить Лита, понизив голос, будто боялась, что слова может подслушать даже ветер.

— Он хочет войти в клан Гримм, — спокойно ответила Ингрид, глядя вдаль, где море сливалось с небом. — И, честно говоря, это логичный шаг. Учитывая, что от всего рода Принц остался только он один. Сейчас он уговаривает твоего мужа поддержать его кандидатуру, чтобы объединить усилия двух семей — Снейпов и Принцев — под крылом клана.

— Вряд ли Северус согласится, — покачала головой Лита. — Он никогда не доверял дядюшке. Более того — глубоко его недолюбливает.

— Дело не в симпатиях, — усмехнулась тётя. — А в силе. Чем больше магов в семье — тем сильнее сама магия, тем устойчивее положение в мире. Мы, Гриммы, не просто род в британском понимании, а настоящий клан. Множество семей, объединённых кровью, традициями и общими интересами. У нас нет единого главы рода — решения принимает Совет, где каждый представляет свою ветвь. Джулиус хочет стать одним из таких и быть представителем Гриммов на островах. И предлагает скрепить своё вхождение браком.

— И вы… согласны? — Лита почувствовала, как сердце на миг замерло.

— Почему бы и нет? — Ингрид чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнула хищная искра. — Он снял проклятия с рода, расплатился по долгам, доказал свою состоятельность. Манфред считает, что может отдать за него свою дочь.

Лита задумалась. А, впрочем… возможно, это и к лучшему. Джулиусу, пожалуй, подойдёт жена, отец которой — магистр зельеварения из Праги. Такая женщина сумеет постоять за себя. Да и учитывая, что сам Джулиус — декан Слизерина и заместитель директора Хогвартса, его супруга будет не просто женой, а хозяйкой особняка, распоряжающейся имуществом и воспитывающей наследников.

Мужчины вернулись поздно вечером — вместе с ними был Джулиус Принц, и на его лице играла довольная улыбка. Северус же выглядел взъерошенным, будто побывал не на Конференции зельеваров, а на боях без правил.

Поздний ужин, как обычно, подали на террасе. Тисли, домовушка, бесшумно расставила блюда и приборы, а затем исчезла, оставив семью наедине. Первое время все ели молча. Лита не решалась расспрашивать мужа при посторонних, а Джулиус, напротив, наслаждался тишиной, словно знал: самое интересное ещё впереди.

Разговор завязался только к десерту.

— Не думал, что доживу до такого, — Джулиус откинулся на спинку стула, поднося к губам чашку с зелёным чаем. — Ударить по морде магистра ди Адамо… Уважил старика, племянник!

Северус мрачно жевал чизкейк, не поднимая глаз.

— И кого же ты так «уважил» — папу или дедулю? — осторожно спросила Лита.

— Того, что моложе, — коротко ответил Северус. Отцом он этого человека называть не собирался — ни при каких обстоятельствах.

— На самом деле всё было не так уж драматично, — взял слово Манфред, посмотрев на женщин с лёгкой усмешкой — дамы страдали от отсутствия информации. — Сначала подошёл старик Винченцо. Мы выслушали. Когда он понял истинное положение семьи своего внука, сразу проявил готовность к продуктивному сотрудничеству. Но здесь объявился Антонио — и началось.

Этот… недоумок, — Манфред снисходительно покачал головой, — заявил, что «готов принять бастарда» в обмен на целый список условий. Причём таких, что больше напоминали рабский контракт, чем хотя бы видимость родственного соглашения. Ну, Северус не выдержал такой наглости — и вмазал ему кулаком в челюсть. Так, что тот пролетел через весь холл и впечатался в стену.

Но Винченцо, слава древним, оказался вменяемым. Он сгладил впечатление от перформанса сына, и в итоге выгодный контракт теперь у нас в руках.

Лита медленно поставила чашку и внимательно посмотрела на мужа.

— Я просто… не сдержался, — тихо произнёс Северус, и в его голосе прозвучало не столько оправдание, сколько горечь. — Этот мерзавец соблазнил мою мать. Он был почти на двадцать лет старше её. А теперь ещё и претензии выдвигает — будто имеет какое-то право. Правильно Винченцо решил: пусть главой рода будет младший сын. А биологический отец может наслаждаться всеми последствиями своих поступков. Включая откаты.

Он произнёс последние слова с такой злорадной усмешкой, что Лита не смогла сдержать улыбки. Атмосфера за столом заметно потеплела. Разговор перешёл на воспоминания, шутки, даже Джулиус включился в беседу с неожиданной лёгкостью. Вечер прошёл в тёплой, почти родственной атмосфере — редкое счастье в их мире.

После ужина Манфред Гримм вежливо простился и отбыл порталом в Прагу, а Джулиус уехал в свой отель. Лита уговорила тётю Ингрид остаться ещё на несколько дней — в доме сразу стало теплее и спокойнее.

До родов оставалось всего два месяца. Сидеть одной в пустых комнатах было бы тягостно, но теперь рядом были те, кто не даст замкнуться в одиночестве. Пока тётя Ингрид хлопотала по хозяйству, Лита чувствовала, что за ней и ребёнком присмотрят.

Северус, к её удивлению, стал появляться дома куда чаще. Уходил позже, возвращался раньше, почти не пропускал ужины. Спрашивал о самочувствии, ненавязчиво следил за тем, чтобы она не переутомлялась. Его ладони осторожно касались её живота — так бережно, словно под пальцами билось нечто слишком ценное и хрупкое.

И с каждым таким прикосновением Лита всё яснее понимала: впереди многое ещё предстоит, но теперь она не одна.