Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Взрослые по-разному отреагировали на наш рассказ о Дикой Охоте. Маги, безусловно, восприняли это как милость Магии и дружно утверждали, что нас всех ожидают в жизни и великие потрясения, и великие победы. А вот родители Лили и Тобиас были слегка напуганы рассказом.

— А если бы эта ваша Охота навредила детям? — сердито спросил мистер Эванс.

— Мистер Эванс, — мягко сказал Лорд Гонт, — я понимаю ваше беспокойство. Но Дикой Охоты следует опасаться грешникам и преступникам. Невинным детям они не навредят. Да, я знаю, что есть такие легенды, в которых говорится, что призраки Дикой Охоты похищают детей, но это не так. Тем более что псы Дикой Охоты — это Гриммы, а Гримм — покровитель Рода Блэк. И то, что один из Гриммов прикоснулся к детям — большая удача для них. Считается, что прикосновение Гримма меняет мальчикам судьбу на более счастливую, а девочек награждает здоровьем и семейным счастьем.

— Но мои дочери и Северус… — продолжил мистер Эванс, но Гонт протянул ему бокал с виски и продолжил

— Дикая Охота не причинила им вреда. Возможно, добавила удачи. Правда есть одно поверье… Тот, кто в детстве видел Дикую Охоту, может в посмертии возглавить её. Например, сэр Фрэнсис Дрейк⁽¹⁾ рассказывал, что видел её в  детстве… и после смерти его действительно видели скачущим впереди Охоты с рогом в руке. Время от времени Дрейк подносил его к губам, трубил и громко смеялся.⁽²⁾

Мы с Петуньей скептически переглянулись. Перспектива после смерти болтаться по  небу в компании разнообразных призраков ни меня, ни её не впечатляла. Зато Лили воскликнула:

— Круто!

Ну да, кто бы сомневался… Увы и ах, но по моей дорогой подруге плачет Гриффиндор…

И тут снова вступил в беседу мистер Эванс:

— Дорогая доченька! Хочешь носиться по ночному небу и трубить в рог — твоё право. Думаю, сэр Френсис Дрейк будет не против. Но я, как твой отец, ставлю условие. Прежде чем блукать где попало, ты вырастешь, выучишься, выйдешь замуж, родишь нам внуков, а внуки — правнуков…И только тогда, отойдя в мир иной в окружении родных, близких и друзей… только тогда ты сможешь отправиться туда. Дай мне слово, дочка, и пусть Магия тебя услышит.

Мне аж не по себе стало. А лица всех трёх Лордов, Люциуса и Нарциссы стали очень серьёзными. Ну да, воля отца есть воля отца. У магов с этим строго.

Лили немного неуверенно улыбнулась:

— Ну ты что, пап? Конечно… Даю слово.

Дрыннь! Раздался хрипловатый дребезжащий звук, такой, словно лопнула толстая струна контрабаса. Это что такое Лили отчебучила?

— Это Магия, — спокойно сказал Лорд Принц. — Магия услышала слова девочки. Она изменила её судьбу. Теперь Лили и впрямь проживёт долго. 

Взгляды присутствующих скрестились на мне. Что?

— Не-не-не… — быстро сказал я. — Хватит Магию тревожить. Я и так намерен жить долго и счастливо. А там видно будет.

Дрыннь! Ну да, меня всё-таки услышали. А канон окончательно пошёл лесом.

Интерлюдия. Дамблдор

Директор Хогвартса рассеянно погладил по голове ластящегося к нему Фоукса и насыпал ему в кормушку специальной орехово-зерновой смеси, которую заказывал в «Волшебном зверинце». Огненная птица довольно курлыкнула и принялась за еду, а сам старый маг подошёл к окну и задумчиво стал смотреть на заснеженный квиддичный стадион. Что-то разладилось в его идеальном плане, и магическая Британия могла оказаться на краю гибели.

А всё из-за того, что к власти законным путём мог прийти будущий Тёмный Лорд. Том Марволо Гонт. Альбус слишком хорошо помнил лучшего ученика Хогвартса, за которым когда-то пришёл в маггловский приют Святой Марии Египетской. Умный, красивый, невероятно способный и невероятно недоверчивый подросток, к которому он так и не смог подобрать ключа.

А ведь у него было Знание. И всё равно Альбус Дамблдор ничего не смог изменить.

И пришлось загодя готовить почву для того, что только могло произойти. И это не радовало старого волшебника. Он не хотел, чтобы страдали невинные, особенно женщины и дети, но понимал, что совсем без жертв и сопутствующего ущерба никак не обойтись. И до недавнего времени всё шло идеально. А сейчас конструкция оказалась сломанной.

Дамблдор ещё раз погладил Фоукса, подошёл к одному из стеллажей и приподнял артефакт в виде кристалла на округлой подставке. Стеллаж немного сдвинулся в сторону,  открывая дверцу сейфа. Заклинание, короткое движение палочкой — и только тогда Дамблдор вставил ключ и повернул его. Дверца бесшумно открылась. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор хранил в этом сейфе не золотые галеоны, не редкие артефакты и не содержащие компромат документы, хотя у него было в достатке и того, и другого, и третьего. Он хранил Знание. И вот теперь, когда один из ключевых элементов будущего практически исчез, старый волшебник пребывал в растерянности. Ему слишком дорого пришлось заплатить за то, чем он сейчас владел, даже совершить несколько неблаговидных поступков, но до сих пор Знание не подводило его настолько. Да, расхождения были, но они были незначительными. А сейчас…

Как прикажете бороться с Тёмным Лордом, если этот самый Лорд будет представлять законную власть? И кем заменить важную для грядущих событий семью Уизли? И Петунью придётся как-то пристраивать за нужного человека… Или всё-таки попробовать свести её с Дурслем?

А если ничего не получится? Даже думать не хочется об этом. Его ведь предупредили о печальных последствиях несбывшегося. Это конец. Крах. Гибель. И не только для него, но и для всей Магической Британии. Нет, он не должен так думать… Учитель ждёт от него не этого.

И Великий Светлый Волшебник Альбус Дамблдор достал из сейфа одну из книг в яркой глянцевой обложке, устроился в кресло и погрузился в чтение, воскрешая в памяти уже давным-давно знакомые строки и попутно обдумывая, где пропустил ту песчинку, которая сдвинула лавину, и как исправить то, что было необходимо исправить. У него ещё есть время до поступления ключевых фигур в Хогвартс.

Конец интерлюдии

* * *

Следом за январём пролетели февраль и март. Я удивлялся. Если раньше мне казалось, что время тянется, то теперь оно просто неслось. Возможно, дело было в том, что у меня убавилось свободного времени. Обычная школа, занятия с дедулей Принцем, который вознамерился сделать из меня звезду зельеварения и достойного Наследника рода. На последнее я не подписывался, оно пошло комплектом. Кодекс Рода, история Рода, родовые связи, манеры, этикет…

Впрочем, этому меня неплохо обучила ещё Эйлин, и Лорду Октавиусу оставалось только одобрительно кивать. И он действительно стал… как-то человечнее, что ли. Во всяком случае, я чувствовал, что ко мне он по-настоящему привязан. А уж домовики Принц-мэнора всегда встречали меня с такой неподдельной радостью и так стремились всячески холить и лелеять, что мне было даже немного стыдно.

После занятий я частенько оставался на обед, да ещё и корзинку вкусняшек с собой брал. Отказать было невозможно. «Мисс Эйлин, её почтенному супругу и вашей будущей сестричке…» И не докажешь ведь, что мы очень хорошо питаемся…

Так вот.

Однажды во время обеда Лорд Октавиус спросил меня:

— Скажи, Северус, почему ты не хочешь взять себе родовую фамилию? Северус Принц, это ведь очень красиво звучит…

— Согласен, дедушка, — ответил я. — Звучит красиво. Но я люблю и уважаю своего отца. Он хороший человек. И я хочу сохранить память о нём. И… Северус Снейп, наследник Принц тоже звучит неплохо, разве нет?

Октавиус Принц неожиданно улыбнулся:

— Во всяком случае, тебя он сумел воспитать достойно.

И я подумал, что для Октавиуса Принца это высшая степень признания, на которую он вообще способен.

* * *

А после дня рождения Лили время понеслось ещё быстрее. За сиротским сопливым февралём пришёл чуть более солнечный март, а за ним и апрель. Школа шла своим чередом, учился я неплохо, неизменно оставаясь в первой пятёрке лучших учеников. Было бы странно взрослому человеку завалить программу начальной  школы, пусть и английской. Лили не отставала от меня, но она действительно была очень способной и обожала узнавать новое. В английской школе распространён метод проектов, поэтому мы с Лили успели сотворить модель вулкана, используя вместо лавы подогретую патоку и моторчик от старого вентилятора, работавшего от батареек, модель Солнечной системы (тут мы использовали сломанный модуль для детской кроватки, который честно приобрели за десять пенсов у местного старьёвщика). Помянутый старьёвщик стал неизменным поставщиком всяких мелочей для наших проектов и проделок, он искренне удивлялся, зачем нам этот хлам, а мы не объясняли. В конце концов, он смирился с нашей ненормальностью, ибо десять пенсов — это десять пенсов. Не объяснишь же старику, что если к пенсам прибавить Репаро… Впрочем, что-то я увлёкся.

Так вот. Постепенно приближалось лето. Странно, но если в каноне Северус был чуть старше Лили, то здесь Лили была чуть старше Северуса. Ей одиннадцать исполнилось уже в январе, а вот мне — только в апреле. В принципе, ничего страшного… Апрель — это конец учебного года, и ко мне наверняка придёт письмо из Хогвартса. Кстати, к Лили оно ещё не пришло, и я был этим обстоятельством очень удивлён. Вроде как письмо должно приходить после дня рождения или незадолго до, Гарри в каноне принесли его именно так.

Я удивился и спросил об этом у Лорда Гонта. И тот мне объяснил, что всем юным магам, как магглорождëнным, так и проживающим в магическом мире, письма будут разносить в летние месяцы. Преподавателям во время учебного года и без этого хватает хлопот, поэтому все посещения обычного мира происходят именно летом. Хотя бы потому, что юный магглорождëнный  маг часто нуждается в сопровождающем.

Это  дети, выросшие в магическом мире, действительно получают сову с извещением о зачислении в Хогвартс сразу после дня рождения, но для них в этом нет ничего необычного. А вот с обычными людьми стоит соблюдать Статут Секретности.

Я вспомнил канонный письмопад и только рукой махнул. Это каким же влиянием обладал канонный Дамблдор, что ему сходили с рук этакие антраша? Просто дух захватывает от масштаба интриги! Здешний Дамблдор на этом уровне выглядит как-то помельче… но это не значит,  что мне стоит успокоиться и начать почивать на лаврах. Хогвартс — территория Дамблдора и забывать об этом нельзя.

— Не расстраивайся, Северус, — сказал Лорд Гонт. — Думаю, что летом профессор из Хогвартса придёт и к тебе, и к Лили. Не думаю, что изменение вашего статуса коснулось Книги Душ Хогвартса, вы всё ещё считаетесь полукровкой и магглорождëнной волшебницей. Мы с твоим дедом и Лордом Малфоем провели кое-какие обряды…

— Но ведь директор Дамблдор в курсе… — протянул я.

— Теперь — да, — согласился Лорд Гонт. — После того, как он подослал этого дурачка Артура Уизли к старшей мисс Эванс — в курсе. Но до этого он даже не догадывался об изменении статуса мисс.

— Нам с Лили стоит скрывать свой статус?  — спросил я.

— С  момента поступления — нет, — ответил Лорд Гонт. — Даже в поезде при знакомстве можете ничего не скрывать. Тем более что у любого из вас есть возможность попасть на Слизерин. А это весьма своеобразный факультет и внутренняя иерархия там строгая.

— Не  хочу на Слизерин, — поделился я. — И в Гриффиндор тоже не хочу. Я слышал о том, что эти факультеты враждуют между собой. Люциус рассказывал. Я не хочу враждовать. Я хочу учиться. Возможно, Равенкло? Там много времени отдают учёбе, а не дрязгам.

— Я уважаю твоё мнение, Северус, — кивнул Лорд Гонт.  — Равенкло — весьма достойный факультет. И ты вполне сможешь раскрыть на нём свои таланты и стать его гордостью. Но…

— Но? — удивился я.

— Но тебе, моё мнение, больше подойдёт Хаффлпафф. Пусть даже недалёкие идиоты и считают его ниже трёх остальных факультетов. Ты умеешь создавать семью вокруг себя, Северус. Это редкий талант. В Хаффлпаффе тебе будет хорошо. Ты обретёшь там верных друзей — тех, кто пойдёт за тобой.

— Куда? — спросил я.

— Куда поведёшь, — ответил Гонт.

— Не хочу никого никуда вести, — отозвался я. — Хочу домик с домовиком, лабораторию и библиотеку. И чтобы по вечерам пить какао с зефирками с теми из друзей, кто заглянет на огонёк. Чтобы Бетховен грелся у камина. Чтобы в саду созревали вишни. Чтобы варить зелья и писать статьи в научные журналы и приглашать на обеды друзей и близких. И никаких потрясений и превозмоганий. Просто жизнь. Столько, сколько отмерено.

— Ты удивительно мудрый ребёнок, Северус, — вздохнул Лорд Гонт. — Гораздо мудрее  меня в своё время. Хочешь какао с зефирками?

— Кто ж откажется…

* * *

Пока мои дела шли своим чередом, Лорд Гонт начал организовывать то, что он назвал «кампанией противодействия». По совету Абраксаса Малфоя он нанял  частных детективов из бюро «Глаз Гора», которые вели дела в двух мирах.  Детективы получили два задания — расследование «дела Фуллмана» и сбор сведений о прошлом Альбуса Дамблдора. 

Что же касается адвокатов, то их задачей стало отслеживание клеветнических сведений о самом Лорде Гонте и Рыцарях Вальпурги. И за любой подобного рода пасквиль немедленно вчинялся иск с такой суммой морального ущерба, что глазам становилось больно.

И детективное агентство и адвокаты драли за свои услуги совершенно немилосердно, но Лорд Гонт мог себе позволить эти траты. Меня, кстати, удивляло — с чего бы? В каноне последние представители Рода жили хуже бомжей и были бедны, как церковные крысы.

Я спросил об этом у Лорда Гонта, когда он в первый раз пригласил меня в восстановленный мэнор, и получил ответ.  Как выяснилось, Род Гонт отличался очень большой силой, и так продолжалось очень долго. Увы, когда близкородственные браки стали нормой, маги Рода начали терять в силе. Одновременно с этим стали портиться их внешность, характер и умственные способности. Единственное, что сохранили последние Гонты — медальон Слизерина и наследственный парселтанг.

Я был в галерее портретов Рода, когда Лорд Гонт представлял нас с Тобиасом и Эйлин, как Потерянную кровь. Жутковатое зрелище, если идти от первых портретов к последним, и видеть, как стройные черноволосые, с голубыми, серыми, карими глазами похожего разреза маги и волшебницы постепенно теряют красоту и стать. Как грубеют черты лиц, как меняется осанка и пропадает из глаз живая искорка разума. Последний портрет — Лорда Максимуса Гонта — очень сильно отличался от портрета основателя Рода Уго Первого Гонта, женатого на дочери Салазара Слизерина. Именно от Слизерина Гонты унаследовали и закрепили в своей родословной парселтанг. Помимо этого Гонты роднились с Певереллами, точнее с Кадмусом Певереллом, именно так частью их наследства стал Воскрешающий  камень, который сейчас Лорд  Гонт носил в качестве Родового перстня. 

Возвращаясь к портретам. Лорд Максимус Гонт был женат на своей кузине Аделаиде, и дети их не смогли принять Род — не хватило магической силы. Закрылся  мэнор, доступным остался только старый коттедж на краю прежних владений. Перестали быть доступными сейфы на нижнем уровне Гринготтса, где хранились немалые богатства рода — это были старинные сейфы, завязанные на отпечаток магии Рода. У слишком слабых потомков рода просто не хватило магии открыть их. Падение продолжалось до тех пор, пока от некогда блистательного и могущественного рода не осталось три потомка, Марволо и его дети — Морфин и Меропа.

За долгие годы, пока мэнор пребывал в закрытом состоянии, у предков-портретов была возможность пересмотреть свои взгляды. Им было ясно только одно — потомки ещё живы, ибо в противном случае мэнор стал бы выморочным владением. И когда появился Томас Марволо Гонт, сумевший открыть мэнор, и рассказал свою историю, предки признали его полноправным Лордом без писка, несмотря на папу-маггла в анамнезе. Жить захочешь — ещё не так раскорячишься, а Роду Гонт грозило полное вымирание, и появление умного, вменяемого, образованного, магически сильного, да ещё и красивого (бонус) потомка было истинным чудом. Поэтому предки-Гонты вмиг позабыли про чистоту крови и просили Тома только об одном — чтобы он поскорее женился.

Том пока не женился, но нас троих предкам представил. Предки были в восторге. Потерянная кровь — это явное прощение от Магии за прошлые неблаговидные поступки. Теперь главным было это прощение не про… фукать — предки приняли и нас. Сквибство Тобиаса у них протеста не вызвало, а известие о беременности Эйлин привело в полный восторг. В целом они жалели только об одном — что я являюсь наследником другого Рода. Но не спорили и не возмущались.

Так что мне было даже интересно бывать в Гонт-мэноре и общаться с предками. Они рассказывали много интересных и занимательных вещей, знакомя меня с историей Рода, они беседовали со мной на парселтанге, чтобы подтянуть моё владение им. Более того, как-то ненавязчиво я запомнил письменность нагов и выучился на парселтанге читать. А знания лишними не бывают, в жизни всё может пригодиться.

Я так подробно обо всём этом рассказываю, потому что Лорд Гонт решил, по примеру Малфоя, тоже отпраздновать мой день рождения у себя в мэноре. Так что празднование прошло по той же схеме, что и у Лили. Сначала в обычном мире — в школе и дома, а затем — в магическом.

Мой день рождения точно прошёл очень тепло и радостно. В школу я отнёс имбирное печенье, самолично испечённое Эйлин, и большой пакет конфет из лавки, расположенной в чистой части Коукворта. Я уже успел узнать, что эти конфеты, называемые детьми «колечки», были самым любимым лакомством у большинства местных детей. Это была большая круглая карамель с тягучей мягкой начинкой самых разных вкусов — малины, клубники, чёрной смородины, яблока и дыни. Встречались и колечки с шоколадной начинкой, которые считались самыми вкусными. Во всяком случае, если сравнивать с «Берти Боттс» волшебного мира, колечки были куда вкуснее и не содержали неприятных сюрпризов.

Мне тоже надарили кучу всяких канцелярских мелочей, пару перочинных ножичков, бандану радикального чёрного цвета с изображением атакующих кобр и компас. Компас был, хотя и сломанный, зато старинный, и я искренне поблагодарил дарительницу. Питер и мне подарил открытку с изображением пиратского корабля, рассекающего бушующие волны, и с надписью: «С днём рождения, Северус!»

Дома  меня ждали родители с тортом от Фортескью и дедуля Принц с подарками. Подарки были в стиле дедушки — набор юного зельевара, дорогущие ботинки из драконьей кожи и Комплект Наследника.

Стол ломился от блюд, которые мы с Эйлин наготовили ещё вчера. Радовала глаз вышитая скатерть и знаменитый сервиз с лягушками.

Лили пришла чуть позже — забегала домой за подарком. Подарком оказался настоящий морской бинокль, а Эйлин с Тобиасом подарили мне дорогие механические часы. Я их поблагодарил. Темпус — это, конечно, здорово, но мне с прошлой жизни нравились хорошие часы. Это была стильная «Омега» в стальном корпусе на прочном кожаном ремешке. А мистер Киддел что-то там в них подшаманил, и теперь, чтобы их сломать, нужно было очень постараться.

А на следующий день мы отправились в гости к Лорду Гонту.

И в Гонт-мэноре произошло одно из тех событий, в которых канон стоял намертво и сдаваться не собирался. Дело в том, что мы с Лили очень хорошо общались с Сириусом и Регулусом, можно сказать, сдружились, тем более что Сириус здесь не был канонным шалопаем, готовым лезть к каждую нору и проверять, что за нечисть там прячется.

Нет, мальчики Блэк не были белокрылыми ангелами, это было бы странно с таким-то происхождением. Они и шалили, и косячили, как и любые другие мальчишки их возраста, а с учётом магической составляющей шалости порой получались впечатляющие. Но их проказы не были злыми, вроде той, канонной, когда Сириус заманил Снейпа в пасть к оборотню.

То есть они оба неплохо дружили с головой и просчитывали последствия. Почему так получилось? Думаю, потому что немного другими были Орион и Вальпурга. Они проявляли к сыновьям не только строгость, но и любовь. Они предпочитали не просто  приказывать, а пояснять. Разговаривать. Они уделяли детям чуть больше внимания, чем в каноне… и разница получилась колоссальная, чему лично я был только рад от души.

Так вот. Сириус и Регулус были очень дружны с кузеном Джеймсом. Поттером, да. На самом деле их родство было более запутанным, но у Блэков родичи примерно одного возраста, если они не являлись родными братьями и сёстрами, именовали друг друга кузинами и кузенами. Джеймс приходился родственником Сириусу и Регулусу через Дорею Блэк и достаточно часто бывал в доме на Гриммо. И, естественно, Сириус и Регулус попросили у меня разрешения позволить своему другу посетить мой день рождения. Я согласился. В конце концов, чему быть — того не миновать, и если Лили понравится Джеймс, то почему бы и нет?

Между прочим, Лорд Принц будущее знакомство одобрил, заявив:

— Юный Джеймс уже обладает прекрасными задатками артефактора. И если вы подружитесь, то сможете так же хорошо сотрудничать в будущем, как твоя матушка и мистер Киддел.

Да, Эйлин сумела сдать экзамен в Гильдии зельеваров и получила звание Подмастерья. Огромный взнос она оплатила из наших средств — хвала найденным Бетховеном кладам, и теперь очень неплохо зарабатывала на заказах. Зелья от Подмастерья стоили в пять раз дороже, чем зелья обычного зельевара, зелья от Мастера — в восемь раз. Так что останавливаться на достигнутом Эйлин не собиралась. Артефакты от Киддела подросли в цене, но спрос на них не упал, а вырос. Потому что их качество тоже повысилось.

Эйлин вообще стала хорошо зарабатывать на зельях, особенно на «Шелках Афродиты». Правда, ей пришлось расширить зельеварню и наложить на одно из помещений особые чары — чтобы запах не просачивался наружу. «Шелка Афродиты», знаменитое волшебное зелье красоты, имело приятный запах — смесь розы и померанца. Но это только готовое, правильно сваренное зелье. В процессе варки его лучше было не обонять никому — аромат просто с ног валил, сельский туалет пах краше и благоуханнее. Но результат того стоил. Я, кстати, Эйлин помогал и теперь мог сварить это реально сложное зелье чуть ли не с закрытыми глазами. И большинство зелий, входящих в школьную программу, тоже. Учить, несмотря на свой ядоносный характер, дедуля Принц умел.

Но стоит вернуться к Джймсу Поттеру. Он прибыл в Гонт-мэнор вместе с братьями Блэк. Всех троих на сей раз сопровождала Леди Вальпурга, и я подумал, что в ход пошла тяжёлая артиллерия. Наверняка Леди опытным глазом хочет оценить Потерянную Кровь Малфоев. Впрочем, сама Леди ничем не дала этого понять, она очень мило поздоровалась с нами и тепло приветствовала Лорда Гонта. А затем представила нам своего племянника Джеймса Поттера.

Джеймс внешне был вполне канонным. Невысокий подросток в очках, с не поддающейся описанию причёской, с глазами тёплого орехового цвета и проступающими  у крыльев носа мелкими веснушками. Взгляд у него был уверенный, рука, которую он протянул мне для пожатия, была сухой и тёплой, а улыбка — совершенно потрясающей, чем-то напоминающей улыбку Гагарина. Симпатичный подросток, обещающий со временем вырасти в привлекательного мужчину.

Но вся его уверенность словно испарилась, стоило ему взглянуть  на Лили. Глаза мальчика ярко блеснули за стёклами очков, он куртуазно поклонился и немного хриплым от волнения голосом произнёс:

— Леди Лили… Позвольте быть вашим рыцарем.

1) Фрэнсис Дрейк (около 1540-1596) — английский капитан, капер, военно-морской офицер и исследователь. Наиболее известен вторым после Магеллана кругосветным плаванием (1577-1580 годы), которое он совершил в рамках каперской экспедиции.

Участвовал в разгроме испанской «Непобедимой армады», королева Елизавета Первая даровала ему звание вице-адмирала. Дрейк был возведён в рыцарское звание на борту собственного корабля «Золотая лань».

Вернуться к тексту

2) Согласно одному из вариантов легенды о Дикой Охоте.

Вернуться к тексту