Восставшая из пепла (гет)

Андромеда ей понравилась. Чем-то она напоминала Мор её саму. Сильная, волевая женщина, не побоявшаяся осуждения общества и победившая. Впрочем…

— Честно говоря, несмотря на то, что отец очень любил нас, в тот момент я подумала, что он меня убьёт, — с лёгкой улыбкой призналась Меда. — Я знала, что Молли Пруэтт помог её брат, наш брат, но переговорить с ним не успела, а потому он был не в курсе происходящего. Конечно, мне было обидно, папа так орал, и про позор рода, и про то, что муглорождённые никогда не впишутся в наше общество, не поймут, и про то, что мне нужно было думать, прежде чем заявлять во всеуслышанье, что я предпочту Лестранжу какого-то Бомса. Мама молчала, и только взглянув на неё, я неожиданно осознала, что отца разозлил не сам факт моей влюблённости, а то, что я поступила очень недальновидно, оскорбив наследника древней семьи прилюдно. Знаешь, — она подняла глаза на Мор, — вся ярость и обида в миг улетучились, стоило мне понять, что он боится за меня. Я вдруг поняла, что все его злые слова обусловлены страхом и даже беспомощностью. Я впервые заметила, какой он… старенький, — шёпотом договорила Андромеда, и Нарцисса с Беллой спрятали глаза. — Для волшебника его возраст — ничто, но… Чистокровные быстро устают. Для жизни в обществе нужен определённый характер, сама понимаешь, а папа нас слишком любил. Впервые я осознала, как сложно ему было добиваться для нас не просто лучшей жизни, а счастья. Стало так стыдно. Никогда в жизни мне больше не было так стыдно.

— Ну хватит, в самом деле, — проворчала Беллатрикс, бледные щёки которой приобрели странный розоватый оттенок. — Развела тут… Среди нас ты, бунтарка, оказалась самой покладистой.

— Как только я закончу, — усмехнулась девушка, — мы с удовольствием послушаем твою историю.

— Надейтесь, — сверкнула глазами Белла.

— В итоге мне помог дед Поллукс, — вновь обернулась она к Мор. — Он, конечно, тоже орал, и не в пример виртуознее, чем отец, но его гнев уже был направлен не на меня. Да, он сыну многое высказал по части воспитания. Остановила это всё бабушка Ирма, осведомившись, не наорались ли они. Мужчины сразу присмирели, а мама облегчённо выдохнула. Она не очень любит показывать свой характер, и её нужно конкретно довести. Этим Цисса пошла в неё.

— В итоге вас благословили? — спросила Мор.

— Да, дед Арк дал добро, а против слова Лорда никто ничего не скажет. Мне, конечно, пришлось покинуть родительский дом, чтобы в обществе не ходило слухов, но отец потом сам пришёл. Когда Дора родилась. Как сейчас помню, спрашивал тогда Теда, любит ли он меня, красоту мою расхваливал и ехидно так интересовался, чего ж ему ещё надо. Тед жутко волновался, бледный был, а я не вмешивалась. Знала, что отец оттаял, раз подтрунивать стал. Окончательно нас примерила Дора, она ведь очень похожа на него, когда не играет со своей внешностью. Нея как-то говорила, что больше, чем младшую дочь, в семье любят только первую внучку, и оказалась права. Папа души в ней не чает, как, впрочем, и в Сашке. Стоит нам только заикнуться о том, что им чего-то нельзя…

— Это вам было нельзя, а им всё можно, — раздался голос Сигнуса, заставив девушек обернуться, на сей раз Мор даже не вздрогнула.

— Ну вот, пожалуйста, — сказала Белла.

— Здравствуй, отец, — улыбнулась Меда, вставая.

— Что за официоз? Ты б так в молодости этикет соблюдала, скольких проблем мы бы избежали, — с едва заметной ехидцей отозвался он, заключая дочь в объятья.

Мор украдкой наблюдала за ними, дивясь тому, какими разными могут быть мужчины. На мгновение ей даже стало интересно, что сказал бы мистер Блэк ей, но она тут же отогнала эту мысль.

— Здравствуйте.

Сигнус повернулся к ней.

— Сегодня вечером нас посетят Пруэтты, — известил он их.

— Зачем? — вырвалось у Мор, и она тут же прикусила язык.

— Известно зачем, — вдруг совершенно серьёзно ответил Блэк. — Сватать тебя будут.

Мор оторопела, опустившись обратно в кресло. Не могло же быть, чтобы в мире людей девушка, потерявшая свою невинность…

— Это он так шутит, — поспешила объяснить Нарцисса, кидая на отца укоризненные взгляды. — Нам просто нужно обсудить реформу образования.

Сигнус расплылся в довольной улыбке, радуясь произведённому эффекту, но кивнул. Мор облегчённо выдохнула. К любви этой семейки шутить с серьёзными лицами она не скоро привыкнет. Однако, памятуя о советах Неи, она всё же ответила:

— Лорд ведь женат, как же вы меня сватать-то собрались?

Блэк улыбнулся, а Меда неожиданно хихикнула.

— У Пруэттов три молодых парня. В принципе, можешь присмотреться, — сказала она и хитро глянула на старшую сестру. — Только Фаба обходи стороной.

Белла сощурилась и незаметно от отца показала ей кулак. Мор перевела взгляд с одной на другую. Об отношениях Беллы с Фабианом она слышала мельком, но разобраться, в чём дело, так и не смогла.

— Я отлучусь, пожалуй, — заявила старшая сестра.

— Белка! — неожиданно прикрикнул Сигнус. — Хорош парню мозги делать. Через месяц отворот-поворот не дашь — женю, — сказал, как отрезал.

— Папа! — взвилась Белла.

— Что «папа»? Я как должен догадаться, любишь ты его или нет, когда ты сегодня кричишь, что знать не желаешь, завтра плачешь? Стар я для таких игр. Вот женитесь и разводитесь хоть каждый день. Меня это уже касаться не будет. И не спорь с отцом, — наставил он на неё указательный палец. — Год уж как журавль и цапля, всё, баста. Либо принимаешь его предложение, либо расходитесь, как в море корабли.

Беллатрикс открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег, а затем, громко фыркнув, отвернулась, сложив руки на груди. Сигнус покачал головой и покинул их общество, мимолётно потрепав Мор по плечу. К её чести, она не вздрогнула, хоть и напряглась. Порывы Блэка всё ещё казались ей странными, но были до того незначительными, что за прошедшие две недели она начала замечать, что привыкает. Хорошо это или плохо, она не знала, да и, честно говоря, не хотела задумываться. Скупая ласка Сигнуса была… приятна? Мор слегка поёжилась и попробовала снова. Приятна.

Она было повернулась к Белле, но та погрозила пальцем, беззлобно предупредив:

— Станешь расспрашивать про Фабиана, начну задавать вопросы про Эриса.

Мор пожала плечами, признавая за ней это право. Заговорила Нарцисса.

— Мою историю ты знаешь. Разве что… — она на мгновение задумалась. — Раз уж зашла речь об Эрисе. Во время войны мы были по разные стороны баррикад. Люциус был сподвижником Лорда, а потому и мне пришлось принять подданство. Так вышло, что, спасая Фабиана, Эрис сам оказался серьёзно ранен и попал в плен. Вольдеморту было от него что-то нужно, и он велел пытать Эриса до тех пор, пока тот не сдастся. В тот момент, когда Эриса приволокли в Малфой-мэнор, я была Леди рода и носила под сердцем наследников. Это накладывает определённые обязательства.

— Правда, нашу милую кроткую Цисси это не остановило, — ухмыльнулась Белла, откинувшись на спинку стула. — Она обвела мужа вокруг пальца, не нарушив ни единого правила, ещё и виноватым выставила.

— Когда Добби сообщил мне, что «доброго большого брата», — она улыбнулась, но вскоре вновь посерьёзнела, — схватили и пытают в моём доме… Я стала уговаривать Люциуса позвать его в гости. Мне было интересно, как долго он будет врать. Когда поняла, что он не признается, попросила отдать Добби мне. Отныне молодой домовёнок слушался только меня. Стоило Люциусу подтвердить это, я рискнула попросить его отпустить Эриса, когда он отказал, поставила перед выбором: либо я и дети, либо Вольдеморт. Он велел Добби переправить меня к родителям, пообещав объяснить всё позже, что являлось исчерпывающим ответом.

— Однако Добби уже как несколько минут был подвластен только Циссе, — улыбка Беллы стала хищной, и Мор сообразила, что старшая сестра не простила зятю предательства.

— Да, — кивнула Цисса. — Я приказала Добби вырубить его, а после повелела домовикам охранять мэнор и Лорда. Сама же спустилась к Эрису. Меня на долю секунды опередил пруэттовский домовик, буквально размазав по стенке обидчика. С трудом мне удалось освободить брата, но аппарировать ни я, ни эльфы уже не могли. Нас заперли.

— А ваши подвески? — покусывая внутреннюю сторону щеки, спросила Мор.

— Они работают только в руках хозяина. У меня такой в тот момент не было, воспользоваться Эрисовой я не смогла, а сам он был уже не в состоянии соображать. Он так боялся за меня, что каким-то чудом совершил переброс. Дальше и вспоминать страшно, — покачала она головой. — Нея в считанные секунды залатала его, а затем ей пришлось принимать роды. Мой маленький бунт не прошёл даром. Хорошо, что позже к нам присоединился Мирион, с ним дело пошло быстрее. Можно сказать, что всё закончилось хорошо.

— Разумеется, если не брать в расчёт, что Нея ещё неделю мучилась с Эрисом, убирая последствия Круцио, а ты…

Белая рука Циссы накрыла сжатый до побелевших костяшек кулак сестры, и та выдохнула.

— Ты, должно быть, слышала, что у моей дочери в женихах проблемы нет, — вновь обратилась она к Мор, фэйка кивнула. — Род Малфоев проклят. Когда-то давно его покарали за жадность. С того момента в роду рождался лишь один ребёнок и всегда мальчик. Очень слабенький мальчик. С рождения его окружали заботой, не давая даже помыслить о плаче, это способствовало повышению шанса на выживание, но, как ты понимаешь, наследники вырастали…

— Самовлюблёнными павлинами?

— Белла! — не выдержала наконец Нарцисса.

Старшая сестра провела двумя пальцами по губам, словно закрывая их на замочек, и сложила руки на груди. Цисса устало выдохнула и, покачав головой, продолжила:

— Нам с мужем удалось обойти проклятье. Я носила под сердцем двойню. Однако его поступок Магия посчитала чёрной неблагодарностью и наказала. Наша девочка необычайно красива, но, к сожалению, слепа.

У Мор перехватило дыхание. В мире фэйцев таких проблем с магией не было, они лгали и убивали друг друга, несмотря на семейные узы. Здесь же… Одно неверное решение отца обрекло девочку на немыслимые страдания. И чем дальше говорила Нарцисса, тем холоднее становилась кровь, тем крепче впивалась в разум мысль о том, что ей (Морригане), возможно, ещё очень повезло.

— Эта… особенность не стала препятствием к помолвке. С момента рождения ведётся охота за первой в роду Малфоев. Разумеется, есть Лорды, которые нас жалеют и не лезут к девочке. Однако есть и другие, а Люциус не может им отказать. Таково новое проклятье рода. Кто бы ни предложил свою кандидатуру в роли жениха, он должен будет согласиться. Магия не даст ему отказаться.

— Неужели ничего нельзя сделать? — рискнула спросить она, пряча дрожь в голосе.

Нарцисса улыбнулась.

— Можно. В вашем мире это называют парными узами. Если до совершеннолетия она найдёт свою пару, то к ней вернётся зрение, а проклятье будет разбито. Однако, если она выйдет замуж до этого момента, изменить уже будет ничего нельзя.

Мор, поддаваясь неожиданному порыву, сжала руку... сестры? Та, к её удивлению, вырываться не стала, принимая поддержку.

— С Люциусом мы помирились, осознание того, что он натворил, будет жить с ним до конца его дней. Саша же… Думаю, она догадывается. Она ведь эмпат, ты знаешь? А эмоции Люциуса могу считать даже я. Возможно, это и позволяет их отношениям оставаться тёплыми. Дочь не злится на него, чувствуя, как сильно он винит себя. Да и мала она, чтобы понимать весь ужас происходящего.

Смысл сказанного не сразу дошёл до Мор. По обрывкам разговоров о Розье, которого крёстный девочки всё же убедил в том, что он не желает этой свадьбы, она знала, что за наследницей охотятся. Но впервые задумалась о её возрасте. Мор считала, что ей около семнадцати-девятнадцати, тот самый возраст, когда начинают подыскивать партию, но…

— Сколько ей? Семнадцать? — осторожно уточнила она.

Сёстры Блэк переглянулись и посмотрели на неё сочувствующе.

— Одиннадцать, — ответила Цисса с грустной улыбкой, и Мор больших трудов стоило не отпрянуть. — Первая помолвка едва не состоялась, когда от роду ей было несколько месяцев. А Розье отправился на больничную койку, когда ей исполнилось восемь.

Выходит, ей самой действительно очень и очень повезло…

* * *

Вечером Мор пришла к выводу, что, что бы ни происходило между Фабианом и Беллой, ей стоит радоваться. Так как старшая из сестёр Блэк, стоило часам пробить шесть раз, заявила, что если сказать сейчас Фабиану: «Давай поженимся», о реформе образования можно забыть, и, поймав Мор за руку, скрылась на втором этаже. Фэйка не возражала. Пересекаться с Эрисом ей не хотелось, особенно сейчас, когда её мировоззрение рушилось день за днём. Сознавать, что Эрис, холодный, жестокий Эрис был для кого-то братом, любимым братом, было не просто сложно, физически невыносимо. Хотелось закрыться от этого осознания, сделать вид, что это не он, не тот Эрис, которого она знает, а кто-то другой, незнакомый. До сегодняшнего дня это получалось.

Белла вдруг замерла, опустившись на колени, она потянула Мор за собой. С этого ракурса им было всё видно, а вот их самих видно не было. Чувствуя себя пятилетней девчонкой, подглядывающей за родителями, она всё же не смогла перебороть любопытство и притихла, наблюдая за появлением четы Пруэтт.

— А где ж ваш брат? — съехидничала Меда, стоило старшим удалиться, а близнецам показаться на пороге.

— А что ж ваша старшая сестра сегодня не почтит нас своим присутствием? — не остался в долгу… Гидеон.

— Эрис благодетельствует, — с улыбкой пояснил Фабиан.

Мор нахмурилась, но тут в дверях появился сам виновник торжества, с подбитым глазом, руку он держал странным образом около груди. Приглядевшись, Мор поняла, что рубашка шевелится, пропитываясь грязью и, кажется, кровью, а ещё издаёт странный тихий, но очень жалобный писк.

Засунув свободную руку себе под одежду, несостоявшийся жених вытащил оттуда маленькое пищащее жутко грязное существо. Усадив его на правую руку и придерживая левой, он протянул его Нарциссе.

— Ну и что мне с ним делать? — вздёрнула бровь девушка, аккуратно забирая несчастное существо.

— Не знаю, — буркнул Эрис, хмуро глядя на найдёныша. — Поставь ему миску с водой, может сам захлебнётся.

Близнецы и Андромеда синхронно прыснули в кулак, а Мор затаила дыхание. Этот голос был ей знаком и незнаком одновременно. Ни капли холода, презрения или ледяной жесткой ярости. Эрис говорил тихо, спокойно, мягко и даже несколько… растерянно? Что ж, по крайней мере, он явно не пытался произвести ни на кого впечатление, и этот пищащий комок грязи нашёл где-то случайно. Да и близнецы выглядели не слишком удивлёнными. Стало быть, привыкли?

Мор тряхнула головой. Привыкли к чему? К тому, что их брат таскает в дом… Она пригляделась к существу. Таскает в дом животных? Бред же. Чтобы старший сын Верховного правителя Двора осени пожалел какого-то мелкого зверька…

Поняв, что начинает медленно сходить с ума, Морригана вернула своё внимание происходящему внизу.

— Твоя добродетель не знает границ, — как раз покачала головой Нарцисса, отдавая чудище Олли. — Позаботься о нём.

Домовушка кивнула, испарившись. Эрис украдкой огляделся, словно ища кого-то взглядом, затем вздохнул и щёлкнул пальцами. Рубашка вновь стала чистой, а мантия застегнулась на все пуговицы. Он проследовал за Медой и Нарциссой в гостиную.

Белла заворчала, доставая из кармана платья длинную бежевую трубку с ухом на конце. Глаза Мор поражённо расширились, а Блэк тем временем протянула ей один из краёв трубки, пробурчав:

— Есть всё же польза от Уизли.

К семейству Уизли Беллатрикс показывала открытое пренебрежение. Настолько открытое, что в него никто не верил. Мор не сразу поняла, с какой целью она задирает эту семью, которая, к слову, при первом знакомстве с ней вызвала стойкую ассоциацию с семьёй Вансерра. Правда, эта ассоциация разбилась вдребезги об суровый взгляд Молли в сторону мужа и его втянувшуюся в плечи голову. После пяти минут разговора вопрос о том, кто же является главой семьи, испарился сам собой. Что и говорить, если даже её старшие сыновья в шутку говорили Мор, что папа — это развлечения, мама — это дисциплина.

Мор было не совсем понятно желание Молли посвятить всю себя воспитанию детей, но ненависти или презрения она к семье не испытывала. Напротив, Уизли ей нравились, и почему Белла стойко кривила нос, ей было непонятно. Старшая сестра (а именно так и позиционировала себя Белла, несмотря на то, что Мор и по человеческим меркам была взрослее) охотно пояснила ей значение термина «предатели крови».

Оказалось, что когда-то Лорд Уизли растратил всё своё состояние, наплодив наследников среди не особо благополучных людей. Нет, бедность магией не порицалась, в отличие от такого расточительства. Рождённые от не особо цивильных женщин наследники получили метку предателей крови, а сам Лорд скоропостижно скончался, а алтарь рода обуглился и перестал существовать. С тех пор наследникам некогда благородного рода приходилось тяжко. Вынужденные жить в бедности, дабы не прогневить магию ещё сильнее, они всегда имели большое количество детей. Вдобавок, никто из ныне живущих Уизли не должен был зариться на чужие богатства, завидовать или же «идти по головам» ради достижения своих целей. И только в случае, если все члены семьи, пройдя через тяготы бедной жизни, борясь с клеймом предателей, останутся верны семье и её традициям, не озлобятся и не свернут на кривую дорожку, манящую «лучшей жизнью», только в том случае, если супруги будут верны друг другу, а девушки, входящие в род, смогут вытянуть на себе семью, в этом случае был шанс смыть позор. Насколько Мор знала, ныне живущие Уизли были к этому очень близки, и она могла лишь посочувствовать Молли, поражаясь её стойкости и силе её любви. Старшие Пруэтты проводили с внуками время, не отказывали в обучении или советах, однако материально не помогали без крайней на то необходимости. Боялись. Наследники должны были добиться всего сами, не заигравшись в процессе.

Выслушав историю, Мор так и не поняла позиции Беллы, а затем увидела их с Молли дуэль. Многодетная мать была сильной волшебницей и непревзойдённым дуэлянтом. У неё могло быть великое будущее, но она выбрала семью. Морригана дивилась этому, но потом неожиданно для себя пришла к выводу, что, возможно, это и не так страшно, когда любишь. В конце концов, разве она говорила, что не хочет детей? Нет, она говорила, что не желает быть племенной коровой. А это разница. Очень большая разница.

Опуская лирику, с того дня ей всё стало ясно. Молли и Белла — обе были воительницами, и им было скучно. Особенно Белле. Вот и выводила она сестру на эмоции, желая сразиться. Осознав это, Мор как-то спросила, обучена ли Белла сражаться по-иному. Сверкнув глазами, сестра вытащила её на тренировочную площадку и швырнула в руки меч. Что можно сказать? Они остались довольны друг другом.

Морригана приложила трубку к уху, поражаясь фантазии Моллиных близнецов. Им Белла благоволила. Почему, никто не знал, но то был неоспоримый факт. Хотя сейчас, слушая разговор через странный агрегат, она, кажется, начинала понимать.

— Значит, Дамблдор по-прежнему упрямится? — раздался голос Игнатиуса.

— Пф, — Эрис раздражённо фыркнул. — Если уж он против обязательного мугловедения и замены преподавателя по Истории магии, то уж введения таких предметов, как традиции Магической Британии или банального этикета, не допустит точно. У детей должно быть детство, — патетичным старческим голосом продекламировал Эрис.

Кто-то тяжело вздохнул.

— Детство, безусловно, должно быть, но если мы не покажем чистокровным детям, как далеко ушли муглы, а муглорождённым не станем объяснять важность того или иного закона, традиции, то такой вот Вольдеморт будет далеко не последним, — хмуро возразила Андромеда. — Я думала, Дамблдор это понимает.

— За маской прогрессивного, доброго дедушки прячется обиженный, консервативный полукровка, — жёстко заявил Сигнус. — Он боится вводить новшества, понимая, какую бурю это вызовет. Его нельзя винить, директор очень стар, но ведь и уходить с насиженного места не собирается.

— Свергнем, посадим Эриса? — тут же предложил Фабиан, впрочем, не без ехидства. — Как самого инициативного.

— Не заткнёшься, получишь.

— Мальчики, не время сейчас, — шикнула на них Лукреция. — Но в чём-то Фабиан прав. Дамблдор превратил Хогвартс в полигон для Гарри, а Гарри — в наживку для Вольдеморта. Такому человеку явно не место в директорском кресле.

— Если ты скажешь, что твой собственный отец… — начала Друэлла, но её перебили.

— Дедушка, безусловно, мог бы превратить в приманку каждого из нас, если бы того требовала ситуация. Да и Сириус наш отличился, но ты ведь знаешь, каждый из нас в первую очередь заботится о семье, и во время подобных… тренировок рядом не оказывается школы, полной детей, — вмешалась Нарцисса. — Пустое, мама, Дамблдор заигрался.

— Рада, что вы все стали это понимать, — в голосе миссис Блэк слышалась улыбка. — Впрочем, ты права, всё это пустое. Нужно действовать, а не рассуждать.

Какое-то время стояла тишина, а затем послышались странные звуки. Мор вынула трубку, посмотрев на Беллу, но та замахала руками, прислушиваясь. Пожав плечами, фэйка вновь приложила трубку к уху.

— Почему не назначить директором Макгонаголл? — раздражённо спросил Эрис.

— Да, пожалуйста, — отозвался Игнатиус. — Я предлагал ей, но будет тебе известно, что она поставила мне ультиматум.

— Профессор Макгонаголл займёт кресло директора только в том случае, если ты займёшь её пост, — с едва заметной радостью добавила Елизавета. — Станешь деканом Гриффиндора.

Вновь раздались странные звуки, на сей раз напоминающие кашель, а затем повисла тишина.

— Что такое декан? — спросила Мор у Беллы.

Та скосила на неё глаза, но ответила.

— Это учитель, закреплённый за одним из четырёх факультетов. Он отвечает за всё, что там творится.

— То есть эта женщина, профессор Макгонаголл, хочет отдать своё место Эрису? — казалось бы, ничто больше не сможет удивить Мор, а вот вам. — Поручить ему целый факультет детей?

— Пора бы смириться с тем, что для нас Эрис — лапочка, — язвительно отозвалась Белла. — Ваш Ризанд к нашей Нейке хорошо, что ль, относился? Прям ангел во плоти? К твоему сведению, Эрис никогда не смел говорить нам… подобного.

Сообразив, что это шанс узнать о том, что наговорил её братец Нее, Мор нахмурилась, изображая недоумение.

— Подобного?

— Скажи, что не в курсе того, что он обвинил её в том, что она прячет за маской насмешливости страх и тащит всё на себе как раз из-за этого страха, — прошипела Белла, она всегда очень быстро закипала, стоило кому-то обидеть ей семью. — Будто она кого-то подвела и теперь не доверяет никому, выполняя всю работу самостоятельно. Скажи, что не знаешь о том, что он назвал её слабой поломанной куклой.

Мор выронила трубку, хлопая глазами. Да это… Это ничем не отличается… Нет, она, конечно, догадывалась, что Ризанд пытался вывести потенциальную угрозу на эмоции, но чтоб так…

Следя за растерянной фэйкой, Белла смягчилась.

— Вот и думай теперь. Все хороши. Сама-то небось тоже не пушистая. Каждый из вас, да и из нас, такого понаворотил, что и рассказать стыдно, что ж теперь, из этого говна не вылезать? Так и грызться друг с другом? Или вы без лицемерия жить не можете? Ризанду, значит, после всего, что он с Фейрой сделал, Нея шанс дать обязана, а на Эрисе всё, крест поставить? Понимаю, что несоразмерны их поступки, но всё-таки, так ты что ли считаешь? Разочарую, не выйдет, — твёрдо сказала Белла, глядя Мор в глаза. — Эрис повёл себя как мразь последняя, не спорю, но за это, будь уверена, с него уже спросили. И Нея в первую очередь. И я не в последнюю, — ухмыльнулась она, толкнув её в плечо. — Фонарь видела? Моя работа.

Кажется, у неё отвисла челюсть. Однако именно эти слова наконец доказали ей, что Эрис действительно их семья. Ведь кто, кроме сестры, мог дать ему в глаз и остаться в живых?

Белла самодовольно усмехнулась, гордясь произведённым эффектом, и прильнула к трубке, давая понять, что на сегодня отповедь закончена. Мор ничего не оставалось, кроме как последовать её примеру, но разговор уже не сильно волновал её. Все мысли занимал Эрис. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она не будет гнать их в страхе, а станет скрупулёзно раскладывать по полочкам, стараясь разобраться, сопоставить факты, понять. Возможно, пришло время поговорить с Неей ещё раз. Думалось ей, что целительница кривила душой, когда изображала недоумение. Чудилось, будто знает она об истории Мор даже больше, чем сама Мор…

____________________________________________

* Автор просит прощения за внезапное исчезновение, появились непредвиденные обстоятельства. Какое-то время глав не будет.