Империя Поттеров (джен)

Накануне Рождества волшебная Британия, казалось, внезапно осознала существование лорда Генри Поттера и теперь наперебой стремилась заманить его в свои гостиные. За неделю до праздника Генри успел посетить несколько приемов, среди которых один был устроен Паркинсонами в честь сбора средств для больниц Святого Мунго, а другой, более официальный, в самом Министерстве магии, где Милисент Багнолд с сияющей улыбкой представила его всем тем, кто не успел познакомиться с новичком раньше.

Генри улыбался и поддерживал светские беседы, при этом умудряясь не говорить ничего конкретного о планах рода Поттеров. А сам не мог дождаться момента, когда можно будет покинуть очередной прием и отправиться домой, где пахло мандаринами и хвоей. Само Рождество он планировал праздновать в стенах Поттер-мэнора в кругу любимых людей.

Ведь это было первое настоящее Рождество Гарри.

В сочельник Поттер-мэнор был полностью готов к чуду. В гостиной мягко сверкала огнями высокая душистая ель, зачарованные гирлянды из игрушечных светлячков переливались всеми цветами радуги и отбрасывали на стены танцующие тени фей и оленей. Вокруг собралась вся семья. Вальпурга, наряженная в темно-зеленое бархатное платье, которое подчеркивало вернувшийся румянец на ее щеках, сидела в кресле и с непривычной мягкостью наблюдала за внуком. Регулус, который уже мог проводить на ногах большую часть дня, помогал Гарри развешивать украшения из личной коллекции Блэков, которые отыскал на чердаке родового дома, и рассказывал истории о каждой игрушке, зачарованной вместе с его отцом. Сириус окончательно оправился от тяжелых четырех лет в Азкабане благодаря родовой магии и заботе матери и сейчас носился вокруг, превращаясь то в огромного черного пса, чтобы потрясти ветки, вызывая звон и возмущенные выкрики зачарованных игрушек, то обратно в человека, чтобы пощекотать крестника или стащить печенье с подноса, который Тайни не переставала наполнять закусками.

Свою лепту в рождественскую суету вносил и Кошмар. Огромный черный книззл, видимо, решил, что Рождество — это лучший повод для охоты на самых важных гостей. Он объявил войну Сириусу.

Как только Сириус со смехом превращался в собаку, чтобы поиграть с Гарри, Кошмар с громким боевым кличем, похожим на рев дракона, прыгал на спину черному псу, вцеплялся зубами в холку и начинал гонять его по гостиной. Сириус, рыча, несся прочь, сбивая на своем пути стулья и иногда самого Гарри, который заливался счастливым смехом, наблюдая за этим цирком.

— Кошмар, оставь Бродягу в покое! — смеясь, кричал Генри, но книззл лишь гордо вскидывал голову, держа в зубах клок шерсти анимага, и демонстративно швырял его под ноги хозяина, словно это был трофей.

Сириус возвращался в человеческий облик, отплевывался от шерсти и ворчал:

— Эта зверюга считает меня добычей! Клянусь Мерлином, он пытался закопать меня за диваном!

— Ты сам его дразнишь, крестный, — возражал Гарри, гладя довольного Кошмара, который теперь терся о ногу мальчика, громко гортанно мурлыча. — Он просто защищает территорию.

— От меня?! — возмущался Сириус. Противостояние продолжилось и за ужином, когда Кошмар стащил сосиску с тарелки Сириуса прямо из-под носа, пока тот рассказывал очередную историю о школьных проделках. Сириус сделал вид, что хочет вернуть свою законную еду, и книззл с шипением укрылся под юбкой Вальпурги, которая ко всеобщему удивлению лишь строго цыкнула на сына и погладила наглую черную морду.

Ульрих в этом празднике участия не принимал. Генри даже не знал, празднует ли полугном Рождество или для него это обычный день. Когда он перед ужином заглянул в домик кузнеца, чтобы позвать его к столу, тот пропадал в кузнице, из трубы которой шел обычный густой дым. Ульрих, скорее всего, решил, что лучший способ отметить праздник — это выковать какую-то деталь или перебрать инструменты. Генри не стал настаивать. Полугном ценил одиночество. Рядом с дверью домика Тайни оставила корзину с мясными деликатесами и бутылкой огневиски, и Генри надеялся, что подарок будет принят благосклонно.

Великолепный пир готовили сразу оба эльфа — Тайни и Кричер, ведь оба не желали остаться в стороне от подготовки к такому важному празднику. Длинный стол в столовой ломился от вкуснейших блюд. Здесь был жирный гусь, зажаренный до золотистой корочки и фаршированный ароматными яблоками; сочные сосиски, завернутые в хрустящий копченый бекон; горы овощей, запеченных с ароматными травами и чесноком; соусы всех оттенков от ярко-красного клюквенного до густого коричневого грибного; йоркширский пудинг с мясным соусом; и бесконечные ряды крошечных бутербродиков на хрустящем свежем хлебе, которые менялись каждые пять минут.

Генри сидел во главе стола и смотрел на своих близких. Вальпурга, счастливая мать, передавала блюдо разрумянившемуся Регулусу. Сириус спорил с Гарри о том, кто съест самую здоровенную порцию пудинга. Под столом охотился на ноги Сириуса книззл. Генри на секунду даже не поверилось, что все происходящее — правда, слишком уж хорошо им было в этот вечер.

Всего три месяца назад он ужинал в этой столовой в одиночестве. Холодный пустой дом молчал, магия спала, а будущее казалось тяжелой ношей, которую он должен был нести в одиночестве. Теперь Поттер-мэнор был наполнен смехом, радостными возгласами и теплом. Рядом с ним была семья, каждого члена которой он вырвал из лап смерти и сетей подлецов. И он был по-настоящему счастлив. Это стоило абсолютно всех испытаний, через которые ему пришлось — и еще придется — пройти.

* * *

На рассвете, когда тишину спящего дома нарушал только храп Сириуса, который уснул прямо на диване в гостиной, Генри спустился в холл. Он собирался проверить почту. Совы прилетали всю ночь, и теперь на столе в прихожей лежала внушительная стопка пакетов и свертков, адресованных ему и Гарри. Генри вздохнул, надевая перчатки. Часть этого добра отправится в мусорное ведро или под заклинание уничтожения.

Он методично начал сортировку. Нейтральные семьи прислали в основном безопасные и милые безделушки: наборы перьев, книги по магии и коробки шоколадных лягушек. Их он отложил в сторону: Тайни позже положит их под елку, чтобы Гарри утром нашел их среди подарков от семьи.

Но затем пошли подарки, от которых у Генри скривились губы.

Первым из череды подозрительных посылок он вскрыл сверток из грубой бумагой с открытой "Гарри Поттеру от семьи Уизли". Внутри, разумеется, оказался традиционный свитер. Домашний, уютный и так просящий его надеть. Если бы Генри не был столь опытным артефактором и к тому же не знал об истинном облике этого семейства, то может быть даже растрогался. Он посмотрел на вещь немного под другим углом, активируя зрение артефактора. Внутри грубой вязки были тонко вплетены чары привязанности и благодарности. Еле заметные, не наносящие никакого прямого вреда — но подсознательно формирующие у ребенка чувство признательности и даже долга перед семьей Уизли. Генри скривился. У Молли был талант к созданию чудесных вещей из пряжи. Свитеры, которые получали ее собственные дети, наверняка были оснащены чарами защиты, какими-нибудь эффектами, укрепляющими иммунитет, и чарами, вызывающими симпатии окружающих. То, что она сейчас использовала свой талант ради гнусных мелких манипуляций, было мерзко и низко.

— Нет уж, — прошептал Генри. Он направил палочку на сверток и отлевитировал его прямо в пламя камина.

Шерстяной комок вспыхнул ярким пламенем и за секунды превратился в кучку пепла, которая рассыпалась по полу. Генри смахнул пепел движением руки. Гарри не нуждается в навязанной любви. У него есть настоящая семья.

Следующим был элегантный тяжелый пакет, перевязанный фиолетовой лентой. На открытке красивым почерком было выведено: "Гарри от Альбуса Дамблдора". У Генри внутри закипело холодное отвращение. Все четыре года, которые Гарри жил в чулане, голодал и носил обноски, Дамблдор ни разу ничего не прислал. Мальчик был удобен в нищете и изоляции. А теперь, когда Гарри вырвали из ада, окружили заботой и любовью, вдруг нашлись подарки?

Генри взял щипцы, которые использовал для работы с проклятыми предметами и опасными материалами, и осторожно вскрыл упаковку. Внутри лежала книга сказок в кожаном переплете. На первый взгляд на ней не было никаких сложных чар или проклятий, лишь стандартные чары сохранности, которые часто накладывали на дорогие фолианты. Однако именно они и маскировали главную опасность этого подарка, остаточные следы колдовства, которое совершили с книгой, прежде чем отправили ее получателю.

Генри открыл текст на середине и активировал Диану. Они вместе пролистали несколько страниц, и лишь ее углубленный анализ показал, в чем тут был подвох. Чары, следы которых обнаружил Генри, были призваны изменить текст, переставить слова и предложения таким образом, чтобы тот начал оказывать почти гипнотическое влияние на чтеца. Генри потратил еще несколько минут на то, чтобы загрузить в Диану больший объем текста и разобраться, какими были цели этого внушения. Что ж, все было просто. Читая эти сказки, Гарри незаметно для себя начал бы воспринимать Дамблдора как единственного истинного наставника, а идеи самопожертвования ради других стали бы для него нормой.

— Лицемер, — прошипел Генри.

Книга вслед за свитером отправилась в камин. Пусть Дамблдор дарит свои подарки с подвохом кому-нибудь другому. Здесь им не место.

Остальные подарки оказались безопасными. Малфои прислали дорогой набор детской литературы по геральдике и живую фигурку дракона из хрусталя, Гринграссы растение в горшке, которое умело петь колыбельные, Паркинсоны детский набор для каллиграфии. Это были просто милые, полезные и безопасные подарки безо всякого подвоха.

Генри еще раз осмотрел ель, под которой громоздились завернутые обратно свертки и запечатанные в коробки с лентами подарки. Сегодня будет хороший день.

* * *

Ночью выпал густой пушистый снег, который теперь сверкал в ярких лучах солнца, а внутри дома было тепло и пахло корицей, смолой рождественской ели и свежей выпечкой, которую эльфы в четыре руки стряпали к завтраку. Гарри проснулся раньше всех, выбежал из своей комнаты прямо как был, в своей любимой пижаме с оленями, растрепанный и сияющий, и замер в дверях гостиной.

Ель сияла не меньше вчерашнего, игрушки приветствовали мальчика радостным звоном, а под пушистыми ветками лежала целая гора подарков, завернутых в разноцветную упаковку и шуршащую бумагу и упакованных в коробки с атласными бантами. У Гарри, который никогда до этого не получал подарков на Рождество, захватило дух.

— Дядя Генри! Сириус! Бабушка! Дядя Реджи! — радостно закричал он.

Кошмар, уже бодрствовавший и дежуриввший у елки, приветствовал его радостным мяуканьем и начал бегать вокруг мальчика, сбивая с ног. Ему тоже не терпелось открыть подарки — чтобы разорвать всю эту разноцветную бумагу, сожрать пару бантов и устроить хаос — ведь Генри запретил прикасаться к этому шуршащему великолпею раньше, чем это сделает Гарри, и книззл теперь сгорал от нетерпения.

Вскоре в гостиной собрались все — несмотря на возражения Вальпурги, сыновья уговорили ее заночевать в рождественском доме Поттеров. Вальпурга выглядела мягкой и немного сонной, Регулус улыбался, наблюдая за восторгом племянника, а Сириус, зевая и потягиваясь, рухнул на ковер рядом с Гарри — они с Генри вчера засиделись дольше всех, болтая про Джеймса, Лили и обо всем на свете. Они старались пока не обсуждать тяжелые темы, для них было другое время.

— Ну что, сохатик, — сказал Сириус, подмигивая. — Давай посмотрим, что там тебе подарили?

Гарри схватил первый подарок. Регулус подарил Гарри зачарованный дневник. В отличие от старого дневника Тома Риддла этот был яркий и красивый, со снитчами на светлой кожаной обложке, золотистые крылышки которых трепетали. Но зачарован он был по похожему принципу: хозяин этой вещицы мог написать внутрь что угодно, и никто, кроме него, этого никогда не смог бы прочитать.

— У каждого лорда должны быть свои тайны, — подмигнул ему Регулус.

— Спасибо, дядя Реджи! — воскликнул Гарри, который наверняка уже придумал, что напишет — или нарисует — в дневнике в первую очередь.

Следующий подарок был от Вальпурги. Внутри большой коробки лежала мантия из мягкой ткани цвета полуночного неба, расшитая серебряными нитями. Она выглядела до того нарядно и красиво, что Гарри, у которого уже было достаточно много отличных вещей, ахнул от восторга.

— Этот наряд для особых случаев, — гордо сказала Вальпурга. — Род Поттеров должен выглядеть достойно.

Гарри тут же накинул мантию поверх пижамы и засиял, чувствуя себя настоящим лордом.

От Сириуса Гарри получил огромную книгу розыгрышей. Они тут же попробовали парочку, на целых две минуты поменяв цвет волос Регулуса на ярко-желтый и заставив диванную подушку крякать — отчего на нее тут же напал Кошмар и выпотрошил весь пух. Гарри смеялся до слез, а Сириус уже строил планы, как они испробуют все приколы на каникулах, которые своему воспитаннику устроил мистер Уиллоуби, отправившись к семье в Ливерпуль.

Наконец Гарри распаковал самый большой подарок, который подарил ему Генри. Это был набор юного артефактора: безопасные инструменты, набор базовых кристаллов и толстая книга с картинками "Магия вещей для маленьких волшебников". Но главное — в комплекте шла маленькая волшебная палочка-игрушка, которая с помощью собственного небольшого самовосполнящегося запаса магии могла запитать простую рунную цепочку или активировать самодельный амулет.

— Теперь ты сможешь создавать собственные чудеса, Гарри, — сказал он ему.

Гарри кинулся любимому дяде на шею.

— Это лучшее Рождество в моей жизни, — прошептал он.