Цена свободы (гет)

Холодный морской ветер неприятно обдувал лицо, пока я сидел на огромном валуне где-то на побережье Лазурного берега. Несмотря на то что погода тут явно была куда приятнее, чем дома, я бы всё равно не назвал её идеальной. Особенно ветер. Сильный, холодный, продувающий насквозь. Над морем висели низкие серые тучи, и волны накатывали на берег одна за другой, тяжёлые и неприветливые.

Тяжело вздохнув, я посмотрел вниз, на стоящего под валуном Наставника. Всё то время, что мы находились тут, он стоял не шелохнувшись и медитировал. Точно так же, как когда мы ждали прибытия гостей на Турнир трёх волшебников. Срань господня… Как давно это было. Не буквально… А по ощущениям. Столько всего произошло за это время…

Я посмотрел на палочку в своих руках. С момента… дуэли с Барти прошло всего несколько дней. И каждый раз взмахивая палочкой, я видел тело профессора по Защите от Тёмных Искусств. Как объяснил мне Сириус, такие призраки остаются на всю жизнь. И этим ничего не поделать. Придется просто смириться со случившимся и жить дальше.

«Жить дальше»… Тупая фраза. Но мне ничего другого не оставалось. Открывать глаза утром и закрывать их вечером. Двигаться вперёд и продолжать что-то делать. Учиться, тренироваться, улыбаться. Пытаться радоваться жизни и смотреть вперёд. По крайней мере, такую цель я поставил себе тем утром, когда проснулся с Дафной в Выручай-комнате.

На моих руках была кровь. И смыть её было нельзя. Но тем утром я проснулся с чётким осознанием того, что это был лишь первый. Грядёт война, и как раньше уже не будет. Я больше не мог делать вид, что это произойдёт где-то и когда-то. Блэк был прав — война уже тут. Хоть её пока никто и не замечал.

Для всего мира смерть Барти Крауча-младшего была лишь шокирующей строчкой на первой полосе газеты. Разовым событием, не предвещавшим ничего большего. «Неизвестный Пожиратель смерти пробрался в Хогвартс и напал на Гарри Поттера». Вот и всё. Для учеников Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона была подготовлена чуть более развёрнутая легенда — «неизвестный Пожиратель напал на Аластора Грюма, проник в школу и в тот же день напал на Гарри Поттера». Разумеется, никто не раскрыл ни имени, ни того, что этот Пожиратель прожил со всеми нами бок о бок полгода. Это было ни к чему ни Наставнику, ни Министру.

Уверен, если бы не свидетели, то вообще никто и никому бы ничего не рассказал. Но оказалось, что немало людей видело меня перемазанным в грязи и крови. Как я узнал позже, были даже те, кто видел труп Грюма, так что итог стычки тоже скрывать не стали.

Разумеется, наказывать меня никто не собирался. И вроде как даже готовили какую-то награду — мол, я спас учеников Хогвартса от безумного психа-убийцы. Дерьмо собачье.

Самое ублюдское — это было сделано даже не ради показухи. Это, сука, была чуть ли не искренняя реакция. Даже в долбаной школе не нашлось никого, кто бы сказал, что я сделал что-то не так. По крайней мере в лицо. Может, где-то по углам и шушукались, но я ничего не слышал. Зато я знал, что стал чуть ли не героем для блядского Гриффиндора.

Для них я перестал быть тёмным магом и стал настоящим борцом с Пожирателями. Дошло даже до абсурда — ко мне подошли близнецы и извинились. Сука. Близнецы. И извинились. Мол, они неправильно причислили меня к тёмным магам. А я, как они выразились, «нормальный».

Всё что я мог — просто пожать им руки. Я очень хотел плюнуть им в лицо, ударить, но… какой смысл? Получалось, что для всего мира Барти был злом, от которого следовало избавиться. И лишь для меня он был другом.

— Они тут.

Голос Наставника вырвал меня из размышлений. Дамблдор всё так же стоял на песке внизу, не поворачиваясь, но каким-то образом почувствовал аппарацию ещё до того, как она случилась.

Раздался громкий хлопок, и на берегу появились двое. Первый — среднего роста и настолько худой, что роба узника висела на нём как на вешалке. Скованные наручниками руки взметнулись вверх, и над пляжем разнёсся знакомый весёлый смех.

— Вот это да! Вот это была битва! — Долохов развернулся и обратился к идущему позади. — Повторим, а?

Второй был выше Долохова на полголовы. Тёмные кудри, простая чёрная мантия — а лицо закрыто серебристой маской Пожирателя. Маска покачала головой и толкнула Долохова в спину. Антонин фыркнул и пошёл вперёд.

Но едва бывший заключённый сделал пару шагов, как его взгляд наткнулся сначала на меня, а затем и на Наставника. И если при виде меня его улыбка стала ещё шире, то едва он увидел Дамблдора — тут же замер как вкопанный, а лицо мгновенно стало серьёзным, потеряв любой намёк на веселье.

— Что-то не так, Антонин? — С лёгкой издёвкой спросил директор. — Можешь не пытаться пробиться через мой антиаппарационный щит. Сил не хватит.

Что? Когда Наставник успел его наложить? Он же даже палочки не доставал!

— Ну что вы, Альбус! Просто не ожидал вас тут увидеть. Сами понимаете — рефлекс. — Пожал плечами Долохов. Несмотря на все его попытки выглядеть расслабленно, я отчётливо чувствовал — он напуган.

— Разумеется. — Холодно бросил наставник Наставник и перевёл взгляд на мужчину позади узника. — Расскажи, как всё прошло.

Человек в маске едва заметно вздохнул и повёл плечами, словно стряхивая с себя последствия только что прошедшей операции.

— Жарко, Альбус. После ситуации в Хогвартсе авроры были злее и их было больше. Министерство явно не настроено давать ещё повод для скандала. — Голос мужчины был резким и в четко слышался жесткий акцент. — Пришлось поработать.

— Потери?

— Без смертей. Хотя в Мунго в ближайшее время точно не будет жаловаться на нехватку работы. Несколько весьма серьёзных пациентов. — Мужчина вскинул голову, словно припоминая подробности произошедшего. — Даже жаль Каркарова. Искать его теперь будут в разы и в разы активнее.

— Игорь сам выбрал эту дорогу. — Произнёс Дамблдор без малейшего намёка на сочувствие. — И уже довольно давно.

— След сбросить получилось?

— Да. — Мужчина коротко кивнул. — Я сделал с десяток прыжков, большинство из которых пришлись на публичные места, где они не смогут сразу отыскать наш след.

Долохов всё это время стоял молча, переводя взгляд с одного на другого, и судя по выражению его лица, услышанное его явно забавляло.

— Подводя итог, мы пошли на огромный риск, с трудом спасли пленника, а он, едва оказавшись в относительной безопасности… тут попытался нас кинуть. Как же так, Долохов? — Я легко скатился с валуна и неспешно подошёл к мужчине в кандалах, всё так же крутя палочку в руках. — Как то… неправильно, не находишь?

— Ты другой. Смотришь на меня иначе… — Задумчиво протянул Пожиратель, смотря на меня. — Что успело случиться, пока я сидел в Министерстве? Кого ты убил, мальчик?

— Не твоё дело. — Выплюнул я.

— Вот это реакция. Значит, я попал в точку! Скажи… Это был…

— Тебе же сказали — не твоё дело. — Мужчина в маске грубо перебил Антонина.

— Как скажете, как скажете… — Долохов лязгнул цепью наручников, изображая примирительный жест, насколько позволяли скованные руки. — Кстати, меня, конечно, забавляет вся эта пародия на нашего друга Игоря, но Люц, может, снимешь маску? Я тебя по ауре ещё с самого начала узнал.

Человек под маске коротко выругался и одним движением снял её. Тёмные кудри стекли в платиновые, плечи опустились, рост осел дюймов на пять. Люциус Малфой посмотрел на Долохова с отвращением.

— Неужели ты правда так растроился? Ну не плачь, давай я сделаю вид, что я не узнал и попробуем еще разок… — Несмотря на всю язвительность, Антонин всё ещё с опаской поглядывал на директора. Но как же бесит его клоунизм.

— Хватит выделываться. — Бросил я, вступившись за Малфоя. — Мы вытащили тебя, как договаривались. Твоя очередь рассказывать что знаешь. И не только про Волдеморта, но и про крестражи.

— Насколько я помню, договор был иной. — Заметил мужчина в кандалах.

— А мне плевать. — Равнодушно ответил я. — Или так, или обратно в Азкабан.

— Он видел наши лица… — Заметил Люциус.

— Точно… Тогда — на дно. — Я пожал плечами, ловя удивлённый взгляд Малфоя-старшего. Одним больше, одним меньше. Какая мне уже разница.

— Ты и правда изменился… — Долохов быстро моргнул и внимательно осмотрел меня с ног до головы. — Но при этом это точно ты…

— Думаю, обсуждение Гарри не входит в сегодняшнюю повестку. — Подал голос директор, заставив преступника непроизвольно дёрнуться.

— Конечно-конечно… — Выдавил из себя улыбку Антонин и демонстративно поклонился, гремя цепью. — Изменение условий сделки порой происходит… Это нормально. Будем считать это бонусом за столь эффектное спасение. Так что вы хотите знать?

— Всё. — Тут же отозвался я. — Сколько у него крестражей, что они из себя представляют… Всё что ты знаешь.

— Ну… — Долохов пальцем почесал висок. — Справедливости ради, конкретно про крестражи Лорда я знаю не так уж много. Было бы странно, если бы он рассказал мне о них. Я могу лишь догадываться об их количестве, так как мы чисто в теории обсуждали лимит, на который способен человек.

— И сколько? — Поинтересовался Наставник.

— Думаю, что сам он создал около семи. Да, определённо семь.

— Почему не больше? — Тут же спросил я.

— Потому что семь — это уже безумное число. Душа — это не кусок пирога. Отрывая от неё часть, ты не можешь оторвать много или мало. Ты просто отделяешь сколько-то. Самое большое успешное количество, про которое я слышал — пять. На шестом маг, создававший их, превратился в жуткую тварь и убил кучу народа.

— И ты всё же думаешь, что Тёмный Лорд сделал больше? Он не был безумцем. — Малфой скептически посмотрел на Антонина и скрестил руки на груди.

— Не был. — Кивнул ритуалист. — Но это был контролируемый риск. Тем более всё это было сделано не просто так…

— Почему?

— Не волнуйся, Гарри, я всё обязательно расскажу. Просто по порядку.

Позвякивая цепями, Долохов сделал небольшой полукруг и прислонился спиной к валуну, на котором совсем недавно сидел я.

— Так вот… Что же касается их местонахождения — я не думаю, что Лорд мог зашвырнуть их в Марианскую впадину или отнести на Эверест. — Видя, что я уже собираюсь задать вопрос, Антонин тут же ускорился. — Потому что для успешного воскрешения крестражи должны быть доступны. Это ведь тот вопрос, что ты хотел задать?

Дождавшись моего кивка, Пожиратель продолжил, активно жестикулируя руками, под раздражающий аккомпанемент цепей.

— Тут такая штука: как бы странно это не звучало, но для существования тела необходима душа. Когда человек умирает, вместе с ним умирает и душа. И в обычных ситуациях это и означает… простите за тафтологию — смерть. Но! — Долохов поднял указательный палец. — Если у тебя есть крестраж, то есть душа вне тела, то твой бесплотный дух остаётся в нашем бренном мире и-и-и-и тебя можно воскресить.

— Но для этого нужно вернуть душу в духа?

— Верно, Альбус! — Воскликнул Антонин. — А для этого, необходимо уничтожить то, в чём содержится осколок души, чтобы она вернулась обратно. И только после этого вас можно воскресить.

Я слушал Долохова и пытался уложить услышанное в голове. Получалось плохо. То, что внутри меня сидит часть Волдеморта, я знал давно. То, что таких частей у Лорда несколько, я тоже знал. Но вот это — что воскрешение не предотвратишь, что оно заложено в саму конструкцию крестражей — это было что-то новое. Я провернул в голове сказанное Долоховым ещё раз, потом ещё, и пришёл к одному крайне дерьмовому выводу.

— Дерьмо. — Выругался я вслух, вызвав насмешливый взгляд Антонина. — Получается, мы не можем предотвратить воскрешение Тёмного Лорда.

Малфой коротко выдохнул сквозь зубы и отвернулся в сторону моря. Дамблдор не шелохнулся, но его молчание в этот момент я воспринял как подтверждение моих слов.

— В точку. — Пожал плечами Долохов. — И в этом главный прикол с крестражами. Удивительно, да? Их владелец в любом случае воскреснет. И есть два пути — уничтожить пока он не воскрес, дождаться возвращения и-и-и-и… тут же убить его снова… Или дать ему воскреснуть, уничтожить крестражи, и опять убить. Но без воскрешения вам не обойтись, ребятки.

Сука. Как же так? Неужели ничего сделать нельзя? То есть, все те планы и идеи что мы строили… Это все чушь собачья? Еще одна тупая ложь в которой я жил? Нет, быть не может. Дамблдор наверняка тоже не знал об этом.

Малфой провёл ладонью по волосам — жест настолько нехарактерный для него, что Долохов тут же это заметил и хмыкнул себе под нос. Наставник стоял всё так же, чуть склонив голову в сторону Антонина, словно ожидая продолжения. И именно эта его невозмутимость в сочетании с тем, что я только что услышал, заставляла мое сердце биться все чаще.

На какое-то время воцарилось молчание. Каждый из нас был погружён в собственные мысли. Веселился только Долохов — с видом безумца, который смотрит на конец света и развлекается, прекрасно зная, что умрёт вместе с ним.

— Ну что, часть информации я вам поведал… — Протянул мужчина. — Думаю, уместно попросить вас снять вот это.

Пожиратель демонстративно вытянул вперёд руку и ткнул в неё указательным пальцем. Дождавшись разрешающего кивка от Дамблдора, я подошёл к мужчине, и спустя пару минут на его руке не было ни единого следа от клейма.

— Поразительно… — С придыханием прошептал Антонин. В том, как он смотрел на меня, было что-то жуткое. Словно только дай ему волю — и он бы тут же кинулся меня препарировать.

— Так чего хочет Волдеморт? — В нетерпении спросил я, стараясь игнорировать плотоядный взгляд уже бывшего Пожирателя. Всё это было ради этого момента. И если там окажется какая-то фигня, то Малфой меня с дерьмом сожрёт, а Дамблдор никогда больше не доверится моей интуиции.

— Всё просто. — Долохов неторопливо посмотрел на каждого из нас по очереди, а затем демонстративно высунул кончик языка и двумя пальцами убрал с него песчинку. После этого он предвкушающе улыбнулся и произнёс: — Он хочет стать богом.

Сначала мне показалось, что я ослышался. Я моргнул, пытаясь сообразить, действительно ли Долохов это сказал, или мне это показалось. Но судя по тому, как переменилось лицо Малфоя, мне не показалось.

— Блять. — Выругался Малфой. Я впервые слышал, как ругается Люциус Малфой. Мужчина явно был взбешён. Повернувнувшись лицом к Дамблодору и указав рукой на Антонина чуть ли не крича продолжил: — Реально? Вот ради этого бреда мы и вытаскивали это подобие человека? Ради этого я рисковал жизнью? Чтобы услышать эту пустышку?

Я был солидарен с Малфоем. Как ни было мне обидно признавать, но это реально была самая тупая хрень, что я слышал в своей жизни. Какая база? Какое оружие? «Истинная цель», ага. Стать Зевсом, что ли? Я уже было собирался присоединиться к Люциусу с парочкой выражений покрепче, но мой взгляд случайно упал на Дамблдора — и я осёкся.

Наставник не выглядел удивлённым. Он не выглядел шокированным, не выглядел растерянным, не выглядел даже скептичным. Он стоял всё так же, слегка склонив голову, и на лице его не было ровным счётом ничего из того, что должно было бы появиться на лице человека, услышавшего такую дичь. Я посмотрел на него ещё пару секунд, и в животе у меня продолжало неприятно холодеть.

— Люц. — Холодно выплюнул Антонин. — Я ожидал такой реакции от молодого Поттера, но не от тебя — взрослого колдуна с кучей книг дома. Хоть раз попробуй использовать их не только чтобы выпендриваться перед друзьями, а действительно почитай.

Очевидно, реакция бывшего товарища по фракции задела Долохова. Посмотрев на меня, он задал вопрос:

— Гарри, ты учился в магловской школе. Расскажи Малфою о том, что, согласно их легендам, делают боги.

— Стреляют молниями… Устраивают потопы… Воскрещают мертвых… Создают иллюзии…

Я быстро перебирал в голове всю известную мне мифологию. И тут в голове что-то щёлкнуло.

— То есть ты хочешь сказать, что магловские боги — это волшебники?

— Не просто волшебники. — Покачал головой Антонин. — Это существа, вышедшие за пределы человечности. Но я не побоюсь сказать, что ни Зевс, ни Локи, ни ещё кто-то из них так и не стал полноценным богом.

— Но как им стать? — Очень осторожно, с какой-то новой интонацией в голосе, спросил Люциус. По его лицу я видел, что Малфой, как и я, уже начал догадываться, что услышанная нами «пустышка» оказалась не такой уж и пустышкой.

— Есть ряд ритуалов. — Долохов произнёс это так буднично, словно говорил о расписании поездов. — Их называют «Путём к Божественности». Кто их изобрёл и когда — неизвестно. Но они старше всего, что мы знаем. Семь ступеней — семь шагов к тому, чтобы стать самим воплощением магии.

Ветер с моря на мгновение стих, и в этой неожиданной тишине его слова прозвучали особенно отчётливо. По телу пробежали мурашки. Настолько непривычно выглядел серьёзный Долохов. Ещё больше напрягало то, что Наставник всё ещё молчал.

— Каждый ритуал не просто усиливает мага, но многократно увеличивает его возможности. Если в теории такой ритуал проведёт сквиб, то в случае успеха уже на первой ступени он сравняется с выдающимися волшебниками своего поколения.

— Если этот ритуал настолько могущественен, почему его не используют? Он бы излечил стольких сквибов. — Заметил Малфой-старший. Скептицизм в его голосе всё ещё держался, но уже еле-еле, словно Малфой сам понимал, что эта попытка ему не удаётся.

— Потому что, Люц, я сказал «в теории». Сквибу не под силу пройти ритуал. А цена ошибки слишком высока. Каждый такой ритуал перестраивает тело мага, насыщая его невероятным количеством энергии. Но если что-то идёт не так… — Мужчина изобразил руками взрыв. — Вся эта энергия высвобождается, и последствия могут быть непредсказуемы.

— И такое когда-нибудь случалось?

— Да, Гарри. Случалось. Почитай книжку, что я тебе посоветовал. — С поучительными нотками произнёс Долохов. — В ней описано событие, когда Салазар Слизерин проводил могущественный ритуал, отчаявшись победить своего врага. Но ритуал пошёл не по плану и не только оставил могущественного мага калекой, но и прорвал ткань самой реальности, вызвав исход демонов на наши земли.

— Невозможно. — Пробормотал Люциус. Но это «невозможно» прозвучало уже не как утверждение, а скорее как мольба.

— Что именно? Демоны или ритуал? Друг мой, мы живём в мире, где нет ничего невозможного. Согласно разным источникам, Слизерин хотел перейти на четвертую ступень. А его дальний потомок, известный нам как Темный Лорд, хочет стать богом, и именно ради этого он нашёл меня больше двадцати лет назад. — Узник ещё раз обвёл нас всех взглядом и задержал его на мне. — Я тогда тоже не поверил, посчитал абсурдом. Тем более он тогда ещё не успел… прославиться как сейчас. Но он… Он показал мне ритуал. Ему нужна была помощь в его проведении, а я уже тогда был знаменит в узких кругах ритуалистов.

— И он действительно стал сильнее? — Слова давались не с трудом.

— Невообразимо. — Ответил Антонин. — И в тот момент я поверил. В тот момент я и примкнул к Лорду. Не ради славы или чести рода… Меня влекла возможность узреть самые сакральные ритуалы… Долгие годы мы путешествовали по всему миру и искали хоть малейшие следы новых ступеней.

— Как далеко вы преуспели? — Впервые за весь рассказ подал голос Наставник.

— Три. — Произнёс Долохов. — Мы провели три успешных ритуала. И напали на след четвёртого и пятого. Однако затем Лорд развоплотился, я попал в Азкабан и так далее, и так далее…

Три. Я прокрутил это в голове несколько раз. Три из семи. Почти половина. И я даже не знал, сколько у меня было времени остановить это всё, но точно знал одно — времени было очень мало. Да и возможно ли это вообще? Есть ли у меня хоть какой-то шанс?

— Почему ты сам не воспользовался ритуалами и почему уверен, что Лорд убьёт тебя? — Уже без особого интереса, просто чтобы заполнить тишину, спросил я.

— Я уже говорил — цена ошибки слишком высока. — Долохов пожал плечами. — А у меня нет никакого желания лепить крестражи на случай каких-либо неудач.

— Семь крестражей — это семь ступеней? — Догадался я.

— Верно. Что же касается того, почему я опасаюсь за свою жизнь… — Долохов тяжело вздохнул и слегка улыбнулся. — Я знаю, как стать полубогом. Я запомнил все три ритуала что мы провели, а этого уже достаточно, чтобы меня убить. Да и надобность во мне отпала. Самый важный — это первый, когда тело мага перестраивается. Третий он уже спокойно мог провести и один.

— Значит, нам надо не только уничтожить все крестражи, но и успеть сделать это, пока Волдеморт не прошёл весь… как ты это назвал? «Путь к Божественности»?

— Верно, Гарри. Ох, не завидую я вам. — Ухмыльнулся Антонин и протянул к Наставнику руки в кандалах. — Что ж, я рассказал всё что знаю. Не могли бы вы…

Чисто символический жест. Цепи были обычными, а Долохов явно владел беспалочковой магией. Уйти ему мешали отнюдь не они.

— Разумеется. — Кивнул Дамблдор. Наставник щёлкнул пальцами, и цепи с тяжёлым звоном упали на песок. — Щит снят, ты можешь идти.

— Что же… — Антонин потянулся и размял руки. — Рад был со всеми вами познакомиться. Однако всё же выражу надежду никогда больше не видеться ни с кем из вас.

Едва сказав это, мужчина тут же с хлопком исчез, оставляя нас троих на ветреном берегу. Какое-то время никто из нас не двигался. Малфой стоял, всё так же скрестив руки на груди, и смотрел туда, где только что был Долохов. Лицо у него было серое. Дамблдор повернулся к морю и сложил руки за спиной. Я уже знал его достаточно, чтобы понимать: он думает. И думает о том, что только что услышал.

Я подобрал упавшие на песок цепи, повертел их в руках и, не зная, что с ними делать, бросил обратно. Звякнули глухо. Может, их следует уничтожить?

— И что теперь? — Спросил я. Не у Дамблдора конкретно. Просто спросил.

— Теперь, Гарри… — медленно ответил Наставник, не оборачиваясь. — Мы возвращаемся в Хогвартс. И продолжаем работать. В конечном итоге, для нас ничего не изменилось.