Катарсис магии (джен)

Пригнувшись и закрыв глаза рукой, Гарри в мантии начал осматривать зал. Его друзья глубоко дышали, а их глаза под веками двигались, что указывало на то, что они спят. Единственный, кто начал проявлять активность, была Родомагия: застывшая в двух своих ипостасях, она начала ворочаться на возвышении и рвано вздыхать. Когда Гарри подошёл к алтарю, он смог открыть глаза и посмотреть в его сторону.

— Ты жив? — спросил, кидая взгляды на него своими сине-золотыми глазами, — я же тебя убил, если не ошибаюсь.

— К моему счастью, ошибаешься, — Гарри сел к нему полубоком, не боясь, и начал его осматривать, — как ты себя чувствуешь, Гиацинт?

— Откуда? — удивленно спросил юноша, приобретая румянец на щеках с небольшой щетиной.

— Это не важно, — ответил Гарри, стараясь говорить мягко и уверенно, — сейчас важно то, как вернуть тебе человека.

— Думаю, это невозможно после того, что я делал, — мотнул упрямо головой и виновато зажмурил глаза.

— Раз ты осознаешь свою вину, то человечность в тебе осталась, — улыбнулся ему Гарри, — ты говорил, что начал действовать из любви к Герпию.

— Да, — сел Гиацинт по-турецки. Его рука потянулась было к виску, но на полпути остановилась и потерянно и радостно вернулась на колено, — но сейчас мне это кажется больше одержимостью и отчаянной попыткой ухватиться, особенно когда я был паразитом.

— Но Герпий тоже виноват, — начал по-человечески объяснять Гарри, сосредоточившись только на нем, — он манипулировал твоим мнением, ограничивал общение с твоими близкими, делал все, чтобы ты попал в его ловушку.

— Но я же был немаленьким, я должен нести ответственность за содеянное. В некоторые дни я даже был рад, что со мной это происходит: что я меняюсь и взрослею, нашел своего человека, с которым меня вдохновляет и заставляет восхищаться. Как это глупо, — закончил бессильно, к волосам начал возвращаться привычный золотой блеск, а кожа стала оживать.

— Сейчас и не такие глупости совершают, а прошло более 2000 тысяч лет.

— Все ещё не могу привыкнуть к своему возрасту и к тому, что я такой древний, — засмеялся Гиацинт, а глаза все больше приобретали синеву.

— Даже люди в возрасте совершают ошибки, — с серьезным и сдержанным лицом сказал Гарри, отчего юноша все сильнее засмеялся.

— Что ты увидел в зеркале? — спросил Гарри, кивая в сторону неразбитого зеркала, что удивительно, ведь другие артефакты были сломаны.

— Когда я был паразитом, то видел возродившегося Герпия и как он меня любит, — с грустью окунувшись в гладь, он неожиданно для себя засмотрелся в нежности и тихой радости, — а сейчас вижу, как я наконец-то возвращаюсь к родителям, дяде и Анориану, а они меня простили за все, — договорив, Гиацинт начал плакать, окончательно вернув себе человеческое лицо.

— Выплакайся, Гиацинт, легче будет, — обнял его одной рукой, Гарри начал гладить его по голове.

— По-моему, ты стал человеком, — сказал мягко он, когда слезы прекратили стекать из ярко-голубых глаз. Посмотрев на наколдованное Гарри зеркало, юноша неверяще начал трогать себя. Убедившись в своей внешности, он будто приняв очень важное решение, посмотрел с грустной и понимающей улыбкой на Гарри.

— Где нож? — спросил Гиацинт, смирившийся со своей судьбой и решением. Почувствовав холодную рукоятку, он тяжело вздохнул и продолжил, — непривычно думать, что я теперь снова смертный.

— У меня тоже такое чувство возникало после моих приключений, — усмехнулся участливо Гарри.

— Да, припоминаю, как ты стоял в стороне и наблюдал за тем безобразием, что я напридумывал.

— Ты ждал этого времени, и вот время пришло, — констатировал Гарри, и Гиацинт устало кивнул ему и лёг на спину.

— Помоги мне, я не могу, — рвано вздохнул Гиацинт, убрав одну руку с ножа.

— Если тебе станет легче, — стараясь сохранять самообладание для отрешенного юноши, Гарри коснулся его руки на ноже, — насчёт три.

— Раз. — нож замер в последнем ожидании.

— Два. — дрогнула рука от желанного решения.

— Три. — вместе они сказали, и нож вонзился прямо в сердце юноши, который полностью принял свою смерть. Наблюдая за тем, как кровь течёт из раны, Гарри заметил, как голубые глаза юноши начали слезиться, а губы растянулись в улыбке — уставшей, виноватой, но счастливой.

— Спасибо тебе, Гарри, что провожаешь меня. И извини, пусть в твоём лице будет весь магический мир, извините, хотя я знаю, что это мало, — сухими губами прошептал Гиацинт, — и вот, сохрани его, пожалуйста, — достал он из-под мантии потресканный от времени медальон: с одной стороны он был бело-синим с теплой вставкой, с другой — темно-зелёный с холодной змеиной чешуей. Тонкая серебряная цепочка слабо прозвенела при передаче.

— Пожалуйста, удачи с дядей и эльфом. И я тебя прощаю, — улыбнулся ему на прощанье Гарри, и Гиацинт с застывшим выражением лица счастья и освобождения последний раз вздохнул.

Гарри тяжело выдохнул и сжал чужой медальон, ибо не каждый день ходишь по настолько тонкому льду. Но постаравшись понять другого человека, он хоть и не принял те деяния, что он сделал за века, но смог ему помочь понять эти деяния и его самого и отпустить всё это.

Завершив и подытожив свои отношения с Гиацинтом и Родомагией, он слез с алтаря и начал диагностику своих друзей. Убедившись, что с ними всё в порядке, он наколдовал каждому Энервейт. Потихоньку просыпаясь, маги начали осматриваться, пока они не обратили внимание на Гарри.

— Гарри, ты жив? — выдохнула Луна, изумленно осматривая его. Парень присел рядом с ней и легонько обнял.

— Да, и Гиацинта больше нет, — показал он рукой на алтарь в подтверждение своих слов.

— Это имя Родомагии, правильно? — спросила Гермиона, потирая виски. — И как ты его узнал за эти немногочисленные минуты, что мы были в отключке?

— Да, это имя Родомагии. А вот со вторым посложнее будет, — наколдовав каждому по подушке, чтобы не сидеть на холодном полу, Гарри начал свой рассказ, как у основателей гостил и как с ними планы планировал.

— Ну, честно, не удивлён, что именно с тобой это случилось, — подытожил Рон.

— Почту это за комплимент, — усмехнулся Гарри.

— Ну, что ж. Раз у Гарри мы всё узнали, то теперь надо узнать, что творится в остальных, — поднялся Альбус, принимая от Гарри палочку.

— Давайте, — откликнулся Невилл, и все вместе вышли из зала, держа наготове палочки.

Аккуратно шагая по коридорам, путники не замечали ни следов битвы, ни жертв. Что выглядело, самую малость, подозрительно. Но благо опасения были напрасны. На встречу им выбежали миссис Лавгуд и Альфред, держащий карту мародеров.

— Всё в порядке, — сказали они в один голос, а миссис Лавгуд подбежала к своей дочери, убеждаясь в её здоровье.

— Да, вполне, — ответила за всех Луна, стоически выдерживая шквал диагностирующих маминых чар. — А у вас как дела?

— На удивление хорошо, хоть и с нюансами, — выдохнула успокоившаяся женщина, спрятав палочку в карман. — С пожирателями сражались всего полчаса, у нас только разной степени раненые, а крестраж оказался просто безделушкой.

— Как это? — удивлённо воскликнули все, недоверчиво глядя на них.

— Мы последовали совету Альбуса и вызвали всех откликнувшихся людей, и начали сражаться с пожирателями. Но примерно в 12:00 их левые ладони засветились, и из линии магии начала фонтаном биться золотисто-чёрная жидкость. Пожиратели быстро потеряли сознание, и отдельная группа авроров и жителей Хогсмида, которые непонятно как появились, начала их осматривать. И получилось так: в 12:00 ритуал как-то заблокировал связь Родомагии и её последователей, то есть ни у неё их магии не было, ни у них её силы. Люди, накачанные чужой магией, просто не выдержали резкого оттока и не только потеряли сознание, но и, пока только вероятно, стали сквибами.

— Мда уж, — выразил общее настроение Невилл. — А что с крестражем?

— А это, как оказалось, и не крестраж, — донёсся до них бодрый голос Альберта, будто и не было напряжённых часов в их жизни. — Провозившись с ящиком мечом, мы смогли достать вот этот жезл, — указал он на него в руках Сергалда.

— В котором ни то что души, даже магии за столько лет и не осталось, — бездумно крутя его, сказал Сергалд. — И практическая польза в нём, разве что историческая.

— Мда, история о том, как у тёмного мага не получилось осуществить свой план. Звучит прозаично и поучительно, — откликнулся Сириус, найдя ребят. — А у вас я так понимаю вести тоже обнадеживающие?

— Очень, — ярко улыбнулся Рон и махнул рукой в сторону Гарри, предлагая ему всё ещё раз рассказать.

— Ну, дело было так, — потянулся устало парень и начал свой монолог.