Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Гарольд, послушав рассуждения Грюма ещё немного, пришёл к выводу, что, учитывая магию Слизеринов, исходящую от него, либо это не Грюм, либо Грюм был Упивающимся. Оба варианта, если честно, были немного неправдоподобны; если бы это был не Грюм, то окружающие должны были бы заметить изменения в поведении и раскрыть самозванца, а если это всё-таки Грюм-Упивающийся, то за столько лет в аврорате, вероятно, должны были заметить тёмную метку. Но других вариантов Гарольд не видел, этот человек, неважно, он всё же Грюм или нет, должен был быть плотно связан с родом Слизеринов, то есть либо наследник, либо вассал, но когда Гарольд пять лет назад изучал родовой гобелен, то за исключением Тома и самого Гарольда никаких других живых членов рода там не наблюдалось. Конечно, на гобелене были изображены только те, кто имели к роду самое прямое отношение, но при более далёком этот то ли Грюм, то ли не Грюм наследником стать и не смог бы.

В общем, Гарольд решил, что когда будет ругаться с Томом из-за своего участия в турнире, заодно спросит про этого Грюма-не-Грюма. «Вообще по-хорошему это следовало сделать ещё в начале семестра, как только почувствовал от него магию Слизеринов». Гарольд вздохнул. «Учту в следующий раз».

Его внезапно кто-то хлопнул по плечу.

— Не боись, парень, выкрутимся. — Это оказался как раз объект размышлений Гарольда. Грюм, очевидно, почему-то решил, что он очень переживает из-за турнира. Нет, конечно, Гарольд не мог не нервничать, но сомневался, что там будет что-то действительно опасное.

— Мгм... — Гарольд кивнул. — А как вообще так получается, что в турнире могут участвовать не три, а четыре участника? Ведь кубок, по идее, должен быть зачарован на троих.

— Да, мне это тоже интересно. — Каркаров оглядел всех и остановился взглядом на Бэгмене. — Людо, ты ведь как организатор должен что-то знать по этому поводу.

Бэгмен явно немного занервничал. — Ну-у-у, не знаю... Кубок огня был зачарован очень давно, такие тонкости, вероятно, не сохранились...

— Ошибаешься, Людо. — Заметил Крауч. — И ты должен прекрасно об этом знать, и не только об этом, но и всё остальное, связанное с турниром и кубком.

Бэгмен вздохнул. — Ладно, признаю, я просто не читал этот фолиант о турнире. Ты вообще видел, какой он толстый? Я бы физически не успел, у меня ведь столько обязанностей!

— Людо! — почти прорычал Крауч. — Это была твоя обязанность как организатора турнира! Если ты в процессе понял, что не справляешь, то должен был сообщить об этом и либо отказаться от должности главы отдела магических игр и спорта, либо от организации турнира и отдать эту честь кому-то более ответственному. — Закончив тираду, Крауч огляделся и, заметив, что все с интересом смотрят на него, кашлянул. — Кхм. В общем, Людо, готовься к служебному расследованию. Отвечая на ваш, мистер Поттер, вопрос, кубок зачарован очень сложно и многослойно, вряд ли кто-то из ныне живущих сможет это повторить, но если кратно, то кубок ищет записку с самой сильной магией, и так от каждой категории, в данном случае это три школы, но вообще категории могут быть самыми разными и их может быть сколько угодно, вероятно, раньше кубок использовали для самых разных соревнований с самым разным количеством участников. Как именно кубок определяет, что на записке имя, а что категория, неизвестно. И всё это, — Крауч вперился взглядом в Бэгмена. — Было на первых страницах, Людо.

— Интересное у тебя краткое. — Зло заметил тот, пропустив последнее замечание мимо ушей.

Спустя несколько секунд молчания Флёр подала голос: — Извините, я понимаю, что разобраться в том, как Гарольд стал участником, важно, но нам вроде должны были сообщить какие-то инструкции.

— Да, да… Инструкции, — Крауч перестал сверлить Бэгмена взглядом. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё.

Несколько секунд чемпионы обдумывали полученную информацию, хотя её было не так уж и много.

— Так, ладно, — спустя минуту Дамблдор хлопнул в ладони. — Раз мы со всем разобрались, полагаю, нам стоит отпустить учеников по кроватям.

— Ну, я бы не сказала, что мы действительно «со всем разобрались», но ученикам действительно пора спать. — Кивнула мадам Максим.

Первыми вышли Игорь Каркаров с Крамом и Мадам Максим с Флёр, после этого Дамблдор улыбнулся Седрику и Гарольду. — Советую вам сейчас же идти к себе. Не сомневаюсь, и Хаффлпафф, и Рейвенкло горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и весёлое столпотворение.

Выйдя из комнаты, Гарольд обнаружил, что большой зал опустел. Кубок уже кто-то унёс, а свечи в тыквах догорали, придавая их зигзагоподобным улыбкам мерцающий, немного потусторонний вид.

— Скажи, Гар... — Он на секунду запнулся, — Гарольд, как тебе удалось бросить своё имя в Кубок? — спросил Седрик.

— Я не бросал. — Гарольд немного удивлённо посмотрел на Седрика. Ему самому это казалось очевидным.

— Ну да, ладно… Пока, — махнул ему Седрик. «По-моему, он мне не верит». Мысленно заметил Гарольд. «Интересно, почему? За ходом турнира, мне кажется, было бы очень занимательно наблюдать, но вот участвовать в нём...» Гарольд задумался, он вообще всерьёз об этом так и не думал, несмотря на вопрос Тома летом.

Пока Гарольд добрался до спальни, его успели раз пятнадцать остановить, поздравить, расспросить, а кто-то ещё и поинтересовался, как он смог бросить своё имя в кубок. Гарольд, честно говоря, был немного ошарашен тем, сколько учеников не верит ему, что он этого не делал. А потому к тому моменту, пока он залез в кровать и, поставив чары конфиденциальности, активировал зеркало, связанное с Томом, он успел заново разозлиться.

— Добрый вечер. — Том улыбался. — Как дела?

— Плохо! Я участвую в турнире.

— Не вижу ничего плохого. Чем это тебе не угодило?

— А я вижу! — Гарольд немного повысил голос. — Тем, что никто не верит! И вообще, Том, зачем? Я не хотел и не разрешал!

— Я тебе летом всё уже объяснил. Или ты настолько тупой, что тебе по два раза надо повторять? — Том очень явно начинал злиться.

— Почему ты даже не предупредил меня?

— Как это не предупредил? — Том фыркнул. — С памятью совсем проблемы? Ещё раз говорю, я тебе летом всё сказал и объяснил. Высказывай свои глупые претензии кому-то другому.

Гарольд постарался успокоиться. Они сейчас просто поссорятся. — Да, но тогда мы с тобой так ни о чём не договорились, и дальше к этой теме не возвращались. Я решил, что ты передумал. — Уже гораздо спокойнее произнёс он.

— Твои проблемы. — Том скрестил руки на груди, но его фраза также прозвучала спокойнее.

Гарольд вздохнул и, поняв, что ничего от Тома не добьётся, решил просто не спорить. — Ладно, давай просто договоримся, что ты в следующий раз предупредишь меня, когда будешь втягивать в какую-то авантюру.

Том с минуту сверлил его взглядом. — Ладно, тогда предупреждаю: в конце третьего тура турнира я втяну тебя в какую-то авантюру. — Он усмехнулся. Зеркало погасло.

— Том! — Гарольд возвёл глаза к тёмно-синему балдахину над кроватью. — И ведь прекрасно понимает, что я не имел в виду так буквально. — Он вздохнул. — И про этого Грюма-не-Грюма не успел спросить. Ладно. Потом ещё поговорим.

Утром, когда Гарольд пошёл завтракать, рейвенкловцы снова начали поздравлять его, хаффлпаффцы хмуро смотрели на него, половина гриффиндорцев примкнула к первым, половина ко вторым, а треть слизеринцев ехидно смотрела на него.

К нему подлетели Джинни с Роном. — Мог бы хоть нам сказать, что будешь участвовать! Поздравляю, Гарольд! — Джинни сияла. Рон тоже, но его улыбка выглядела неискренней. Они сели рядом с ним.

По другую сторону тут же плюхнулся Драко. — Поздравляю. — Он улыбался, но, в отличие от остальных, не фонтанировал эмоциями.

— Я не бросал своё имя в кубок.

Драко и Джинни удивлённо посмотрели на него. Рон скептически. Гарольд вздохнул. Нет, с этим определённо стоит покончить. Он встал и громко произнёс: — Я Гарольд Александр Джеймс Поттер, — уже на этих словах многие поняли, что он собирается делать. — Клянусь своей магией, что не бросал своё имя в кубок огня, что не просил сделать это кого-то другого и что не знаю, кто это сделал и почему. — Магия вспышкой засвидетельствовала его клятву. Он не врал, он знал, что его имя попало в кубок, потому что так решил Том, но он не знал, кто конкретно бросил его туда, и знал, что этот кто-то бросил имя Гарольда в кубок, потому что приказал Том, но не знал, почему конкретно этот человек выполнил приказ, из страха, из уважения, из выгоды и так далее. — Люмос, — зажёгся шарик света, — нокс, — погас. — Теперь вы мне верите?

В зале на пару секунд повисла тишина.

— Да мы тебе и так верили. — Заметил Захария Смит за столом Хаффлпаффа.

— Именно поэтому ты минуту назад рассказывал нам, что Поттер — зарвавшийся выскочка. — Ответил ему Эрни Макмиллан.

Дальше завтрак прошёл почти как обычно. Некоторые, в том числе и Седрик Диггори, извинились, что сразу не поверили ему.

Дальше всё шло как обычно, ну, за исключением того, что в замке находились зарубежные гости и на Гарольда стали обращать больше внимания, чем обычно.

По истечении недели Гарольд решил, что можно позвонить Тому и узнать всё-таки о Грюме-не-Грюме, Гарольду очень понравилось это название, и про эту авантюру в конце турнира.

— Точного плана пока нет. Как появится, так и скажу. Думаю, на Йольских каникулах сможем это обсудить.

— Хорошо, тогда можешь сказать, кто у нас преподаёт ЗОТИ вместо Грюма? — Да, Гарольд поставил именно на то, что это всё-таки не Грюм.

Том удивлённо посмотрел на него. — Барти Крауч-младший. А откуда знаешь?

— От него магия Слизеринов исходит, а ещё он объяснил, как я стал чемпионом, точно так же, как ты говорил летом.

Том улыбнулся. — Молодец.

Дальше Гарольд пожаловался Тому на то, что без клятвы ему никто не верил. Узнав текст клятвы, Том рассмеялся. — Сразу видно воспитание Геллерта.