Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

В лазарете пахло спиртом, кровью и жженой магией. Полюшка ругалась так громко, что, казалось, даже стены морщились от ее недовольства.

— Совсем головы потеряли! Полезли на демонов без плана! Думаете, героизм заменяет мозги?!

Но ее ворчание было лишь фоном. Настоящая битва продолжалась у дальней койки.

Лаксус лежал неподвижно. Кожа приобрела болезненный серо-лиловый оттенок, а под ней медленно пульсировали тонкие черные прожилки. Яд Тартароса все еще цеплялся за его тело, а драконья Лакрима второго поколения пыталась уничтожить отраву, одновременно разрушая собственного хозяина. Возле кровати сидела Венди. Ее ладони светились мягким небесно-голубым светом. Лицо девочки побледнело от усталости.

— Не получается… — едва слышно прошептала она. — Магия лечения… словно исчезает внутри него…

По щеке скатилась слеза. Полюшка резко поставила ступку на стол.

— Не смей реветь! Слезами яд не выгонишь. Передохни пять минут, иначе рядом с ним ляжешь.

Венди виновато кивнула и нехотя убрала руки.

Полюшка уже работала. На столе лежала кровь демона, добытая Гажилом. Она смешивала ее с травами, редкими порошками и собственными зельями, внимательно наблюдая за реакцией смеси. Жидкость постепенно меняла цвет. От густо-алого... К серебристому.

— Вот так... — пробормотала она. — Давай… еще немного…

В лазарете стало тихо. Слышалось только тяжелое дыхание раненых. И редкое потрескивание алхимического котла. Люси вошла почти бесшумно. Она только что проводила Венди отдыхать. Та едва держалась на ногах. Теперь девушка медленно подошла к кровати.

Лаксус выглядел непривычно… Не страшным. Не непобедимым. Просто человеком. И именно это пугало сильнее всего.

Она осторожно опустилась на стул рядом. Долго смотрела на его лицо. На шрам. На слипшиеся светлые волосы. На грудь, которая поднималась слишком медленно.

— Ты опять решил все сделать сам… — тихо сказала она.

Ответа, конечно, не было. Она осторожно взяла его ладонь. Она оказалась неожиданно горячей. Совсем не такой, какой должна быть рука человека, лежащего без сознания. Люси переплела свои пальцы с его.

— Знаешь… — прошептала она. — Я ведь даже не успела сказать тебе спасибо.

Голос дрогнул.

— За ресторан… За ту ночь… За то, что остался рядом… За то, что снова спас всех.

Она замолчала. В груди болезненно кольнуло воспоминание. Золотой ключ.

Водолей. Пустое место на поясе. Она крепче сжала его ладонь.

— Мы оба сегодня кое-что потеряли… — На секунду ей показалось, что она больше не сможет говорить. Но слова все-таки прозвучали. Очень тихо.— Поэтому возвращайся. Пожалуйста. Без тебя теперь слишком тихо.

В этот момент тело Лаксуса внезапно напряглось. По черным прожилкам пробежала яркая вспышка. Он резко вдохнул. Спина выгнулась над кроватью.

— Держите его! — рявкнула Полюшка.

Гажил мгновенно оказался рядом, прижимая плечи друга к матрасу.

Даже почти без сознания Лаксус сопротивлялся с такой силой, что деревянная кровать жалобно заскрипела. Полюшка быстро ввела лекарство.

— Спокойно… спокойно… организм выжигает остатки заразы…

Еще несколько мучительных секунд. И тело медленно расслабилось. Черные прожилки начали бледнеть. Совсем немного. Но впервые за несколько дней —

они отступили. Полюшка внимательно посмотрела на пациента. Потом на Люси. Потом снова на показатели магического фона.И неожиданно довольно хмыкнула.

— Вот упрямый дракон… — Она сняла очки. — Кажется… жить будет.

Люси даже не сразу поняла смысл этих слов. Лишь когда напряжение последних дней наконец отпустило, она почувствовала, как по щекам текут слезы.

Тихие.

Спокойные.

Без истерики.

Она не заметила, как большой палец Лаксуса едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. И почти незаметно коснулся ее руки. Будто хотел убедиться… Что она все еще рядом. Люси улыбнулась сквозь слезы.

— Вот теперь узнаю тебя…

Полюшка сделала вид, что ничего не увидела. Только отвернулась к своему столу и проворчала:

— Очнется — скажите этому упрямому болвану, что еще одна подобная выходка, и прибью его раньше любого демона.

Гажил негромко фыркнул.

— Скажу. Если этот идиот вообще умеет слушать.

За окнами лазарета начинался рассвет. Первый за многие дни, который не приносил новых смертей. И впервые с начала войны у всех появилась надежда, что, возможно… они все-таки переживут эту битву.