Мой любимый мятеж (джен)

Ил дождался, пока дыхание отряда выровняется и перейдет в тяжелый, вязкий сон. Он дал им еще десять минут — ровно столько потребовалось Бреннану, чтобы перестать сжимать рукоять меча во сне, а Эзре — чтобы перестать дергать ногой.

Только тогда Ил поднялся с травы, где просидел все это время, привалившись спиной к стене дома.

Он вошел внутрь бесшумно. Тени расступались перед ним, не тревожа спящих. Огонь в очаге он разжег одним щелчком пальцев еще раньше, так что сейчас дом просто прогревался, наполняясь сухим теплом. Архимаг опустился на пол в самом темном углу, подальше от их запахов и тепла. Ему нужно было восстановить контроль.

Ил посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы подрагивали мелкой, противной дрожью отката. Не от усталости — магический резервуар был полон более чем наполовину, пульсируя чистой силой. Это была реакция нервов. Реакция человеческого тела на ту бездну контроля, которую он удерживал несколько часов подряд там, внизу. Удерживать пространство сжатым до размеров комнаты, давить волю тварей своей волей, сшивать разорванную материю реальности иглой абсолютного спокойствия... Человеческая оболочка платила свою цену спазмами мышц.

Он думал о них. О тех, кто сейчас безмятежно сопел в нескольких шагах от него.

О Найриэль. Профессиональная убийца, готовая убить за косой взгляд, но прижимающая к себе лилию, как ребенка.

О Бреннане. Его честь проржавела вместе с доспехами, но он все еще пытался закрыть собой других.

О Торбине. Считающем каждую копейку чужой смерти, но при этом отдавшем свой единственный сухой плащ барду.

Об этом мальчишке, чей смех звучит фальшивее расстроенной лютни, потому что внутри у него только страх.

«Сломанные игрушки», — подумал Ил, кривя губы в горькой усмешке. Словно встретились поломанные детали механизма, который никогда не заработает правильно. — «А я? Что сломано во мне?»

Он перевел взгляд на свою ладонь. На ней до сих пор темнело пятно болотной грязи, въевшееся глубоко под ногти. Ил сжал кулак, раздавливая воспоминание о тепле чужого доверия. То самое тепло, которое согревало его последние сутки, вдруг показалось обжигающим. Ему снова стало холодно. До костей.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, заливая комнату пыльным золотом, решение сформировалось окончательно. Холодное, циничное, единственно верное. Им нравится этот шут. Этот нелепый старик, поющий про жаболюдей. Настоящего Ила они видеть не хотят. Там, в подвале, когда он стоял между ними и пастью тьмы, в их глазах застыл ужас совсем иного рода. Они поняли, кто закрывает их от бури своим телом. Эта мысль была правильной. Логичной. Безопасной для всех.

Но почему же она вызывала такую острую, режущую горечь?

Ему нравился их страх. Нравилось чувствовать трепет, который вызывает само его присутствие. Но то, что он увидел в их взглядах там, внизу... это било по сердцу острым кинжалом. Хуже любого проклятия.

Приняв решение, Ил резко выдохнул. Воздух в комнате дрогнул. Одним резким ударом ладони он ударил по вновь натянутым струнам восстановленной лютни. Звук прозвучал оглушительно громко, диссонирующим аккордом боли, заставив воздух зазвенеть.

Отряд вздрогнул синхронно, просыпаясь в панике. Риза схватилась за кинжал, Бреннан перекатился, выставляя меч, даже Торбин вскинулся, ища врага.

Ил сидел в своем углу, скрестив ноги. Он смотрел на них снизу вверх, и ему пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы физически растянуть мышцы лица, натягивая безумную улыбку обратно на лицо. Ту самую широкую, нарисованную углем ухмылку.

— А жили-были в том амбаре! — пропел он высоким, нарочито писклявым голосом, раскачиваясь в такт. — Эльфийка, гном, десяток тварей!

Эльфийка гнома полюбила,

В бороду грибок вложила!

Гном считал ей дивиденды,

Пока их ели конкуренты!

Бард подавился воздухом. Риза замерла с открытым ртом, глядя на абсолютно серьезное лицо своего проводника, который пел похабные частушки собственным кошмарам. Только Найриэль осталась неподвижной, но ее зеленые глаза опасно сузились, оценивая новую грань его безумия.

Ил широко улыбнулся разбитыми губами и продолжил петь.