Бермудский треугольник. (гет)

Мерный стук колёс сливался с возбуждёнными голосами студентов, уханьем сов и отчаянным мяуканьем кота. Хогвартс-экспресс, набрав скорость, уже давно покинул туманный Лондон и петлял меж зелёных холмов центральной Англии.

— Неужели и мы были такими же идиотами? — хмыкнул Трэверс, закрывая купе второгодок, где рыжий пуффендуец взахлёб рассказывал про квиддич.

— А есть сомнения? — иронично изогнула бровь Гермиона.

И оба рассмеялись.

Обход старост близился к завершению. Из соседнего вагона им на встречу вышли Эвелина Грант и Том.

— Всё нормально? — осведомился Том.

— Да, — с улыбкой кивнула Гермиона.

— Всё хорошо, Том, — ответил Трэверс. — А у вас?

— Никаких происшествий.

Пропуская Тома и Эвелину, Гермиона оглянулась. Том...

Это лето, начинавшееся так... трудно, внезапно принесло спокойствие и умиротворение. Днём они с Томом работали, а вечера проводили вместе. Гермиона приходила к Тому во «Флориш и Блотс», либо он встречал её у галереи, и они ехали до парка, а после гуляли пока на город не опускалась ночь. Этот август запомнился ей пением соловьёв, кваканьем лягушек в парковом пруду и безумной россыпью звёзд, которая бывает только на исходе лета. А ещё Томом, неспешно шагавшим рядом с ней, ароматом его одеколона, смешавшимся с ароматами лилий и флоксов, его молчанием и его голосом, вещавшем о тайнах магии...

Поезд домчал их до Хогвартса за шесть часов. За это время Гермиона успела узнать о поездке Энн в Индию, о новой метле Флимонта, об успехах Элджи в разведении кактусов в их семейных теплицах и посочувствовать Блэкам, пережившим наплыв родственников из Италии. А ещё раз десять все прослушали новую любимую песню Иннокентия — про неразделённую любовь поэта. Заглянувший к ним в купе перед самым прибытием Антуан Лестрейндж, ознакомившись со страданиями Кеши, порекомендовал свести его с «симпатичной самочкой», за что едва не получил летучемышиный сглаз от Мэри. Обсуждение сватовства Иннокентия продолжилось до гостиной Гриффиндора — Поттеру и Трэверсу идея Лестрейнджа пришлась по душе.

— Представляете, у нас будет дуэт! — заявил Флимонт, проходя мимо Полной дамы.

— Ага, а потом — хор! — съязвила Энн.

— Почему хор? — не понял Поттер.

— Брак предполагает детей, Флимонт! — объяснила Гермиона. — Или ты этого не знал?

Флимонт не ответил, видимо представляя попугайничий выводок посреди гриффиндорской гостиной.

— Сведёшь с кем-нибудь — сам будешь яйца высиживать! — зло бросила Мэри, хватая клетку с по странному притихшим Иннокентием. — И воспитывать! — крикнула она уже у входа в спальню.

— Ну что, Поттер, готов стать молодым отцом? — ехидно осведомился Флинт.

— Да пошёл ты! — отмахнулся Поттер и, левитируя чемодан, направился на половину мальчиков.

Гермиона, посмеиваясь, двинулась за Энн и Юфимией.

Первое, что они увидели, войдя к себе в комнату — негодующая Мэри, пристраивающая Иннокентия:

— Всё хорошо, Кеша, всё хорошо. Никаких злобных птичек в нашей семье не будет. Ты у нас единственный и неповторимый.

— Кеш-ш-ша неповтор-р-р-имый! — поддакивал попугай, склёвывая зерно, щедро насыпанное хозяйкой.

— А вы могли бы и не смеяться! — обиженно бросила Мэри подругам.

— Да мы и не смеялись, — пожала плечами Юфимия, пытаясь скрыть плясавшие в её глазах смешинки.

Гермиона, пряча улыбку, склонилась над чемоданом с нехитрыми вещами среди которых были новые зимние ботинки, тёмно-зелёное шёлковое платье в пол, стоившее ей кучу денег и подарок Тому. В этот раз она не стала искать для него книги — вряд ли она найдёт что-то, чего не было во «Флориш и Блотс» или то, что не оставил Салазар Слизерин своим наследникам. Она купила ему запонки — серебряные змейки с зелёными глазками. Ныряя в прорези, они сами сворачивались должным образом, а ещё отталкивали грязь, сохраняя манжеты чистыми. На самом дне лежал набор открыток — репродукции Айвазовского. На них было изображено море. Удивительное, неповторимое и словно живое, нисколько не похожее на волшебные картины. Гермиона намеревалась подписать их друзьям на Рождество, в надежде, что они поймут её увлечённость искусством.

Едва Гермиона успела закончить с разбором вещей, как на столике появилось письмо.

— Миона, это тебе, — сказала Энн.

— Ага, — кивнула Гермиона, распечатывая послание. — Я на собрание старост, — сообщила она девочкам.

— Встретимся на пиру?

— Да, на пиру.

Накинув мантию, она выскользнула за дверь.

В гостиной её уже ждал Трэверс.

Первая общая встреча старост традиционно проходила у директора, где все уже собрались. На стенах привычно переговаривались портреты, обсуждая повзрослевших учеников и последние школьные сплетни, тикали часы, на полках манили собой книги.

— А вот и наши опаздывающие, — мягко пожурил директор Диппет Энтони и Гермиону.

— Прошу нас простить, — повинился Трэверс.

— Столько дел накопилось за лето, столько дел, — хмыкнул в усы профессор Слизнорт.

Профессор Дамблдор, улыбнувшись, кивнул своим старостам.

— Ну, раз все здесь, — начал директор. — Позвольте поздравить вас с началом нового учебного года и напомнить — вы — наши помощники. Наша опора в деле наведения порядка. Особенно, — и тут директор сделал паузу. — Это касается мистера Реддла, который в этом году становится старостой школы.

Раздались дружные аплодисменты.

Гермиона, не сдерживая гордости, смотрела на Тома, принимающего из рук профессора Диппета значок старосты. Том выглядел польщённым и слегка смущённым одновременно.

Профессор Слизнорт, расчувствовавшись, едва не пустил слезу:

— Ах, достойнейший из достойных! — повторял он, как заведённый.

И только профессор Дамблдор был сдержан в своих эмоциях. С видом учёного-исследователя он от чего-то смотрел не на Тома, а на Гермиону.

Чувствуя себя мухой под микроскопом, Гермиона отвела взгляд.

Уже на выходе она перехватила Тома:

— Я горжусь тобой! — шепнула она.

— Поздравляю, Том! — пожимая руку Тома, присоединился к ней Трэверс.

В Большом Зале, во время пира, Том продолжил принимать поздравления. Одним из первых к нему подошёл Флимонт, потом Юфимия, Элджи и ещё много кто, как с Гриффиндора, так и с других факультетов. По мнению большинства, в этом году выбор старосты был очевиден. Гермиона была с ними согласна. А вот профессор Дамблдор, судя по всему — нет. Его задумчивый взгляд перемещался с одного студента на другого, задержавшись чуть дольше на Поттере. Гермиона дорого бы дала, чтобы узнать, что было в мыслях у декана, и чем провинились ученики, выказывающие расположение Тому Реддлу.

За размышлениями она как-то пропустила директорскую речь, наполненную предостережениями о соблазнах тёмного пути и необходимости помогать всем, кто нуждается в помощи.

— Миона, кажется, ты лишилась поклонника, — шепнула ей на ухо Энн, тоже не особо интересовавшаяся напутствиями профессора Диппета.

Гермиона, прищурившись, посмотрела на другой конец стола, где Илон Пакстер, в прошлом году не дававший ей проходу, соловьём заливался рядом с Ламот. Та, кокетливо стреляя глазами, то и дело прокручивала светлый локон на наманикюренном пальчике.

— Фи, какая она... слащавая! — скривилась Мэри.

— Угу, — кивнула Гермиона. С одной стороны было досадно, что Пакстер вот так запросто её забыл. А с другой... С другой, не очень-то он ей был и нужен, даже наоборот, больше досаждал.

— Мне кажется, или наша Юфи.., — тихо проговорила Энн.

— Помирилась с Флимонтом, — закончила за неё Мэри.

Гермиона, утопив улыбку в стакане с соком, покосилась в сторону Поттера и Фоули, чинно сидевших рядом. Поттер был сама предупредительность и любезность, ухаживая за сокурсницей. Похоже, каникулы и совместное времяпровождение с родителями не прошли даром. Что ж, она за них только рада.

— Мне показалось, или у нас очередной Блэк? — спросила Энн.

— Это Сигнус, — обернувшись на слизеринский стол, ответила Юфимия. — А рядом с ним младшая Розье, не помню её имя.

— Друэлла, — сообщила Гермиона. Джерард ещё в конце прошлого года жаловался на «сестру-надоеду», рвавшуюся в Хогвартс. Сейчас она и очередной Блэк сидели рядом. Темноволосые, с буйными кудрями, они были похожи, как брат и сестра.

— Миона, у тебя новая причёска, — заметила Энн. — Тебе очень идёт.

— Ходила на «Касабланку»? — тут же догадалась Мэри.

— А что такое «Касабланка»? — не поняла Энн.

— Это кино, с Ингрид Бергман и Хамфри Богартом, — пояснила Мэри, и принялась пересказывать фильм. Гермиона слушала её рассеянно, теребя гладкий локон. Причёска а-ля Ингрид Бергман стоила ей неимоверных усилий, зато сейчас получалась в течение десяти минут. И ей очень нравилось то, что она видела в зеркале.

История про фильм затянулась до окончания ужина, а потом они до самой ночи болтали у себя в комнате. Юфимия призналась, что они с Флимонтом помолвлены, а Энн — что встречается с Трэверсом, но до знакомства с родителями дело не дошло.

Мэри большей частью молчала, и Гермиона догадывалась почему — Крокс весь пир бросала тоскливые взгляды на Алфрада, который на это никак не реагировал. Сама она рассказала про галерею, профессора Голсуорти, Джину и Генри.

— И какой этот твой Генри? — тут же спросила Энн.

— Он вовсе не мой! — возмутилась Гермиона.

— Ну, да, конечно, — скептически изогнула бровь Шаффик. — То-то ты такая красивая вернулась.

— Ну, спасибо! — фыркнула Гермиона. — Рада слышать, что до этого лета вы считали меня уродиной!

— Я не это имела в виду! Просто ты... изменилась.

— Все мы изменились, — философски заметила Юфимия.

— Это — да.., — не стала спорить Энн, уже успевшая раздеться и в одном белье вертевшаяся перед зеркалом.

— Красивый комплект, — прокомментировала Мэри чёрное кружево. — От мадам Малкин?

— От неё.

И девочки тут же переключились на обсуждение новой модной лавки на Косой аллее, открывшейся в этом году...

Начавшаяся на следующий день учёба быстро затянула в привычный круговорот — зелья, руны, чары, ЗОТИ. А сверх того дополнительные занятия с профессором Слизнортом, вознамерившимся всерьёз сделать из Гермионы колдомедика или, на худой конец, аптекаря.

Памятуя о прошлом годе, Гермиона опасалась, что Том решит не проводить их тренировки, ограничившись, теорией, но, к счастью, она ошиблась. Их встречи в Тайной Комнате возобновились, и Том снова начал отрабатывать с ней боевую магию, что было очень кстати — три месяца без колдовства серьёзно ударили по её навыкам — снизилась скорость, ухудшилась реакция. Гермиона видела, что Том был недоволен и от того ещё больше поражалась его терпению.

— Из тебя выйдет прекрасный учитель ЗОТИ! — заявила она, когда он в очередной раз, указав на ошибку, велел повторить пасс палочкой.

— А ты не продержишься и пары минут, если будешь считать ворон, — скупо прокомментировал Том.

По окнчании тренировки, вымотанная, но бесконечно счастливая, Гермиона присела на постамент под статуей Салазара Слизерина.

— Ты, действительно, так считаешь? — неожиданно спросил Том.

— О чём?

— Что из меня выйдет хороший учитель?

— Конечно! — горячо воскликнула Гермиона. — Даже не сомневайся!

По тому, как слегка порозовели щёки Тома и дрогнули в лёгкой улыбке губы, она поняла, что похвала пришлась ему по вкусу.

— Ты окончательно решил остаться в Хогвартсе? — спросила Гермиона уже серьёзно.

— Да. Надеюсь, что меня возьмут.

— Конечно, возьмут! Даже не сомневайся! Кому придёт в голову возражать против кандидатуры лучшего выпускника?! — возмутилась Гермиона, и тут же подумала: «Дамблдору. Профессору Дамблдору придёт это в голову». Похоже, Том подумал об этом же — набежавшее на его лицо облачко, прорезало морщину на безупречно гладком лбу. — У тебя нет конкурентов! — для пущей убедительности заявила Гермиона.

— А ты? Ты чем думаешь заняться после школы? — перевёл разговор Том.

«Быть в Хогвартсе вместе с тобой!» — мгновенно родился ответ, но, разумеется, она этого не сказала:

— Я ещё до конца не определилась, но тоже хотела бы стать учителем.

— А я думал — политиком.

— Почему?

— Ты так уверенно разъясняла Поттерам изъяны в работе Визенгамота! — усмехнулся Том.

— Ну-у это.., — начала и не закончила Гермиона. — Ты, вообще-то тоже был очень убедителен, когда рассуждал о традициях и сохранении магии — это вполне потянет на предвыборную речь, — нашлась она.

— Ты так считаешь?

— Да. А, что? Политика всё-таки тебе интересна? — шутливо поддела Гермиона.

— Мне не интересна политика сама по себе. Но один в поле не воин, если мы хотим изменить мир — нужны сторонники, а они на пустом месте не возьмутся.

— Тогда зачем ты идёшь в учителя, если намерен менять мир?

— Но учителя и меняют мир, разве не так? Кроме того.., а, впрочем, это не важно.

«Кроме того, нам просто негде жить,» — закончила за него Гермиона...

Они ещё посидели какое-то время, обсуждая недостатки программы по ЗОТИ и, что можно сделать с учётом нововведений Министерства.

Тишина и прохлада Тайной Комнаты успокаивали. Гермионе нравился её приглушённый свет, исходящий от волшебных факелов, мощные столбы колоннады, теряющиеся вдали и ступени, тянущиеся вдоль них. Всё это напоминало греческие храмы, которые она видела на картинах. А ещё ей нравился шорох и шёпот, то и дело врывающийся в их беседу. Шах, заскучавший в одиночестве, являлся всякий раз, стоило им спуститься в Тайную Комнату. Гермиона была рада видеть василиска. И была рада слышать его заботливое шипение: «Тебя давно не было. Почему?».

— Завтра встречаемся в расширенном составе, — вставая, проронил Том.

— В расширенном?

— Будут Блэки.

— О-у, — только и смогла выговорить Гермиона. — Они примут метку?

— Нет, — покачал головой Том. — Пока только тренировки...

Расстались они в подземельях — Том пошёл к себе, а Гермиона решила заглянуть в их лабораторию.

В лаборатории было оживлённо. Юфимия что-то сверяла в тетради, Энн и Мэри варили очередной состав — их теневой бизнес в этом году процветал с первых дней учёбы, и Гермиона всерьёз подозревала, что заказы они начали собирать ещё в поезде. За отдельным столом, с бутылкой чего-то подозрительного, сидели Поттер, Долгопупс, Трэверс и Алфрад Блэк.

— Всем привет, — поздоровалась Гермиона.

— Привет! — тут же оживился Поттер. — А мы тут... обсуждаем.

— Что именно?

— Да ты садись, Миона, в ногах правды нет!

Гермиона опустилась на услужливо придвинутый Долгопупсом стул. Перед ней тут же появилась пивная кружка, в которую Флимонт щедро налил эля. Самого настоящего. А не «детского» сливочного пива.

За её спиной Мэри энергично стучала ножом, нарезая ингредиенты, булькали котлы, разнося не совсем знакомый аромат — судя по всему, девочки в очередной раз модернизировали свой крем. Юфимия продолжала корпеть над записями.

— И что тут за собрание? — осторожно спросила Гермиона.

— ОПГ, — ответил Трэверс.

Сморгнув, Гермиона уставилась на Блэка.

Щёки Алфрада едва уловимо окрасились в алый цвет, а ярко синие глаза принялись изучать интерьер лаборатории.

Поттер, по своему поняв её молчание, тут же пустился в объяснения:

— Алу можно доверять! Ты же знаешь! Ну и что, что он слизеринец, он и так с нами с намого начала, только... г-м-м, неформально.

— И теперь вы урегулировали все формальности?

— Ну-у, да.

Гермиона молча потянулась за элем. Если Вальбурга узнает, она её убьёт. Точно убьёт.

— Всё будет хорошо, Миона, — успокоил её Долгопупс.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

Эль был горьким. Таким же горьким, как и мысли, рождавшиеся в голове Гермионы.

— И что, есть новости? — просила она.

— Есть, — ответил Трэверс. — Гриндевальд действительно ежегодно наведывается в Британию. И всегда это Хогсмид и Годрикова впадина.

— Откуда информация?

— От отца.

— И что, глава ОМП так тебе всё и рассказал? — не поверила Гермиона.

— Не мне, — нисколько не смутился Трэверс. — Но я услышал. Есть определённая странность в этих его визитах, — продолжил он. — Гриндевальд появляется лично, его никто не сопровождает, он ни с кем не встречается, и в этот момент не происходит ничего знакового — никаких акций, никто не умирает. Ничего.

— Как будто он и не приезжал, — склонив голову, задумчиво проговорила Юфимия, покончившая с записями и переместившаяся за их стол.

— Да-да! — горячо закивал Поттер, бросая благодарный взгляд на Фоули.

— Ты была права, Миона, — заявил Трэверс. — Здесь всё непросто. Это либо что-то личное, либо у него здесь информатор такого уровня, которого он не может никому доверить.

— Либо это личное и есть информатор, — подвела итог Энн, накладывая на котлы стазис и занимая вместе с Мэри оставшиеся места.

Закусив губу, Гермиона окинула взглядом стол. ОПГ в полном, новом составе сидела подобно рыцарям короля Артура, осталось только решить, кто из них будет Мерлином и приступить к защите «Камелота».

— Почему Годрикова Впадина? — спросила она.

— Хороший вопрос, — кивнул Трэверс. — У Аврората есть версия относительно Хогсмида — скорее всего реализуется попытка влияния на школу с последущей вербовкой учеников, как это было в Дурмстранге. Про Годрикову Впадину предположений нет, кроме того, что к этой деревне имеет отношение его человек.

— Нам нужно проверить всех, кто от туда! — решительно заявила Мэри.

— Дамблдор от туда, — как-то тускло сказал Поттер.

— Вы подозреваете Дамблдора? — впервые подал голос Алфрад.

— Никого мы не подозреваем! — тут же взвился Поттер.

Ладонь Юфимии, опустишись на руку Флимонта, приглушила начавшуюся зарождаться бурю:

— Мы никого не должны сбрасывать со счетов, — серьёзно сказала она. — И профессор не так прост, как кажется.

— О чём ты? — напряглась Гермиона.

— Помнишь, ты спросила есть ли у него кто-то?

— Да, помню.

— Так вот, в Годриковой Впадине никто не помнит, чтобы у него были отношения хоть с кем-то. Он не был женат, помолвлен и ни с кем не появлялся публично.

— Возможно, всё это было в другом месте? — предположила Мэри.

— Это ещё не всё.

— Не всё?

— Дамблдоры перехали в Годрикову Впадину в конце прошлого века, когда профессору было лет десять-двенадцать. И они были странными. Отца у них не было. Профессор с братом учились в Хогвартсе, приезжали на каникулы, а вот их сестру вообще почти не видели — мать держала её дома и изредко выводила гулять по ночам. А в 14 лет она вдруг умерла. Братья разругались и даже подрались прямо на похоронах, говорят, что именно тогда профессору и сломали нос. А потом вскоре умерла и их мать.

— Как-то... странно всё, — протянула Энн.

— Мы тоже по-началу не поверили, — кивнула Фоули. — Особо никто про профессора говорить не хотел.

— Ну, да, — согласился Трэверс, слушавший всё очень внимательно. — Он декан Гриффиндора, уважаемый человек, член Визенгамота.

— Да он учит или учил всех из Годриковой Впадины, ведь почти все они — гриффиндорцы, — прокомментировал Алфрад. — Никто не станет про него сплетничать. Удивительно, как вы вообще это выяснили!

— Нашлась одна дама, — кивнул Поттер. — Батильда Бегшот. Правда, она тоже не особо разговорчивая была, но мы так восхищались нашим деканом, что её это задело. А потом она сдулась и вообще перестала отвечать на вопросы.

— Может, она была в него влюблена, а он не ответил взаимностью? И это всё клевета? — предположила Мэри.

— Мы ей тоже не поверили, уж больно это шло... в разрез со всем, что мы знаем, — кивнула Юфимия. — В лощине все с очень большим уважением отзываются о профессоре, и все понимали, отчего мы так им восхищаемся. А она как-то сразу скривилась. А потом выдала всё это.

— Так, может, наврала? — спросила Гермиона.

— Всё ещё хуже.

— Хуже?

— Да. Я попросила брата узнать в архивах от куда переехали Дамблдоры, и что случилось с их отцом. Оказывается, Персиваль Дамблдор умер в Азкабане, куда попал за убийство маглов.

В лаборатории повисла тишина.

— Ни чего себе.., — первой пришла в себя Энн.

— Вот именно! Ничего себе! — взлохматил волосы Поттер.

— И никто об этом не знает, — тихо проговорил Алфрад.

— Теперь вы понимаете! — начал заводиться Поттер.

— Отец профессора убил маглов, — покачала головой Энн. — Может, Дамблдоры уже давно за одно с Гриндевальдом? И он к ним приезжает в Годрикову Впадину?

— Тогда понятно, от чего шпион от нас постоянно ускользает — Дамблдор столько лет в Хогвартсе и знает каждый уголок — нам его не выследить! — кипятился Поттер.

— Если всё это так, — хмуро проронил Трэверс. — Ясно почему Гриндевальд лично встречается с ним — такого туза нужно скрывать в рукаве.

— Всё это только наши рассуждения, — качнула головой Юфимия. — Мы можем и ошибаться.

— Можем, — согласился Трэверс. — Но всё это мне не нравится.

— А профессор может быть наследником Слизерина? — спросила Мэри.

— Это вряд ли, — ответил Алфрад. — Всё-таки кровь, это кровь — он тогда бы попал на наш факультет.

— Тогда мы должны искать дальше — версия с Тайной Комнатой всё ещё остаётся рабочей. Ты ничего про неё не слышал, Ал?

— Нет.

— И про наследника Слизернина? — продолжала допытываться Мэри.

— Понятия не имею, кто это может быть, да и есть ли он вообще.

Гермиона, нахмурившись, щедро отпила эля. Вскрывшиеся обстоятельства из жизни профессора Дамблдора никак не влияли на тот факт, что она врала друзьям. При чём, всем друзьям. И Тому. И Алфрад завтра это поймёт. И про Тайную Комнату, и про... наследников Слизерина, ведь по всеобщему мнению, они с истинным наследником состояли в родстве, а, значит, как справедливо в своё время заметил Антуан — и с Салазаром Слизерином — тоже...